Chaos

Путешествия учат больше, чем что бы то ни было. Иногда один день, проведённый в других местах, даёт больше, чем десять лет жизни дома.

      Ему снился сон. Самый странный во всей его жизни, но такой реальный и чарующий, что можно было и вовсе не просыпаться. Запомнить его было невозможно, однако в душе разлилось эфемерное чувство спокойствия. Но стоило ему только открыть глаза, то видение исчезло и появилась странная слабость, которая сковала все внутренности. Палпатин сделал вздох и тотчас же вспомнил, что произошло. Он умер. И если это не загробный мир, то почему он лежит на кушетке в своей медицинской лаборатории? Белые стены раздражали взгляд, а тишина утомляла. И только снующие дроиды хоть как-то помогали не окунуться в лёгкое безумие. Палпатин удивлённо потупил взор, обнаружив, что действительно жив: сердце билось, дыхание было ровным, а ещё ему страшно хотелось пить.       Сидиус огляделся, приподнявшись, и обнаружил, что чья-то голова покоится рядом, сжимая в тисках его руку. За копной тёмных волос он не видел лица, но сразу же мог догадаться, кто был с ним всё это время. Аскаделия мирно посапывала во сне, возможно, дожидаясь его пробуждения. Она всегда была красива, даже сейчас, когда её волосы спутались и потеряли блеск. Когда она засыпала, то была очень спокойной, но, когда просыпалась, переставала излучать покой, порождая неистовство только одним своим присутствием.       Почувствовав в себе прилив сил, ситх начал молчаливо глядеть на неё. Он не желал пока будить женщину, однако обмануться её спящим видом было бы ошибкой. Теперь, когда наружу всплыла правда, мужчина просто не мог больше видеть в ней союзника. Но и врагом она не была. Всё это время эта женщина лгала ему, опуская подробности собственной жизни. Этот дивный рот, который он целовал, испускал лишь тщедушное враньё. Эта женщина, которая доставляла ему удовольствие, лишь умело пользовалась положением, прикрывая ему глаза, за его спиной проворачивала дела. Ему следовало быть более осторожным, однако то, что он мог её контролировать и подчинять, ослепило его. Сидиус нередко забывал, что Аскаделия прожила больше, чем кто-либо из его знакомых. Его очаровала её красота и верность, которую он сам же в ней взрастил.       По венам потекла жгучая ярость, но ситху не сложно было оставаться хладнокровным. Поддаваться эмоциям было бы ошибкой, тем более, рядом с такой хитрющей женщиной, которая могла воспользоваться этим на раз. Он больше не желал быть обманутым.       Ситх слегка пошевелился, и леди дрогнула, поднимая голову и округляя глаза. В них он видел столько радости и надежды, но их же и проигнорировал. Эта лживая змея лишь показывала то, чего он хотел. Молчание прерывалось лишь постукиванием склянок и шумом, изымаемыми протокольными дроидами. Женщина опустила глаза и сжала челюсть, не в силах заставить себя произнести ни слова. Сидиус покашлял, а потом с раздражением проговорил:       — У меня скопилось много вопросов, — а потом прибавил, ядовито выплюнув слова, которые ему сказал перед смертью преследователь, — Эстер Скайуокер.       Их впереди ждал долгий, очень затяжной разговор.       Аскаделия менялась в лице со скоростью света. Её ошеломлённый взгляд говорил громче всяких слов, а волнение, которое появилось в комнате, подтверждало, что данные слова были правдой. Она выглядела так, словно и сама пережила смерть. Её кожа обуглилась в некоторых местах, а платье было безвозвратно испорчено. Леди сглотнула, сложив руки на коленях.       — Я отвечу на них, — не было удивительного, что её голос дрожал. Однако поздно спохватилась: ситх уже был зол. Оправдываться было бесполезно, как и уходить от ответа. Палпатин выжидательно смотрел на неё, охваченный ледяной яростью.       — Больше никакой лжи, — его голос отскочил от стен и произвёл нужный эффект. Аскаделия содрогнулась. — Начните объяснять с того момента, почему я не умер.       — Я… успела провести обряд, который и спас вас от смерти, — женщина мотнула головой. — Точнее, вы умерли, но ваше сознание не вышло из тела. Я просто дала вам больше сил, а ваша воля и стремление к жизни сделали остальную работу. Те годы, проведённые в тренировках, не были бессмысленны, — её взгляд пробежался по нему, но в голосе всё ещё присутствовали нервные нотки. — Вы выжили лишь потому, что отчаянно хотели жить. Вы спасли себя сами.       Медицинское оборудование, стоящее рядом, затрещало и накренилось. Склянки повылетали со столов и побились о такой же белый, без единой неровности, пол. Дроиды слетелись на звуки, начиная в тот же момент убираться, однако не успели и пискнуть, как неожиданно были сжаты и превратились в кучу металлолома.       — Только правда, — проревел голос, в котором слышался чёткий приказ. — Я хочу слышать только правду, — с нажимом спросил: — Как я выжил?       — Мне пришлось разделить своё бессмертие между нами, — слишком пространственно выразилась она, чем вызывала очередной приступ гнева у него. Аскаделия боязно уставилась в пол. — Вся суть заключалась в том, что мне нужно было привязать ваше сознание к телу. У вас была свёрнута шея… Я отдала часть себя, чтобы вы могли восстановиться.       Палпатин чувствовал себя по крайней мере весьма необычно. Его тело будто бы заново родилось, наполнилось силой, однако при этом испытуемая слабость не отступала. Шея была на месте, а других ран он и не получал. Если эта женщина действительно отдала часть себя ему, то теперь ясно, почему его восстановление было столь быстрым. У ситха имелись некоторые мысли о том, что Аскаделия обладала ускоренной, чем у обычного человека, регенерацией клеток и тканей, позволяющей ей скорее восстанавливаться и переживать раны. Возможно, именно так и работало бессмертие: все процессы в организме ускорялись так, как космический корабль разгонялся, чтобы попасть в гиперпространство. Кровь текла быстрее, сердце билось чаще, а все процессы со временем не переставали работать, не позволяя клеткам устаревать и терять жизнеспособность. Однако данная теория была слишком идеализированной, выявленной посредством глубоких размышлений о существе Силы, но несколько опровергалась наукой. Но Палпатин был склонен думать именно так, потому что провёл многие годы в исследовании. Он наблюдал и медленно выявлял закономерности, тем самым всё больше начинал понимать, как работает сложный и загадочный организм этой конкретной женщины. И всё же до многих вещей ему только предстояло дойти.       — Какой смысл вы вкладываете в слова «бессмертие на двоих»? — Сидиус задал следующий вопрос после продолжительного молчания. Его голос был обманчиво спокойным. Как ни пытался, но он не понимал значения этих слов.       — Наши жизни отныне связаны: если умрёте вы, то следом за вами погибну и я. И наоборот, — вся лаборатория погрузилась в гробовую тишину, но женщина продолжила: — Меня может окончательно прикончить тот, кто преследовал вас, Максимус Тольери. А вас…       — А меня может убить любой, — договорил за неё ситх, проваливаясь в размышления.       Ситуация была критичной, по-другому и не скажешь. Сидиус прикрыл глаза, потирая переносицу и чувствуя, как голова начинала побаливать от напряжения. Этот разговор всё сильнее и сильнее убеждал Палпатина в том, что всё это время его мастерски водили по кругу. Вся ложь была перед глазами, но он предпочитал не вглядываться, уверенный в собственном превосходстве. Неужели он повторил ту ошибку, которую когда-то допустили ненавистные джедаи? В ту же секунду ситха охватил безумный гнев, сметающий остальных дроидов и оборудование. Аскаделия почувствовала приступ удушья и начала кряхтеть, но не пыталась как-то сопротивляться чудовищному давлению тёмной стороны.       — Неужели все ваши слова о вечной жизни были ложью? — его лицо пылало от злости. — Вы кормили меня бесплотными обещаниями.       — Я не врала, — она говорила бесцветным и почти безжизненным голосом. — Но и не могла сказать всей правды. Вы бы никогда не согласились умереть.       — Что?       — Я тренировала вас всё это время не впустую, а лишь готовила к тому, чтобы вы достойно приняли смерть, — время замедлилось между ними, а воздух сгустился, став невероятно тяжёлым и невыносимым. — Мне приходилось умалчивать от вас очень многое. Не говорила я и о том, как получила собственное бессмертие, потому что… это произошло случайно, не преднамеренно, — Аскаделия разжала руки, сжимающие остатки чёрного платья. Она направила твёрдый взгляд ему в глаза. — Максимус Тольери обрёл своё бессмертие, пойдя по тому же пути, по которому отправила вас я.       Палпатин смотрел на неё так, будто впервые видел.       — Максимус должен был умереть очень и очень давно от моих рук, но я недооценила его коварность. Он обрёл бессмертие из-за моей ошибки, — она сглотнула и ссутулилась, презрительно фыркая. — Тем не менее я знаю лишь о двух условиях получения бессмертия, одно из которых вы уже выполнили, умерев. Другое же предполагает полное отречения от собственного я.       — Ситхи отказываются от прошлого и имени, принимая новую личность, — на его незамедлительный ответ она вздохнула и покачала головой.       — Но эта личность не требует от вас не быть человеком, — сказала она таким невозможным, от которого ему стало не по себе. — Отрекаясь от себя, вы станете бездушным существом. Вы готовы отказаться от Империи? — риторический вопрос не получил должного ответа, но и так было всё понятно. Палпатин не ради того столько лет старался и прессовал Сенат, чтобы после всей проделанной работы отказаться от собственного государства, в котором он был бесспорным лидером. Власть, которая у него на данный момент имелась, останавливала его от конкретного ответа. — А когда станете бессмертным вам станет всё равно: существует ли ваше государство или нет. В вашей жизни не будет смысла, а вечная скука заполнит разум, не позволяя наслаждаться ничем и никем. Если сейчас ваша смертная жизнь имеет краски, то когда вы станете бессмертным она перестанет быть для вас приоритетом.       — Тогда, кто вы?       — Я человек, — алые глаза женщины заблестели и в них была видна одна единственная мольба: поверит ей. — Я всегда была человеком.       Палпатин всё ещё сидел в том же положении и не шевелился. Он устал, страшно устал от её голоса, который снился ему даже в том иллюзорном сне. И его терпение… оно кончилось.       — На колени, — приказал он жёстким и надменным голосом, в котором не было ни намёка на жалость. Он был решителен, потому что никогда не давал прощения. А то, что натворила эта женщина, смахивало на самую настоящую измену.       Аскаделия побледнела, однако покорно исполнила его желание, встав на колени. Она старалась найти в его лице хоть какое-нибудь сочувствие, искала в его искореженных чертах призрачный тень милости.       — Вы врали мне с самого первого дня… — ему даже не было известно её настоящее имя. — Всё ваше существо пропитано ложью, Эстер Скайуокер, — специально сделал акцент на имени женщины, и та встрепенулась. — Хотя мне всё равно, кем вы были в прошлом. Я лишь надеялся, что вы послужите во благо моей Империи. Я был терпелив и принял вас, даже когда мне советовали этого не делать, — его слова были словно пощёчина для женщины. Она даже слегка отшатнулась, но продолжила находится в униженном положении. — Видимо, все мои решения были ошибочны по отношению к вам. Вместо благодарности я получил нож в спину.       Аскаделия хотела что-то сказать, но захлопнула рот, когда тот выставил вперёд руку. Палпатина обожгла ярость, которая требовала немедленного выхода. Давно он не чувствовал столько эмоций одновременно, но тем не менее постарался произнести следующее обманчиво спокойно:       — На что вы надеялись, скрывая от меня правду? — его вопрос остался без ответа, а потому он прибавил. — Думали, что за моей спиной можно безнаказанно действовать? Вы видимо забыли, кем являетесь и кто такой я.       — Я не забывала об этом, — в её глазах плескался гнев, но она старалась создать крупицы самообладания.       — Вы говорите одно, а думаете о другом, Аскаделия, — он сделал окончание на её имени, а потом разъярённо проговорил: — Вы забыли, что не являетесь императрицей. Вы всего лишь моя любовница. Я не давал вам никакого права решать, что мне положено знать, а что нет. Вы… предали меня.       — Я никогда вас не предавала, — прошептала та одними губами, взмахнула руками, а потом с негодованием в голосе выдала: — Я всегда помнила о своём месте, пока другие женщины желали большего. Я никогда не делала ничего предосудительного, чтобы вас не задеть тем и иным образом, — а потом не выдержала, не смогла смолчать и наконец изверглась, как вулкан. — И не говорите, что не получили ничего! Я исполнила почти все ваши желания, а теперь вы пытаетесь переложить всю вину на меня.       — А вы считаете себя невиновной? — как-то слишком пугающе спокойно спросил ситх, ледяной голос которого зазвучал глубже. — Вы снова ошиблись, Аскаделия. — она захлопнула рот, когда он мотнул головой. Её тело напряглось словно струнка. — Всё, что имеете на данный момент, вы получили от меня. И я же могу всё у вас отнять. Вы пренебрегли оказанной добротой, обманули моё доверие…       — Доверие? — Аскаделия подняла голову. У неё появилось непередаваемое выражение лица. Страх и другие эмоции исчезли из неё, оставляя только злость. Она произнесла следующие фразы без тени смущений и сомнений: — О каком доверии может идти речь, если вы никогда его не проявляли? Думаете, что я не заметила, как вы постепенно собирали информацию о моих браслетах? Как вы изучали моё тело? Вы всё это время пытались заманить меня в клетку, из которой я никогда бы не выбралась. Вы хотели ограничить мою свободу, — на её полных губах начала играть безумная, неестественная улыбка. Она ядовито прыснула, а её алые глаза загорелись, подобно пламени. — Как можно довериться человеку, который убил собственного учителя во сне? Если вы думаете, что я когда-либо поверила бы, что у вас есть какие-то благие намерения… Не смешите меня. Я слишком хорошо осознала, что вы не способны на сострадание. Вы и своего ученика пытаетесь уничтожить, не говоря уже и о других людях, которых вы погубили, Сидиус. Вам всегда было плевать на всех, кроме самого себя.       — И всё же вы много позволяли с собой делать, — он выплюнул это ей в лицо, заставляя поморщится. — Мы с вами ничем не отличаемся друг от друга, когда дело касается достижения определённых целей, — его ухмылка расползлась шире. — Не думаю, что я хочу слышать, как вы оправдываетесь. Вся правда в том, что вы хотели меня, потому что только я мог дать вам то, в чём вы так отчаянно нуждались. А ещё вы продолжаете хотеть меня, потому что теперь это желание переросло в потребность.       — Я не отрекаюсь от этого, — с поразительной улыбкой проговорила она. — Рада, что вы всё и так понимаете, — у неё хватило смелости посмотреть ему в лицо и слегка рассмеяться. — Сидиус, я никогда не желала, чтобы вы любили меня. Я не просила ни о чём, кроме благосклонности. И мне хотелось защитить вас, даже если бы вы никогда не приняли эту помощь. Вы и сами это знаете и в глубине души согласны со мной.       — Но у вас не получилось.       Та правда, которую она высказала Палпатину в лицо, разозлила ещё сильней. Он был с ней согласен, но не мог этого признать. И никогда бы не признал. Вся лаборатория превратилась в кошмар, созданный из его свирепости и гнева, который выплёскивался в это же мгновение на каждый предмет интерьера. Разрушительные эмоции заставляли дрожать и пылать всё помещение.       — Как приятно видеть, что из ваших уст льётся одна лишь правда, — Сидиус усмехнулся, чем невольно изумил женщину. Она предполагала, что он разнесёт здесь всё и, в конечном итоге, придушит её. Но ситха словно огрело холодной водой. Его ледяной голос щекотал нервы. — Впрочем, вас это нисколько не умаляет. Из-за вашей лжи я лишился жизни и был унижен. Из-за вашего просчёта я мог потерять всё, — Император насмешливо посмотрел на неё, разглаживая, как ни в чём не бывало тонкое одеяло. — Знаете, почему вы всегда проигрываете?       Аскаделия почувствовала, как горло сдавило, а тело потеряло тяжесть. Палпатин вытянул руку, но потом передумал и вновь положил её, уничижительно поглядывая на женщину. Он хотел её убить, но внезапно придумал кое-что более интересное. От неё не требовался ответ на озвученный вопрос. Проблема лежала на поверхности, но эта женщина почему-то и не догадывалась, что она была настолько легка и разрешима. Иногда люди были удивительно недальновидны.       — Проблема в вас, Аскаделия.       Та отрешённо взглянула на него, а потом молвила хриплым голосом:       — Я всё исправлю, — уверенно и решительно подобралась. — Максимус Тольери будет схвачен.       — Я крайне разочарован, — покачал головой тот, не принимая на веру эти слова, брошенные ей в отчаянии.       — Но…       — Мне плевать, что вы будете делать, — Палпатин скучающе махнул рукой и приказал ей подняться. Аскаделия непонимающе на него смотрела, полностью сбитая с толку. Сидиус немного подумал, а потому криво усмехнулся, когда подходящее наказание родилось у него в голове. — С этого момента я не хочу видеть вас в столице. Аскаделия, я запрещаю вам являться сюда под каким-либо предлогом. Только с моего позволения вы сможете сюда вернуться, — ситх медленно наклонил голову, видя, как сильно изменилась в лице стоящая перед ним женщина. Аскаделия была в ужасе. — Я отстраняю вас от всех занимаемых должностей. Мне всё равно, что с вами будет и как вы дальше соберётесь жить. Рекомендую вам больше не создавать лишних проблем, иначе клетка, о которой вы говорили, станет чуточку реальнее и в сто крат невыносимее. Я вам это гарантирую.       — Вы отсылаете меня…— она округлила глаза и чуть приоткрыла рот. Видимо, Аскаделия надеялась на быструю смерть, но такой поворот тоже был намного неожиданнее.       — Прочь с моих глаз, пока я не передумал.       Аскаделия ушла, оставляя его одного во всём этом хаосе. Целый водоворот из мыслей и вариантов складывался в его мозгу. Палпатину нужно было срочно связаться с Вейдером и рассказать о таинственном враге, которого необходимо поскорее устранить, пока не произошло ещё одно покушение. И чем раньше, тем лучше. Им срочно следовало разработать план.

***

      12 ДБЯ.       Ссылка была не самым страшным и позорным наказанием, однако Аскаделия изнывала в ней так, словно находилась между жизнью и смертью. Это время, проведённое в полном одиночестве, напомнило ей те самые томительные мгновения на Гиперионе. Такая жизнь была более чем отвратительна. Но она была слишком горда, чтобы встать на колени и умолять Сидиуса вернуть её. Не дождётся! Это было ещё унизительней того, через что она прошла за этот год.       Как же радовался Пестаж её отстранению! Он злорадствовал и выставлял всё ликование на показ. И его чувства разделяли многие, очень многие, кто терпеть не мог Аскаделию. Казалось, что вся столица торжествовала, что она потерпела сокрушительное фиаско. За спиной слышались перешёптывания, которые неизменно насмехались над её провалом, о котором даже помыслить не могли. Аскаделия злилась, оглядывалась и прекращала всякие разговоры, которые потом заново набирали силу. Эти люди более не волновались и не принимали леди в расчёт: за её спиной больше не было власти, ведь Император отказался от неё. Не было ничего смешнее того, что игрушку решили выбросить туда, куда ей было самое место: на мусорку.       Вейдер хотел её прикончить, однако его желания всё-таки не учитывались, хоть некоторые особо умные особы поддержали данное предложение. Вейдер выступал за то, чтобы окончательно прервать её жизнь. И он бы добился своего, но ему отказали. Палпатин позаботился, чтобы её падение было больным и таким же быстрым, как и возвышение. Однако ненависть к этому ситху, в отличие от его ученика, не возникала. Аскаделия понимала, что собственноручно выстелила себе дорогу в бездну. Если бы только она не была столь самоуверенна и умела доверять людям… Но женщина не могла. Вера в людей пропала, когда она переосмыслила всю свою жизнь. Единственный, кто остался на её стороне, Таркин теперь понимающе улыбался и глядел так, словно предполагал такой исход. Его слова, звучащие в прошлом, оглушили женщину и заставили на многое посмотреть под другим углом. У неё больше не было влияния в столице: немногие союзники отвернулись, не желая иметь с ней никаких связей, а работа, которую она исполняла, ей больше не принадлежала. Никто не хотел более иметь дело с бывшей фавориткой, которая попала в немилость к правителю. Спасло только предприятие, которое было создано на псевдоним и которое приносило хоть какие-то деньги.       Аскаделия осталась абсолютно одна, но не желала опускать руки, даже, когда казалось, что ситуация была безвыходная. Она обязательно вернётся.       — Удивительно, что вы решили принять мою сторону, — едко сказала она только вначале своей ссылки. Таркин предоставил ей всё необходимое для продолжительного путешествия: корабль, команду и безопасность. Было действительно неожиданно, что, несмотря на такую безнадёжную ситуацию, он изъявил желание поддержать её. — Я была уверена, что вы, как и те букашки, побежите с тонущего корабля в спасательную шлюпку.       — Если вы не знаете, но капитан никогда не оставляет тонущий корабль, госпожа, — в отличие от всех других он был весьма прямолинеен. — Вы допустили ошибку, однако у вас ещё есть шанс вернуться.       Таркин дарил надежду, которая у неё самой быстро угасла. Палпатин вообще предпочитал полностью игнорировать существование женщины. Он был верен собственным словам: теперь ему было противно видеть её от слова совсем. Она не видела в последние дни, как и не увидит после.       — Как? — её вопрос прозвучал нетерпеливо. — Как скоро я смогу вновь завладеть его расположением?       — Всё зависит от вас, — и вновь всё сводилось к ней. Эти мужчины задрали издеваться. — Вернётесь ли вы или останетесь в этой ссылке до конца жизни? Я не могу знать исход. Однако вам следует набраться терпения и ждать момента, возможно, он наступит скорее, чем вы можете предположить.       Вот только этот момент не наступал. Прошёл уже год, который она провела в ссылке, в которую отправил её ситх. Она ни на шаг не приблизилась к своей цели, как и ни разу за всё время не видела его.       Однако это время действительно было полезным, и возможно ей требовалось нечто подобное. Это звучало странно, но Аскаделия ждала, когда выдастся такой случай, по которому она надолго покинет столицу. Ей нравилось жить на Корусанте, но это ложилось утомительным бременем на неё. Постоянное пребывание под взглядами разумных, оценивание и раздуваемые слухи — всё это било по моральному состоянию и от этого невозможно было не устать. Аскаделия была человеком, и ей было тяжело сносить все эти смешки, упрёки, вечно стараясь быть на высоте и бесконечно доказывая, насколько она невероятна. Теперь леди смотрела на ссылку по-иному. Это изгнание было для неё передышкой, которая позволила бы отдохнуть от постоянного присутствия общественности и назойливых букашек, которые приставали со своими советами и словами. Даже если враги и потешались над ней, она хотя бы не видела их лиц и могла набраться терпения вдалеке, чтобы потом встретить их с холодной маской на лице. После долгих разговоров наедине с самой собой Аскаделия наконец-то увидела в изгнании плюсы, а не только огромное количество минусов.       Собственно, беда пришла не одна, она раздвоилась и грозила помножиться, если с ней ничего не сделать.       Ллойд Макс пропал без вести, а мисс Клер нашли мёртвой в каком-то захудалом квартале. Её людей выкосили, как скот, и она догадывалась, кто совершил подобные зверские убийства. Точнее одно. Тело Макса до сих пор не нашли, даже спустя несколько месяцев. Он словно провалился сквозь землю, и это было ещё более тревожным предзнаменованием. Аскаделия знала, что Тольери способен на многие ужасы, но и не догадывалась, что он мог поступить так жестоко с невинными молодыми людьми. А хотя, чего ей стоило ещё ожидать? Этот монстр никогда никого не ценил, кроме самого себя. Он всегда считал, что люди, которые решили пойти к ней на службу, были чем-то приворожены, а значит их можно было убить. Столько лет она потратила впустую на поиски Максимуса… Аскаделию охватывало негодование, когда она размышляла о том, как же ему удалось так долго скрываться. Эти мысли не давали ей спокойно спать.       Женщина не оставляла попыток найти Ллойда, переживала за его судьбу. Все те, кто пережил столько неприятностей, были не виноваты в происходящем хаосе. Это была лишь её вина. Она выплатила пособие семье мисс Клер, помогла организовать похороны. Семье Макса же она обещала найти сына, даже если тот уже был не живым. Целый год провела в безуспешных поисках, но она не опускала руки и не отдавалась отчаянию, которое жгло глаза. Интуиция подсказывала, что он ещё жив. И женщина не сомневалась в этом предчувствии, как и в собственных ощущениях. Они, в отличие от мозга, который убеждал её в нерациональности данных переживаний, двигали её вперёд и поднимали каждый раз, когда она сталкивалась с трудностями.       Аскаделия закинула ногу на ногу в кресле и постаралась расслабиться, погружаясь в медитацию. В маленькой каюте было удобно и вполне неплохо, если забыть о некоторых вещах, которые раздражали её: отсутствие кровати и мебели. Женщина услышала, как двери открылись, и к ней подошёл человек, которому было поручено наблюдать за ней. Она скривила губы от секундной досады, однако потом выдавила улыбку и кивнула лейтенанту.       — Госпожа, мы прибыли, — официально проговорил он с выученным почтением.       Она с готовностью встала и пошла вслед за лейтенантом, который вёл её на шаттл, что доставит на загадочную планету, не имеющую названия. Они делали множество остановок в Диком Пространстве, и эта была одной из нескольких десятков других, совершенно не отличающаяся ничем, разве что тем, что о вышеупомянутой планете почти ничего не было известно.       — Помните об одолжении, о котором я говорил перед балом? — спросил её год назад Таркин, вопросительно поглядывая, зная, что она ни о чём не забывала.       — Разумеется.       — Эта ссылка не станет столь тяжела и невыносима, если вы будете заняты делом, — его бодрость просто убивала, а голос перешёл на такой знакомый издевательский тон. — Отправляйтесь в Дикое Пространство. Я бы и сам полетел, но… моё присутствие требуется в ином месте.       — Что мне там делать? — недоумевала женщина.       — В последнее время в том регионе участилась странная активность. Нужно проверить, что там происходит, и выяснить, чем вызвана такая… реакция, — его слова вообще не вносили никакой ясности, но леди задумалась, пытливо вглядываясь в его острое лицо.       — Странно, что вы засылаете туда меня, а не специально обученную группу… исследователей, — с подозрением проговорила леди, щуря глаза.       — Нам важна вся секретность миссии, более того, возможно там мы найдём какое-нибудь скрытое убежище Максимуса Тольери, — последнее не могло не всполошить Аскаделию, чем вызвала невольную улыбку у Уилхаффа. — К тому же, когда придёт время, к вам кое-кто присоединиться. Может вместе вы что-нибудь обнаружите.       — Значит вы всё же ищите его, — она сморщила нос и с негодованием в голосе протянула. — У вас не получится найти его без меня.       — Император не считает, что вы готовы присоединиться к поискам, как и к тому, чтобы одолеть противника, — безотлагательно и весьма доходчивым языком объяснил ей Таркин. — В вас он видит лишь помеху, а потому вы отправитесь туда, где ваше присутствие не принесёт ненужных забот и сложностей.       И вновь Палпатин всё решил, указывая ей на некомпетентность, которую она себе позволила. Видимо этот человек совершенно не умел прощать ошибок. Хотя её собственная была слишком огромна… Однако, почему её отстраняли от этой миссии? Аскаделия могла расправиться с Тольери, была в состоянии обнаружить его следы и найти его тушку, даже под толщей океана или в непроходимых горах. Они слишком долго были врагами, и весьма хорошо отслеживали передвижения, и при всём прочем отлично ощущали присутствие друг друга. Сидиус не хотел ничего слушать и, как всегда, решил всё сделать по-своему.       — Напыщенный индюк, — пробормотала та, зло упираясь взглядом куда угодно, но только не на губернатора, который мог за считанные мгновения её прочитать.       — Вы что-то сказали?       — Ничего, — мотнула головой, раздумывая над тем, насколько же она ненавидела ситха, который занимал все её мысли.       Шаттл без лишних помех опускался на поверхность планеты, покрытой какой-то густой и непонятной растительностью. Она была гигантской, разросшейся по всему периметру, и покрывала достаточно пространства. Верхушки многочисленных лесов скрывали свет, а пробиваемые лучики тонули в бесконечных тенях. На этой планете было безумно тихо, словно никакой фауны здесь и в помине не существовало. Эта иллюзия покоя поддерживалась мирно покачивающейся листвой, которая будто бы старалась загипнотизировать, задурманить опытный взор. Выйдя из шаттла, Аскаделия на мгновение остановилась, пристально оглядываясь по сторонам. Она ощущала странное волнение, а потом услышала ещё более любопытный щелчок. Женщина скучающе провернулась на лейтенанта, который наставлял дуло своего бластера прямо на неё. В его глазах отражалась молчаливая решимость сделать то, что он и планировал.       Аскаделия устало посмотрела на него, а потом перевела взгляд в небо, которое заволокло тучами. У неё было примерно такое же моральное состояние. Интересно, кто приказал ему убить её? Кто был настолько глуп? Впрочем, это было неважно. Она всё равно хотела избавиться от лейтенанта, хоть и менее кровожадным способом.       — Неважно, кто послал тебя, мальчик, — женщина даже не напряглась, а лишь смотрела на этого молодого мужчину, что в данный момент совершает ошибку. — Ты можешь сесть на шаттл и улететь. Я не стану тебя убивать.       Молодой человек плюнул на землю и встал в атакующую позу.       — Что же, — с холодом заметила она, — ты сам избрал свою судьбу.       Лейтенант выстрелил, однако леди отразила огонь одним из своих тёмных браслетов. Они были чрезвычайно прочны: не просто же так не пропускали её силу в реальный мир. Аскаделия спокойно подошла к нему, в свою очередь, он отбивался от неё всеми возможными способами. Но каждый хук она останавливала, а от ударов ногой юрко уворачивалась. Леди позволила себе немного поиграться: следила, чтобы её удары не лишили его сознания. Он хотел сделать подсечку, но женщина подпрыгнула, ударив ему в грудь так, что он покачнулся в сторону и чуть было не упал. Аскаделия остановила его кулак в нескольких миллиметрах от своего лица, перехватила и выгнула. Она подержала его так немного, а потом с силой потянула в другую сторону, с целью выломать кость. Послышался ожидаемый хруст, и лейтенант глубоко вздохнул, заскулил от боли, как собачонка. Молодой человек даже без боеспособной руки старался попасть ей в те места, чтобы она согнулась от боли, и он мог бы совершить контратаку. Однако Аскаделия не чувствовала боли, а его жалкие попытки задеть лишь сильнее разжигали в ней подавляемую ярость. В конце концов, женщина схватила его за шею и подняла на несколько сантиметров над землёй.       — Ты хороший воин, но я не оставлю тебя в живых, — эти слова не произвели никакого впечатления на болтающегося мужчину. Он закряхтел и выдавил на лице озорную улыбку.       Аскаделия потеряла всякие крохи самообладания и свернула ему шею голыми руками. Она подрагивающие смотрела, как он терял жизнь и как его грузное тело оседало на земле. В этот раз ей вновь пришлось проиграть.

***

      — Неплохой бой, — чей-то голос, раздавшийся из зарослей, немного насторожил женщину. Она поняла взгляд от мёртвого тела и бросила его в кусты, из которых вышел странный синий гуманоид. Он говорил с огромным акцентом на её общегалактическом, но вполне приемлемо, чтобы понимать. — Я бы назвал его весьма любопытным.       Аскаделия не спешила вступать в разговор с одетым в мешковатые и потёртые одежды гуманоидом. Она оглядела изучающим и вместе с тем заинтересованным взглядом. Несмотря на довольно неопрятный вид, этот неизвестный мужчина с синей кожей выглядел очень статно. У него были длинные руки, мускулистое и стройное тело, без которого он, скорее всего, не выжил бы в этой глуши. Его короткие сине-чёрные волосы не свисали на глаза и не закрывали обзор. Но самым примечательным в его внешности были алые глаза, в которых не было привычного белка и зрачка. Перед ней стоял типичный представитель расы чиссов.       — Почему вы считаете его занимательным? — произнесла она уже на ином языке, сай-бисти, на котором обычно говорили в Неизведанных регионах, но также могли разговаривать, по слухам, и сами чиссы.       Неизвестный удивлённо хлопнул глазами и подошёл чуть ближе.       — Вы показали себя, как доблестного воина, однако ваш противник, зная, что не сможет побороть вас, не отступил, — продолжил говорить на сай-бисти без единой ошибки. Он быстро переориентировался на другой язык. Мужчина кинул безразличный взгляд на труп. — Он остался несогласным с вашей победой, даже на пороге смерти. Вы проиграли в тот самый момент, когда он не признал поражение.       — Смерть — это единственный исход, который его ждал. Он потерпел поражение, когда решил, что сможет сравниться со мной, — фыркнула женщина, со вздохом отвернувшись от чисса.       — Заблуждаетесь, — покачал головой мужчина, а потом направился в чащу леса. Аскаделия решила пойти за ним, послушать до конца, что же он такого ей скажет. — Победа или поражение… для этого человека был не важен результат. А эта смерть, которую вы ему благоразумно подарили, являлась его избавлением.       — Не понимаю, — сказала та с досадным выражением на лице.       — А вы и не поймёте, — отозвался он так, будто бы хотел её разозлить.       — Что это значит? — угрожающие спросила она, когда у неё начал подёргиваться глаз.       — Мой друг сказал бы, что вся проблема заключается в вас.       Чисс обернулся и присмотрелся к ней, а потом побрёл дальше. Он не продолжил, а лишь высказал ей то, что год назад сказал Сидиус. Теперь и этот чисс говорил, что основная проблема состояла в ней. Но только она одна не понимала, что в ней было не так и на что так усиленно ей намекали. Почему все видели то, чего она не могла разглядеть, почему Аскаделия оставалась слепа? Она не понимала, абсолютно не догадывалась, в чём же было дело. Женщина помотала головой, сбрасывая наваждение, а потом потопала за ним.       — Что чисс забыл в этой глуши, которая находится так далеко от Доминации? — всё же поинтересовалась Аскаделия, замечая, как они всё удалялись от шаттла. Собственно, когда её любопытство будет удовлетворено, она вернётся на него.       — Я ждал друга, — коротко изъяснялся тот, а после с той же интонацией задал свой вопрос: — А что забыли вы в этом мире так далеко от Центральных миров? Полагаю, что вы сюда прибыли не из простой прихоти.       — Изгнали, — пожала плечами леди, не решаясь окунаться в подробности.       — Моего друга тоже изгнали многие годы назад, — тем временем проговорил чисс, видимо хорошо ориентируясь в здешних краях. Они шли постоянно прямо, приподнимая листву, которая норовила залезть в глаза. — Он, кстати, тоже находится в Империи, как и вы.       — Я так понимаю, вы его до сих пор ждёте, — она смекнула, что этот разумный очень ловко старается её разговорить. — И давно вы застряли в этой глуши?       — Достаточно, — чисс медленно повёл головой, а после вымолвил: — Мы хотели встретиться в его доме, который он многие годы назад оставил. Однако что-то заставило его задержаться.       Аскаделия отметила про себя, что стоит поинтересоваться у нового знакомого об этом таинственном друге, которого изгнали из Доминации и который вместе с ней сейчас обитал в Империи. Может они даже были знакомы. Кто знает?       — Мы можем подождать его вместе, а вы тем временем расскажите немного о себе. Я давно не встречал кого-то, кто так хорошо владел сай-бисти. Уважьте моё любопытство, и может я смогу вам чем-нибудь помочь, — этот чужеземец доброжелательно поглядел на неё, тем временем наблюдая за затаившейся флорой и фауной. — Или мой друг сможет. Он хорошо понимает людей и прекрасно решает проблемы. Я же вижу, что вы не совсем понимаете разницу в сражениях. Не осознаёте важность выходить победителем и не знаете, как достойно проигрывать.       — Мне всё это хорошо известно, — скрестила руки на груди женщина, но не перестала следовать за чиссом.       — Если бы вы знали, то тогда бы не стояли там, словно громом поражённая, — он не смотрел на неё, но был весьма выборочен в выражениях. — Вы выглядели жалко.       Аскаделия закатила глаза, однако эти слова тронули её ледяную душу. Она приняла их к сведению.       — Как мне вас называть? — вежливо осведомилась та.       — Как хотите, — потом бросил на неё взгляд. — Я не прихотлив.       — Нас ожидает долгий разговор, — почему-то с этим неизвестным чиссом она захотела действительно поговорить по душам.       — Я весьма терпелив, — ответил всё так же добродушно, но не меняясь в своём холодном лице, — и из меня выйдет хороший слушатель.       Впереди показалась наскоро выстроенная лачужка, которая не внушала никакого доверия. Она выглядела пыльной и совершенно покинутой, словно за ней никто не ухаживал. Как в такой рухляди вообще можно было жить? Аскаделия вспомнила, как и сама тысячи лет провела на планете, заснув в каком-то каменном доме, который со временем превратился в гробницу. А потом из неё пришлось выбираться… Что ж этот домик, сделанный из здешних деревьев, был даже милым. Они медленно приближались к нему в полнейшей тишине, которая была вполне удобна обоим. Аскаделия всё же решилась принять предложение чужеземца. Она надеялась здесь найти ответы на свои вопросы.