Chaos

Какое значение имеет, сколько любовников у вас было, если никто из них не стал для вас вселенной.

      Одеяла задвигались уже в очередной раз из-за того, что леди никак не могла найти удобное для себя положение и постоянно мёрзла. Женщина аккуратно и бесшумно старалась закутаться, постоянно переворачивалась то на один бок, то на другой, безрезультатно сбегая от прохлады. Все попытки были тщетны и создавали дикий дискомфорт. Аскаделия чувствовала себя не до конца пресыщенной, несмотря на то что её тело приятно отяжелело в некоторых местах. Однако она сознавала, что ей требовалось больше, намного больше, так как возбуждение не проходило и вместе с тем сна не было ни в одном глазу. Она посмотрела на Сидиуса, который вроде бы дремал, а вроде… и нет. Темнота поглотила всю комнату, однако женщина могла разглядеть очертания и чувствовала, как ровно поднимается его грудная клетка. Из них двоих он был самым удовлетворённым человеком.       Аскаделия медленно перекатилась поближе и по-хозяйски расположилась на его плече. Через секунду рука мужчина обвила её талию, начав поглаживать оголённый живот. Леди почувствовала новый укол возбуждения внизу, но постаралась его подавить. Ей хотелось расслабиться, но внутри всё, словно по указке, напряглось.       — Так, вы не спите? — шёпотом спросила та, стараясь отвлечься от руки, касавшейся её кожи.       — Во сне человек становится беззащитным, слишком уязвимым, — таким же сладким шёпотом отозвался Сидиус, открывая глаза. — Я предпочитаю всегда оставаться начеку, — он уставился в потолок, о чём-то задумавшись. — Данная предосторожность нередко может спасти от… неожиданного исхода.       — Я бы не осмелилась убивать вас в постели, — она хитро улыбнулась, когда он опустил на неё изучающий взгляд. — Как хорошо, что у меня иные потребности.       Она облизнула верхнюю губу, ощущая, как клокочет желание и как сильно ей требовалось забыться в этих руках. На короткий миг женщина забывала, кем являлась, даже воспоминания о прошлом не тревожили её душу. Удивительно, что ей в этом помогал именно секс, и именно с этим конкретным человеком.       — Ненасытная женщина, — он положил руку чуть ниже живота и специально двинулся медленно, а потом услышал ожидаемый стон, когда достиг той самой точки. В его глазах отразилось понимание, когда ситх почувствовал, как там стало жарко. — Понятно, почему вы не спите, — ускорился, а потом замедлился, и так по кругу, вызывая у неё тихие полу вздохи. Аскаделия прикрыла глаза, лбом уткнувшись в его плечо. Он играл на её возбуждении, как на музыкальном инструменте. — Я могу дать вам то, чего вы желаете.       — Правда? — хрипло спросила женщина, поднимая замутнённый глаз.       Сириус глядел на неё без лишних эмоций, но она знала, что эта ситуация его действительно забавляла. Палпатин в редких случаях показывал на лице хоть какие-то чувства, но женщина догадывалась, что в этот момент ему доставляло удовольствие наблюдать за этой несоизмеримой пыткой.       — Я не в силах вам соврать, дорогая, — его шёпот заставил леди вздрогнуть, а в её глазах промелькнуло некоторое недоверие. В довесок ко всему Сидиус изобразил на лице невинную улыбку. — Если ответите на мой вопрос откровенно, то я заменю эту руку на что-нибудь более существенное.       Аскаделия поразмышляла над этим совсем немного и поняла, что такие условия вновь были выгодны одному лишь ситху. У него всегда получалось читать её, как открытую книгу. Она хотела отказаться, потому что вступать в эту игру было слишком унизительно.       — Или же вы предпочтёте остаться не до конца удовлетворённой? — тон его голоса был чарующим, а слова, как никогда, соблазнительны. Крифф его подери! Сидиус точно знал, на что следует надавливать. Его рука моментально перестала двигаться, что немного разочаровало женщину. — Уйдёте из моих покоев столь раздражённой… Ужасная потеря, вы так не считаете? Я искренне сочувствую вашему ассистенту.       Лукавый смех прорвал в ней последнее сопротивление на этот счёт. Она зло зыркнула на него и вздрогнула, когда рука надавила на какой-то чувствительный бугорок.       — Что за вопрос? — осторожно спросила леди, решаясь клюнуть на эти нечестные правила игры.       — Как отрадно, что вы сделали правильный выбор, — Сидиус улыбнулся, а его рука вновь начала нажимать на чувствительные точки. Он даже слегка ускорился, вызывая судорожный вздох у женщины. — Меня заинтересовали ваши прелестные браслеты и их свойства.       — Я… правильно понимаю, что вы хотите знать, как они были созданы? — Аскаделия титаническими усилиями старалась не запинаться, однако эта дурацкая рука не давала ей сосредоточиться. Ей хотелось убрать эту раздражающую… между ног стало невыносимо жарко. Она подняла голову от удовольствия.       — Умница, — Сидиус льстиво погладил другой рукой её щеку. — Каким образом обычный металл смог усмирить столь смертоносную силу, хранимую в вашем теле?       — Это не обычный металл, — выдохнула она, заставляя себя не поддаваться этой пытке и напору. — Данные браслеты создал один пользователь Силы, что хранил мне верность до самой смерти. Он изготовил сплав, помог… во многом благодаря ему, я смогла догадаться о контрактах, один из которых заключила с вами. Однако этот верный человек так и не открыл своего главного секрета ни мне, ни кому-либо ещё. Он не рассказал, как именно смог сотворить эти браслеты из почти несовместимых примесей.       — Из чего конкретно состоит этот сплав? — теперь вопрос, который задал ситх, звучал более требовательно.       — Я доподлинно наслышана лишь о нескольких ингредиентах: дюрасталь, титан, возможно, ещё и сталь. Мне удалось проверить эти теории, и теперь я уверена, что были задействованы именно эти металлы, — она замолкла, но лишь на момент, обдумывая ту информацию, о которой ей когда-то рассказал тот верный помощник. Единственный человек, что смог стать больше, чем обычной пешкой — другом. — Однако браслеты по какой-то неизвестной причине окрашены в чёрный цвет, а это значит, что существует ещё один элемент.       — Вы давали их обследовать? Возможно, учёные могли бы развеять некоторые подозрения насчёт сплава и его состава.       — Я уже воспользовалась их услугами, когда пыталась выяснить состав браслетов. Они сказали, что последний элемент почти невозможно выяснить: он слишком незаметен. К тому же мешают и другие металлы, возможно, по этой причине не удаётся узнать о последнем ингредиенте. Я перепробовала всё, но ничто не помогло понять истинной причины: почему они не пропускают мою силу? — женщина поняла, что вопрос полностью исчерпан. И ведь она говорила искренне. Аскаделия не понимала, каким образом может жить и не создавать горы трупов за спиной. Однако она прибавила: — Я не оставляю попыток.       — Если вы узнаете правду, то непременно сообщите об открытии мне, — Палпатин усмехнулся, наблюдая за ней с прежним любопытством. — Что ж, вы поделились довольно интересной информацией, а потому заслужили награду, дорогая.       — Награду? — её глаза стали похожи на блюдца.       — Я обещал, — сказал тот, принуждая женщину повернуться на спину.       Сидиус чуть опустился и прикоснулся губами к животу, вызывая у той дрожь. Его поцелуи заставляли сгорать, а прикосновения — желать. А ещё ситх специально растягивал всё это действие, проходился поцелуями по коже, на сей раз не оставляя следов, но так медленно, чем конкретно раздражал. Он не спешил, и вырисовывал круги в тех местах, где обнаружил зияющие рубцы. Они делали её бледную кожу неидеальной. Несколько секунд ситх просто неотрывно смотрел на них. Рубцы покрывали почти всю нижнюю часть её тела…       — Почему вы не хотите избавиться от этих шрамов? — он говорил про те, что остались на пояснице и те, что начинались снизу у живота. Те, которые ему посчастливилось заметить.       — Они напоминают мне о том времени, когда я была беспомощна, когда я не смогла себя защитить, — ровно проговорила и удивилась та, чувствуя на языке горечь. Сегодня у неё действительно получалось говорить без лжи и утайки.       — Память — прекрасная вещь, но довольно опасная, — Сидиус продолжил её медленно целовать, приближаясь к тому самому месту, где недавно побывала его рука. У неё аж дыхание участилось, когда она поняла, что он хочет сделать. — Воспоминания многому могут научить, но они же залог вечных сомнений. Если слишком долго в них пребывать, то можно навсегда потерять связь с реальностью.       — Я уже теряла и больше не намерена, — в её голосе проскользнул холод, от которого содрогнулись бы другие, но только не ситх. Палпатин криво усмехнулся.       — Надеюсь те, кто сделал это с вами, поплатились, — он даже не подавлял ухмылки, так как знал ответ. — Оставлять на такой нежной коже столь страшные отметины… Кощунство.       Сидиус развёл резко её ноги в стороны, а потом провёл языком по плоти, наслаждаясь тем, что с его фавориткой в этот момент происходило. Электрический разряд прошёл по спине и направился прямиком в мозг, заставляя её откинуться на подушку и прикрыть глаза от удовольствия. Аскаделия выгнула спину и непроизвольно подалась ему навстречу. Он решил не давать ей передышки, а потому начал вновь выполнять те движения языком. Разговоры были окончательно прерваны и отложены на другое время. Аскаделия чувствовала всё и одновременно ничего: мир перестал существовать, уступая место одному лишь наслаждению. Она обещала себе не потерять связь с реальностью, но, кажется, уже успела нарушить собственное слово. Аскаделия прикусила губу: ей не удавалось наладить дыхание, потому что оно постоянно сбивалось. Женщина сжала простынь и в момент задрожала от новых поистине неописуемых ощущений. Он ускорил движения языком, и ей пришлось выгнуться ещё сильнее. Сидиус слегка отстранился и вытер рукой губы, посматривая на женщину и ощупывая её в Силе. И она знала, что этот вид его ещё сильней раззадорит.       — Вы на вкус сладкая, — издал ситх, вызывая в ней волну иррационального смущения, — как мёд.       Издевался.       И не успела Аскаделия возмутиться, как почувствовала, что этот грязный язык вновь овладевает ей. Изо рта вырвались новые тихие стоны. Всё тело повиновалось тому, что с ним творили. Через некоторое время она ощутила в себе странное волнение и предчувствие. Аскаделия знала, что приближается развязка, что уже скоро ей позволят кончить. Ещё несколько движений языком по её плоти были мучительными, но после этого они принесли ей уйму наслаждения.       Оргазм наступил моментально, словно вспышка сверхновой, а потом столь же быстро отступил, но это стоило того. Аскаделия размякла на постели, чувствуя, как возбуждение стремительно отступает, уступая место усталости. Наконец-то она поняла, что страшно утомилась и теперь ей захотелось провалиться в сон, а ещё она сгорала от смущения. Аскаделия сладко зевнула, а человек вальяжно лёг рядом и вновь предоставил своё плечо вместо подушки. Женщина устроилась на ситхе, подвигаясь поближе к его тёплому телу, и блаженно улыбнулась.       — Вижу, вам понравилось, — довольно произнёс Палпатин, наблюдая, как она медленно погружается в сон. Леди чувствовала, как веки стали чрезмерно тяжелыми, а тело сыпалось, словно песок. — Вам следует поспать, миледи, вы устали.       Такая приятная награда изрядно её вымотала. Аскаделия была полностью с ним согласна, но всё же осторожно решилась слегка прильнуть к нему. Женщина крайне аккуратно обняла его, почувствовав странное удовлетворение и покой. Так давно женщина не ощущала себя в безопасности, что и забыла какого это. Она не встретила сопротивления, но всё же неуверенно глянула на него.       — Вы не против, милорд?       Он лениво посмотрел на неё, пребывая уже в совершенно других мыслях.       — Нет, — его голос теперь звучал где-то далеко. — Спите, дорогая.

***

      — Вы слишком стараетесь, — женщина лукаво на него посмотрела, когда ситх снова погрузился в медитацию и вновь продержался в ней слишком мало.       — И как это понимать? — интересно то, что после безуспешных попыток, Сидиус был спокоен, словно удав. Его вообще не злили неудачи.       Аскаделия скрестила руки и попыталась сформулировать правильный ответ. Халат, который ей одолжили, приятно струился по телу, обволакивая. Тем не менее приятная истома отошла на второй план, освобождая место холодному разуму. Они сидели так уже несколько часов из-за того, что леди смогла убедить его немного позаниматься… не сексом. Плодотворным это дело нельзя было назвать, так как по какой-то причине что-то мешало сосредоточиться и отдастся в медитацию. Через шторы начал проглядывать рассвет, и ей приходилось считать каждую минуту, ведь в скором времени ситх вновь её покинет.       — Мой мастер как-то говорил, что если что-то не получается, то следует применить другой подход, — Аскаделия поёжилась на месте, вспоминая о том, что это всегда оборачивалось чем-то неприятным.       — Кажется, я начинаю понимать, к чему вы клоните, — уставился на неё Палпатин, кивнув.       Аскаделия свела брови и неуверенно на него глянула. Ей не хотелось, страшно не хотелось прибегать к этому способу. Однако если проблема состоит именно в этом, если только это поможет снять блок, и, если укрепление тела невозможно без этого… она не могла ничего поделать.       — Мне не хочется причинять вам боль, Сидиус, — её чистосердечное признание встретилось с ужасно усталым вздохом с его стороны.       Разве что-то может остановить человека, который выбрал цель и без всяких сомнений стремиться к ней? Конечно же, нет. Каждый в этих покоях это понимал.       — Я знаю.       Аскаделия встала и обошла его, зайдя за спину. Палпатин не наблюдал за ней, расправил плечи и выдохнул. Она расположила пальцы около висков, но пока не прикоснулась до кожи. Ей нужно пару минут, чтобы приготовиться к тому, что грядёт.       — Ваш мастер делал то же самое и с вами? — в его бесцветном голосе не было слышно никакого любопытства.       — Нередко всё доходило до крайностей, — ситх не стал её перебивать, а значит она могла рассказывать о тех временах и дальше. — Когда я не могла пробудить свои силы, он решил… что я должна испытать настоящее унижение.       — Тогда у вас и появились эти рубцы, — Сидиус догадался слишком быстро, но так и не взглянул ей в глаза, не повернулся, чтобы узнать её реакцию. Это был не вопрос — это неоспоримый факт.       — Да.       Аскаделия и не могла ответить по-другому. Ей пришлось опустить руки на колени и до боли сжать их. Она стиснула челюсть до скрипа, стараясь прогнать тот урок унижения из воспоминаний, который устроил ей тогда этот ублюдок-мастер. Однако в какой-то мере этот урок дал ей нужный толчок. Эстер Скайуокер перестала существовать и стала пережитком прошлого, к которому не хотелось возвращаться.       — Я отомстила за себя в тот же момент, когда пробудились мои силы, — жёстко проговорила женщина, чувствуя внутри лишь пустоту. Эта месть не принесла ей избавления от разрушительных эмоций. От того, что она сделала, не наступило ни радости, ни счастья — оставалась только пустота.       — Вот как.       Палпатин помолчал, а потом задумчиво тряхнул головой.       — Пора.       — Вы готовы?       — Абсолютно, — коротко отозвался тот, полностью сосредотачиваясь на Силе, которая окружала их в этот миг.       Аскаделия прикоснулась губами к его шее, оставляя поцелуй, который словно извинялся за всё, что произойдёт дальше. Этот трогательный жест был слишком неправильным, учитывая их отношения, но она не могла по-другому. Она наконец прикоснулась к его вискам и надавила на них, посылая своими действиями невыносимую боль. Сгинувший мастер совершал ровно такие же действия. Но в то время боль, обрушившаяся на её разум, была в сто крат сильнее. Женщина чувствовала, как от её действий у ситха перехватило дыхание, как участилось его сердцебиение и как в миг напряглись мышцы. Палпатин держался какое-то время, сопротивляясь натиску, но потом быстро догадался, что следует не противиться боли. Нужно принять страдание. Смириться с тем, что боль не уйдёт, пока он сам её не подчинит. Не станет хозяином собственного страдания. Аскаделия знала, что он справиться без её подсказок. И Император справлялся. Сидиус не издал ни единого вскрика, как и она в своё время.       Чтобы открыться, чтобы достигнуть желаемого, всегда нужно терпеть невыносимые лишения и боль, но неизбежным является то, что после приходит облегчение.       И Палпатин прекрасно это знал.

***

      Месяцами ранее.       У Феруса Олина и Бена Уотфорда всегда было много, чрезвычайно много забот.       Вся жизнь перевернулась вверх тормашками, когда наступили тёмные времена, когда всё, что они знали, перестало иметь хоть какую-то цену. Империя уничтожила всё, что они любили, не оставив ничего. Орден — разрушен, а призрачная надежда на светлое будущее, в котором всё изменится, в котором они смогут обрести счастье оставалась всё такой же призрачной.       Но они оба понимали, что их главной задачей в этом круто повернувшимся к ним задницей мире было выжить. Они прошли через огонь и воду, прошли через падения и взлёты, и до сих пор Империя не поймала их, не убила. Щепотка удачи и по велению Силу они могли скрываться от неё все эти годы.       Находясь в метеоритном поле, среди прочего мусора, двое джедаев размышляли над заданием, которое дала им странная и неизвестная женщина. Их корабль был в недосягаемом поле, и почти никто не мог их обнаружить. В этом было несколько неоспоримых плюсов. Казалось, оба размышляли об одном и том же: ни в новостях, ни в каких-либо других источниках информации об Аскаделии было слишком мало, а то и вовсе отсутствовала. Однако для обоих вызывал удивление тот факт, что для Силы та женщина была неосязаема, практически недоступна. И это очень напрягало.       — Давай по-новой, — проговорил Олин, стараясь свыкнуться с мыслью о том, что они попали в этот переплёт. — Так мы собираемся давать Аскаделии информацию об этом человеке или нет?       — И да, и нет, — почесал подбородок Уотфорд в задумчивости.       — Не понял.       — Я и сам мало что понимаю, — пожал плечами тот, чем ещё сильнее раздосадовал друга. — Мы проверили всё, что только можно… Ты мне ответь: возможно ли такое, что человек за многие годы вообще не поменялся?       — А ты про те голографии, — вдруг вспомнил то, о чём спрашивал Бэн. Эти снимки были сделаны в разное время, но человек на них, Максимус Тольери, выглядел всегда одинаково. Ровно, как и описывала заказчица. — Именно поэтому я и задал тебе тот вопрос. Так, мы станем отдавать Империи, точнее той женщине информацию о Максимусе?       Бэн попытался узнать у Силы, какой следует сделать выбор, однако она не ответила на зов. Странно, что в данный момент она оставляла их разбираться с проблемами, хотя прежде всегда откликалась. Возможно, это было связано с теми, кто стал непроницаемым для неё: Максимус и Аскаделия. Бэн посмотрел на Феруса и тот понимающе кивнул ему, словно соглашался с мыслями.       — Прежде, чем делать какие-то выводы, предлагаю нанести нежданный визит этому Тольери.       — А ты уверен, что мы не отхватим по голове за самовольные действия? — с подозрением сверкнул карими глазами тот.       — Конечно, отхватим, — Бэн одарил его блестящей улыбкой во все зубы. — Как будто тебя волнует, что сделает Империя, честное слово. Мы уже столько лет надуваем этих имперцев, а ты иногда беспокоишься о подобных пустяках. Оставь.       — Меня тревожит только то, как ведёт себя Сила, — хмуро отозвался джедай, не переводя взгляд на Бэна. — И реагирует она крайне непредсказуемо.       — Согласен, — кивнул, — но у нас хватит опыта не попасть впросак.       — Бэн…       — Ещё какие будут аргументы? — поднял бровь и воззрел на Олина с неодобрением боевой товарищ.       — Я бы хотел, чтобы нам заплатили в полном объёме, — Ферус не был щепетильным, однако им же нужно было на что-то кушать. А лишние кредиты всегда можно было потратить на благие дела, например, на помощь сопротивлению, которое росло маленькими шажочками в Империи. Люди поднимали головы, бастовали, но не терпели тиранию. И именно этим бедолагам помогали джедаи, так как и сами вкусили горечь невзгод и ужас утрат.       — Нам заплатят, — заговорщически сказал Уотфорд, садясь за штурвал. — Мы только немного поправим условия сделки и навестим этого загадочного человека, если он, конечно, им ещё является.       — Может ты и прав, — пробормотал друг, прикидывая варианты. — В конце концов, нам никто не запрещал этого делать.       На том и порешали.

***

      — Может уже наконец постучим в дверь? — спросил устало Бэн, поворачивая голову к напарнику. У него страшно болели глаза, а ещё он отсидел себе задницу, находясь на одном месте уже пятый час подряд.       Они прибыли ни много ни мало пять часов назад, однако нисколько не приблизились к старой и неброской лачуге, оставаясь с тени густой кроны деревьев. Джедаи вели наблюдение за домом со значительного расстояния, не подходя к нему ни на шаг. И за всё это время они видели хозяина ветхого жилья всего несколько раз. У него на голове была широкая шляпа и длинный, скрывающий тело от солнца, серый плащ. Выглядел так, словно был вором или безработным, и ребята крайне расстроились, когда поняли, что этот субъект вообще ведёт себя… как обычный старикашка. Вначале друзья думали зайти и поздороваться, однако после некоторых размышлений, сопровождаемых спорами, они решили за ним последить. С приличного расстояния Уотфорд и Олин приметили, что разыскиваемый человек даже не пытается скрываться. К нему приходили люди, гуманоиды и покупали какие-то товары, возможно, лекарства. Потом кто-то останавливался на дороге к большим городам и просто разговаривал с ним, и почти никто не просил показать документов.       Странности возникли тогда, когда Ферус решил расспросить у парочки таких проезжающих об Тольери. Но никто не смог дать конкретного и исчерпывающего ответа. Каждый, у кого они интересовались информацией о мужчине, провожал их озадаченными взглядами и крутил пальцы у виска. Потом друзья решили докопаться до очередного проезжающего, но получили отворот поворот. Этот фермер, представившийся Виктором Браером, вообще послал их на три буквы и посоветовал обратиться ко врачу. И вот тогда Бэн выдал одну теорию, после которой у обоих встали дыбом волосы на спине:       — Мне кажется этот человек стирает каждому, кто его видит, память.       Ферус тогда глянул на него и в изумлении даже открыл рот. Он не предполагал, что такое возможно, ведь если бы была использована способность Силы, то они бы запросто почувствовали это, притом с такого близкого расстояния.       — Я знаю, что эта догадка звучит бредово, но другие разумные доводы в мою голову попросту не лезут, — Бэн невесело хмыкнул, отчего-то притронувшись к световому мечу. — Кажется, мы нашли что-то поразительное.       — И Сила тут не при чём, — друг встревоженно коснулся её, но она вновь промолчала. — Боюсь мы попали.       — Не будем паниковать раньше времени, — призвал к спокойствию Уотфорд, хотя сам был весьма поражён этим открытием. Теперь он сомневался, что их затея была хорошим вариантом.       Несколько минут Ферус был озабочен мыслями о том, что им делать дальше. Они могли уйти с пустыми руками, не выяснив обстоятельств, по которым ищут этого Тольери. Джедаи просто не могли сдать Империи невинного человека, которого запросто разорвут без следа и следствия. Бэн тоже задумался над планом, попытался спросить совета у Силы, которая и тут решила им не помогать. Да, что с ней творилось сегодня?! Одно было ясно: они не могли пойти на поводу у Империи и у сомнительной заказчицы, которая даже своим внешним видом не внушала доверия. Бэн и Ферус уже давно работали вместе, а потому прекрасно читали намерения друг у друга. И понимали, что поступят по совершенно иному сценарию.       — Будем сидеть в засаде и выжидать момента? — спросил Ферус, прислушиваясь к другу.       — Верно подмечено.       В слежке за домом и его обитателем они провели значительное время и уже сильно устали. Даже расспросы не помогали в разгадке личности Максимуса Тольери. Бэн уже натурально замучился сидеть на одном месте, и понял, что Олин тоже скоро устанет. Он уловил настроение товарища и понял, что пора действовать решительнее. Ферус встал со своего места и направил карие глаза на старый дом.       — Ладно, ты прав, — он начал надевать плащ и взял предусмотрительно в руки меч. — Пора поздороваться.       Они медленно направлялись к дому, из окон которого бил свет. Джедаи держали мечи наготове, потому что не могли предположить, с чем им придётся столкнуться. Человек, который мог пудрить мозги иным разумным, был опасен. Неизвестное нередко пугает. Лучше перестраховаться заранее, чтобы не попасть впросак. И джедаем, как никому другому, было известно, как нынче важна осторожность. Поэтому потихоньку, шаг за шагом, друзья приближались к дому. Они не хотели устраивать бойню или сражаться, ведь им требовался только честный, откровенный разговор по душам. Может, ребята даже смогут ему чем-нибудь помочь, если он тоже, как и они, сражается с Империей.       Бэн остановился у заржавевшей двери, которая, казалось, могла рассыпаться от одного лишь касания. Он внимательно обвёл взглядом вход, а потом кивнул другу, прислушиваясь к Силе.       Молчание. Сила говорила, что опасности не было, что они могли действовать без проблем и ничто, никакие невидимые враги бы их не окружили.       Но собственное предчувствие опасности, выработанное у джедаев за все эти годы, говорило обратное. Интуиция кричала, чтобы они убирались от этого дома куда подальше. Однако ни Бэн, ни Ферус никогда бы не пошли на это. Верные кодексу джедаев, они были столь же преданны собственным клятвам.       Ферус постучался в дверь, но им никто не открыл. В доме было до странного тихо.       Потом решил постучать Уотфорд, но ответ был ровно такой же. Свет в доме горел, но вот хозяин не спешил открывать дверь гостям, которые явились на порог без приглашения.       Оба джедая переглянулись, чувствуя намерения друг друга в Силе. Они сделали свой выбор и на сей раз действовали без лишних промедлений.       Резко открыв дверь, Ферус и Бэн вошли, и тут же были сбиты с ног. В следующее мгновение их обоих прижала к стене невиданная сила. А потом они полетели куда-то в сторону и вновь оказались вжаты в деревянную стену. Никто из них не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Их тела оказались полностью скованы чем-то невообразимым. Ферус старался воспользоваться Силой, но его попытки не принесли результата. Неведомая сила сжала обоих посильнее, так что у них затрещали кости. Они висели в воздухе, полностью обезоруженные и беспомощные. Потом мечи взлетели вверх, активировались, а кончики лезвий оказались в опасной близости с их шеей. В итоге их самих застигли врасплох.       Бэн поднял голову и наткнулся взглядом на того, кого недавно описала им Аскаделия. Мужчина находился уже не в шляпе, однако неизменно на нём висел плащ. В зелёных глазах, которые излучали непонятный свет, не было ни капли доброты, в них царила пустота и безразличие. Шрам под глазом виднелся на идеально ровной кожей, к которой лишь немного прикоснулась старость. Максимус Тольери смотрел на них без всякого интереса. Он вытянул руку, продолжая сжимать их в ловушке, а другой спокойно пил чай. Из плаща проглядывал кусок старой потёртой ткани. Теперь на близком расстоянии Бэн понял, что он выглядит как земледелец. Грубые, но гладкие руки без заноз и шрамов, и обветренное, загорелое лицо.       Максимус Тольери подержал их ещё какое-то мгновение, а потом со вздохом отпустил, выругавшись. Мечи упали на пол, а джедаи выпрямились и встали на ноги. Он обогнул их, закрыл дверь, щёлкнув щеколдой, и полностью осушил кружку с жидкостью, идя в направлении кухни. Оттуда тянулся приятный запах еды и всяких трав. Бэн быстро оценил ситуацию и огляделся: внутренне дом был обставлен очень скупо, будто о нём вообще не заботились очень долгое время.       Ферус и Бэн вновь поглядели друг на дружку, немного обалдели от такого неожиданного поворота событий. Их никто не звал, но они пошли за мужчиной.       Максимус Тольери без лишних слов сел за стол, взял в руки нож и продолжил заниматься своими делами: чистить… картошку. У джедаев случился сдвиг по фазе, когда к ним подлетели ножи и вложились в руки. А потом они приземлились на стулья, которые сами поднесли их ко столу. Ребята глядели на ножи, которые были у них в руках, а потом перевели взгляды на хозяина дома. Он пошевелил рукой и к мужчинам подлетели плоды, которые по всей видимости нужно было почистить.       — Приятно знать, что не все джедаи ещё передохли, — голос Тольери разверз устоявшуюся тишину. Он звучал грозно, словно кто-то скрежетал палкой по железной стене. — Почистите картошку, а я накормлю вас ужином.       — Э, спасибо, наверное, — произнёс Бэн и принялся за картошку. Он крайне удивлённо посмотрел на Феруса, пожимая плечами.       — Мы… даже не знаю, с чего начать… — но Олина перебили, словно не расслышали его слов.       — В вас есть потенциал, но вы увы не те, кого я ждал, — Максимум не открывался от работы, гипнотизируя маленькую картофелину. — У вас хорошее здоровье. Если не попадёте в неприятности, то проживёте долгую жизнь. Может, даже до ста лет доживёте.       — Чего? — у Бона отпала челюсть, а Ферус и вовсе запутался.       — Подождите, а кого вы ждали… сэр? — Олин попытался не отвлекаться, а потому решил действовать на опережение.       — Избранного, — без эмоций проговорил тот, прочистив горло. Максимус направил на них взгляд, в котором читалась полная незаинтересованность. — Я хочу его убить.       Ферус и Бэн полностью перестали понимать происходящее, потому что этот разговор зашёл в тупик, и они переглянулись уже в который раз. У них в голове образовалась целая кипа из вопросов.       — Зачем?       Тольери оторвался от созерцания идеальной картошки и выбросил её в корзину. Его бровь поднялась, а в лицо появилось секундное раздражение.       — Вы не знаете, что Избранный способен убивать таких, как я? — Максимус закатил глаза и простонал очередное ругательство на неизвестном языке. — Орден не озаботился вашим образованием? Или вы отлынивали от работы и знаний?       — Постойте, мы не понимаем, о чём вы говорите… — Тольери вновь прервал Феруса, хлопнув ладонью по столу. Под его руками появились синие цветочки, чем до глубины души поразили джедаев. Теперь они совершенно ничего не понимали.       — Ах, ну да, — вздохнул хозяин дома. — То время, когда я близко контактировал с членами джедайского ордена, давно прошло. Я часто забываю, что ваши соплеменники стёрли всю хронику о нас. А ещё я забываю о том, что разговариваю с несмышлёными детьми.       — Сэр, давайте начнём сначала, — громко сказал Олин так, чтобы его наконец услышали. Тольери остановился и выжидательно на него посмотрел. — Меня зовут Ферус Олин, а это Бэн Уотфорд. — представился. — И мы понятия не имеем, о чём вы говорите. Объясните, почему вы хотите убить Избранного и почему он должен хочет избавиться от таких, как вы?       — Ладно, всё равно в последнее время очень скучно жить. Так и быть расскажу, — Тольери протяжно вздохнул и вставил нож в стол. — По некоторым причинам, которые вам знать необязательно, я могу жить вечно. Убить меня может тот, кто был избран Силой, тот, кто упомянут в пророчестве. Ну, а ещё такой же, как я, может лишить меня жизни. — Максимус глянул на двоих с таким приторным выражением лица, что у оба чуть не потянулись к нему с кулаками. — Всё весьма просто: после того, как я узнал, что мою хозяйку и мастера по совместительству убил Избранный, то решил, что должен действовать до того, как он доберётся до меня, — вдруг в этом непонятном человеке появилась иррациональная весёлость. — Однако я слышал, что он мёртв. Одной проблемы меньше.       Ферус и Бэн, слушавшие внимательно до сих пор, не переставали удивляться. Максимус Тольери уже не был человеком в истомном понимании этого слова. В его поведении не проскальзывало ни одной эмоции, которая была бы свойственна человеку. Хозяин старого дома немного напрягся и проникновенно глянул на гостей.       — Итак, Избранный действительно мёртв? — в голосе Тольери звучала нескрываемая угроза.       — Да, он мёртв, — Бэн уже хотел было выдать правду, но Ферус перебил его, вставляя своё слово. — Не смог спастись от Чистки.       — Славно! — провозгласил Максимус, впервые за всё время разговора улыбнувшись. — Очень славно! Как гора с плеч.       — Кто вы такой? — Бэн прервал всё ликование странного человека, который в момент успокоился и откинулся на спинку стула.       — Я прóклятый, — как-то слишком легкомысленно произнёс Максимус. — Жаль, что вы не слышали о нас. Хотя это не удивительно, ведь во всей Вселенной нас таких только двое. Мы уникальны. Не такие, как вы.       Джедаи пожали плечами и переглянулись, ничего не понимая.       — Созданные по велению Силы, мы вечно должны были оставаться рабами и, что иронично, освободить наших хозяев из бесконечного заточения, — он вновь улыбнулся, вздёргивая подбородок вверх. — На самом деле, я рад, что моя хозяйка погибла. Мы наконец-то смогли выйти из-под их контроля, стать независимыми сущностями…       — Кто «мы»? — не стерпел Бэн, получив за это пинок ногой под столом.       Максимус повернул на него голову и гневливо выдохнул:       — Я, конечно, понимаю, что вы ещё молоды, но не советую вам прерывать того, кто старше вас на целые тысячелетия, — его угрозы не прошли даром, ведь в воздухе почувствовался странный и удушливый запах. Неуловимое ощущение скованности вернулось. — Вряд ли вы знаете ещё одного такого прóклятого. Хозяин обозвал её Аскаделией, как самого настоящего ситха, которым она никогда не являлась.       Ребята резко выдохнули, чем привлекли внимание Тольери. Он вдруг стал смотреть на них по-иному. В его лице появилась жёсткость, а весь стан напрягся.       — Что я вижу? Вы знаете её.       Тольери встал и начал ходить по кухне взад-вперёд, о чём-то размышляя. Максимус совершенно забыл о гостях, судорожно бродя по комнате, словно заведённый. Казалось, он полностью лишился рассудка, ведь его движения были дёрганными и полны непонятно откуда возникшей ярости.       — Где она? — приостановился на секунду, оглянувшись на джедаев.       — В Империи…       Раздался хруст и треск, а стол полетел в стену и поломался о неё. Ферус с Бэном поняли, что пора удирать отсюда, подальше от этого чудика, который явно говорит какой-то бред. Они сегодня послушали достаточно рассказов, чтобы убедиться, что старикан лишился разума.       — Нет, нет, нет! — запротестовал мужчина, сила и способности которого начали выходить из-под контроля. Под ногами расцветали цветы и травы, и всю комнату залило зелёным светом, который лился из него самого. — Вот же сука! Как эта стерва выбралась из заточения?       Он направил на них смертоносный взгляд в то время, когда ребята уже хотели смыться из странного дома.       — Мы ничего не знаем! — поднял руки вверх Уотфорд. — Мы просто слышали это имя в Империи. К тому же в Галактике столько имён…       — Это имя, как и его носитель, были стёрты навсегда из истории этой самой Галактики, — злостно выплюнул Тольери ему в лицо. — Эта тварь нашла выход, значит. Что ж, похоже мне придётся вновь заняться её поимкой…       — Отлично, тогда мы пойдём, — пролепетал Бэн, подавая всевозможные сигналы Ферусу, который и сам медленно продвигался к проходу. С него на сегодня хватит потрясений. — Всего доброго!       Максимус рассмеялся, так что его шрам исказился, а зелёные глаза засветились так, что зрачки полностью пропали. Он вытянул руку в тот момент, когда джедаи понеслись к выходу.       — Как только вы выйдете отсюда, то забудете обо мне и нашем разговоре, — его слова зазвучали так, словно он говорил в рупор, а стены дома отрикошетили в друзей последнее предупреждение. — Вы забудете об этом разговоре, и я не стану вас убивать. Убирайтесь прочь! Бегите так быстро, как только можете, глупые малыши!       И действительно, когда Ферус с Бэном вышли на улицу, остановились так, будто забыли, что делали всё это время. Они моментально забыли обо всём разговоре, который у них состоялся с Максимусом Тольери. Но джедаи чувствовали только одно желание, которое и воплотили: побежали к оставленному кораблю, как можно дальше от этого проклятого дома.