Chaos

Сделайте душевное спокойствие своим приоритетом и организуйте вокруг него всю остальную жизнь.

      Первый год в бегах.       Чириканье за окном говорило о наступившем утре, которое не могло не радовать лежащую на кровати девушку, скрытую под одеялом. Она потянулась, сладко зевая, и на лице тотчас расплылась лёгкая улыбка. За окном стояла прекрасная погода, и невольно Эстер загляделась на деревья, медленно колышущиеся по ветру. Ивы протягивали свои ветви к земле, солнце грело, как и всегда, а тишина леса необычайно завораживала. Эти деревья были повсюду, образуя густой заслон и полог, ограждающий от всего внешнего мира. В тёплые месяцы рядом с листьями появлялись крохотные белые цветки, а запах стоял просто чудесный, прорываясь даже в окна маленького дома, что они построили почти за год.       Эстер чувствовала, как спокойствие и умиротворение расползаются по каждой клеточке тела, проникая глубже, в самое сердце. За долгое время она наконец-то смогла обрести истинное счастье, о котором всегда грезила во снах и наяву.       Однако кое-что не давало окончательно окунуться в это чувство. Эстер поглядела на кровать, стоящую рядом с её, и не увидела на ней дорогого сердцу человека. Скайуокер вновь ушёл рано утром на разведку либо на охоту. И снова не предупредил её. Девушка помотала головой и решила выйти на воздух.       Рай по каким-то причинам ходил мрачным и совершенно поникшим вот уже несколько месяцев после их самоличного изгнания из ордена. Эстер не до конца понимала его чувства, но кое-что она осознавала. Парень был привязан к той жизни, у него было друзья, и он мог изучать Силу, спорить с мастерами… Жизнь в изгнании, в бегах была ему неизвестна и сложна. Где-то там находилась его маленькая сестра, о которой Рай очень волновался, где-то там, в оставленном прошлом, были его мечты о становлении мастером. У самой Эстер больше не было тех, за кого бы она могла переживать. Но на этом свете существовал парень, который нуждался в помощи. И девушка искренне это понимала. Скайуокер многого хотел достичь, но увы это разбилось об жестокие реалии, в которых он должен был погибнуть по указке Совета. И хоть Рай пытался заверить, что всё в порядке, она понимала, что парень расстроен. Никому не пожелаешь такой судьбы.       Эстер старалась изо всех сил заполнить ту пустоту, что образовалась у Рая, но она не была всесильной. Ей было крайне тяжело переориентировать внимание на себя. Тем не менее Скайуокер был безутешен, и эта потеря отражалась тенью на лице каждый раз, как заходил разговор об дже’даях.       Сейчас же Эстер пыталась вновь придумать, как вытащить парня из этого затяжного унывающего настроения. Она уселась около ив и вглядывалась куда-то вдаль, вслушиваясь в журчание реки, находившаяся в нескольких метрах от их нового пристанища.       Им повезло. Они успешно скрылись от дже’даев, смогли замести следы и решили обосноваться в глухой опушке леса, в которой почти никто и не думал жить. Однако соседи обнаружились неожиданно, но они были весьма мирными и почти не обладали связями с орденом. Кто бы мог подумать, что в таком месте может существовать приют? Вот и Эстер с Раем не знали об этом. Как бы то ни было, соседи были очень милыми, детки, росшие там, помогали девушке с парнем строить дом. А глава приюта, старый отшельник, который назвался Энхо, вообще был довольно приятным тви’леком. Его леки были длинными и имели смешной персиковый цвет, как и вся его кожа. Черты только были немного резкими и заострёнными, как кинжал, но это нисколько не отпугивало. Глаза же, что удивительно, кристально-голубого цвета, ассоциирующийся у Эстер с речкой около дома. Энхо был мастером-дже’даем, но потом решил уйти из ордена по каким-то причинам. Эстер и Рай так и не узнали, что сподвигло его построить приют в этом месте и как он все эти годы тут жил. Однако нельзя не сказать было о том, что соседи были действительно чудесными. Иногда маленькие детки навещали их и приносили фрукты, овощи, а в редкие случаи и сладости. Сами ребята тоже не оставались в долгу: баловали маленьких воспитанников Энхо игрушками, вырезанными из дерева и всякими побрякушками, а иногда и развлекали их играми. Рай с Эстер пытались навещать новых друзей по мере возможности, но не часто, чтобы не привлекать к себе внимания. У всех были секреты, и никто не хотел пока делиться сокровенным.       Первый год вдали от ордена прошёл более или менее спокойно, и наконец-то можно было расслабиться, и не жаться к каждому кусту, чтобы скрыться. Однако не всё было гладко, как бы того ни хотелось Эстер.       Главная причина всех беспокойств — Рай.       Эстер теребила рукав своей длинной кофточки и принялась ждать парня, что покинул её с рассветом. Сколько бы ни прошло времени она дождётся его и поговорит, пока не поздно. Эстер обещала самой себе, что будет ждать его до последнего, даже если придётся приклеиться к месту и ничего не есть.       Однако ожидание не затянулось надолго. Послышался плеск воды и хлюпанье шагов, а потом показался и сам парень, весь взлохмаченный и вновь обращённый внутрь себя. Она не первый раз встречала его таким задумчивым. У Рая слегка отросли волосы, которые нужно было в скором времени подкоротить. Во взгляде появилась некоторая горечь, которую он частенько прятал за улыбкой. Раю пришлось отречься практически от всего: одежду пришлось сменить и взять у соседей, а получение знаний о Силе, навыков теперь было недоступно. Скайуокеру пришлось скрывать своё присутствие, быть внимательным ко всему подозрительному и держать нос по ветру.       И не описать, насколько ему было тяжело.       Эстер стремительно приблизилась к парню, заключив того в тёплые объятия. Она не понимала, никак не могла прикоснуться к нему Силой и тем же способом успокоить… Однако девушка в силах была подарить ему свою любовь, и ей это казалось достаточным.       — Как ты? — обеспокоено спросила она, отстранившись. — Есть новости?       — Никаких, — покачал головой и отдёрнул от неё руки. Рай хотел спрятать взгляд. — Вечером ещё раз сделаю обход.       — Постой…       Он обернулся, но лишь на миг, а дальше она увидела… нет. Поняла по глазам, что что-то было не так. Что-то его сильно тревожило.       — Поделись со мной. Я желаю знать, что творится у тебя на душе.       — Пойдём в дом, — сухо ответил Рай.       — Что случилось? Что изменилось? — взмолилась девушка, почувствовав себя бесконечно одинокой. Печаль заполонила душу.       Эстер хотела хоть что-то сделать. Но понимала, что без его непосредственного участия, ничего не выйдет. Что-то странное происходило… И это выражалось не только в его поведении, но и в их отношениях. Они стали натянутыми, как струна, и могли легко порваться, как нитка.       — Пожалуйста.       — Лучше оставайся в неведении, — всё таким же тоном проговорил парень. Они застыли на месте, не двигаясь к дому. — Мне приятно, что ты пытаешься… заботится обо мне, но… Всё хорошо. И мы в порядке, так ведь?       Тёмный глаз девушки нервно дёрнулся от напряжения.       — Опять.       — Что? — округлил глаза тот.       — Ты снова это делаешь.       — Что именно? — не понимал и не осознавал парень.       — Ограничиваешь, — выплюнула она со всей желчью в него. — Скрываешь правду, как это делали в моей прежней жизни.       Но Рай не успел что-либо сказать, так как его перебил ворчливый голос, исходящий от Эстер:       — Я всю жизнь была рабом, Рай! — выкрикнула Эстер, чувствуя укол в груди. — Я верила рассказам, что если буду хорошо прислуживать, что если буду во всём подчиняться этим мерзким тварям, то стану свободной. Но они лгали… всегда, — ей понадобилась секунда, чтобы перевести дыхание. И секунда, чтобы гнев заполонил душу. Эстер хотела, чтобы между ними было доверие. Но Рай своим поведением вечно отталкивал, а ей такого не хотелось терпеть. Только не сейчас, когда он так близко. — Моих братьев съели, Рай. Они верили в то, что станут богатыми, что спасут мою семью от бедности и голода, но их сожрали.       На лице Скайуокера не осталось краски, а сам он выглядел белее снега. Она вдруг осознала, что никогда не говорила о своей семье, о двоюродных братьях. Эстер просто не хотела поднимать больную тему. Девушка вымученно вздохнула:       — Всю жизнь я провела в этой тьме, — грудь сдавило сожаление. — Не дай мне в ней остаться.       — Эстер…— он с придыханием произнёс её имя. Однако та уже успела отвернуться. В её сердце тлела обида и нечто другое — злость. По большей части, на парня и в некоторой степени на себя, — ты больше не рабыня.       — Знаешь что? — чуть смелее проговорила девушка. — Я хочу побыть одна. — Эстер даже не удосужилась посмотреть на него, вздёрнула подбородок. — Я ухожу. Я устала пытаться понять тебя, и мне нужен отдых. Если ты так хочешь загнить в своём одиночестве, то я тебя не останавливаю.       — Я чувствую твою злость, — чуть спокойнее сказал парень, чем сильнее разозлил её.       Конечно. Это же было очевидно. Неужели он понял лишь сейчас?       — Ты постоянно отталкиваешь меня. Постоянно находишь отговорки и не хочешь приближаться ко мне слишком близко, — Эстер не сдерживала себя в криках, хоть ей и было всё равно. Неважно, что их могут услышать. Сейчас были важны только их отношения. — Я думала, что дорога тебе, но ты избегаешь меня. Ты убедил меня сегодня, что ещё и не доверяешь мне. Рай, я…— хотела сказать: «я люблю тебя», но не смогла, так как горло чем-то сдавило, — мне не всё равно, что с тобой.       Вот только Скайуокер ничего так и не проговорил. Он замолк, и не смог выразить ни одной разумной мысли, чтобы остановить её от необдуманной прогулки. Однако Эстер уже шагала, преодолевая речку, а на глазах у неё стояли непролитые слёзы. В груди, по-видимому, болело сердце.       Она хотела ему крикнуть, чтобы он оставил её. Но не сделала этого. Зачем ей напоминать элементарное? Но парень не сделал ничего. И тогда она слегка потеряла надежду. А сердце сжималось, словно попало в капкан, и истекало кровью.       Не в первый и не в последний раз она подумала, что это самый глупый орган на свете.

***

      Их общий дом исчез из виду, скрывшись за листвой. Эстер старалась не издавать звуков, но она понимала, что у неё это не выходит. Девушка не была подготовлена к такой жизни. В бегах. Тем более, в лесу, кишащем тварями, которые хотят их убить на каждом шагу.       Пейзаж не менялся: кругом всё цвело и пахло, и ничего не предвещало приближающихся морозов. Как они переживут зиму? Как смогут адаптироваться ко всему без помощи мастеров? Жизнь была чрезмерно непредсказуема. Они в любой момент могли умереть… Хотя уж лучше так, чем быть убитыми ради высших целей.       Рай страдал не только из-за того, что не мог вернуться в орден. Он страдал, потому что не понимал, как Совет, как мастера смогли только решиться на его смерть? И Эстер сама ничего не понимала. Прокручивая в голове каждый момент жизни, она не понимала только одного — смерть ради безоблачного будущего. Устранить угрозу однажды, чтобы потом жить припеваючи. Рай столько раз говорил, что никогда не желал ордену зла, что всегда готов был защищать дже’даев, законы, Совет. Он не способен на настоящее насилие, ему чужды жестокость и ненависть. Потому что Рай — хороший человек. А такие люди никогда не причинят боль своим близким. Но сейчас ей было больно, и она страдала из-за этого.       Из-за чувств, которые он испытывал, Эстер сама ощущала себя не в своей тарелке. Их отношения застопорились, не развивались, а она чувствовала потребность в их реализации. Ей хотелось урвать своё законное право на счастье с тем человеком, которого она выбрала. Эстер желала жить, а не существовать: ей хотелось испытывать эмоции, жить в своё удовольствие, любить и показывать свою любовь.       Быть любимой.       Эстер не была достаточно взрослой, но и ребёнком перестала быть уже давно. Она не знала, что такое любить по-настоящему, но очень хотела постичь это. И это, несмотря на все мечты, действительно было больно. Любовь причиняла боль, что отзывалась в сердце и душе, что постоянно заставляла испытывать чувства…       Она зашла слишком далеко, не посмотрела на дорогу, застряла в мыслях и перестала следить за окружением. И оно неумолимо поменялось. Размышления не оставили места наблюдательности и осторожности, что сыграло с ней плохую шутку. Настоящее слишком быстро завертелось, точнее, появилось странное ощущение, которое перепугало девушку до ужаса. Она почувствовала умиротворение, тягучее и сладостное чувство, словно готова была отрубиться в тот же момент, когда вступила на эту тропинку. Голова наполнилась свинцом, а тело стало совершенно неосязаемым. Ей безумно хотелось упасть на землю и задрыхнуть. Эстер перестала чувствовать этот мир, он превратился во что-то несущественное. Все тревоги ушли на второй план, а волнение испарилось, будто его не было, как и всего леса.       И было только оно — дивное звучание какой-то пленительной мелодии. Эстер хотела испугаться, но вдруг поняла, что не может. Она желала только уснуть прямо на этой замечательной траве под ногами. Свистящая мелодия убаюкивала, шептала на ухо, что пора забыть обо всём. Все заботы оставить на потом.       Когда она наконец-то поспит.       Эстер остановилась на месте, уже готовясь усесться. Именно так. Она заснёт всего лишь на часок, а может и на два, и потом вернётся к Раю. Главное — нужно поспать и больше ничто не должно её волновать. Может во сне появится решение проблемы, которая возникла у них во взаимоотношениях? А эта чудная мелодия! Она так звучит, напоминая о детских колыбельных песнях, которые частенько напевала им с Каллумом мама перед сном.       Эстер чуть было не опустила голову на траву, когда её начало трясти. Однако зрение поплыло, а в голове стоял шум, который не выпускал, а наоборот просил только одного — сна. Её тело стало невесомым, а после кто-то начал нести её так быстро, что ветер бил в лицо, развевая тёмные локоны. Её чуть не стошнило, когда в глазах проносилось целое буйство красок.       Где-то далеко она слышала крики, гам. Где-то на подкорке сознания остались и странные блики перед глазами, и знакомый силуэт, излучающий тёплый свет, который нёс Эстер всё время, не останавливаясь ни на миг. Девушка погружалась в дрёму, накатывающая волнами, и ничем не могла себя остановить.       Она не знала сколько прошло времени, но, когда её окунули головой в ручей, неожиданно очнулась. Эстер попыталась в панике выбраться из цепких рук, а потом посмотрела в такое родное и любимое лицо. Осознание пришло очень быстро, и от этого она зарыдала. Лопатки ныли, горели, словно их полоснули… когтями. Она чувствовала, что её одежда была разорвана в некоторых местах. Она дрожала, но не от холода, а от страха и стыда за то, что была столь глупа. А физическая боль тяжестью опустилась на тело.       Эстер прижалась щекой к плечу Скайуокера, продолжая исступлённо плакать. Он аккуратно поглаживал её по спине, стараясь не трогать лопатки и причинять ей меньше дискомфорта. Они сидели рядом с ручьём, под ивой, и были совершенно одни. Но не одиноки.       Ей потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. А он не отпускал и был рядом, как она того и хотела. И боль в груди перестала быть такой ужасной, ведь Рай был наконец-то рядом. Он никуда не ушёл, как раньше, а остался подле неё. У него всегда получалось что-то сделать с её болью. Магическим образом она исчезала только, когда Эстер находилась близко к нему. И не только боль — гнев, страх и отчаяния покидали её душу, оставляя место спокойствию и более глубокому чувству.       — Ты в безопасности, — его движения руки, его слова смогли её успокоить. Она посмотрела на него, и увидела бодрую улыбку. — Я успел.       — Ты спас меня.       Снова.       Сколько раз в жизни Эстер благодарила судьбу за то, что свела её с таким человеком? Много. И она продолжала благодарить. Девушка чувствовала такое бесконечное тепло, что внутри вновь наполнилась чувством — любовью. Свет разливался и перетекал в её тело, оставляя тьму где-то далеко… в недосягаемости. Казалось их ссора была теперь не такой уж важной.       — Крюкоястребов было немного, но я смог от них скрыться, — он поёжился, переводя взгляд куда-то вдаль, а потом снова на девушку, которую обнимал. Рай выглядел очень уставшим, даже… чрезмерно. Возможно, он тоже был ранен, но не показывал виду. — Они одурманили тебя пением, и ты чуть было не уснула прямо под их когтями. Я подоспел вовремя.       — Спасибо, — Эстер сглотнула, понимая, что он спас её от гибели тысячный раз, да и притом такой глупой. Но девушка похолодела от того, что вообще встретилась с этими ужасными созданиями. Эти птицы умели заманивать своих жертв, убаюкивали и затуманивали разум, а потом убивали. У них были изогнутые клювы, сверкающие когти и, по многим рассказам, просительные глаза. Ужас чуть сковал её, но тепло рук Рая было тем спасением и забрало моментом все тревоги, как и та мелодия, издаваемая птицами.       — Я виноват, — покачал головой. — Ты простишь меня? Прошу, прости меня.       — Мне не стоило уходить на прогулку. Скорее, это я виновата, — потупила взор, натыкаясь на его кофту.       — Нет, — в его голосе звучало сожаление и печаль. — Я должен был вести себя нормально. Но я повёл себя, как последний кретин. Прости.       — Ты же знаешь, что я не могу долго злиться…       — А должна!.. — повысил тон, и заставил девушку взглянуть на него. Скайуокер сгорал в стыде, и чувствовалось, что он был на грани срыва. — Я должен был забыть об ордене и сосредоточиться на будущем, но не мог. Постоянно прокручивал в голове варианты, и даже в какой-то момент сдался. Я подумал, что должен вернуться и что если я приду и всё объясню, то они позволят нам вернуться.       Эстер не моргая смотрела на него, не веря своим ушам.       — Я ужасен! — он спрятал взгляд, закрыл глаза и поднял голову вверх. — Мне следовало прекратить забивать голову мечтами, но я… не хотел. И это глупо. Из-за того, что я пребывал в таком состоянии, ты пострадала.       — Всё хорошо, — попыталась уверит его в этом девушка, подбираясь ближе, несмотря на лопатки, из которых сочилась кровь. — Теперь я в порядке.       — Не лги мне, — у него появилось на лице страдание, боль, которые она чувствовала кожей. — Я подвёл тебя.       — Я выздоровею…       Рай схватил ртом воздух, а потом взял в свои руки её лицо. Эстер подавила в себе вздох и загляделась в его прекрасные голубые глаза, которые напоминали ей небеса. Она была готова в них растаять, раствориться. Он вглядывался в неё так тщательно, трепетно удерживал лицо, проводя по большим пальцем по губам. Рай так никогда раньше не делал, а она не могла вымолвить ни слова из-за шока. И тут Эстер поняла: он чуть не потерял её из-за собственной ошибки. И теперь ему было тяжело. Ей хотелось облегчить боль, но она понимала, что он должен сделать это сам. Без чьей-либо помощи.       Молчание длилось так долго, что следящие слова она сначала вообще не восприняла, погрузившись в размышления:       — Я люблю тебя.       Из её рта всё же вырвался удивлённый вздох. А сердце… Оно выпрыгнуло из груди, сделало сальто, пируэтов… В общем, всё её существо подпрыгнуло, не ожидая ничего подобного.       — Я тоже тебя люблю.       Эстер не успела понять, как у неё вырвались эти слова. Но она уже не успела из поймать и затолкать обратно в себя. Они рвались из неё с самой первой встречи и хотели быть высказаны.       Рай улыбнулся самой доброй улыбкой на свете. В его глазах появился свет.       — Я больше никогда не оставлю тебя.       А после этих слов он поцеловал её так крепко, почти выбивая весь воздух из лёгких. В этом поцелуе было столько эмоций, которые просто не могли не ошеломить девушку. Но тем не менее Рай был таким аккуратным и нежным, что у неё на глазах наворачивались слёзы. В соприкоснувшихся губах, в движениях рук сосредоточилась вся жизнь, а проблемы… остались где-то и не тревожили сознание. Существовал только этот момент. И Эстер, никогда раньше не знавшая о поцелуях, со всей неистовостью в себе отдалась этому новому ощущению, отдалась человеку, которого любила всем сердцем. Между ними не было ничего пошлого или непристойного: только поцелуи, сжигающие последние мосты и пылающая любовь в сердцах.

***

      Третий год в бегах.       Жизнь неумолимо продолжается.       Когда мечты уступили место реальности, молодые люди окунулись в новое неизвестное им чувство, которое раньше предпочитали игнорировать. Во всяком случае, теперь дни проходили более насыщенно, а жизнь будто бы обрела некий потаённый смысл.       Эстер занялась собой и развитием своих кулинарных способностей. Изо дня в день становилась девушка краше. И Скайуокер, который раньше был слеп, наконец-то прозрел. Он часто думал о том, что живёт с прекрасной молодой женщиной и что ему действительно повезло. Кроме того, при поддержке Рая, она изучила различные травы, растения, и могла использовать их не только в готовке, но и в медицине. Это было удобно, ведь тот возвращался нередко с ссадинами после охоты либо обходов. У них существовало несколько правил: Рай всегда ходил добывал пропитание, а Эстер должна была следить за домом и порядком.       Выполняя несложные задания каждый день, они поддерживали в доме уютную атмосферу.       Никогда бы ребята не подумали, что вот она жизнь, о которой они мечтали. В спокойствии и самое главное — вместе.

***

      Приют был маленьким и в то же время вмещал множество воспитанников. Домик не имел второго этажа, однако от этого не становился менее вместительным. Он был построен из крепких досок, утеплён на время непогоды и защищён от ужасных тварей. Внутри было всегда тепло, и было настоящей загадкой, как такая температура поддерживается изо дня в день. Здесь пахло цветами, булочками, которые готовили дети и травами, которые использовались уже мастером-дже’даем.       Детишки окружили их со всех сторон в прихожей, не давая пройти и поздороваться со стариком Энхо. Тот, конечно, по-доброму посмеивался, поглаживая свои персиковые леки. В его глубоко возрастном лице появились морщинки, сделавшие его на несколько лет моложе. Рай почувствовал, как медленно и тягуче потекла Сила, словно представляла собой мёд. Он внимательно посмотрел на мастера и улыбнулся. Тви’лек был удивительно светлым и добрым, а в Силе становился ещё и ярким, словно маленькое солнышко. Энхо покачал головой и проговорил таким мягким тоном, который был похож на шелест листвы:       — Дети, расступитесь, — они, естественно, его расслышали, но лишь некоторые из них последовали его словам, — дайте поприветствовать гостей.       — Нам очень нравятся игрушки! — прикрикнул какой-то малыш, который чуть было не залез на Эстер. У мальчика было каштановые волосы и чудные карие глазки. Девушка пыталась выглядеть стойкой, но глазами просила помощи у парня.       — Мы рады, что тебе…       Не успела полностью сказать предложение, как её оглушило несколькими криками:       — Энхо! Энхо! Энхо! — дети прыгали, кричали и смеялись, произнося имя отшельника. Рая чуть было не прижал руки к ушам, так как чуть не оглох. Посмотрев на Эстер, он заметил, что та тоже немного обалдела от такого.       — Мы хотим поиграть с ними!       — Можно?       — Ну, пожалуйста!       — Мы будем хорошо себя вести! — окончил фразу мальчик с каштановыми волосами, что не хотел отцепляться от Эстер.       — Ллойд, успокойся, — нравоучительно и спокойно проговорил тви’лек, с доброй улыбкой поглядывая на ребят, — давайте спросим у гостей. Вы должны быть вежливыми и интересоваться мнением окружающих.       Много голов повернулось в ожидании ответа к Эстер и Раю. Они же пытались что-нибудь придумать, чтобы только не играть с этими маленькими засранцами. Много раз они уже попадали в эту ловушку, а потом за полночь уходили домой. Их буквально эксплуатировали в этом приюте.       — Ну? — дети уже не могли ждать, а в их глазах уже начали скапливаться слёзы.       — Придумал! — крикнул Ллойд, всех в тот же момент заинтересовывая. Рай выдохнул с облегчением, а вот Эстер попыталась выбраться из объятий этого мальчика, пока была возможность, но не думала, что он вцепиться так сильно в неё. — Мы сыграем в свадьбу!       Рай чуть не поперхнулся воздухом, а у самой Эстер зарделись щёки, и само лицо она попыталась скрыть.       Дети, конечно, поддержали эту идею и слушали своего главаря — Ллойда с упоением. Они радостно защебетали, как птички утром под окнами дома Эстер и Рая.       — Эстер будет моей женой, — с гордостью выпятив грудь, сказал мальчик. — И мы всех усыновим и удочерим в этом приюте.       У девушки глаза на лоб полезли, что не могло не позабавить парня. Рай наблюдал за этим с долей иронии во взгляде. Вся эта ситуация была весьма и весьма комична.       — Э-э-э, — Эстер не могла сформулировать ни слова от смущения, — может, поиграем во что-нибудь другое?       — Нет! — завопили дети. — Хотим свадьбу!       Девушка выдохнула и с надеждой посмотрела на Энхо и Рая, которые и не думали вмешиваться во весь этот фарс. Она сощурила тёмные глаза и поняла, что никто спасать её от судьбы не собирается.       — Предатели, — одними губами шепнула она.       Маленькие девочки повели её куда-то в сторону и начали кутать в одеяла, словно стараясь сотворить из них платье. Накинули на девушку салфетки, будто бы это была вуаль, а потом стали пытаться намалевать лицо. Рай представлял, как себя чувствовала Эстер в этот момент — куклой. Та злостно на него оглядывалась. Парни же ничем не занимались, лишь давали друг другу пять и шептались. Ллойд был самым счастливым мальчиком на этой земле и даже не пытался этого скрыть.       — Энхо будет нас женить, — похоже мальчик не совсем понимал, как устроен свадебный процесс, но его попытки действительно умиляли. Энхо похлопал Скайуокера по плечу и выступил вперёд.       Когда все устроились по местам: девочки с правой стороны, а мальчики с левой, «жених» решил пойти вместе с «невестой» под руку. Он подозрительно озирался по сторонам, словно боялся, что что-нибудь произойдёт. Эстер же старалась улыбаться несмотря на то, что ей всё это не нравилось. Хотя… она похоже решила отомстить своему парню, а потому вела Ллойда чуть скорее к отшельнику. Торжественной музыки не было, но дети очень старались её воспроизвести, хоть и не получалось.       И вот, когда они уже были подле Энхо, Рай наконец-то решился действовать. Он быстро побежал к девушке, взял её на руки и одним стремительным движением освободил от оков. Скайуокер действовал так, как и задумал, чем поразил абсолютно всех в приюте. Такой подставы не ожидал никто, даже «жених». Раздался галдёж, слёзы брызнули из глаз, но громче всех визжал Ллойд, «невесту» которого украли прямо на ложной свадьбе. Малыши были расстроены, ужасно орали и пытались задержать бывшего падавана с Эстер на руках. Вот только парень был юрким, а потому быстренько добрался до выхода. Под шумок, пока дети плакали и кричали, Рай скрылся за дверью, подмигнув Энхо. Тот пытался успокоить воспитанников, но на его лице сохранялась хитрая улыбка.       — Негодяй, — с улыбкой и смехом говорила девушка, обнимая его за шею, — как нам теперь им в глаза смотреть?       — В следующий раз принесём вкусняшек, — безмятежно и довольно сказал Скайуокер, продолжая бежать и не отпуская на землю девушку. — И они моментально забудут о произошедшем казусе.       — Неужели заревновал? — подняла бровь та и заулыбалась.       — Нет, — нахмурился парень, но это было ложью. Конечно, ревновал и весьма сильно. — Просто я не позволю тебе выйти замуж за кого-то…       — За кого? — хитро помурлыкала Эстер.       Рай дал себе мысленную пощёчину, что чуть не сказал: «кроме меня». Он попытался восстановить дыхание и продолжил:       — В общем, я не дам какому-то мальчишке тебя увести, — а потом проворчал уже более устало: — Дай мне донести тебя до дома.       — Но я могу…       — Я донесу тебя до дома! — кажется, парень заразился чем-то от Ллойда, потому что выглядел очень смешно. Девушка искренне засмеялась, подшучивая над ним всю дорогу.       Но в этот момент в голове у Рая что-то щёлкнуло. У него в мыслях созрела невероятная идея.

***

      Сегодня Рай вёл себя максимально нервно и постоянно врезался в самые разнообразные вещи. Он ходил сначала из одной комнаты в другую, потом начал что-то вспоминать и вообще уходил из дома, а через несколько минут возвращался. Его поведение было до того странным, что Эстер, которая готовила ужин несколько раз чуть не заехала ножом по пальцу. Её раздражало, что он постоянно семенить перед глазами. Самое интересное он вёл себя так не только сейчас, но и пару месяцев, которые прошли после происшествия с детьми. Словно что-то в нём изменилось, словно кто-то его подменил.       Скайуокер ходил задумчивым каждый день, постоянно интересуясь у неё странными вопросами, например, какое бы она хотела кольцо… В общем, такое поведение и подобные вопросы её чрезвычайно смущали, но она старалась отвечать честно. По сути, Эстер не нужны были украшения и подарки, но это нисколько не удовлетворяло Рая. Тот по каким-то неведомым причинам допытывался до последнего. И наконец получил ответ, что ей бы хотелось кольца с кайбером. Она уже давно об этом мечтала, и Рай загорелся идеей.       Сегодня же Скайуокер вдруг очень сильно захотел поужинать и попросил наготовить кучу всего, теперь же принялся ходить вокруг дома, будто ждал кого-то. Эстер чуяла подвох, но была уверена, что он пригласил домой детей из приюта или же Энхо. Она никак не подозревала, что парень мог придумать что-то вопиющее или же рисковое.       Но оказалось, что он придумал и это кое-что было столь удивительным, что Эстер выронила кухонный нож от изумления.       На неё смотрела с восторгом и счастьем пара знакомых глаз. Укутанные в плащи люди остановились перед входом и не могли вымолвить ни слова. Воздух вдруг пропал, его катастрофически не хватало, чтобы сделать вдох. У Эстер задрожали губы, а в глазах появились слёзы. Такого сюрприза она точно не ожидала от слова совсем.       Постаревший мастер Фан и повзрослевший Максимус смотрели на неё всеми глазами, широко улыбаясь. Эстер бросила нарезать мясо, оставила приготовление еды на потом и поспешила встречать гостей. Они приняли её в объятия и долго стояли молча, боясь нарушить такой прекрасный момент.       — Ах ты, негодяй! — вспылила девушка, когда отстранилось от старых знакомых. В её глазах пылал огонь. — Как ты мог молчать?!       — Прости, я хотел устроить сюрприз, — с улыбкой сказал вошедший Рай, безмятежно устроившийся на стуле за столом. Он выглядел так, словно вообще был не при чём.       — Я так рада вас видеть, — чувственно изрекла Эстер, принимаясь рассаживать всех за столом. Она действительно была счастлива видеть их, даже Максимуса, которого раньше не выносила. С годами, проведёнными в изгнании, она научилась быть терпеливой. Беспочвенная злость на Тольери отошла на задний план, как и все чувства к ордену. Им нужно было заботиться о себе и выживании, так что лишние эмоции не принесли бы должной пользы.       — Мы и сами удивились, когда Рай выловил нас в лесу, — голос Тольери был уже не таким писклявым, наоборот, стал мужественным. Максимус изменился до неузнаваемости: щуплый подросток, которым он был, исчез, заместо него появился сильный и загорелый мужчина. Парень выглядел мощным, подкаченным и полным энергии. Его зелёные глаза блестели, как изумруды, а лицо излучало непревзойдённый свет, силу. — Но повод того стоил.       Эстер внимательно глянула на него, но Максимус лишь усмехнулся и поглядел на Джаро. Она не знала, что был какой-то повод…       — Увидеть вас в целости и сохранности после всех этих лет — самое прекрасная награда, о которой я только мог мечтать, — хрипло добавил мастер Джаро, в котором нельзя было не заметить изменений. Вот только в его стане накопилась усталость и было видно, что что-то его мучило. Однако он старался не подавать виду, как и Рай, пытался скрыть все переживания за улыбкой. — Мы очень по вам скучали.       — Расскажите обо всём, — попросила девушка, пока Рай куда-то удалился в спешке.       — Эти три года прошли напряжённо, — начал Максимус, потупив взгляд в стол, а потом с интересом поднял, рассматривая кухню, на которой было не так уж много кухонной утвари и мебели. Он пробежался по комнате с полу улыбкой и продолжил: — Вас ищут по всей планете, но в какой-то мере эти безумные поиски замедлились и застопорились на неопределённый срок. Есть некоторые причины такого решения, но вам пока не следует их знать, так мастер?       — Да, — согласился Джаро, — это проблемы ордена, которые слишком запутаны, чтобы в них вникать. В любом случае, пока что вы находитесь в сравнительной безопасности. Вас никто не ищет, и почти все о вас позабыли, кроме нас, конечно же.       — Хорошие новости, — кивнула девушка и встала, вспоминая, что следует проявить гостеприимность и напоить их чем-нибудь вкусным. Она взяла стаканы, сделанные из глины в приюте, и положила травы в воду, чтобы настоялись и придали воде чудесный вкус. — А вы сами? Как ваши дела?       — Потихоньку, — скупо ответил ей Фан, не решаясь сказать что-то ещё.       — Я, наверное, скоро стану мастером, — немного смущённо проговорил Максимус, глядя куда угодно, но только не на девушку.       Та развернулась и издала радостный крик. Она поставила перед мужчинами напитки, а потом уселась и с улыбкой начала глядеть на Тольери.       — Поздравляю! — хлопнула в ладоши. — Ты будешь замечательным мастером, я уверена. Наверное, тебе ещё и падавана позволят взять.       — Я буду самым молодым мастером за всю историю, — последовал очередной радостный крик.       — Способности Максимуса действительно сильно впечатляют, что самое главное — поражают воображение, — спокойно молвил мастер, попивая настойку. — Главным образом это связано с тем, что Максимус может прикосновениями избавлять от любых болезней, лечить за мгновение смертельные раны. А его влияние на разум… он может убедить кого бы то ни было, может заставить птиц и людей исполнять свою волю, — Джаро улыбнулся, но уже не так восторженно. В уголках губ пронеслась тень грусти и чего-то непонятного. — Этот молодой человек поистине обладает уникальным даром.       — Мастера уверены, что это дар, но… — что-то заставило его остановиться, а Эстер в мгновение напряглась. Почему Тольери выглядит таким печальным?       — Что такое? — взволнованно задала вопрос.       — Некоторые поговаривают, что я проклят, — Максимус побледнел и сделался каким-то нелюдимым.       — Но разве лечить других — это проклятие? — не совсем понимала девушка, заглядывавшая в глаза бывшего врага.       Он неопределённо повертел головой и выдавил из себя улыбку.       — Глупости, — Максимус вздохнул, — я пришёл сюда не для того, чтобы тебя пугать. А то Рай потом меня побьёт.       — Как поживает Марлин? — вспомнила о сестре Скайуокера девушка и тотчас же спросила. Кстати, она заметила, что он где-то пропал и пора было его пойти искать.       — Мы неусыпно за ней приглядываем, — на сей раз ответил Джаро Фан, с глухим стуком ставя стакан на стол. — Прекрасный напиток, — откашлялся. — Девочка растёт не по годам, а по часам. И всё такая же красавица, какой была её мать.       — Приведите её как-нибудь сюда. Думаю, Рай очень обрадуется, когда увидит сестрёнку, — предложила девушка, вспоминая, как парень постоянно думает об оставленной Марлин. Он сильно за неё беспокоился.       — Обязательно, — обещали ей одновременно в один голос мужчины.       — Кстати, а зачем вы сюда, собственно, явились? — вдруг припомнила девушка, что вообще не ожидала из увидеть у себя дома. — И что за повод?       — Рай тебе не сказал? — оглянулся на мастера Тольери с ухмылкой, которая не предвещала ничего хорошего.       — Что он должен был мне сказать? — недоумевала та.       С громом и молниями открылась дверь на кухню и явился зачинщик долгожданной встречи. Скайуокер быстро глянул на дже’даев и кивнул им, а потом переместил взгляд на девушку. Та охнула, потому что не ожидала того, что произошло далее. Рай подошёл к Эстер, повернул её стул вместе с ней к себе, а потом встал на одно колено. Из кармана штанов он достал деревянное, аккуратненькое колечко с одним единственным синим кристаллом. Кайбер-кристаллом. Через несколько секунд, собравшись с силами, Рай с нежностью смотрел на неё и торжественно заявил:       — Выходи за меня.       Эстер чуть не свалилась со стула, а после забыла, как дышать, и открывала-закрывала рот, пародируя рыбку. Осознание всего медленно доходило до неё, а сами слова, словно не хотели обрабатываться мозгом. Теперь он понимала, почему парень вёл себя так странно, почему ходил таким задумчивым. Эстер вдруг вспомнила, как он шифровался и невзначай расспрашивал про кольцо. Неужели ради этого момента он пригласил старых друзей?       — Э…       — Эстер, не тупи, пожалуйста, — откуда-то раздался насмешливый голос Максимуса, который моментально взбесил её. Она со злостью глянула и увидела подавляемый смех на его загорелом лице. — Пожалей бедолагу. Он сейчас откинется, если ты скажешь нет. Хотя, так ему и надо…       — Не порть момент, остолоп, — ущипнул и дал в ногу мастер Фан, наблюдая за своими воспитанниками.       Эстер вновь сосредоточилась на человеке, что стоял перед ней на одном колене. Она и мечтать о таком не могла, и знала, что всегда ответ будет одобрительным. Другого исхода в своей жизни ей был представить сложно.       — Я люблю тебя, — сказала девушка, и Рай наконец-то выдохнул, будто боялся, что она действительно откажет. Эстер надела на палец колечко и посмотрела на него так, словно ничего дороже и не было на свете. — Конечно, я выйду за тебя замуж.       — Прямо сейчас, — его глаза пожирали её фигуру.       — Что?       — Я всё подготовил заранее, — гордо поднялся на ноги и предложил ей руку тот.       Эстер вновь изумлённо на него вытаращилась.       — Так, вот чем ты все месяцы занимался, — вспомнила странное поведение, вопросы и сомнительные действия парня, теперь уже жениха. И рассмеялась. Кто бы мог подумать, что он действительно всем этим озаботиться.       — Джаро предложил себя в качестве того, кто закрепит наш брак, а Максимус… он что-то типа гостя, — она заметила, как сильно дрожал голос Рая на этих словах. Он так волновался из-за всего этого       — Ты же сказал, что я буду свидетелем! — Максимус выглядел обиженным до глубины души. — Врун.       — Точно, прости, — извиняющимся тоном сказал Рай и вновь трогательно взглянул на невесту, которая была от всего этого в шоке.       — Всё так неожиданно, — она поглядела на свои лохмотья, а потом вспомнила, что на её голове образовалось настоящее гнездо. — Я же не одета и совершенно не готова…       — Я люблю тебя любой, милая, — попевал в лоб и потянул за собой, подзывая дже’даев выйти на улицу. — И я буду любить тебя всю жизнь. Мне никто не нужен, кроме тебя.       Эстер чуть не заплакала, ведь эмоции били через край. Она была вне себя от счастья и просто… просто не знала, как это все чувства обратить в слова.       — Рай…       Он поднёс к губам палец и улыбнулся, призывая её помолчать.       — Я буду безумно счастлив построить с тобой семью, — а потом сердечно добавил, оставив невесомый поцелуй на лбу. — Моя любимая жена, Эстер Скайуокер.       Сердце девушки затрепетало и ускорило свой темп, скандируя единственные слова, которые сейчас имели смысл: «Я люблю тебя». Рядом с листьями ивы распустились малюсенькие белые цветочки.