Chaos

Хорошо, когда можешь назвать по имени причину своих бед, не так ли? Тогда всё намного проще.

      В сырой лачужке пахло какими-то дохлыми насекомыми, а на полу грязь лежала вперемешку с пылью и остальной поганью, которая со временем въелась в пол и, скорее всего, просто так бы не исчезла. Ветер гулял, словно его не останавливали даже стены, которые к слову были напрочь убиты: в некоторых местах сияли дырки. Атмосферу, царившую здесь, нельзя было назвать безмятежной, наоборот, в воздухе зависло напряжение с солоноватым привкусом. Однако Аскаделии пришлось затолкнуть подальше все вовремя появившиеся мысли о своей приятной и хорошенькой квартире, оставленной на Корусанте. Возможно, даже её имущество было теперь конфисковано, хотя она была не совсем в этом уверена. Стараясь презрительно не фыркнуть, женщина уселась на какое-то подобие стула и начала очень осторожную беседу на сай-бисти с неизвестным чиссом. В каком же отчаянии леди была, чтобы пойти дискутировать с членом Доминации на какой-то криффом забытой планете? Наверное, в глубоком, потому что нормального объяснения тому, почему она сейчас рассказывала о всей своей жизни незнакомцу… не было. В общем, Аскаделия не находила в себе приемлемую аргументацию всей сложившейся ситуации.       В какой-то момент женщине пришлось остановить длинный рассказ, так как в лачужку наконец-то зашёл друг вышеупомянутого чисса. И самое изумительное было то, что они были не просто из одного места — они буквально даже пару раз виделись. Аскаделия хлопала глазами и с открытым ртом смотрела на присевшего рядом другого чисса, который перекинулся с другом быстрыми ничем не значащими фразами. Они были чрезвычайно сильно похожи, но, присмотревшись, можно было понять, что между ними колоссальные различия. Жизнь поистине забавная штука, и она очень любила издеваться над разумными существами. Сюрприз заключался в том, что она совершенно не ожидала его здесь увидеть.       — Что вы здесь делаете? — спросили они одновременно друг у друга, чем невольно рассмешили чужеземца.       — О, так вы знакомы! — в голосе чисса было ужасно много иронии и сарказма. — Ну, в принципе я так и думал. Вы же состоите на службе у одного государства.       — И всё же, какими судьбами? — посмотрел на неё с любопытством мускулистый мужчина в военной форме и отличительных знаках, с ранговой планкой на плече. Почти единственный и хорошо известен в своём выпуске — блестящий командир и умелый стратег, Траун. Даже до женщины доходили слухи, что он был невероятно интересным субъектом. Хотя она знала это даже не из слухов: они виделись однажды, да и Сидиус частенько рассказывал о чиссе, которого он решил принять на службу. Их встреча произошла на одном пиршестве, на котором они перекинулись парой фраз и разошлись. Ничего личного, лишь дежурная вежливость и правила хорошего тона.       — У меня такой же вопрос, — подозрительно сощурила глаза она.       — Когда Таркин говорил выйти на атмосферу этой планеты, то я даже не представлял, что встречу вас в этом месте, — Траун вдруг понял, что и сам непроизвольно заговорил на сай-бисти. Он моргнул, а после заинтересованно уставился на женщину, которую с позором сослали из столицы. Вот только о настоящей такого пока причине не догадывался. — Ещё и вместе с этим… Меня крайне интересует, как так вышло, что вы нашли себе столь необычную компанию?       Чужеземец хотел было что-то пропищать, но был остановлен двумя взглядами, один из которых выражал недовольство, а другой сдержанный упрёк.       Какое странное стечение обстоятельств… Сводник Таркин постарался столкнуть их друг с другом. Однако не совсем понятно, какие же цели он преследовал? А действительно ли Таркин во всём этом замешан? Или же здесь кто-то иной пустил свои корни? Аскаделия не хотела пока в этом разбирается, потому что сейчас у неё были вопросы иного характера.       — Меня отправили сюда по одному заданию, полагаю, вы и сами догадываетесь какому, — в присутствии постороннего лучше было не упоминать про миссии. Аскаделия ему не настолько доверяла.       — Понимаю, — Траун поглядел на своего друга, а потом вновь на леди. — Так, о чём вы говорили?       — Ох, придётся всё пересказывать… — чужеземец был перебит кашлем госпожи. Она просто не могла вновь заглядывать в те двери памяти, снова подвергая себя этому нелёгкому испытанию. Вспоминать было невыносимо. Ей нужна была передышка.       — Не стоит, — Аскаделия скрестила руки на груди и надменно посмотрела на адмирала. — Ваш друг настаивал на том, что вы можете мне… помочь.       — Настаивал? — поглядел на него таким живописным взглядом, но потом вновь буквально через секунду стал образцом самообладания. Чужеземец лишь задорно ухмыльнулся и внезапно поднялся, поняв, что дело пахнет жареным, а именно его собственным здоровьем, которое может быть подкошено адмиралом.       — Пожалуй, пойду прогуляюсь! — они даже не успели его остановить, настолько он был стремителен и решителен в том, чтобы убраться подальше от своего друга, с которым ждал долгое время встречи. Похоже ему придётся вновь немного подождать. — Траун, перекладываю эту чудесную женщину в твои не менее прекрасные руки!       Смотался со скоростью света, с гротом закрывая дверь, которая чуть не слетела с петель. Аскаделия не жалела, что поделилась с этим загадочным чиссом, имени которого даже не знала, частью своего прошлого. Это требовало её сердце. Она нуждалась хоть в каком-то слушателе, который просто не станет ничего говорить, ни в чём упрекать или комментировать. Вся жизнь пронеслась перед глазами за эти мгновения, подобные вечности. Когда Аскаделия рассказала обо всём чиссу, то получила ту реакцию, которую желала — молчаливое одобрение. А больше он ничего и не сказал. Не успел…       — Я не совсем понимаю, что вы от меня хотите. Наше знакомство прошло чрезвычайно быстро в прошлый раз, поэтому мне сложно судить о том, что вам действительно нужно, — достаточно сухо выдал Митт’рау’нуруодо, который действительно не понимал, что от него требовалось.       — Мне нужен совет, — коротко изъяснилась она, размышляя о том, как много стоило бы рассказать этому мужчине. Она боялась, что информация может просочиться… Однако Траун особо не был замечен в распространении слухов.       — На предмет чего?       — Твой друг сказал, что я не понимаю всей сути сражений, — слишком сжатый ответ был всё ещё непонятен для чисса, а потому женщина постаралась, заставила себя не опускать подробности: — У меня есть давний враг, с которым я воюю уже долгие годы. И по какой-то причине он постоянно обходит меня, всегда выигрывает, даже, когда, казалось бы, победа на моей стороне…       — Зачем вы его ищете? — в раздумьях уточнил Траун, почёсывая подбородок.       — Ради мести, — проговорила немного бегло, ощущая нетерпение. — Все эти годы я мечтала о том, чтобы убить его. Каждый день я фантазировала, как именно он умрёт, желала сделать его предсмертную пытку невыносимой, чтобы он прочувствовал всё то, что тогда ощущала я, — Аскаделия нахмурилась, всё её существо протестовало быть откровенной. Она так хотела уйти от этого разговора, чтобы больше не чувствовать тяжести, появившиеся на душе. — Из-за него умер мой муж и ребёнок. Из-за предательства, которое он совершил, я подверглась насилию. Я не в силах простить, не могу забыть… Если он не умрёт от моей руки, то я никогда не смогу жить спокойно.       — Вы подверглись насилию после смерти своей семьи? — он расспрашивал весьма осторожно, стараясь лишь в краткие мгновения тишины её перебивать.       — Меня заставили проходить обучение, чтобы пробудить некие силы. Ломали кости, унижали… — женщина поморщилась и мотнула головой. Её голос стал ровным, даже не дрогнул от следующих слов. Когда же она успела смириться с произошедшим? Не знала. — В какой-то момент изнасиловали…       В лачужке образовалась густая и мрачная тишина. Траун прикрыл глаза, а леди опустила взгляд в пол, стараясь затолкнуть воспоминания об этом, как можно дальше, глубже под кожу. Туда, где они могли бы остыть и перестать елозить, раздражать нутро. Они бы никогда не исчезли, даже стараться было бесполезно, но она смогла их принять. Аскаделия справилась с собой, смогла смириться с тем фактом, что ею воспользовались, как вещью, что её так беспощадно унизили, сделав из неё жалкое создание. Тем не менее она смогла отомстить, ведь тогда её разрушительные эмоции позволили силе проснуться. После убийства насильников женщина чувствовала освобождение и эйфорию. Она думала, что ощутит то же самое, когда доберётся до Максимуса.       — Теперь мне всё ясно, — через некоторое время сказал адмирал, открыв глаза. — Вся проблема заключается в том, что вы неосознанно хотите проиграть.       Аскаделия удивлённо выпучила на него глаза. Этого же не могло быть!       — Все ситуации, про которые вы мне рассказали, имеют вполне чёткую линию развития. Ваши насильники поплатились жизнью, скорее всего, и вы ощутили то, чего желали — наслаждение. Но в психологическом плане вы не смогли выстоять, потому что они одержали над вами вверх, — он замедлился, а на синем лбу пролегла глубокая морщина. — Вы вспоминаете об этом поражении, перевешивая всю вину на упомянутого врага. Однако он здесь совершенно не при чём. Его вины в произошедшем нет.       — Он был первопричиной, — леди зло скрипнула зубами и чуть было не сжала руки в кулаки. Злость обрушилась на плечи тяжким грузом. — Если бы…       Максимус Тольери предал их. Он так и не сказал, почему так поступил. Все эти тысячелетия женщина прожила в осознании того, что Максимус поступил так по собственному желанию. Она не хотела даже слышать его оправдания, они были не нужны, ведь всё и так уже было сделано. Что он нового ей расскажет? Ничего.       — Вы должны кое-что понять, а именно одну очень важную и простую вещь, госпожа. Вашему врагу плевать на то, что с вами сделали, — грубо перебил её чисс, на что получил яростный взгляд, в котором всё-таки проскользнул лучик понимания. — Он, возможно, даже понятия не имеет, что вы пережили, — Траун замолчал, давая ей осмыслить сказанное. — И он пользуется тем, что вас гложет. Враг тянет за ниточки, которые связывают вас с прошлым, управляет вами через травму и оставляет вас ни с чем, побеждая.       Аскаделия ужаснулась тем словам, что были произнесены чиссом. Она никогда не позволяла собой управлять с тех самых пор, как умер её хозяин, и полагала, что призраки прошлого не владеют сознанием. Видимо, ошибалась, потому что только сейчас поняла, что, действительно, часто вспоминала о прошлом. Женщина не могла его отринуть по щелчку пальцев, хоть оно больше и не приносило такой боли, как раньше. Однако отринуть свои эмоции, как это сделал Максимус, было непосильной задачей. Она любила своего мужа, любила свою семью, брата и даже нерожденного ребёнка. Аскаделия не могла от них отказаться.       — Что мне сделать? — весь гнев испарился, оставляя после себя усталость. — Как его победить? — леди потёрла виски, которые сдавила секундная боль. — Я не могу спокойно спать, пока он находится где-то поблизости. Я не способна существовать в этом мире, пока он гуляет где-то на свободе и радуется моим провалам.       Аскаделия чувствовала, что находиться около пропасти, которая так и манила погрузиться. Как всё исправить?..       — Победа нередко заключается не только в убийстве своего врага, но и в полном его уничтожении, — Траун своим голосом отвёл её внимание на себя и этим заинтриговал женщину. — Вы предполагали, что после смерти этого разумного сможете вздохнуть полной грудью, будете способны жить дальше без его постоянного присутствия. Но вам требуется гораздо более обдуманная и глубокая месть. Вас уничтожили и лишили смысла жизни… — Митт’рау’нуруодо нахмурился, а потом его твёрдый голос заставил её вздрогнуть. — Чтобы наконец успокоиться, вы должны разбить его тем же способом, которым сломали вас.       — Мне нужно подумать, — Аскаделии требовалась передышка и чуточку больше времени, чтобы всё осмыслить.       — Я вас не тороплю, — покачал головой, наблюдая за переменами в её настроении. — Смерть — это лишь инструмент для исполнения цели, но пользоваться им следует более искусно, иначе можно потерять грань дозволенного и стать мясником, — он чуть подумал и добавил более отчётливо: — Вам нужно задуматься над тем, что из себя представляет противник. Зрите в корень. Возможно, всё это время вы лишь представляли его образ и не знали, каким он был на самом деле. Подумайте, что может ранить так, что он потеряет в себе последнее, что связывает его с миром. Подумайте, что заденет самообладание вашего врага так сильно, что он станет умолять вас подарить ему избавление, — Траун холодно окинул комнату, в которой казалось тоже стало немного прохладно. — Вот тогда вы и решите: убивать или мучить до самого конца его жизни.       — Кажется, я начинаю понимать… — в мозгу Аскаделии словно щёлкнул переключатель, которым не пользовались уже целую вечность. Столько осознания пришло, что она готова была в нём захлебнуться. — Благодарю вас.       — Не стоит, — покачал головой, отмахиваясь рукой. — Я рад, что этот разговор помог вам кое-то осознать.       — Если когда-нибудь вам понадобится помощь, то я обязательно верну должок, — твёрдо отчеканила женщина, смотря в его полностью алые глаза. Этот чисс сделал даже больше, чем кто-либо за всю её жизнь. Он помог кое-что осознать и вычленил ту самую проблему, с которой пришлось столкнуться. Аскаделия была чрезвычайно благодарна ему и не могла не выразить почтение.       — Думаю, я бы хотел, чтобы вы никому не рассказывали о моём друге.       — Весь разговор и его подробности дальше этого дома никуда не выйдут, — Траун мог ей не доверять, однако он кивнул, соглашаясь с этим условием. Аскаделия добавила со всей возможной доброжелательностью: — Обещаю.       — Хорошо.       Траун почувствовал странное дребезжание и проверил комлинк, а потом перевёл взгляд на леди, которая пребывала в состоянии глубокой задумчивости. Ему не хотелось сейчас тревожить её, но по-другому он просто не мог поступить. Сообщение, которое он получил, носило в себе исключительно важную информацию, которую в сей же час необходимо было донести до этой женщины.       — Миледи, кажется, вас вызывают, — он попытался громким голосом до неё достучаться, но быстро получил неопределённый кивок, сопровождаемый вопросительным взглядом.       — По какому вопросу? — предполагалось, что её мог вызвать знакомый губернатор. Однако женщина припомнила, что они лишь недавно обменивались новостями…       — Неизвестно, — тряхнул головой. — Вас ожидают в столице на аудиенции с Императором.       Аскаделию пронзило очень нехорошее предчувствие, но она сделала над собой усилие, чтобы не показать внутреннего беспокойства. Целый год ей пришлось влачить жалкое существование в изгнании и теперь вновь предстояло вернуться. Но на сей раз женщина прибудет туда с чётким осознанием, пониманием — она нашла в себе проблему, о которой ей ещё тогда сказал Сидиус. И в данный момент Аскаделия была готова с уверенностью посмотреть ему в глаза.

***

      Удочка была закинута.       Ллойд Макс разблокировал следующие закодированные данные в компьютере, который уже несколько минут взламывал. По его лбу потекла капля пота, но он очень старался не упустить ни единый шанс, чтобы прорвать данную систему безопасности. Империя весьма хорошо постаралась над этими кодами, но у молодого человека и на этот случай был запасной план. Вот только он очень надеялся, что до крайностей не дойдёт.       Молодой человек несколько раз ввёл знакомые допустимые значения, и после безуспешных попыток ему всё же удалось попасть в базу данных. Ради этого повстанцы и проникли на охраняемую территорию. Он обязан был достать для них всю нужную информацию из файлов, касающихся непосредственно нахождения важных ресурсов и топлива.       Виктор был кое в чём прав. Империя не ожидала такого наглого проникновения на свою территорию, когда практически каждый военный находился на посту. Что ж, повстанцы доказали не только, что обладают невероятной смелостью, но и показали, что могут выполнять столь рискованные поручения. Выждав какое-то время, они пробрались через ангар, в котором караулили подставные лица, дожидавшиеся повстанцев для дальнейшей операции. Ллойд сам присутствовал в этой группе добровольцев, и всё видел собственными глазами: от начала разработки плана до его непосредственного исполнения.       И тогда это было только начало сложного и опасного дня.       Ллойд без затруднений добрался на базы, и благо, что сработала маскировка под обычного офицера, которая несколько раз выручила парня по пути к цели.       Как ни странно, Макс чувствовал себя в этой форме так… правильно. Ему было знакомо чувство, которое он испытал, пока находился в ней, будто бы он носил имперскую военную форму всю свою жизнь. Ему попадались по дороге курсанты и офицеры, которые вежливо с ним здоровались. Ллойд на автомате выдавал правильные и подходящие слова, не успевая, как следует, их обдумать. Он не просто знал, что ответить, он словно уже когда-то говорил все эти дежурные фразы… Молодой человек недолго думал о своих ощущениях, так как работы ещё было полно и необходимо было всё закончить.       Ллойд практически покончил с кодировкой, делая последние штрихи, которые считал весьма важными. Он отвлёкся от размышлений о проникновении и погрузился в запутанную систему, в которой как ни странно хорошо разбирался.       Виктор Браер с интересом наблюдал за парнем, даже не думая ему мешать, однако, когда понял, что его не замечают, всё-таки решил побеспокоить Ллойда. Он потряс его за старую куртку, и тот наконец очнулся, приветливо улыбаясь.       — Мистер Браер, прошу прощения. Я вас не заметил, — молодой человек неловко почесал затылок.       — Ты закончил?       — Не совсем, — парень вновь быстро проверил все файлы. Система безопасности его всё же пустила. — К несчастью, кое-что я не смог открыть.       — Но следующая цель у нас всё же есть, — хмуро проговорил Виктор.       — Оказывается, что на базе у имперцев не только продовольствие, которые было конфисковано у «нелегальных» фермеров, но и оружие, — Ллойд с опаской посмотрел на него.       — Какого рода?       — Какая-то новая разработка, которая не успела поступить в массовое производство.       Фермер прикрыл глаза, выдыхая. Все его подозрения сошли на нет, как и у Макса. Раз оружие ещё не тиражируется, значит у них ещё есть время.       — Если его будут использовать против живых существ… Мы должны изъять оружие, — решительно произнёс мужчина.       Макс утвердительно кивнул.       — Пора готовится к миссии, — Браер встал, похлопал парня по плечу и вышел из каюты.       Ллойд на секунду замер, посмотрев в проход. Голова раскалывалась от боли, перед глазами плыло какое-то белое пятно, будто какие-то воспоминания хотели вырваться из плена небытия. Вот только через некоторое время всё прекратилось, и странное ощущение, которое не нашло выхода, ушло глубоко внутрь. Повстанец с потерянной памятью потёр свой лоб, стирая пот с висков.       В самом деле, что же с ним происходило?

***

      На ферме его ждал обычный семейный ужин, над которым всегда трепетала миссис Браер. Анжела, как обычно, трудилась над созданием шедевров кулинарии на своей личной территории — кухне. Она излучала свет и была чрезвычайно мила, когда занималась любимым делом. Каждый, кто следил за ней в эти моменты, не мог сдержать улыбки.       Каждый вечер на этой кухне был подобен празднику. Именно здесь Макс любил проводить время, а не там, где повстанцы радовались своим успехам. Только в окружении этих людей, этой семьи он чувствовал себя практически дома.       Лили помогала своей матери, раскладывала приборы, мыла тарелки. Она бросала многозначительные взгляды на него, шушукаясь с миссис Браер за спиной. Анжела с таинственной улыбкой посматривала на свою дочь и на него самого, а потом ещё более загадочно разговаривала с ними, отпуская очень неловкие шутки.       Если бы можно было остановить время, то Ллойд бы это сделал без всяких промедлений. Он бы останавливал время каждый раз, как только они садились бы есть.       Дерек вернулся с занятий чрезвычайно довольным. Ему разрешали уходить домой, хотя в имперской академии это не приветствовалось. По каким причинам, естественно, Ллойд не знал. Да и особо не интересовался. Этот член семьи Браер был настолько придурковатым, что с ним было невозможно построить нормальный диалог.       Сестра укоризненно посмотрела на Дерека, с большой неохотой накладывая ему жаркое. Макс в этот момент как никогда чувствовал её нелюбовь к собственному брату. Дерек же неотрывно глядел на Ллойда, будто хотел вгрызться ему в шею. Когда молодому человек надоело его пристальное внимание, он с вызовом посмотрел на брата Лили, однако тот отвернулся и уставился в свою тарелку.       Странности продолжились.       — Лили, — голос Дерека очень резко возник на кухне и прервал все остальные разговоры. Ллойд напрягся, — как бы ты относилась к человеку, которого, например, разыскивает Империя?       Глухое молчание прерывалось лишь закипающим чайником на кухонном столе.       — Ну, я бы сначала узнала, зачем и по каким причинам его разыскивают, — в свою очередь произнесла она. Дерек лишь заржал, как конь, над её словами.       — А вдруг этот человек — преступник?       Лили в конец растерялась и не смогла найти ответ. Атмосфера в доме в момент переменилась. Анжеле, которая наблюдала за молодыми людьми, это совершенно не понравилось. Она подошла к своему сыну и треснула его по затылку.       — Ай, мам ну за что?! — с обидой и злостью посмотрел на мать Дерек, потирая ушибленное место.       — И когда ты научишься быть тактичным? — в гневе эта женщина была прекрасна. Анжела, как орлица смотрела на него, ожидая, что он раскается в своих словах. — Я уже на протяжении многих лет говорю: никаких разговоров об Империи и преступниках за столом.       — Мам, но это наша жизнь, — Дерек и не думал замолкать сегодня. — Мы живём в Империи. И нужно просто принять этот факт.       — Если ты не прекратишь, то пойдёшь спать сегодня голодным, — сын и мать столкнулись взглядами, но в этой битве первый не смог победить. Авторитет Анжелы слишком велик в семье, чтобы кто-то пытался ему противостоять.       Дальше ужин прошёл спокойно, и только когда все начали собираться идти спать, Ллойда на выходе остановил Дерек. Они отошли на улицу, и бывший офицер начал ждать, когда этот придурок что-нибудь ему скажет.       — Знаешь, Ллойд, — начал парень, вперяя взгляд тёмных глаз в него. — Меня всегда интересовало, откуда ты свалился на нашу голову. Я пытался выведать какую-либо информацию у отца. Когда я не получил от него ответа, я пошёл к учителям, но всё провалилось вновь. Однако я нашёл способ…       — Что ты сделал, Дерек? — со злостью смотрел на него Ллойд.       — Пока, что ничего, — на его лице отразилась гадкая усмешка. — Представь себе моё удивление, когда я узнал, что тебя разыскивает Империя. Знаешь, сколько лет ты уже находишься в розыске? Всего ничего, но уже год.       — Подожди… — мозг Макса заработал с новой силой. Он сверил все даты: от момента, когда находился в рабстве и до сегодняшнего ужина. Но, если его искали, то это означало, что раньше жизнь Ллойда как-то была связана с Империей. Он окончательно запутался.       — Ты, конечно, думай, — толкнул его плечом Дерек. — Но я сообщу местным властям о тебе. Не знаю, за что тебя там разыскивают, но с тобой быстро разберутся.       Ллойд в этот момент запаниковал. Нет, это не могло быть правдой! Он должен как-то исправить ситуацию.       — Постой, не делай этого, — схватил его за плечо, стараясь остановить.       — А что ты мне сделаешь? Скажешь моей дражайшей матушке, что её сын опять решил навести суету?       — Чего. Ты. Хочешь, — отчеканил каждое слово тот.       Дерек остановился на полном ходу, обернулся, и натянул на лицо прелестную деловую улыбку.       — Вот так и нужно было начать нашу беседу, — он подошёл ближе к Максу. — Мой отец хранит какой-то важный секрет. Расскажи его мне, и ты не пострадаешь.       Лихорадочно размышляя, что же ему делать, он сосредоточил свой взгляд на поле, усеянном фруктами. Как назло, ничего не приходило в голову. Как ему выкрутиться?       — Ну так что? — Дереку уже не терпелось. Он видел, что Ллойд нервничал, а это означало, что секрет всё же был.       — Хорошо, — шумно выдохнул Ллойд. — Но сначала мы пойдём к твоему отцу. И вместе всё тебе расскажем.       Брат Лили засомневался, какое-то время раздумывая над словами Макса. А у Ллойда было время, чтобы придумать на скорую руку быстрый план. Всё же хоть этот парень хоть и был засранцем, но всё ещё туго соображал, а значит его можно оглушить… Стоп. А дальше что?       — Веди меня.       Тем временем, Ллойд молился, чтобы отец этого дурного юноши оказался именно в магазине. Иначе выкручиваться или что-то придумывать было бы слишком опасно.       «Дерьмо», — думал Ллойд и был совершенно прав.       Он влипал в разные ситуации… Молодой человек точно знал, как выбраться из любой сложности, как-никак он даже в рабстве побывал, сбежал от пиратов, а теперь находился в сопротивлении, которое боролось против Империи. У него было много опыта избегать проблем и выходить сухим из воды, но сейчас по какой-то причине сильно боялся. Несмотря на то, что Ллойд так сильно не любил брата Лили, он всё же не хотел с ним конфликтовать. Дерек был широким и очень сильным мужчиной, хоть ему и не хватало несколько важных извилин. Макс по своим наблюдениям понял, что не сможет его одолеть или вырубить. У него не хватает ни силы, ни скорости, а самое главное — смелости. Да и фермер не простит ему такого. Виктор хоть и не слишком-то любит сына, но не даст его в обиду. Они семья.       А была ли у Ллойда до рабства семья? Шатен часто задавался этим вопросом, так как хотел знать, кем является…       — Ты плетёшься, как черепаха, Ллойд, — толкнул его Дерек, выводя из задумчивого состояния.       — Может прекратишь? — пытаясь не разозлится, попросил молодой человек.       — Какая же ты принцесса.       — А ты придурок, — пробормотал Ллойд, получая очередной пинок и кривую усмешку.       Когда они подошли к магазину Виктора стояла уже глубокая ночь. Ни одного разумного в такое время не было на улице, и не должно было быть. Надежда в душе у Ллойда не угасала, даже, когда он понял, что света в лавке нет. На секунду молодой человек запаниковал, чувствуя страх за свою жизнь. Парень обернулся на Дерека, пытаясь найти хоть какое-нибудь существенное оправдание, однако спасение, на которое он так надеялся, пришло совершенно внезапно.       — О, отец, — поздоровался с Виктором его сын, — что ты тут делал так долго?       Фермер внимательно взглянул на него, посмотрев в то же самое время на Ллойда. Он моргнул и с большим недовольством уставился полностью на сына.       — Дерек, — продолжил мужчина металлическим тоном, — я в отличие от тебя работаю допоздна, чтобы ты знал. Это у меня должны быть вопросы.       — Ох, прости, я и забыл, — примирительно улыбнулся темноволосый парень.       — Сейчас же объяснитесь, почему вы не дома? — злостно сверкнул глазами фермер в свете фонаря. — Вы могли попасть в беду.       — Отец…       — Ещё хоть одно слово и ты пойдёшь обратно пешком, — пригрозил ему пальцем Виктор. — А ты… Как тебя угораздило пойти с ним? — повернулся он к Ллойду.       Давно Макс не чувствовал себя ребёнком. Да его вообще сейчас отчитывают, как несмышлёного малыша, и это как никогда било по самолюбию.       — Я виноват, — вместо того, чтобы переложить вину на его сына, Ллойд решил самостоятельно извиниться. Всё же в каком-то смысле он должен был повести себя иначе и не отвечать на провокации. — Простите, мистер Браер.       — Отец, я неспроста пришёл к тебе, — Дерек не совсем понимал, когда надо было остановиться и подумать. Поэтому он решил перейти к самому важному. — Ллойда разыскивает Империя.       — И ты решил сообщить об этом мне, придя ко мне глубокой ночью на работу и крича об этом на улице, — с издёвкой и огромным неодобрением в голосе заметил мужчина, перекрещивая руки.       — Но… я просто хотел, чтобы ты знал, — Дерек с непониманием смотрел на собственного отца. — Я думал ты разозлишься на Ллойда. Я думал…       — Нет, Дерек, ты не умеешь думать, — грубым голосом отрезал Виктор. — Если бы ты действительно подумал, то дождался бы меня дома и поговорил со мной. Но ты потащил Ллойда сюда, притом даже не выяснил, почему Империя ищет его.       — Но откуда ты…       — Откуда я знаю? — показал на себя пальцем фермер. — Я прекрасно знаю, как ты действуешь. Представляешь я твой родитель. И я крайне разочарован тем, что сейчас вижу.       У Дерека на лице отразилось полное негодование и отрицание. Он был так раздосадован, что вообще забыл обо всех угрозах, которые наобещал исполнить.       — Если у тебя больше нет вопросов, то я поеду домой, — мистер Браер резко развернулся и пошёл закрывать магазин.       — Крифф, — план, который задумал Дерек, рухнул у него на глазах. Он выругался.       — Ллойд! — крикнул ему Виктор и махнул рукой, призывая к себе. — Пойдём. Довезу тебя до дома.       — А меня? Ты что оставишь меня на улице?! — прокричал ему сын, который был очень зол из-за своей неудачи.       — Да, — просто ответил ему Виктор, садясь за руль. Ллойд присел рядом с ним, пытаясь не смотреть на отца семейства. — Дойдёшь самостоятельно.       Они отъехали, и уже тогда молодой человек посмотрел назад. Он увидел, что Дерек совсем не двинулся с места. Наверное, сын фермера был подавлен и разозлён, что его афера не вышла. Ллойду на миг стало жаль этого глупого человека, который совершенно запутался в своих собственных взглядах.       — Почему вы так безжалостно к нему отнеслись? — как бы сильно он его не ненавидел, но впервые Ллойд видел, чтобы отец был так строг со своим сыном. Точнее, чтобы он так с ним разговаривал.       — Быть отцом — значит знать, когда нужно приструнить своего сына, а когда следует его похвалить, — Виктор с непроницаемым выражением лица смотрел на дорогу. — Дерек хотел мне угодить, получить одобрение, однако он поступил неправильно. Я не его девушка или жена, чтобы он угождал мне. Я жду от него совершенно иных действий.       — Каких?       — Когда станешь отцом — поймёшь, — ночной воздух бил в лицо, однако Ллойд явственно расслышал его слова, — Я понимаю, что это банально, но факт. Попытайся я объяснить тебе это сейчас, ты бы не понял меня и сказал бы, что я не отец, а тиран.       — Со стороны это выглядело именно так, — проворчал под нос молодой человек.       — Может быть, но мне плевать, — Виктор свернул, а вдалеке появился их дом. — Он должен сам понять, в чём был не прав, и сам должен решать свои проблемы. Я не всегда буду рядом, чтобы прикрыть его задницу. Чтобы стать достойным мужчиной, Дерек должен включить мозги и не быть придурком.       — Сурово.       — Я никогда ему не объяснял самые примитивные вещи, потому что он сам должен был всё осознать, — Ллойд немного смутился от этого разговора. Всё же Виктор не должен был говорить это ему. Кем он был? Всего лишь человеком без памяти и прошлого. — Сурово или нет… Мой сын должен был быть независим.       — Вы разочарованы? — удивился шатен.       — Нет. Быть разочарованным в собственном чаде — это худшее, что может случиться с родителем, — фермер на несколько секунд замолчал. — Скорее, опечален, что мой сын не захотел идти по другому пути.       — Не вините себя… — мистер Браер со злостью в голосе прервал его.       — Я виновен в этом! — они набрали скорость, а Ллойд постарался не вылететь из машины. — Не будем больше говорить об этом. Лучше скажи, почему тебя разыскивает Империя?       — Я не знаю, мистер Браер, — честно ответил ему парень, — Я же ни разу не светился на заданиях…       — Значит, тут дело в другом, — Виктор нажал по тормозам, останавливаясь.       Они приехали на ферму, которая была погружена в абсолютное спокойствие. Ночь ещё не сменилась утром, поэтому Ллойд направился к себе, чтобы хотя бы немного поспать. Однако перед тем, как попрощаться с фермером и пожелать ему спокойной ночи, Виктор кое-что ему обещал.       — Мы узнаём, почему тебя ищет Империя, — похлопал его по плечу мужчина. — А теперь иди спать и больше не гуляй с моим сыном.

***

      Ладно, она немного наврала самой себе. Уверенности в ней не было от слова совсем, а нервы оказались накалены до предела.       Вступать в императорский дворец было очень странно, а смотреть на такие знакомые стены и интерьер — ещё более. Аскаделия так давно здесь не была, что отвыкла от всей этой помпезности, забыла, куда ведут некоторые коридоры и двери. Однако её успокоило то, что со временем здесь практически ничего не поменялось. Это немного радовало, но всё воодушевление резко пропало после того, как женщина вступила в тронный зал.       Палпатин уже взирал на неё в окружении своих алых гвардейцев, и её пробила такая дрожь, что она чуть не остановилась посреди всего великолепия. Он махнул рукой, и они собрались, осмотрели её, будто бы женщина прятала в своей одежде какое-нибудь оружие. Охрана отступила от неё и тем не менее вышла за дверь, оставляя их один на один. Аскаделия хотела убежать и скрыться отсюда, чувствуя, как на тело вновь спадают невидимые оковы. Она боялась даже дышать, а в груди рождалась знакомая паника. Однако у неё не получалось отвести взгляд от таких холодных оранжевых глаз. Аскаделия не почувствовала омерзения от его уродства даже спустя время, наоборот, она сильно, весьма сильно скучала по его голосу. Ей хотелось поговорить с ним о многих вещах.       Женщина даже забыла склонить голову в поклоне, потому что не могла оторвать взгляда. Её сердце громко билось в груди, а душу сжирало волнение, которое вилось и заплеталось в узелок. Однако через мгновение, осознав ошибку, она присела в поклоне, стараясь не выдать на лице ни единого беспокойства. Палпатин скучающе глядел на неё, а потом позволил подойти поближе.       — Мой Император… — она хотела вежливо поздороваться, но ситх остановил её, подняв руку.       — Не надо любезностей, леди, — жёстко и холодно возразил Сидиус, после чего незамедлительно перевёл взгляд куда-то вдаль, но только не на неё. — Перейдём к делу. Я пригласил вас сюда для того, чтобы сообщить о недавнем нападении Максимуса Тольери.       Она сглотнула и отчего-то почувствовала трепещущую надежду внутри.       — Максимус Тольери чуть было не убил Масса Амедду, но ужасные последствия удалось предотвратить вовремя подоспевшим лордом Вейдером, — он решил быстро обрисовать ситуацию, и Аскаделия принялась размышлять, зачем же этому гадёнышу понадобилось нападать на одного из близких к Сидиусу разумных. Только если… для предупреждения или вызова. Словно говорил, что ему ничего не стоит убить любого, кто был в верхушке. Насмехался. — Мой ученик заметил, что Максимус был крайне удивлён встречей с ним, а ещё подметил, что тот выглядел ошеломлённым. Тольери настолько сильно «испугался», что довольно скоро закончил сражение.       Аскаделия знала причину подобного нерационального поведения. Вейдер оставался Избранным, даже когда пророчество не было исполнено. И именно Избранного испугался Тольери. Потому что помимо неё, существовал ещё один, способный окончательно лишить его жизни.       — Он смог его схватить?       — Увы, — развёл руками Сидиус, подставляя руку себя под подбородок. — Ему удалось вновь уйти, — а потом продолжил всё таким же равнодушным, с первого взгляда, голосом: — Впрочем, это уже была ошибка лорда Вейдера, что недооценил противника.       — Что требуется от меня? — понимающе поглядела на него женщина, уверенная, что теперь с неё будут спрашивать.       — Год назад вы уверяли меня, что сумеете всё исправить, — издевательски пропел Сидиус, расплываясь в кривой усмешке. — Я дал вам время, чтобы вы обдумали план действий. Теперь, я жду ответа.       Аскаделия уставилась на него с недоверием, несколько раз моргнув, а после осмыслив всё, что он только что сказал. Всю ссылку ситх превратил в фикцию, которую успешно против неё использовал. Если бы ей чётко сказали придумать план, то она бы выполнила задание, обдумала его и изложила бы в самой лучшей форме. Однако сейчас, стоя перед ним, ей было нечего сказать. Какой, к криффу, план?! Женщина хотела было возмутиться, однако внешне выразила полное спокойствие и безразличие, стараясь быстро сообразить и сымпровизировать хоть что-то. Ситхи всегда были подлыми созданиями, но она об этом частенько забывала. Ей не следовало забывать, каким человеком был Сидиус. Но, кто вообще мог ожидать, что её вызовут по такому поводу?       — У меня есть мысль, господин, — с неуверенностью начала женщина, ощущая, как сильно волнение било по её соображалке.       — Продолжайте.       — Нужно поймать Максимуса в ловушку, — он посмотрел на неё так, и ей пришлось тотчас же добавить: — Если эти браслеты действуют на меня, значит будут эффективны против него, — в мозгу у женщины рождался план, на который ранее её натолкнул Траун. — Необходимо сделать его совершенно беспомощным. Мы с ним обычные люди, а потому нас можно лишить силы посредством… — Аскаделия подняла голову, с жаром восклицая: — Клетка.       Император наконец-то взглянул на неё, и леди бросило в жерло вулкана прямо в тронном зале. Слова Трауна мелькали в голове, все его советы тотчас же обрели новую форму и законченность.       — Я бы хотела с вашего позволения связаться с теми, кто мог бы выплавить мобильную камеру, наподобие той, что служит для пленения джедаев, — Аскаделия медленно сглотнула, уверенная в своём успехе, однако потом вспомнила одну деталь, из-за которой немного побледнела.       — Как же сделать нужный сплав, не зная основных ингредиентов? — Сидиус подтвердил опасения леди, прекрасно помня, что был неизвестен последний элемент. В её браслетах он присутствовал, но она не имела понятия, что это было…       — Я…       — Я желаю знать лишь правду, — Сидиус чуть полу улыбнулся, ощущая её липкий страх. Он знал, что она не сможет выкрутиться. — Мой приказ для вас должен быть ясен: я хочу, чтобы отныне вы больше никогда не лгали мне, — казалось, его голос становился с каждой секундой всё более угрожающим. — Так, какой же последний элемент?       Аскаделия почувствовала, как всё её тело цепенеет, как всё её существо больше не может высказать ему ни грамма лжи. Леди пыталась сморозить какую-нибудь выдумку, но рот не открывался, заставляя её полностью подчиниться прихоти господина.       В мыслях витала абсолютная пустота, а все идеи скосились из-за неправдоподобности. Она с отчаянием подумала, что не даже подозревает, что ограничивает её силу. Как же необходимы в данный момент эти знания! Женщина смотрела на ситха и осознавала, что не сможет на сей раз выйти сухой из воды. Она повертела головой, принимая полное поражение.       — Печально, — Сидиус отвернул голову в сторону, больше ею не интересуясь. — Вы вновь разочаровываете меня.       Стоило начать молить о пощаде. Возможно, он уже раздумывал обезвредить её, отдать под стражу или запереть в темницу. И женщина хотела это предотвратить. Она больше не могла позволить, чтобы её ограничили в свободе.       — Мой… — Аскаделия внезапно передумала. — Нет, — в животе появилось неприятное ощущение, но она его отбросила. Леди будет пытаться до последнего и вернёт его расположение. Женщина не станет просить о милости. Её характер был заточен, неумолим и, более того, несгибаем. Аскаделия склоняла голову перед ним, но никогда не поднимала лапки. И сейчас не станет. — Шив.       Он резко повернул голову, вперяя в неё напряжённый взгляд. Кажется, она впервые в жизни называла его по настоящему имени. Не Сидиусом. Не Императором. И не господином. Такое личное обращение… никто из них не мог себе позволить. Они даже наедине общались на «вы», не переходя установленные границы. Это было слишком неожиданно, а потому они оба вздрогнули. Однако, ощутив в себе силы, чтобы продолжить, Аскаделия впилась в ситха воинственным взглядом. Она больше не будет бояться.       — Весь прошедший год я обдумывала всё то, что ты мне сказал, — женщина отбросила всё: правила приличия, вежливость, даже принятые в обществе светские манеры. Если он хотел откровений, то она теперь лишена возможности врать, а значит может их вылить. — Я искала проблему в себе, но никак не могла её найти. Но теперь… теперь я переосмыслила некоторые вещи и готова отомстить Максимусу. Наконец-то после стольких поисков я поняла, почему не могу победить, осознала, почему провалилась год назад. Но поняла и ещё кое-что…— Аскаделия вздохнула, но не переставала надменно смотреть на него. — Хуже всего то, что я ощущаю глубокую вину перед тобой. Прости, что подвергла твою жизнь опасности. Прости, что не смогла тебя защитить. Я никогда ни у кого не просила прощения за свои поступки или решения, но… Сейчас я действительно хочу извиниться, — она вновь вынужденно поклонилась, не отрывая от него взгляда и тяжело выдыхая. Сидиус лишь внимательно слушал, не перебивая её. На его лице невозможно было прочесть: злиться или же в ярости? — Я всё равно встречусь с Максимусом, и с большей долей вероятности могу умереть. Однако позволь мне хотя бы помочь своим жалким участием в его поисках. Потому что теперь я готова. Потому что только я знаю Тольери настолько хорошо, чтобы предвидеть все его действия.       Император молчал, погрузившись в размышления, но не опускал взгляда и смотрел на женщину, запыхавшуюся после всей этой тирады. Он усмехнулся, качая головой, а после с поразительной доброжелательностью выдал:       — Значит, вы усвоили урок, — его голос наконец прозвучал в тишине зала, словно спасательный круг, так как женщина чуть вновь не начала паниковать. — Кайбер, госпожа. Последний ингредиент ваших браслетов — это кайбер-кристалл.       Аскаделия вытянулась ошеломлённая услышанным и остолбенела, будто бы её только что поразили молнией.       — Кайбер…       — Эти кристаллы по легенде обладают живым сознанием. В них заключена впечатляющая мощь, которая фокусируется и усиливается в сотни, а то и в тысячи раз. Поговаривают, что у самых сильных звёзд ядра состоят из кайбера, — Сидиус поднялся с трона и начал размеренно приближаться к ней. Она хотела было колыхнуться в сторону, но была слишком заворожена и изумлена, чтобы отступиться. — В первый раз я почувствовал странности при нашей встречи на Гиперионе. В этих браслетах был какой-то секрет, и я начал искать, обдумывая несколько теорий, — при каждом слове он подходил всё ближе, а дыхание леди неумолимо сбивалось. — Позже я проверил на практике догадки, измельчив до порошка несколько кристаллов. Даже в таком состоянии можно было почувствовать производимый эффект, а если смешать их с другими металлами… Я сравнил ощущения и больше не сомневался в том, что при создании этих браслетов, они были задействованы.       — Тогда… правильно ли я понимаю, что Сила всё-таки может на меня влиять? Что я для неё не настолько прозрачна, насколько думала раньше? — данная теория просто сорвала ей голову. Всё, что она знала раньше… всё это можно было выкинуть в мусорку. Сын целую вечность объяснял ей и убеждал, что она не связана с Силой и что глупо считать иначе. Но так ли это было на самом деле? Почему раньше женщина никогда не ставила его слова под сомнения? Потому что ей было всё равно. Ненависть к нему слишком сильно разрослась и непоколебимо укоренилась в её душе, и не давала задуматься над весьма важными вещами. Возможно, у неё не было способностей, которые преимущественно проявлялись у джедаев и ситхов, возможно, она невидима для других пользователей Силы… Что если она просто была другим: не джедаем или ситхом, а каким-то новым подвидом? Ведь Сын сам говорил ей: в ней произросла его частица.       В таком случае, могла ли она считаться чувствительной к Силе?       Неужели он обманывал её столько лет, чтобы уязвить ещё сильнее? Ведь Аскаделия раньше часто завидовала пользователям Силы, считая саму себя ограниченной и безнадёжной. Боган специально решил развить в ней эту неполноценность? Вполне в его стиле. Аскаделия чуть было не схватилась за голову, в которой на высокой скорости крутились шестерёнки. Она ничего не знала: ни о самой себе, ни о том, что теперь должна была делать. Всё это время они ошибались. Сильно ошибались. И думать об этом было непривычно, а её саму чуть было не замутило от неожиданной и чужеродной информации.       — Мне сложно судить о том, кем вы являетесь, ведь наука ещё не встречала существа, подобного вам, — в свою очередь, проговорил Сидиус, выталкивая её из рассуждений. Его слова прозвучали очень здраво. — Кайбер-кристаллы одни из самых надёжных проводников для Силы. И, по всей видимости, только они способны вас «почувствовать». Так что, полагаю, что вы в каком-то смысле правы. Возможно, эта странная связь с Силой весьма и весьма туманна, но она присутствует, иначе кайберы бы были лишним элементом в данном сплаве, — он ткнул пальцем в браслеты.       — Почему вы говорите это только сейчас? — кажется, её голос дрогнул, но было всё равно. Сидиус был слишком близко.       — Потому что увидел, что вы наконец-то поняли, какое допустили упущение.       — Ваше равнодушие по отношению ко мне… — она не договорила, так как ситх продолжил за неё:       — Смутило? — словно прочитав её мысли, Палпатин спокойно прибавил: — Безразличие — оружие гораздо более разрушительное, чем ненависть или гнев. Столкнувшись с ним, враги превращаются в ничто.       Аскаделия почувствовала аккуратное прикосновение его руки и увидела, как он осторожно убирает её выбившийся локон за ухо.       — Признаюсь, мне хотелось избавить себя от сложностей, возникших с вами, — Палпатин неопределённо пожал плечами. — Однако, узнав про нашу связь, я немного передумал, — и довольно быстро, по всей видимости. — К тому же… следовало было преподать вам урок, чтобы вы больше никогда не помышляли за моей спиной строить интриги. Думаю, дорогая, вы не захотите отправиться в ссылку снова? Вы же не дадите мне повода вновь в вас разувериться?       Больше никогда. Ну, может быть, в ближайшее время уж точно. Однако Аскаделия всё же решила больше в ссылки не попадать. Во всяком случае, нужно впредь быть максимально аккуратной. Ответ очевиден: ей пребывание вдали от центра совершенно не понравилось.       — Нет, — женщина хотела было выдохнуть, но узелок из тревоги так и не развязался. — Клянусь, такого больше не повториться.       И говорила чистую правду, потому что он избавил её от лжи.       — Вы простили меня? — очень тактично спросила она, боясь взглянуть в его лицо.       — Я всё ещё помню, что вы воспользовались положением и обвели меня вокруг пальца, — его доброжелательный голос не вязался со словами. Он был непредсказуем и вёл себя так, как нельзя было даже предсказать. — Вы можете вернуться в столицу и принять участие в поисках, а также в создании клетки. Но я и близко больше не подпущу вас к документам, а о занимаемой ранее должности и вовсе позабудьте, — Сидиус хотел было развернуться и уйти к трону, но остановился: — Я не прощаю вас.       Аскаделия сладко улыбнулась, взяв его руку в свою и немного сжав, проведя по тыльной стороне ладони. Она плевала на должности и власть, главное, что было действительно важным, женщина вернулась к нему. Палпатин поглядел на неё сначала с удивлением, а потом криво усмехнулся.       — Я скучала.       Её взгляд наполнился искромётной радостью и игривостью. Она потянулась к его губам, не ощущая сопротивления, и прикоснулась к ним, медленно целуя, а потом, почувствовав смелость, углубила, поддаваясь некоему неуловимому соблазну. Сидиус ответил, но только спустя время, обнял её тонкую фигуру одной рукой, а другой притянул голову, наслаждаясь этим моментом. Её заполнил трепет, и в груди появилось облегчение, что не только она скучала по всему этому. Она почувствовала, что человек ответивший на этот порыв и сам был не против вернуть их встречи. Не только Аскаделия желала вновь начать всё, что между ними было. Да, он не простил её, но это не мешало женщине вновь быть с ним рядом. Они вновь исследовали друг друга заново, словно целовались впервые. Этот год действительно был подобен вечности. Как же давно она хотела этого: почувствовать его присутствие и касания, которые не причиняли боль. Рядом с ним желание усиливалось, разливалось по венам, как наркотик. Ей хотелось выразить, показать ему сколько страсти скопилось в её теле за всё это время. Хотя она и так подозревала, что он всё знает. Аскаделии хотелось наверстать упущенное, однако она знала, что сейчас для этого совершенно не время.       — Мне нужно идти, — прошептала в губы. Она хотела отшагнуть назад, но тот взял и оторвался от неё сам. Палпатин прикоснулся к её лбу, оставляя быстрый и невесомый поцелуй. Он понимал, что у неё было много работы. А этот жест вызвал в ней вновь непропорциональные эмоции, которые Аскаделия решила затолкать подальше, в самую глубь своего существа. Возможно, сейчас Сидиус и был нежен, но в следующий же момент мог стать беспощадным.       — Госпожа, — его глубокий тон заставил судорожно выдохнуть. Аскаделия почувствовала, как учащается пульс, — я ещё не отпускал вас, — она нервно сглотнула, вызывая у Сидиуса смешок. — Мне хотелось бы узнать всё о вас: от самого начала и до этого момента.       — Я не займу много времени? — соблюла чувство такта, зная, что он не терпит чрезмерно загружать себя разговорами.       — Начинайте, — он отошёл от неё и уселся на трон, принявшись слушать.