Chaos

Я думаю, предназначение свыше существует для каждого из нас. И я должен был умереть дважды только для того, чтобы понять.

      Этого года словно и не было вовсе. А ей тем временем исполнилось недавно девятнадцать.       Новоиспечённая ученица, получившая себе к статусу ещё и имя, даже не подозревала, что может быть хуже. Прямо сейчас её выворачивало в кустах прямо после очередной тренировки с хозяином. Аскаделия потеряла счёт времени, как и тому, сколько раз за день её ломали, а потом лечили и после снова ломали. А когда наконец женщине давали отдохнуть к вечеру, она неизменно шла в кусты и там задыхалась в собственной рвоте.       Аскаделия извергла из себя, что в ней находилось, вытерла рот и безразлично поглядела вдаль. Ничто не вызывало в ней эмоций, казалось, моментально все чувства словно выключились и перестали работать. Она немного постояла на месте и пошла к приюту. Все дети сейчас ложились в кроватки, возможно, мирно посапывали и видели прекрасные сны. Аскаделия уходила ранним утром, пока все спали, и приходила тогда, когда все вновь ложились. Весь год она проходила, никого не замечая и никого не встречая. Домишко был погружён в тишину, в которой она как никогда нуждалась. Свет луны падал в окна, обрамляя милые и трогательные лица обитателей приюта. Приятный тёплый ветерок доносил запах чего-то вкусного, отчего могли потечь слюнки.       Женщина тихо ступала по доскам, стараясь не выдать ни одного скрипа, и довольно скоро добралась до своей комнаты. Дверь предательски лязгнула, но она успела быстренько юркнуть в помещение.       На тумбочке рядом с кроватью стоял по обычаю поднос с остывшей едой и питьём. Энхо часто заглядывал в надежде, что Аскаделия была здесь, однако почти никогда её не заставал. Женщина старалась не попадаться ни ему, ни другим обитателям на глаза. Она поглядела на содержимое тарелок, и её чуть вновь не вырвало. Аскаделия решила поесть чуть позже.       «Завтра у нас будет иная тренировка, — тишину разрезал настойчивый голос хозяина. Он посмотрел в окно, а весь его призрачный образ стал ещё более нереальным под лунным светом. — Надоело смотреть на твои безнадёжные попытки разбить камень».       — Что вы предлагаете? — та не обратила на грозный тон учителя ни малейшего внимания, всё же решившись выпить воды. Во рту оставался неприятный осадок, от которого следовало избавиться.       «Отправимся кое-куда завтра, — уклончиво молвил он, однако женщина не заинтересовалась ничем, даже не наградила его взглядом. — И тебе не любопытно?»       — Куда пожелаете, туда и отправимся, — Аскаделия равнодушно покачала головой.       Ей действительно было плевать, куда они пойдут. Внутри неё была пустота, которая образовалась после бесчеловечных тренировок. Она постоянно была усталой и ужасно себя чувствовала. Кости трещали, но тем не менее становились всё крепче и крепче с каждым переломом.       «В последние месяцы ты стала такой скучной, — ворчания Сына вообще никак её не тронули. — Не плачешь, не кричишь… если будешь и дальше себя так вести, то никогда своими силами не завладеешь».       — Не понимаю, о чём вы говорите, хозяин, — она наконец поглядела на него, но с тем же равнодушием, с которым и отвечала. Аскаделия свесила ноги с кровати и уставилась в потолок. У неё не было желания созерцать эту безоблачную и удивительную ночь. Она предпочла улечься и ни о чём не думать, как обычно.       «Эмоции важная часть нашей жизни, Аскаделия, — с издевкой сказал ей монстр. — Ты должна подчинить себе их, а не отвергать. Ты должна испытывать гнев, ярость… В конце концов ты должна ненавидеть всё, чего касается твой взгляд».       — Правда? — все силы уходили лишь на то, чтобы двигаться и не быть похожим на труп. Аскаделия просто свыклась с тем, что её каждый день проводили через пытки. Целый год она провела в ежедневной тренировке, которая длилась от утра до ночи. Всё заканчивалось и повторялось заново. Женщина решила плыть по течению, чтобы не сойти с ума.       Но вся правда была в том, что она уже подошла к черте безумия. Боль превращала её в иного человека, но посредством неё Аскаделия чувствовала, что ещё жива.       «Не делай вид, что тебе интересно, — фыркнул учитель. — Я же вижу, что тебе плевать. А тебе не должно быть всё равно!»       Его злой крик, сотрясший стены, никак на неё не повлиял. Аскаделия лишь испустила вздох, в котором ощущалась вселенская усталость. Ей должно было доставлять удовольствие, что хозяин сердиться из-за неё, но она ничегошеньки не чувствовала. Все эмоции, даже радость и удовольствие, удовлетворение и счастье — всё исчезло. Она была чиста и пуста, как белый лист бумаги.       — Но мне плевать, — сказала без намерения его разозлить, но всё же сделала это.       «Я много раз тебе говорил, Аскаделия, что твоя сила зависит от испытуемых эмоций. Чем больше ты испытываешь, тем сильнее будешь становиться. Только, когда ты начнёшь этой силой управлять, только тогда тебе не понадобится вызывать в себе какой-то отклик, — снова нотации и очередная лекция потекла из его поганого рта. — А сейчас ты должна испытывать хоть что-то, иначе твои силы никогда не пробудятся. Ты останешься такой же никчёмной, какой и была всегда».       — Вы говорите мне это каждый день, — отрешённо подала голос она, замечая неровности на потолке. Несколько полосок складывались в огромные линии. — Я привыкла.       «Не думай, что у тебя получится закончить на этой ноте разговор, — шипение раздалось у неё в голове, и она поёжилась от прохлады, которая поползла по телу. — Может быть, у тебя получается обманывать других, но меня увы не так просто провести. Я знаю, что на самом деле у тебя на душе, — Сын хотел подойти ближе, но остановился. — Я всю жизнь был тебе ближе, чем кто-либо. Не забывай об этом».       — Конечно, хозяин, — в её словах не было лжи. Она просто научилась со временем соглашаться во всём с ним. — А что за тренировка у меня будет?       «О, — лицо Сына исказила предвкушающая ухмылка, — тебе понравится».       Звучало не слишком убедительно, но она проглотила формирующийся вопрос в горле. Аскаделия посмотрела на него, а потом облокотилась спиной на стену. Так ей было удобнее наблюдать за дверью, если она пожелает открыться. Не хотелось бы объяснять другим, чем она занималась и с кем на протяжении года разговаривала.       «Аскаделия, — Боган, как в мыслях она его частенько называла, вновь обрёл спокойствие и позвал её, — Я обещаю. Ты всё будешь чувствовать и даже больше, чем раньше».       — Я не хочу… — казалось ровное выражение лица задрожало, а под ним прорезалось мольба. Но лишь на секунду.       «Забудь о собственных желаниях, — в тысячный раз сказал ей Сын. — Вещи, которые мне принадлежат, не должны чего-то хотеть, — он вдалбливал это ей с самого первого появления. — Ты обязана нести в этот мир мою волю».       — Почему я? — впервые за год спросила Аскаделия. Она не понимала, зачем понадобилась этому могущественному существу. Аскаделия же была слабой. Сын был бессмертным, всемогущим, и уж точно не нуждался в такой занозе, как она.       «Помни о завтрашнем дне».       Сказал и моментально исчез, когда дверь отворилась и в комнату вошёл другой, уже намного более реальный разумный. Тви’лек поглядел в стороны, а потом наткнулся на фигуру женщины, и печально вздохнул. Энхо наконец повезло поймать её в комнате. Когда в последний раз Аскаделия его видела? Неделю или месяц назад? Время текло через пальцы, да и она особо за ним не следила. Удивительно, что он единственный в этом доме решил не спать этой ночью. Хотя не единственный… была же ещё Аскаделия.       — Ты так ничего и не съела, — он прошёл в комнату и сел на единственный стул рядышком. Его печальный вид раньше мог тронуть её сердце. Но не сейчас.       — Я не голодна.       — Ты должна кушать, хотя бы раз в день, — заботливо и беспокойно проговорил отшельник.       — Я ничего никому не должна, — отрезала.       Энхо дрогнул и его голубые глаза наполнились грустью. Она не хотела его ранить, но эта забота была не нужна. Как и все эти дурацкие эмоции.       — Да, ты права, — кивнул старик, твёрдо заключив. — Однако мне тяжело смотреть на то, как ты постепенно тускнеешь. Ещё немного и тебя ветром будет сдувать. Ты можешь умереть, если будешь вести такой образ жизни.       От неё действительно мало что осталось. Из-за того, что она питалась не так часто, а то и вообще ничего не ела, Аскаделия стала чрезвычайно худой: одна кожа да кости. Весь её вид был настолько печален и страшен, что на неё боялись лишний раз взглянуть. Энхо роптал на неё не без причины: выглядела она и вправду омерзительно. Лицо стало заострённым; а глаза будто бы ещё сильнее потемнели; позвоночник выпирал, как и все остальные кости. В общем, она больше напоминала скелет и труп, чем нормального человека. Однако даже, когда Аскаделия выглядела пугающе, ей не переставало быть всё равно. Она смотрела на себя в ручей и видела лишь призрака той девушки, которой когда-то была. Чего уж врать: Аскаделия нередко забывала мыться и от неё разило едким запахом вперемешку со рвотой. Ей было плевать. Для неё вся жизнь закончилась в том доме, который полностью сгорел и от которого остались только опилки.       — Я уже мертва, — отчего-то проговорила Аскаделия, хоть и хотела смолчать. Эти слова рвались наружу слишком отчаянно.       Энхо потянулся к её рукам, которые взял в свои тёплые ладони, и попытался поймать неуловимый взгляд тёмных глаз.       — Эстер, ты обязательно справишься и начнёшь жить, — с воодушевлением говорил он, но его голос не достигал её, словно был под толщей воды. — Но первый шаг к будущему обязана сделать только ты. Я не могу заставить тебя, потому что это неправильно.       Аскаделия прикрыла глаза и решила не отвечать. Эти разговоры всё равно ни к чему не привели бы. Она не сможет изменить свою судьбу, как и вернуться в прошлое.       — Мы все очень по тебе скучаем, — она открыла глаза и увидела трогательное выражение на лице у отшельника. — Ллойд прожужжал все уши, постоянно хочет с тобой поиграть, да и другие дети тоже, — казалось, что упоминание о детях сможет её тронуть, но она безразлично уставилась на него, ожидая продолжения. — Дай себе хотя бы маленький шанс на счастье. Жизнь — это дар. Не потрать её зря.       — Он не позволит мне жить так, как я хочу, — Аскаделия выбралась из цепких рук и покачала головой.       — Кто он? — непонимающе моргнул тви’лек.       — Неважно, — отмахнулась женщина в очередной раз. Никому не следовало знать о хозяине. — Энхо, у вас же есть корабль?       — Да, — ответил он, а потом округлил глаза. — А зачем он тебе понадобился?       — Нужен.       Этому доброму старичку необязательно знать о тренировке. Ему вообще незачем понимать всё, что с ней происходило.       — Ты улетаешь? — в этом вопросе было столько сожаления, но она его проигнорировала.       — Ненадолго, — почему-то она не хотела его расстраивать, а потому сказала полуправду. — Я вернусь.       — Помнишь, где он находится?       Аскаделия немного призадумалась, потому что помнила лишь примерное расположение корабля. Однако она могла поискать окрестности самостоятельно — это не сложно.       — Приблизительно.       — Я могу тебя отвести, если хочешь? — и снова он напрашивался вместе с ней куда-нибудь. Не хотел отходить ни на шаг. Но женщина знала, что ей такое предложение лишь в тягость.       — Я справлюсь.       Энхо вздохнул, но всё же принял к сведению её слова, не протестовал. Он уверенно кивнул:       — Хорошо, одолжу тебе на время, — быстро согласился тви’лек, — но только вернись. И далеко не улетай, а то я буду волноваться. Моё старческое сердце очень хрупкое, и если с тобой что-то случится, то я этого не вынесу.       Энхо был слишком добрым стариком. Он был слишком идеален для этого неправильного мира. В Аскаделии прорывалось странное чувство, но оно не успело полностью сформироваться, а потому угодило в стену, состоящую из равнодушия. Эти слова могли тронуть кого угодно, но они не произвели на неё никакого эффекта. Этот добросердечный разумный очень многое для неё сделал: спас, накормил и поил, и предоставил жильё. Однако чувства благодарности не приходило — лишь пустота. Аскаделия отчего-то долго смотрела на него, думая о чём-то неуловимом и несерьёзном. Этого хорошего гуманоида не хотелось расстраивать. Он всегда думал о других, нередко забывая о себе. Женщине захотелось уверовать его в том, что с ней всё будет в порядке.       — Всё будет хорошо, — её ровный голос не дрогнул.       Энхо улыбнулся, потормошил ей макушку и встал, направляясь к двери. Он делал обход этой ночью и видимо готовился пойти спать. Аскаделия вдруг подумала, что отшельник действительно мог ей помочь. Если она всё ему расскажет, убедит в существовании Богана, то возможно он, как бывший мастер-дже’дай, даст ей совет. Она открыла рот, но успела лишь произнести его имя:       — Энхо…       Тот развернулся и удивлённо поднял глаза, клоня голову в сторону. Он с интересом улыбнулся, ожидая, что она скажет.       — Что такое, милая?       Аскаделия опустила голову, а потом помотала головой. Затея была слишком рискованная и неоправданная. У Энхо были ещё другие дети, о которых нужно было заботиться. Нет. Она бы никогда не рассказала ему о том, что её гложет, никогда бы не поделилась тайной.       — Спокойной ночи, — вяло пожелала та, ложась на другой бок, чтобы быть повёрнутой полностью к стене.       — Спокойной ночи, Эстер, — ещё секунду Энхо смотрел на неё, ещё секунду о чём-то думал, а потом всё же ушёл.       За отшельником глухо закрылась дверь, а после она провалилась в неспокойный сон, сопровождаемый такими привычными кошмарами.

***

      Куда они летели?       Вопрос, который остался без ответа и нисколько не тревожил её. Аскаделия просто свыклась с мыслью о том, что учитель лучше знал, куда-зачем-как. Она решила плыть по течению, а потому весь полёт взирала в иллюминаторы, смотря на растянувшиеся звёзды. Летели и летели… Какая разница в какое место их занесёт?       Если бы только звёзды могли исполнять желания, то она бы обязательно пожелала смерти. Аскаделия не хотела жить, а лишь мечтала о том, чтобы умереть и найти в загробном мире, если тот существовал, своих близких. Может там она бы обнаружила свою нерождённую дочь…       Они опустились на какую-то планету, название которой было ей неизвестно. Здесь было весьма живописно и необычно: таких видов она никогда не наблюдала. На Тайтоне главенствовала природа, которая была важной составляющей жизни обитавших на ней существ. Здесь же царило другое — технологии, которых Аскаделия даже не представляла в фантазиях. Она удивлялась каждому интригующему объекту, который взмывал в воздух и опускался на землю. Здесь всё было по-иному: разумных было гораздо больше и гуще. Аскаделия подавила вздох, поднимая взор на тянущиеся здания в облака. Всю жизнь она провела в тех местах, где о таких чудесах лишь слагали легенды. Здесь цивилизация достигла быстрого развития и дальше продолжала совершенствоваться. Летающие средства передвижения, уличные фонари, источающие невиданный ранее свет в оттенках оранжевого и синего. Тут пахло чем-то непонятным, неизведанным, а оттого бросало в жар. Эта планета, как бы она ни называлась, действительно стоила внимания, притом весьма пристального. Женщина почувствовала укол где-то промеж лёгких: ей захотелось всё тут изучить, исследовать. Этот мир пробуждал в ней интерес.       «Опять застыла, — с нетерпением шипел голос Сына, который махал ей рукой и звал вперёд. — Пошли. Я нашёл подходящее место.»       Аскаделия продиралась сквозь толпу самых разных существ, оставляя свой корабль позади на своеобразной парковке. Благо Сын подсказал, как договариваться с другими гуманоидами, чтобы её средство передвижения не украли.       — Куда мы идём?       «Сюда».       Боган показал на вывеску с каким-то непонятным и сверкающим названием. Снаружи стояло несколько человек, бурно обсуждающих разные незнакомые ей темы. Сын прошёл дальше и его, как обычно, никто не заметил. Он скрылся внутри, и женщина тоже решила последовать за ним, минуя компании на входе. Внутри всё ещё сильнее блестело, в самых разных тонах, отчего у неё в желудке возникло неприятное ощущение. Она не догадывалась, что это было за место, однако здесь было вполне прилично, убрано. В этом месте сильно разило алкоголем, смогом от сигарет и наркотиками, которые в подобных местах, как она узнала позже, было легко толкать. Она пыталась быть незаметной, однако несколько голов всё же повернулось и начало с интересом её оглядывать. Аскаделия увидела Сына, который приглашал к барной стойке. Она уселась и пыталась понять, что ей делать дальше. Скинув капюшон, женщина огляделась, но не нашла ничего занимательного в наблюдении. Здесь сидели какие-то разумные, выпивали, а некоторые целовались, отчего Аскаделия фыркала и морщилась.       — Красавица, не хотите выпить? — предложил подошедший бармен, ставя ей поближе стакан с какой-то неизвестной жидкостью.       — Я не уверена… — несмело начала отказываться она, но потом заткнулась, когда увидела испепеляющий взгляд Богана.       «Ты возьмёшь и выпьешь здесь всё, что тебе предложат».       Его приказ был таким холодным и отчётливым, что она аж вздрогнула от страха. Бармен продолжал пристально на неё глядеть.       — Так, вы будете пить? — нетерпеливо осведомился он.       — Да, конечно, — Аскаделия не чувствовала собственных пальцев, когда взяла прохладный стакан и полностью его осушила. Она ощутила, как в горле взорвался фонтан из ощущений. Её захлестнул поток, а в глазах поплыло от горькой выпивки. Все чувства разом проснулись от долгого сна.       — Ещё?       — Ещё.       Аскаделия не заметила, как выпила второй стакан, а потом за ним и третий, четвёртый… Каждый раз её мутило ещё сильнее, а живот сводила судорога. Горький вкус смешался со сладким, порождая в ней новый приступ тошноты. После каждого выпитого алкогольного напитка она потихоньку теряла связь с реальностью. Свет в баре стал преломляться, дико переливаясь, а оттенки словно стали более насыщенными нежели, когда она только сюда вошла. Её окружили какие-то разумные, которых женщина и знать не знала. Они все смеялись, болтали между собой, утягивая и её в разговор, а ещё продолжали подливать мерзкое пойло. Аскаделия насчитала уже одиннадцать выпитых стаканов поставленных перед собой. И ещё несколько бокалов с каким-то сомнительным содержимым. Однако, зачем беспокоиться? С ней были новые друзья, которые уверяли, что всё будет хорошо! Они были так добры и прекрасны, что она прониклась к ним большой симпатией. Женщина не воспринимала ни запахи, ни звуки, но ей было весело и прекрасно. Давно она так не отжигала, давно не радовалась неизвестно чему. Аскаделия не понимала, что делает, однако кружилась в танце с одним настойчивым партнёром, а может и с несколькими. Ей было без разницы. От всего выпитого на уме было чисто и замечательно, и никакие мысли больше не тревожили. Как там звали ее мужа?.. А это имело значение? Аскаделия икнула и продолжила предаваться странному, безудержному веселью. Тем временем бармен скормил ей какую-то шипучую гадость: он обещал, что она будет сладкой, однако на деле ощущалась кислой.       А потом новые друзья решили над ней подшутить: они начали лишать её одежды, приволочив в какую-то необычно обставленную маленькую каморку. Здесь было совершенно неуютно, и все присутствующие просто перестали помещаться. Аскаделия ощутила, как на ней не осталось ничего из одежды, как её тело было оголений перед новыми знакомыми. Они вновь смеялись и противно перешептывались, называя её уродиной. Ей такое не понравилось, но было так чудесно ощущать себя голенькой. Аскаделия почувствовала, как кто-то заставляет её присесть, а другой вставляет в рот неприятно пахнущую штуку. Она хотела сжать зубы, но её дёрнули за волосы, а потом всадили в самое горло, лишая голоса. Аскаделия пугливо заканючила, на что и получила едкий смешок:       — Вот же шлюха, — сказал какой-то грубый голос, который пихал ей рот очень большой предмет. — Давай, соси лучше.       — Набралась, конечно, знатно, — прибавил второй, а за ним загоготали и третий, и четвёртый. — Неплохо мы её споили.       — О, трахни эту шлюшку, — подначивал первый, высовывая из её рта что-то твёрдое. — Ты же хочешь этого, потаскуха?       — Скажи же, хочешь?       Аскаделия хотела вновь отправиться за барную стойку и выпить, но эти новые друзья… а что они хотели? Может, если бы она ответила, то они бы показали ей что-нибудь забавное.       — Не… — сказала она до ужаса охрипшим голосом.       Без предупреждения в неё засунули какие-то твёрдые штуки: сначала в рот, а потом и в другой проход. Аскаделия почувствовала, как в уголках глаз скапливалось что-то мокрое… слёзы? Ей было очень больно, однако она продолжала верить, что всё замечательно. Эти новые друзья были такими классными и делали что-то занимательное. Послышались сильные толчки, которые поставили её на корточки. Аскаделия ощутила, как непонятные предметы пробивают её, вгрызаясь в нежную плоть. Толчки продолжались, а ей становилось тем временем всё больнее и больнее. Они не щадили женщину, увеличивая скорость, а их твёрдые и большие детородные органы раздирали её естество.       Когда друзья закончили, Аскаделия посмотрела на них, с ослабевающим взглядом, чувствуя, как сильно её тело напряглось и в тот же момент налилось свинцом. Сознание женщины хотело отключиться, но жёсткая пощёчина враз уничтожила это маленькое желание. Аскаделия свалилась на холодный пол и была подмята другим телом, которое грубо ворвалось туда, откуда совсем недавно вышли друзья. Каждый толчок теперь сопровождался тем, что её били по мягким и чувствительным местам, которые нуждались в более ласковом обращении.       Когда им надоело просто так её истязать, они придумали занятие получше и, как сами посчитали, забавнее. Почему бы не пустить немного крови? Они оставляли внизу порезы, означающие кто и сколько раз вторгся в неё. Аскаделия хотела закричать каждый раз от наносимого вреда, от толчков, которые не прекращались, но ей благоразумно заткнули рот. Она была беспомощна. А порезов внизу становилось всё больше, и вряд ли у неё получилось бы их залечить. Эти мужчины забавлялись, сменяя друг друга и оставляя на ней свои метки.       Аскаделия лежала, смотря на себя в какое-то зеркало впереди, и вдруг сознание прояснилось. Она мечтала выцарапать себе глаза, чтобы ничего не видеть. Слух обострился, и она услышала, какими словами её поминали эти монстры.       Боган же наблюдал за всем, что происходило с довольной улыбкой, находясь прямо напротив зеркала. Он даже не собирался ей помочь, а лишь молчаливо поддерживал то, что с ней творили.       «Урок», — прочитала она в сложённых губах.       Естество драли так, что женщина чуть не скукожилась. Аскаделия ощущала себя полной дурой, беспомощной и полностью разбитой. Её трахали чрезвычайно жёстко, а её худое и хрупкое тело просто не выдерживало. Ломание костей показалось сущим пустяком по сравнению с тем, что в неё вставляли. Она подскакивала и дрожала от толчков и сопутствующим за ними смехом. Мужчины так хохотали и улюлюкали, что были похожи на животных, чем на людей. Она не видела из лиц, но готова была представить на них выражения полные ликования и удовлетворения.       Аскаделия не спускала глаз с самой себя, видя всё и ничего. На неё из зеркала смотрел человек полностью познавший и хлебнувший горя, который и в данный момент был абсолютно и бесповоротно сломлен. Для Аскаделии вся реальность перестала существовать, толчки, которые продолжали вгрызаться в тело, и вовсе исчезли.       Почему она так и не поняла? Никто и никогда её больше не спасёт. Вся жизнь наглядно показывала, что прекрасный принц не явиться за принцессой и что во всех сказках всегда присутствовала ложь. Она просто не хотела в неё верить.       Все люди, которые ей встречались по пути, так или иначе делали ей больно. Предатели. Завистники. Пешки. И они больше для неё не существовали.       Все эмоции моментально исчезли, а потом с новой силой вернулись, затопив собой всё пространство. Они были беспощадны, как и эти мужчины, накатили на неё сокрушительной волной.       И вот теперь что-то внутри бесповоротно погасло. Аскаделия вдруг чётко осознала одну простую вещь: ей никто не поможет.       Поэтому она спасёт себя сама.       В полумраке блеснул новый алый, как кровь, цвет радужки её глаз. Аскаделия мысленно пожелала, чтобы от неё отошли, и приложила все усилия, чтобы эти монстры влетели в стену. Одно движение запястья — и те отлетели. Они удивленно вздохнули и кто-то даже пошёл ко двери, однако та чудесным образом закрылась. Женщина с ледяным равнодушием поглядела на свои разорванные одежды, от которых целым остался только плащ. Она накинула его быстренько на плечи, кутаясь, а потом перевела взор на мужчин, которые были крайне изумлены такому повороту событий.       Аскаделия махнула рукой и один из них встал на колени. Подойдя к нему, она вгляделась на секунду, а потом, смакуя момент, взяла его за лицо, мягко надавив на изгибы шеи. В его глазах струился страх и ужас, который привёл её в дикий восторг. Мелкая дрожь пробежалась по плечам, но глухая боль внизу, там, где её беспощадно отодрали, уничтожила всякое наслаждение. В груди взорвалась бомба, состоящая из густой ненависти.       А после женщина взяла и свернула ему шею, резким движением рук.       Комнату затопили крики, но она размеренно подавила их, сжав обладателей столь пронзительных голосов в тиски.       Аскаделия подошла к следующему, и тот с мольбой встал самостоятельно на колени, складываясь в поклоне:       — Прошу пощади, у меня есть дети… — шептал этот молодой человек, надеясь, что участь первого бедняги его не коснётся.       — А у меня нет сердца, — холодно отрезала женщина, расплываясь в ухмылке. — Никакой пощады, милый.       — Пожалуйста…       — Умоляю? — закончила за него женщина, расплываясь в кривой усмешке. Никакой милости. Никакого сочувствия. В ней сгорели последние сомнения и жалость, и остался лишь глубинный гнев. — Просить нужно по-другому. Но вряд ли я тебе что-то дам.       Аскаделия стремительно пронзила собственной рукой его сильную грудь, поражаясь тому, что её физическая сила выросла в сто крат. Тот рвано вздохнул, продолжая молить её о милости. Милость? Он заставил её сосать свой вонючий орган. Он её не пощадил. Почему она должна. Рука проникла дальше, мягкие ткани быстро порвались, пропуская её во внутрь. Она нащупала что-то мягкое и выдернула это наружу. Её руки были в крови, а алые глаза полыхали в полумраке, как фонари. Смерть плескалась в воздухе, и там же укрепилась. В руках она теперь держала быстро бьющееся сердце…       Двух других бедняг постигла то же самое: из них были выдернуты сердца и свёрнуты шеи. Она решила устроить кровавую и чрезвычайно жестокую расправу: выпустила им кишки и посадила их на пол в те положения, в которых они находились, когда только начали над ней издеваться. Картина показалась ей забавной. Она даже чуть не рассмеялась, однако противный запах крови заставил её лишь поёжится. Женщина не планировала скрываться или бежать: ей было плевать на последствия.       Аскаделия больше не пожелала находиться в этом гадюшнике и пошла на выход. От неё тянулся длинный кровавый след.

***

      Она обещала Энхо вернуться, однако так и не сдержала своё слово.       После всего, что с ней случилось и через что пришлось пройти, Аскаделия решила обследовать мир и наконец-то начать реальную тренировку. Теперь, когда её силы пробудились, нужно было заняться самым основным: выработать свой стиль боя, а также начать изучение всего, что могло показаться интересным.       Они приняли решение отправиться в долгое путешествие.       Время утекало всё больше и больше, однако вышеупомянутое решение не было настолько безнадёжным. Путешествие действительно одно из самых прекрасных возможностей исследовать разные планеты. Тем не менее многие заядлые исследователи не смогли полностью разгадать многие секреты мироздания. Несмотря на это, экспедиции продолжались ровно, как и путешествие Аскаделии.       Она видела миры, которые впечатляли её своей необычной флорой и фауной. Другие же поражали своей необычной структурой, вовсе выходя за грань понимания. Некоторые были настолько фантастическими, что даже не верилось, что они могут существовать. Издалека учитель и ученица наблюдали за удивительными существами, создававшие целые государства и в миг уничтожающих другие. Вся Галактика была пропитана чем-то неописуемо интригующим. И Аскаделия не могла оторваться от изучения и наблюдения за жизнью и смертью всего и вся. Она жаждала получить больше знаний и информации, впитала всё это за милую душу как губка.       Теперь слова Сына звучали более осмысленнее, а потому убийства уже не были так страшны, как раньше. Аскаделия осознала, что если переставала волноваться за жизни других живых существ, её сила начинала гораздо быстрее развиваться, доставляя ей меньше проблем и хлопот. Тем более за годы, проведённые в странствиях, собственный стиль выработался и был вполне жизнеспособен. Зачем ей пользоваться мечами, если её тело и так было идеальным оружием? У неё были чрезвычайно крепкие кости, которые из-за бесконечных ломаний просто утратили хрупкость. Её удары сносили головы, а руки могли выдрать сердца — физическая сила была огромна. В сочетании с телекинезом, который давался женщине не так просто, она представляла собой взрывную смесь. Вот только духовные практики были для неё непостижимы. Аскаделия настолько пала во тьму и была неуравновешенной, что учитель запретил ей даже пытаться практиковаться в этом направлении. А ещё её прикосновения становились от дня в день всё более смертоносными. Животные и растения сначала чувствовали себя хуже от касаний, а потом через день-два умирали по неизвестным причинам.       «Не хочу тебя сильно расстраивать, но эти силы не подходят для твоего тела».       Он сказал ей об этом, когда женщина на тренировке чуть было не свалилась от ежеминутной боли. Она ощущала сильное жжение внутри себя, как будто где-то там тлел уголёк.       — Вы же специально подготовили моё тело, — обвиняющим тоном произнесла она, когда боль ушла. — Вы говорили, что она не навредит мне.       «Я был в этом уверен довольно продолжительное время, — качнул головой тогда. — Однако всё оказалось не так уж и просто, — пустился в подробные объяснения.— Несмотря на то, что ты отделена от Силы и практически невидима для неё, ты всё ещё владеешь частью меня, которую я внедрил тебе, пока ты находилась в утробе матери. Но эта самая часть была чрезвычайно прихотлива и непригодна. Теперь она решила отвергнуть и тебя».       — Какая странная частица.       «Как ты знаешь, я не способен убивать одним касанием, но ты… ты идеально для этого подходишь, — Сын мечтательно заулыбался, а его голос подобрел. — Я долго экспериментировал, чтобы найти подходящий сосуд. После некоторых исследований я обнаружил тебя, и поселил эту частицу в твой организм, который полностью её поглотил. Однако я не учёл некоторых сложностей. Я думал, что ты родишься чувствительной к Силе, но у тебя проявились другие наклонности, которые были не менее занимательны. В тебе проснулось то, чего я вообще не мог предположить, так что в целом я был доволен конечным результатом».       — И? — Аскаделия порядком устала от тирады, однако заставила себя слушать дальше.       «Как раз подхожу к самому главному, — терпеливо продолжил Боган, скрещивая руки на груди. — Из-за тех махинаций, что я провёл с тобой, пока ты только начинала формироваться, я по случайности допустил погрешность. Частица повела себя странным образом: она не убила тебя, а наоборот впиталась во всё твоё существо. Но увы эта смертоносная частица в активированном состоянии решила наконец-то уничтожить тебя».       — Вы хотите сказать, что как только мои силы пробудились, начался обратный отсчёт, и я в любой момент могу умереть? — женщина смотрела на него во все глаза, стараясь раздавить. Она не верила собственным ушам.       «Именно так».       Аскаделия не нашла слов, чтобы выразить всю глубину своего шока. Однако в душе она послала учителя далеко и надолго.       — И что теперь делать?       «Ты когда-нибудь хотела стать бессмертной?»— хитро заговорил Сын очень соблазнительными и настойчивым голосом.

***

      Бессмертие было единственным спасением от скорой смерти, а потому Аскаделия начала готовить своё тело к этому обряду, который мог вполне обернуться печальным исходом. И чем больше проходило времени, тем сильнее ей хотелось избавиться от смертных оков.       Двадцать восемь лет, проведённых в поисках и тренировках, не пощадили её и сделали из неё чрезвычайно жестокую женщину. Той девушки, которой она когда-то была, больше не существовало. Черты стали более женственными; взгляд весьма выразительным; а фигура точёной и болезненная худоба сошла на нет, когда она чуть понабрала в весе. Аскаделия стала женщиной в полном смысле этого слова, какой была её прелестная мать. Вот только была она в сто раз злее и стервозней, чем та милая женщина, что дала ей жизнь и какое-то время воспитывала.       Аскаделия верила в россказни Богана, потому что не видела смысла в том, чтобы противиться его словам. Он всё равно бы сделал всё по своему, не прислушиваясь к её мнению.       После стольких лет отсутствия они вернулись туда, откуда всё началось. Момент истины. Аскаделия теперь могла стать бессмертной, ведь её тело и дух, по словам Сына, были к этому наконец-то подготовлены.       Они вновь вступили на поверхность Тайтона.       Это место было и началом, и концом: место, в которое её наконец-то привёл хозяин, чтобы подарить вечную жизнь. Боган рассказывал, что именно здесь первые существа проводили многочисленные обряды, а также прекращали смерть. Во всех смыслах. Возможно, и здесь она обретёт вечность и станет неуязвимой ни для кого и ни для чего. Время станет не ещё одним врагом, а доброй подругой, что будет сопровождать её всю оставшуюся бесконечность.       На Тайтоне всегда существовали места, в которых концентрировался чудовищный сгусток тёмной стороны. Энергия текла там настолько быстро и безудержно, что сводила с ума живых существ. Никто не мог защититься от влияния тьмы, поглощавшей любой источаемый свет, никто не в силах был противостоять могуществу, которого боялись даже самые опытные дже’даи, нашедшие в себе ту самую грань баланса и равновесия. И именно там женщине предстояло пройти последнюю смертоносную битву. Только вот она не предполагала, кто станет её противником. И зря.       Чёрное озеро, гладь которого была неподвижна, выросло прямо перед глазами. Аскаделия заворожённо смотрела на неколебимую поверхность воды, в которой не виделось и намёка на жизнь. Здесь было чрезвычайно тихо и спокойно, что несколько смущало женщину. Обычно на подобных водоёмах кипела жизнь, но здесь отчего-то не было заметно ни намёка на какую-либо живность. Даже деревья старались находиться подальше от чёрной воды, похищающей всякий солнечный лучик. Она поморщилась, когда ощутила тонкий запах смерти, который тянулся вереницей от этого страшного места. Тем не менее озеро было довольно красивым, и женщина предположила, что именно из-за своего вида привлекало существ, а потом они самовольно пропадали под этой спокойной гладью.       Зловещее местечко, оставляющее после себя лишь пустоту и густой осадок, слепленный из жидкой паники.       Однако Аскаделия не чувствовала страха или иных сомнений. Она знала, что её дорога лежит к середине водоёма и теперь развернуться, уйти подальше просто не получится.       «Ступай в озеро, милая, — с прелестной и доброй интонацией шептал ей Боган на ухо. — Я жду тебя».       Аскаделия разделась полностью, обнажая себя в свете солнца, который медленно начинал скрываться за нависшими тучами. Погода решила испортиться, однако в данный момент это было неважно. Единственное, что имело значение, это бессмертие, которое в скором времени будет у неё в руках. Ничто не могло спасти её от жалкой судьбы, кроме него.       Холодная вода щекотала кожу, но женщина не дрожала, ступая по песчаному дну с прежней уверенностью. Прохлада бодрила, освежала всю её сущность, и она чувствовала небывалый прилив энергии. Сила словно была в полном единении с водой, стала её неоспоримой частью. Аскаделия наслаждалась ощущением этого странного сплочения, её душа просто плясала от чувства небывалой наполненности.       Но всё моментально прекратилось, когда Боган схватил её за шею и начал сжимать горло. Он стал слишком реален в этом озере, и она непонятным образом почувствовала прикосновение его холодных пальцев, которое ранее не в состоянии была испытать.       — Что вы…       Её затопил страх и паника, от всей невозможности данной ситуации. Почему Сын решил её задушить собственными руками?       — Прости, милая, но ты должна умереть, — этот голос теперь звучал не в её голове. Он слышался в реальном мире.       — Отпустите… — кряхтела она, бившись в конвульсиях. Прохлада стала не такой уж прекрасной, а всё тело содрогнулось от боли.       — Даже жаль, что ты была рождена для этого, — без какого-то было сожаления молвил Повелитель Силы. — Но это неважно. После того как ты станешь бессмертной, тебя будет волновать лишь мои приказы.       — Но… — всё это время она всегда его слушалась. Что же ему было нужно?       Сын с удовольствием облизнул губы, будто бы совершенно не чувствовал, что находится в водоёме.       — Знаешь, я слишком долго находился в заточении со своей семьёй. Моя сестра предвидела то, что я начну искать себе приемлемый сосуд, и потому создала собственный. Ты даже можешь догадаться, кто им является, — Сын даже зевнул от скуки, стискивая пальцы на бледной шее посильнее. — Я лелеял надежду, что, создав подходящий организм, избавлюсь от оков. Твои прикосновения с лёгкостью уничтожат мою жалкую семью и даже тот, кого создала Сестра, не спасёт их от ужасной участи. После этого я наконец-то смогу вернуться в реальный мир во всей красе, наконец-то меня не будет останавливать тюрьма на Мортисе, — его красные глаза блестели. — Вот только твоя мелкая человеческая личность мне не нужна. Мне нужен монстр, милая. Послушный вечный зверёк.       Аскаделия постаралась отбиться, применяя всё, чему он когда-либо её научил. Однако Боган лишь сухо посмеялся над всеми этими попытками.       — Ты единственная смогла вобрать часть меня в себя. Другие же были неспособны к этому, хотя я проводил достаточно экспериментов с разными экземплярами, — Сын противно засмеялся. — Даже твой брат не смог стать моим сосудом, хотя у него были все шансы.       Внутренности обожгло огнём, а странные языки начали шептать что-то неизвестное и ужасающее. Аскаделия закричала от боли, будто бы из неё вытаскивали орган за органом. Всё полыхало в огне. И этому страданию не было ни конца, ни края.       — Можно сказать, я превратил тебя в ту, кем ты являешься. Ты с младенчества росла под натиском насилия, и в тебе начали формироваться те эмоции, которые я и хотел. Я построил всю твою жизнь по известному только мне сценарию с целью использовать тебя до самого конца, — он с ликованием в голосе прибавил: — Разве это не чудесно?       Аскаделия не просто была в шоке от услышанного, ей не хотелось верить в эти бредни. Но то, что она услышала далее, навсегда перевернуло её представление о прошлом. Женщина ненадолго погрузилась в воспоминания тех дней. Осознание того, что даже это было спланировано, привело её к дрожи.       — Я даже сделал так, чтобы вы со Скайуокером полюбили друг друга. Мне нужно было, чтобы ты испытала всё в этой жизни: от всепоглощающей любви до глубокой ненависти. Именно я вызвал в вас любовь и страсть к друг другу, но и это было неявной ложью. Я хотел, чтобы ты так сильно окунулась в это чувство, чтобы дальше лишить тебя его, — в его словах почувствовалось напускная грусть. — Орден так легко купился на глупые пророчества. Я немного огорчён, что они были так недальновидны.       — Ты обманул… меня, — всех.       — Это правда, — аристократично качнул головой. — Твой брат чуть было всё не испортил, он увидел будущее, которое, казалось бы, невозможно было узнать. Даже я не знал, что будет дальше. Но он решил выбрать смерть, точнее сами дже’даи заставили его это сделать. Потом я подбросил им ложные видения об уничтожении и разрушении, попутно убедив, что это абсолютная правда. И у меня получилось. Я также уверовал их в том, что устранение Рая — это единственный выход, чтобы спастись.       Глаза застилало ужасное чувство горя, а внутри сгорала испепеляющая ненависть. Однако Боган не дал ей и шанса себя удалить или отбросить. Он был намного могущественнее её, так к тому же владел сознанием женщины. Он был её хозяином, которого она не могла тронуть. Как же Аскаделия в этот момент его ненавидела. Сожаление накатило на неё тяжёлым бременем. Вся жизнь оказалась абсолютно бессмысленной.       Обряд продолжал высасывать из неё жизнь, и медленно личность Аскаделии переставала существовать. Она схватилась за его плечи, но ощутила тянущую слабость во всём теле. Все чувства и эмоции заволокло пеленой, а мысли постепенно испарялись как дым. Как же ей хотелось жить ю, как же хотелось ему врезать, но она понимала, что это было за гранью возможностей.       Аскаделия не могла смириться со своей судьбой. После всего через что ей пришлось пройти… неужели она даст себя уничтожить?       Женщина не хотела, чтобы так всё закончилось. Не хотела лишиться жизни из-за этого подлого ублюдка, что унизил её, сделал из неё безвольную куклу. Хватка её рук начала ослабевать, последнее издыхание было близко.       Аскаделия исчезала из этого мира, и обряд окончился бы на чудовищной ноте, неистово пронзив всё её существо. Однако в самый последний момент, когда её личность чуть не была стёрта, что-то произошло. Обряд почти завершился… А случилось самое странное, чего не мог представить Боган в своём идеально выстроенном плане. Та маленькая погрешность, которую он просто не мог предположить. Не уследил за тем, что его и самого могли обмануть. Он пропустил важную переменную, которую уже давно вывел из уравнения, но она спустя время решила о себе заявить. Точнее тот, кто всё знал с самого начала и самоотверженно отдал жизнь, чтобы в будущем предотвратить очередную смерть.       — Говнюк, я не дам тебе убить мою сестру, — призрак Силы появился рядом с ними и немного толкнул в сторону Сына, давая Аскаделии возможность выбраться из захвата.       Она увидела мельком Каллума, который помог ей встать, а потом улыбнулся так, как только мог когда-то в прошлом. Брат не изменился и был столь же юн, как когда-то в прошлом. Его знакомые черты лица обрадовали и зашевелили её мёртвое сердце.       — Нет времени на разговоры, — быстро проговорил призрак, обрамлённый синим сиянием, и вставал рядом. — Ты обязана закончить обряд, уничтожив его дух. Сверни ему шею, пока он не очухался! Условие бессмертия будет исполнено: жизнь за жизнь.       — Каллум… — прошептала она потрескавшимися губами. Её затопила нежность.       — Скорее! — толкнул Каллум её к ошеломлённому Сыну. Он использовал все свои доступные возможности и помог удержать его на месте, чтобы тот не сбежал, превратившись в незримое существо. — На кону твоя жизнь: ты должна уравновесить чашу весов.       Аскаделия прикоснулась к Сыну, теперь уже схватив его за горло, а потом, ничего не произнося, поглядела в его глаза. Её ненависть обрела лицо, и оно смотрело на неё в бликах воды. Все эти годы она мечтала отомстить ему за все пытки, что он ей устроил, за всю причинённую боль и обманутую жизнь. Боган был беззащитен впервые в жизни: он показался ей ужасно жалким. Аскаделия поцеловала его в лоб, благодаря за подаренные силы и новый смысл жизни. После этого невинного прикосновения женщина не дала сказать ему ни слова: свернула шею, продолжая смотреть в его глубоко изумлённые и ненавистные глаза. На её губах медленно появлялась ликующая ухмылка.       В груди разлилось чувство удовлетворения, а в голове забилась мысль — теперь всё кончено. Она посмотрела на себя в зеркальное отражение воды: на лице и теле начали вырисовываться татуировки. Тело вдруг стало ощущаться по-иному, извещая её о том, что обряд действительно был окончен. Боган и Каллум исчезли, не успела она и глазом моргнуть. Аскаделия стояла совершенно одна посреди всей этой воды, и теперь в её голове наконец-то появилась долгожданная тишина.