Chaos

Близок час, когда не только самые тайные ее мечты могут сбыться, но и самые жуткие кошмары — стать явью.

      13 ДБЯ.       Тёмные коридоры в дыму, не пропускающие ни единого лучика света, и вновь появившееся противное ощущение в груди, которое трубило во все стороны об опасности. В дополнение к этому за ним шёл по пятам человек в чёрном плаще и сдвинутым капюшоном, который полностью закрывал лицо. Неизвестный всеми возможными способами выдавал зачем-то своё присутствие, и тем не менее с лёгкостью убил алых гвардейцев. Бесшумно. Палпатин быстро избавился, как по обычаю, от странного внушённого спокойствия и поспешил убраться в двери, которые замелькали впереди. Что-то подсказывало, что он не поспеет к лифтам. Палпатин даже не обернулся, когда услышал, как за ним и неприятелем закрылись с шипением эти самые двери. Он успел. Он каким-то чудом попал в собственные покои, но осознал, что это было ошибкой в тот же момент. Нет ни единого шанса, чтобы сбежать через выход сзади. Ситх вновь был заперт в тесном пространстве и единственный путь, который оставался, — это прыгать в окно. Сидиус резко повернулся к преследователю и включил меч, направляя его остриём вниз. В момент вся комната осветилась разными цветами — красным и золотым.       — Кто ты?       Сила молчала, как и противник, не собираясь помогать ему в такой сложный момент. И всё, что оставалось у Сидиуса, это сражаться, хоть он и хотел поскорее уйти от битвы. Иногда он давал себе насладиться хорошей схваткой с джедаями, но этот человек в капюшоне не был последователем почившего ордена. Он был другим. Иным. В душе у Палпатина начало созревать подозрение, которое не успело сформироваться из-за нового удара противника.       — Возмездие, — отозвался глухой голос из глубин капюшона.       Он вглядывался в недоброжелателя, но, как ни пытался, увидеть целиком лицо, взирающие из глубин капюшона, не получалось. Палпатин полностью переключился на бой, именно в тот момент, когда на него накинулся враг, что за секунды смёл его личную охрану. Ситх заблокировал атаку, скрестив мечи с неизвестным. На лице у того расплылась торжествующая улыбка. Сидиус моментально отпрыгнул от врага, почувствовав неладное. На том месте, на котором он стоял, образовались какие-то странные корни…       Император успел вовремя, предвидев маленькую засаду, которую ему чуть не устроил странный человек. Однако это неимоверно сильно его удивило, но лишь на миг. В следующую секунду преследователь в чёрном плаще понёсся на него с впечатляющей скоростью. Он достиг ситха, а потом атаковал, но уже не используя меч. Сидиус успел увернуться, парируя выпад мечом, который, к сожалению, не рассёк неизвестного, а застыл в паре сантиметров от его одежды. Палпатин наклонился, когда нога человека чуть не попала ему в голову, а потом выставил руку, из которой вышла молния. Но и та не достигла цели, а лишь была полностью впитана врагом в себя. Загадочный человек атаковал его мечом, нанося удар под наклоном, а потом, не переставая, следующий. Сидиус, конечно же, всё отразил, однако контратаковать было бессмысленно, да он и не собирался. Ситх понял, что в одночасье ему не справиться с этим непредсказуемым противником, а потому нужно было отступать. Человек не давал ему ни шанса на передышку, а все хитрые уловки предсказывал. Но и он не мог застать врасплох Сидиуса, который точно так же хорошо предвидел всякие сомнительные манёвры. Они и не думали уступать друг другу ни в хитрости, ни в мастерстве. А потому нужно было смываться. И срочно.       Потом человек неожиданно засветился зелёным светом вперемешку с золотым. Сидиус закрылся рукой от него, однако ощутил, как все движения затормаживаются, как тело начинает тяжелеть. Тот выставил руки вперёд, а после внезапная волна неизвестной силы снесла Палпатина с ног. Он оказался полностью скованным, так что даже Сила не могла помочь ему освободиться. А вот теперь ему вновь пришлось испугаться: ситуация выходила из-под контроля.       Враг разразился хохотом, а потом подошёл ближе, держа руки в том же положении. Сидиус чувствовал, что ему нужно больше времени, чтобы завладеть собой вновь. Однако недоброжелатель не хотел дожидаться, когда у него появится такая возможность.       Палпатин задыхался, но продолжал сражаться, чем очень веселил противника, который видимо оценил его жалкие попытки по достоинству. Ситх чувствовал, что воздух заканчивался, ощущал, что так долго не протянет и что смерть уже стучалась ему в спину. Из последних сил он послал в недруга какой-то предмет, но тот его без всяких проблем остановил. Кричи не кричи — никто не придёт на помощь и не спасёт.       — Твоя смерть будет жалкой, ситх, — произнёс металлический голос, который дёрнул в это же мгновение кистью руки.       Кости у Палпатина хрустнули после этого движения, и он ощутил, что умирает, а потом свалился в темноту абсолютно униженный. Тело обмякло, но сознание пока оставалось на месте… Странный человек наклонился к его ослабевшему телу, что-то сказал, а потом побежал к выходу… В следующую секунду наступила не темнота, а скорее пустота. А после он словно вынырнул из воды, и в глаза начал бить ослепляюще ярко алый свет. Склонившаяся над ним хрупкая фигура уже мало чем напоминала врага, что свернул несколько мгновений назад ему шею…       Император проснулся от сна и моментально сел на кровать, смахивая выступивший холодный пот со лба. Ещё даже не расцвело за окном, однако сон, как рукой сняло. Больше он сегодня точно не ляжет, тем более, теперь его начали занимать очень тревожные мысли. Гнев расползался по комнате, делая воздух в помещении тяжёлым, а глаза мужчины метали молнии, которые буквально чуть не извернулись из его тела, но он успел их подавить, восстановив дыхание и контроль за эмоциями. Снова этот сон. Снова он умирал в своих же собственных покоях от рук неизвестного. Чем больше этот сон ему снился, тем сильнее он убеждался в его правдивости.       Палпатин встал и направился к балкону, желая немного подышать свежим воздухом, и одновременно с этим размышлял о сне. Четвёртый год ему снилась смерть, притом каждый год в одно и то же время, ровно в один и тот же день. Сначала ситх думал, что это лишь кошмар, который порождался минутными и глупыми волнениями. А потом на следующий год сон повторился, и Палпатину удалось наконец его запомнить. Каждый год по одному и тому же сценарию — с одним исходом. Он умирал при любых обстоятельствах, не имея никакого шанса на спасение. Вопросы, которые так и остались без ответа, мучили его сознание, а кончина, видневшаяся во сне, увеличивала страх за собственную жизнь. Кто был его убийцей? И почему именно в этот день? День, когда он создал свою Империю. День, когда он низверг своих врагов в пучину отчаяния. День, когда его стали называть Императором.

***

      День Империи.       Самый долгожданный день в году, но при этом праздновавшийся далеко не в каждом отдельном доме в галактике. Однако Корусант в эти дни просто кишел всеми, кем только мог полниться: строители, техники, офицеры и выпускники пребывали в центр, и им не было ни конца, ни края. Но неизменным было то, что все спешили на парад, проходивший прямо перед дверями императорского дворца. По программе дальше последовали бы демонстрации, выступления высокопоставленных лиц, а потом вручения наград тех, кто отличился и был отмечен на службе. За четвёртый год Аскаделия прекрасно выучила всё, что происходило в этот день. Она любовалась замечательным видом на парад из окна своих апартаментов, которые смогла купить в прошлом году по хорошенькой скидке. Они были такими комфортабельными и большими, что она дивилась своей удаче. Благо тот, кто их продавал, был ещё более удивлён своей везучести.       Шикарный вид открывался на дворец, а шагающие стройной линией вытянутые и бравые новоиспечённые офицеры, радовали глаз. Они строились прямо перед охраной, которая в эти дни была весьма и весьма активна. Многие улицы были украшены лентами, флагами, а на зданиях даже горели всяческие вывески, которые восхваляли новый порядок. Мегафоны скандировали вдохновляющие гимны, которые воспевали величие Империи и её верных слуг, точнее сказать героев, что бросили в пекло ради идей. Новые офицеры отдавали честь своему Императору, взиравший на них со всей благосклонностью, на которую был способен. Он как всегда наблюдал за всей процессией, оставаясь молчаливым, и только в редкие моменты перекидывался парой фраз со своим личным палачом в доспехах. Вейдер, как всегда, присутствовал и не отходил ни на шаг от своего учителя. И именно на эти две фигуры глядел каждый, кто приходил на парад, на них был обращён взгляд миллионов разумных.       Четвёртый год подряд стояла великолепная погода, а каждый миллиметр озарял яркий солнечный свет, который даже усиливался от орбитальных зеркал. Метеорологические службы потрудились по обычаю на высшую оценку, давая проживающим в столице возможность не думать о дожде и слякоти по меньшей мере неделю.       Аскаделия наблюдала за всем этим со своего балкона в компании нескольких деловых партнёров, с которыми уже давно планировала подписать несколько контрактов. Она пригласила их к себе ради празднования, а также обсуждения дальнейших стратегий, которые хотела претворить в жизнь. Пока они отдыхали от разговоров, женщина курила сигарету, грациозно держала её в руках и выпускала дым.       — Можно поздравить вас с успехом, госпожа, — произнесла рядом стоящая женщина в очках, которая была у неё службе ровно год, но показавшая себя с прекрасной стороны.       — Ещё рано, — шепнула ей, когда партнёры переговаривались между собой. — Залтин и Ксуфра должны дать мне разрешение на производство бакт. Иначе эти картели уничтожат меня, если я попытаюсь без их ведома выставить на рынок собственные товары.       Идея с производством бакта-камер пришла неожиданно, но за неё нужно было хвататься обеими руками. Аскаделия «прошлась» по всему рынку, залезла в такие дебри, в которые никогда и не думала попасть, а после выбрала направление для развития. Выбор пал именно на бакта-камеры по причине их прибыльности и спроса, а также были учтено, что производство всевозможных лекарственных препаратов тоже будет неплохим делом. И повезло, что в последнем Аскаделия и сама хорошо разбиралась. Главное, она смогла выкупить у маленькой, неизвестной широкой публике и почти разорившейся компании, которая занималась производством бакт, самую большую часть, однако всё же пришлось взять кредит сверху, чтобы выплатить всю сумму. Небольшой, но он бил по карману, хоть пока и неощутимо. В целом же Аскаделия смогла отладить работу и вновь восстановить погрязшее в долгах предприятие, но вот только покупатели всё сбегали к этим вышеупомянутым картелям. Следовало заключить с ними договор о том, чтобы создать единый рынок, на котором бы конкурировали разные товары от различных производителей. Таким образом, к двум картелям присоединиться и третий, если на это будет воля случая и немножко Силы.       Эти переговоры нередко длились долго, по несколько лет. Однако сегодня был День Империи, да и к тому же за все годы, которые Аскаделия провела в ней, она успела сделать себе имя. Именно поэтому партнёры ответили ей на этот раз согласием, подписали бумаги и продолжили наслаждаться дальнейшим празднованием. Дело было даже не в том, что она уже давно планировала эту встречу и что планомерно настраивала эти компании на конструктивный диалог. Сегодня был День Империи, в который творились чудеса.       — Ну, вот видите! — говорила помощница, поглядывая на другого присутствующего ассистента с благоговением. — Я знала, что у вас получится. После трёх лет, которые мы провели с оптимизацией, автоматизацией производства и увольнением сложных сотрудников, вас наконец-то пустят на рынок бакт!       — Потише, мисс Клэр, — одёрнул её офицер, которого скоро ждало повышение. Ллойд Макс глянул на неё предупреждающе, а потом улыбнулся. — Не разводите много шума в присутствии наших высокоинтеллектуальных гостей.       Ллойд поглядел в глаза госпожи и довольно быстро перевёл разговор в нужное русло. Он знал, что о делах компании Аскаделии не следует говорить громко, во всеуслышание, так как у каждой стены было ухо, нередко и по два, по три и так до бесконечности. Впрочем, молодой человек хорошо понимал, чем могут закончиться такие разговорчики.       — Если только картели не решат поглотить и моё предприятие, — пробормотала себе под нос женщина, изучающе посматривая на своих гостей. Весь успех зависел от того: примут ли Ксуфра и Залтин правила игры или же решат уничтожить её только вначале пути? У неё были подозрения на этот счёт, однако она была уверена, что её дело не осмелятся тронуть в ближайшее время.       Аскаделия в последние годы занималась не только компанией, но и другой основной работой, а именно служением Империи. Она до сих пор оставалась на своей должности дипломата, которая её вполне устраивала, а также помогала с документами, которые направлялись Императору на подпись. Через неё проходила огромная куча бумаг, и это дало ей тот толчок, которого она и ждала. Дипломатическая деятельность помогла закрепиться в политических кругах, а каждая успешная миссия ставила её всё выше. Конечно, существовали и неудачные попытки найти компромисс в особо критических ситуациях, однако некоторые миссии были довольно успешны и сложились самым благоприятным образом. А вот бюрократия помогла тогда, когда она и не ожидала. Каждая бумага проходила через неё и ещё некоторых приближённых, но тем не менее это означало, что она могла влиять косвенным образом на некоторые решения Императора.       Власть, упавшая ей в руки, была огромна, но в женщине не было слишком много амбиций, чтобы сделать эту власть шире и распространить её ещё дальше. Аскаделия знала, чем такое желание обернётся, а потому довольствовалась тем, что имела: ни больше, ни меньше. Женщина была крайне аккуратна, а в особенности с тем, кто помог достичь такой вершины. Сначала она была в самом низу, зная, что встречи с Палпатином будут редкостью, и не прогадала. Они виделись не так часто, так как сама женщина была загружена сразу на трёх работах. Да и у него было немало забот. Тем более, у Императора имелся гарем, в котором она была совершенно чужой, а ещё на горизонте маячили другие знатные женщины, которые видели её соперницей. Аскаделия и не предполагала, что столько лиц будут сражаться с ней за внимание монарха.       Однако Палпатин выполнил свои обещания и сделал её фавориткой, закрепив данное положение вначале на несколько месяцев. Медленно, но верно, Аскаделия начинала увеличивать количество встреч, свиданий с ним, и иногда избавлялась от особо назойливых женщин, но уже тайно. Леди получала приглашения от него во много раз чаще, когда научилась понимать прихоти, желания ситха, когда научилась удовлетворять его потребности. Она была умелой любовницей и никогда ничего не требовала, зная, что мужчины не любят, когда их тревожат женскими разговорами, а потому занималась тем, что от неё ожидали в первую очередь. Аскаделия вновь стала его фавориткой только спустя долгое количество времени, примерно через два года, которые провела в анализе и планировании. Она знала, что ему нравилось и почти всегда угадывала настроение. Леди очень быстро адаптировалась к своей роли, и хитроумно принялась вить из него верёвки.       Таких женщин, как она, было немного, но с такими женщинами Аскаделия предпочитала дружить, а не враждовать. Её не тревожила ревность, поскольку она знала, что внимание Сидиуса всегда вернётся к ней через некоторое время, когда влечение к очередной женщине пройдёт. К тому же за глаза только её могли назвать его любимицей, человеком к которому он был близок, которому мог доверить свои тайны… Вот только всё это было ложью и никаких откровений леди не получала. Единственное, что она делала с блеском, это предавалась с ним утехам, всегда была верна, не отдавая предпочтение ни одному привлекательному мужчине, а также отменно слушала, когда Палпатину требовался этот самый слушатель. Возможно, за эти качества он её и ценил, а возможно она просто хорошо его ублажала. Кто бы знал?       Аскаделия поглядела на парад и потушила сигарету. Скоро начнётся её любимое в программе: фейерверки. Она страшно их обожала, а потому задерживалась, чтобы посмотреть всё: от самого первой вспышки до последней. Её выражение лица было непередаваемым, когда она начинала ими любоваться. В такие моменты Ллойд часто терял челюсть от удивления, а мисс Клэр забывала, как элементарно дышать через нос. Они слишком редко видели, чтобы такая холодная женщина чему-то радовалась.

***

      Её партнёром на балу в честь праздника был вновь Таркин. Ллойд решил присоединиться попозже вместе с мисс Клэр. Поэтому ей пришлось встретиться с губернатором в одиночестве. Хотя она и не была против. С ним Аскаделия могла расслабиться и поговорить, как с давним знакомым, который не станет лишний раз расспрашивать о личной жизни и о других моментах, которыми очень интересовались иные мужчины, а то и женщины. Всех так интриговало то, какие планы строил Император, что никого не волновало, что в эти самые планы он её никогда не посвещал. Они только трахались и занимались его всяческим телесным и духовным укреплением. Всё. Но попробуй переубедить иной раз этих любопытствующих особ. Одна головная боль.       Аскаделия остановила свой выбор на чёрном платье, которое имело неплохой вырез и подчёркивало её привлекательный стан. Она вновь скрыла свои металлические браслеты за длинными, свободными рукавами, и чуть-чуть расправила платье, которое прекрасно обрамляло её фигуру. И хоть женщина не считала себя гламурной красоткой, по большей части из-за тех шрамов около поясницы и ниже, но не могла не признать, что сегодня она действительно мила. Палпатин часто говорил ей не обращать внимание на эти шрамы, расцеловывая их и призывая думать только о том удовольствии, которое доставляет. Что ж, его сладкие речи имели эффект, ведь леди и правда начала думать об этом меньше.       — Я слышал вы недавно повздорили с Вейдером, — Таркин стремглав оглядел её с ног до головы, а потом предоставил руку, вместе зашагав на бал. — Снова.       — Каждый раз у меня возникает при виде него непреодолимое желание сказать что-нибудь дерзкое или сделать ему какую-нибудь гадость, — без улыбки произнесла она, а потом кисло уставилась вперёд и язвительно изрекла: — Шутка, губернатор. Я просто терпеть его не могу.       — Неужели всё дело в том, что он тогда вас оскорбил? — поднял брови и озадаченно глянул на неё гранд-мофф. — Вам не следует быть врагом этого человека и стараться уничтожить его. Всё же он довольно близок к Императору, а потому предпочтительнее завести с ним дружбу, как с тем же Амеддой.       — Чушь, — отмахнулась женщина, проведя рукой по его рукаву. — Мы оба близки к Императору, — её улыбка стала хитрой, как у лисицы. — Вейдеру просто нужно научиться держать язык за зубами.       — Он всего лишь обнаружил, что вы можете быть причастной к убийству одной женщины, чуть не ставшей новой фавориткой у Императора, — Таркин безрадостно проговорил, не ожидая, что госпожа отреагирует с ледяным спокойствием.       — А я всего лишь обнаружила у него тайного ученика, про которого сообщила Императору, и которого быстро убрали Руки. Мы квиты, — развела руками, а потом Аскаделия медленно протянула, растягивая слова: — К тому же моя вина до сих пор не доказана, а его — да.       — Не кажется ли вам, что такое противостояние не доведёт вас до добра?       Аскаделия хмуро прикрыла глаза на несколько секунд, обдумывая вопрос. Она не хотела враждовать с Вейдером, учитывая ещё и то, что у них одинаковые фамилии. Таркин был прав: Вейдер был весьма близок к Сидиусу, более того, на правах ученика ему многое было доступно. Быть в ссоре с ним слишком преждевременно, однако…       — Мы с ним похожи, не так ли? — решила не отвечать на вопрос Таркина, однако улыбнулась ему так, словно упрашивая больше не понимать эту тему. В её интонации чувствовался азарт. — Мы оба желанием, чтобы Император принадлежал только нам, и оба не можем добиться этого.       — В таком случае, вы должны отступить, если не желаете проигрыша, — слова губернатора были точны, однако и у его спутницы имелось своё мнение на этот счёт.       — Мой дорогой друг, я делю Императора со многими женщинами, уступаю другим время от времени, чтобы потом вновь завладеть его вниманием, — они размеренно прошли очередной зал, тихо переговариваясь. За окном гремели салюты, а проводник был в самом разгаре. Уже где-то вдалеке шумел бальный зал. — Но я никогда не уступлю его другим мужчинам. Это унижение, которое просто невозможно вынести. Если мне нужно бороться за своё место рядом с ним, то я буду сражаться, даже если потеряю всё, что имею.       В её словах отчётливо было слышно две вещи: решительность и надменность. Аскаделия никогда не отступала перед тем, кто казался ей сильнее.       — Иногда своими словами вы наталкиваете меня на мысли, что неравнодушны к нему. В ваших речах столько невысказанных чувств, словно вы действительно в него влюблены, — Уилхафф был хорошо знаком с тем, чем её поддеть, однако в его словах сквозил недюжинный интерес. — Будет неоправданно глупо, если окажется, что вы действительно питаете к нему что-то подобное. Не знаю даже, кто расстроится больше: он или вы?       — Могу вас заверить в том, что ничего такого не испытываю, — на губах начала сиять насмешливая, выточенная улыбка, а на лицо спала маска безразличия. — Подобными речами можно запутать любого человека. И ведь этим можно пользоваться, верно?       — Осторожней, миледи. Вы ходите по острию кинжала, который может лихо вырезать ваше сердце. Ваших недругов становится всё больше, а благосклонность Императора не всегда будет спасать от каждого чиха. Если не предусмотрите шаги отступления, то попадёте в незавидное положение, из которого тяжело будет выбраться, — они дошли до дверей и остановилось, однако Таркин успел договорить, ничем не удивляя леди. Она догадывалась, что он так и скажет, а потому была готова к очередной лекции. — Будьте благоразумны и постарайтесь больше не наживать себе врагов. В будущем, если вы хотите стать кем-то значительным, мои советы вам пригодятся.       — Какая от этого польза вам? — её всегда удивляло желание моффа дружить с ней, помогать. И иногда он даже ничего не требовал взамен.       — Дружба нередко бывает весьма плодотворна, когда друзья помогают друг другу в некоторых особо сложных делах, — непрозрачный намёк достиг адресанта за секунды.       Они вошли в бальный зал, заполненный людьми и увешанный до потолка праздничными украшениями. Яркий свет и музыка чуть было не отвлекли их от дискуссии.       — Чем я могу вам помочь по старой дружбе?       — Чуть позже, — прервал, качая головой, указывая на толпу народа.       — Как скажете, губернатор.       — Надеюсь, после этого дня все женщины проснутся живыми и здоровыми в своих тёплых постелях, а не на кладбищах под звуки вороньего карканья, — издевательский тон Таркина был таким невыносимым, что она слегка наступила ему на ногу, а потом сжала руку до синяков.       — Молюсь, чтобы вы сегодня проснулись в своей кровати не с отдавленными ногами, — с кривой усмешкой проговорила она и убрала руку, пытаясь выловить официанта с выпивкой.       — Угрожать мне бессмысленно, и вы это знаете, — ровным голосом отозвался гранд-мофф, чем вызвал в свою сторону ещё один злой взгляд. Их странная дружба не обходилась без таких своеобразных подколов. И хоть это не смущало их, но изрядно напрягало окружающих.       Этот вечер начинался не так уж и плохо, как показалось изначально.

***

      Здесь действительно было слишком много народу. Тем занимательней было наблюдать, кто чем занимался и кто с кем разговаривал. Аскаделия внимательно поглядывала на присутствующих и оценивала про себя, с кем из них можно в будущем связаться. Она отвлеклась, когда заметила в толпе сенатора Органу, с которым уже давно не виделась. В принципе ещё в прошлый раз он намекнул, что никогда больше не потерпит общения с ней. Леди почтительно склонила голову в приветствии, и сенатор хоть засомневался, но тоже отсалютовал ей бокалом, наполненным красным вином. Всё же хоть их отношения нельзя было назвать хорошими, они помнили об контрактах. Органа держит рот на замке о её связях с мятежниками, а госпожа, в свою очередь, не распространяется о Лее и её возможном родстве с Вейдером. Таркин задумчиво смотрел на её гляделки с сенатором, однако решил оставить при себе некоторые домыслы, посетившие в тотчас же его голову.       Они отдыхали в тени, устав от постоянных взглядов и танцев. От общества можно было утопиться, даже и не вступая с ним в контакт.       Аскаделия поправила платье и гордо подняла голову, блуждая совершенно без интереса взглядом по бальному залу. Несколько тёмных волосков, выбившихся из причёски, упали на её бледное лицо. Однако она не попыталась их убрать, чувствуя себя и так вполне приемлемо.       — Слышал, что Ксуфра и Залтин заключили с вами договор, — еле слышно проговорил мужчина, чем несказанно удивил спутницу. И откуда он только узнавал то, что произошло буквально несколько часов назад? Никто не был об этом осведомлён. — Не могу сказать, что рад за вас. Слишком рисково было покупать компанию без имени и состояния, которую эти картели могут раздавить за один присест.       — Вы, как всегда, весьма оптимистичны, — повернула к нему голову женщина, смотря так, словно предполагала, что он так и скажет. И всё же Таркин поздравил её с запуском компании, хоть и настолько своеобразно.       — То, что вы стали в последнее время заметней, не делает вас значительней, — Таркин не шутил, а лишь обговаривал факты. У него не дрогнул ни один мускул на лице. — Хотя им действительно не выгодно делаться вашими врагами. Думаю, это предприятие всё же принесёт какую-то прибыль.       — Говорите так, будто мне есть куда стремиться, — прищурила глаза, которые в свете бального зала сверкали ещё более ярко.       — Есть, — кивнул. — Увы, но вы должны прекрасно понимать, что ваше положение шатко, — он чуть остановился, обдумывая следующие слова. — Когда-нибудь вы станете скучной.       — Намекаете, что от меня избавятся, когда я окончательно надоем? — леди посмотрела на него так, будто хотела задушить. На её губах поигрывала лёгкая полуулыбка.       — Не совсем, — его взгляд был сух, а в словах прослеживался не призрачный намёк. — Что делают с игрушками, которые перестали доставлять удовольствие? Пресытившись играть с полюбившейся игрушкой, ребёнок оставляет её где-нибудь в шкафу и возвращается к ней тогда, когда в нём начинает играть чувство ностальгии.       Аскаделия промолчала, ожидая, что губернатор скажет дальше. Мысль, которую он в ней поселил, разрослась по венам с тревогой и беспокойством. Раньше она не задумывалась об этом, наслаждаясь своим положением.       — На какие размышления я вас натолкнул? — осведомился Уилхафф, опуская на неё свой прохладный взгляд.       — Нужно сделать так, чтобы меня не отложили в тёмный ящик, — Аскаделия упёрлась в него требовательным взглядом, начиная быстро обдумывать ситуацию и оценивать варианты.       — Быть любовницей, при прочих равных, весьма неплохо, — Таркин одобрительно пожал плечами, а потом махнул в сторону. Его сосредоточенный взгляд говорил громче всяких слов. — А вы попробуйте стать Шиву… другом.       — Другом? — выпучила на него глаза и чуть приоткрыла рот. Аскаделия моргнула пару раз и чуть не издала смешок. Она никогда не дружила с теми, с кем предпочитала спать.       — Верно, — раздался смех и громкие крики с поздравлениями. Однако губернатор вообще их не заметил. — Вы многого достигли будучи его фавориткой, однако чего вы достигните, став его другом?       Аскаделия наклонила голову, потихоньку начиная понимать, к чему клонит спутник. Однако… ей казалось такая идея неосуществимой и ненужной. Она не собиралась сближаться с Сидиусом на этой основе. Это означало раскрыть и свои чутко охраняемые тайны.       — Задумайтесь, ведь вы кажитесь ему забавной игрушкой до поры до времени, которой пока можно пользоваться и наслаждаться. Когда-нибудь ему понравится другая игрушка и так будет продолжаться… достаточно долго, — продолжил тем же тоном Уилхафф. — Однако, если станете представлять ценность, если в вас он будет видеть не только игрушку, а полезнейшего друга… Он не забудет о вас никогда.       — Очень в этом сомневаюсь, — строптиво фыркнула та, подавляя вздох. Она бы никогда не смогла в это поверить. Её спина кровоточила от ножей, который вставлял каждый, кто пытался быть ей близким человеком. — Будто бы вы в это верите.       — Любовницу всегда можно поменять на другую более занимательную, но друга… друга, который приносит выгоду и служит его целям, — Таркин усмехнулся. — Увольте.       Аскаделия отвернула голову, озадаченная и весьма сильно загруженная этими словами. Она должна подумать.       — Примите к сведению хотя бы.       — Конечно, — она благодарно склонила голову и безмятежно улыбнулась губернатору. — Ваша помощь и поддержка очень многое для меня значат.       К ним подошёл в этот момент официант и передал какой-то странный напиток, который был похож на шампанское, но всё же несколько от него отличался. Аскаделия посмотрела на спутника, но тот только пожал плечами, говоря, что это не он заказывал. Хорошенький официант улыбнулся ей уголками губ и поднёс поднос чуть ближе.       — Это вам от тайного поклонника, — проговорил елейно молодой человек.       Женщина в недоумении начала пробегать взором по залу, не зная, чего и искать. Обычно ей никто ничего не заказывал, тем более, не передавал.       — Где же он?       — Он сказал, что хочет оставаться анонимным, — отрапортовал официант с галстуком-бабочкой. — Представился вашим тайным поклонником и передал этот бокал с пожеланиями хорошо провести вечер.       — Мило, — Аскаделия взяла в руки бокал, засмотревшись на молодого человека с пустым взглядом. Что-то кольнуло в сердце. — Передавайте благодарности этому джентельмену.       Официант быстро убежал по своим делам, но леди несколько стушевалась и загляделась ему вслед. Что-то не давало ей покоя.       Она сделала несколько глотков, и казалось глупое чувство внутри улеглось, однако всего через минуту её пробил дикий озноб. Аскаделия схватилась за горло, а бокал с содержимым упал на пол и разлетелся на осколки. Звуки бального вальса заглушили разбившееся стекло, поэтому никто не обратил на них внимания. Леди почувствовала, как рот заливала кровь и слюна, а внутренности переваливались и сжимались от содержимого, сгорая от остроты. Таркин подскочил к ней, обеспокоено придерживая её за плечи. Аскаделия попыталась выдохнуть, но ощутила ужасное жжение в горле и животе. Ей стало невыносимо, а перед глазами плясал зал, переворачиваясь и вертясь то вверх, то вниз. Она поняла, что видит галлюцинации, а потому закрыла глаза, чтобы от них избавиться. Но это не помогло и другие страшные образы заиграли пред взором, от которых она начала потеть.       У неё сильнее забилось сердце, когда она вдруг явственно ощутила знакомое присутствие. Максимус. Здесь. Аскаделию охватил первобытный ужас, который отразился на её лице и в глазах.       Яд. Её отравили.       Аскаделия знала, что в скором времени умрёт, но ей нужно было предупредить Таркина. Они выскочили на воздух и там уже женщина присела на пол, не ощущая ни кончиков пальцев, ни ступней. Изо рта у неё брызнула кровь и, если бы не отчаянное усилие, стошнило бы. У женщины кружилась голова, а самочувствие ухудшалось так стремительно, забирая последние силы на сопротивление. Организм не справлялся.       — Император… в опасности.       Аскаделия успела сказать только это, а после провалилась в такую знакомую темноту, по которой уже успела соскучиться. Это был не первый раз, когда ей приходилось уходить из жизни, и по всей вероятности не последний.

***

      Аскаделия очнулась на том же самом полу, поднялась и как ошпаренная побежала в единственное место, в котором сейчас мог находиться Сидиус. Она чувствовала жуткое жжение в груди и понимала, что время ограничено. Ей нужно срочно добраться до него, иначе они могли потерять его навсегда.       Только бы успеть.       Аскаделия не думала ни о чём, зная, что только она способна сейчас совершить чудо. Ведь она была готова на всё. У неё и не было другого выбора.       Максимус не должен был вновь появиться в её жизни. Не тогда, когда ей повезло снова увидеть мир, не тогда, когда она обрела смысл и веру в собственное существование. Он был не в праве отбирать то, что она так отчаянно желала. Ему никто не давал права отбирать у неё Сидиуса, свободу и покой. Он всё это время был на свободе, наслаждаясь жизнью в Галактике, пока она умирала от воспоминаний и месте, где погибла вся её семья.       Однако ему вновь удалось оставить её позади.       Почему Тольери всегда получалось побеждать, даже когда он был не достоин этой победы? Аскаделия горько задрожала от ненависти и раздирающего гнева. Она готова была сжечь его на костре собственной ярости. Она была готова лишиться всего лишь бы убить его.       Аскаделия бежала и успела к тому моменту, когда над Палпатином склонились несколько знакомых лиц. Она не смотрела на них, а глядела безотрывно лишь на него одного. Ей было плевать. Она оттолкнула присутствующих от ситха с помощью своей силы и поставила ментальный щит. У женщины задрожали руки, когда она почувствовала, что он не дышит. Его неподвижное лицо словно окоченело, перестало над ней потешаться… Аскаделия не могла смотреть в оранжевые безжизненные глаза. Она должна была сделать так, чтобы его грудная клетка вновь вздымалась.       И всё же она не слышала ни криков, ни вопросов, которые задавали ей рядом стоящие люди. Существовал только момент, который породил в ней бурю эмоций. В этот раз у Максимуса не получится забрать у неё покой. Сидиус ещё не отошёл, его сознание и дух были в этом помещении, а значит его можно было спасти. Аскаделия вспомнила слова своего учителя и хозяина, которые когда-то решила проигнорировать:       «Бессмертие всегда можно разделить, если знать, какие слова использовать.»       Аскаделия прошептала слова, озвученные на другом, старинном языке и стала проводить обряд, который не должна была ни в коем случае использовать, ни при каких обстоятельствах. Красное свечение от её татуировок затопило помещение, а леди тем временем прикусила губу, чувствуя каждой клеточкой тела невыносимую боль. Её татуировки светились цветом лавы, которые поджигали её кожу так, словно она в ней купалась. Аскаделия запретила себе ещё очень и очень давно даже думать об этом обряде, однако лежащий в её руках человек… не должен был умереть из-за глупого просчёта. Сидиус будет жить.       Ведь она решилась на то, чтобы её бессмертие было разделено между двумя.