Chaos

Если бы кто-нибудь в битве тысячекратно победил тысячу людей, а другой победил бы себя одного, то именно этот другой — величайший победитель в битве.

      Месяц спустя.       Застолья с семейством Браер всегда были полны веселья, и Ллойд просто не мог их пропустить. Отчасти потому что был им безумно благодарен, но во многом из-за того, что начал испытывать симпатию. К одной молодой и прекрасной девушке с рыжими волосами, веснушками и серыми, как начинающаяся гроза глазами. Ту, что родители назвали в честь цветка, источающего замечательный запах. Ллойд и не думал, что так быстро забудет чувства симпатии к Триссе, которые постепенно трансформировались во что-то другое, менялись в его отношениях с младшей Браер. В данный момент он переглядывался с ней за столом и отмечал про себя всё то, что не замечал ранее. У Лили были приятные ямочки на лице, а ещё она часто морщила нос, когда о чём-то задумывалась. Ллойд наблюдал за ней весь вечер, точнее каждый вечер, если быть уж до конца честным. И каждый раз не мог оторвать взгляд.       Суп и тушеное мясо с овощами вышли просто изумительными, что ему хотелось облизать собственные пальцы. Он не помнил, чтобы когда-либо наслаждался такими блюдами. Сегодня Анжела постаралась на славу, как и обычно. Эта полненькая женщина с трепетом и одновременно тревогой разговаривала с мужем, пока молодые люди играли в игру, кто кого смутит первым. Это был один из тех спокойных вечеров, когда Дерек отсутствовал по вполне понятной причине: учёбе. Если, конечно, он ею занимался. Ллойд не помнил, когда тот в последний раз сидел за учебниками и что-то зубрил. Или элементарно готовился к экзаменам.       Солнце за окнами скрылось, но никто так и не вышел из стола, наслаждаясь тишиной и спокойствием, которые были весьма хрупкими, когда к семье присоединялся Дерек. Ллойд перевёл взгляд на пустую тарелку, понимая, что нужно чем-то занять руки. Он выпил немного из стакана с соком, но посмотрел в этот момент на Лили. Та бесстыдно ему улыбалась, и возможно придумала какую-то шутку. Браер повторила за ним и тоже глотнула из стакана. Потом подмигнула и поморщилась. Ллойд не совсем понял, что происходит, но после следующего глотка… его окатил жар. Казалось, что всё в нём вдруг встрепенулось и стало охваченным огнём. Он покраснел, но, увидя, как Лили закрывает себе рот от смеха, чуть было не опрокинул всю посуду.       — Дорогой, не пей много, — отвлеклась от разговора с Виктором женщина. — Этот сок имеет в себе свойство… Ну, вполне возможно ты уже почувствовал себя немного возбуждённым.       Немного?! Да у него сейчас детородный орган готов отплясывать прямо на столе и по несколько раз. Дрянной сок. Ллойд постарался успокоиться и сделал несколько размеренных вздохов. Ему стало слишком жарко и слишком… надо было убираться и как можно скорее. Кто держит афродизиаки на обеденном столе?       — Я совсем чуть-чуть выпил, — соврал Макс, чувствуя, как его спина вжимается в стул.       — Прости, я забыла предупредить, — улыбнулась женщина, получая вздох со стороны мужа.       — Когда-нибудь Анжела перестанет делать этот сок и постоянно ставить его на стол, — вымученно проговорил Виктор, видимо понимая, в каком состоянии находится Ллойд. — В прошлые разы, когда ты меня им напоила…       — Папа только, пожалуйста, не рассказывай об этом при… Ллойде! — опередила Лили, залившись краской, постаралась отвести внимание от такой неподобающей темы за столом. Ллойд был ей искренне благодарен.       — А мне нравится, — хитро выговорила Анжела, улыбаясь во всю ширь. — Сок такой освежающий… И тебе он, кстати, не помешал, — обратилась уже к мужу с хитреньким блеском в глазах. — У меня был тогда словно второй медовый месяц.       Послышался мученический стон со стороны дочери. Та была красная, как помидор, и чуть было не заткнула уши руками, пытаясь не слушать рассказ о личных… делах родителей. Подобная травма вряд ли будет вылечена простым походом к психиатру.       Ллойд больше не мог здесь сидеть, а потому наскоро поблагодарил за чудесный ужин Анжелу и поспешил скрыться в душе или может в комнате. Хоть куда-нибудь, чтобы попытаться снять напряжение. Он ужасно вспотел и всё так же был охвачен пламенем, а потому не услышал, как за ним поднялась девушка. Лили остановила его на подходе в спасительную комнату. Поднялась к нему и подошла, встав во всего лишь полуметре от него. Ему показалось, что она была слишком близко. Было ещё хуже, когда она насмешливо глядела на него и расспрашивала о задании Виктора. Он просил помочь с перевозкой нового оборудования.       Ллойд держался, во всех смыслах этого слова оттого, чтобы не разорвать на себе и на ней одежду. Чтобы не смять эти податливые губы… Он старался не думать о том, чтобы даже коснуться рыжеволосой красавицы. У них были не такие отношения, несмотря на притяжение и присутствующую симпатию. И вновь во всём виноват сок. Ллойд, как истинный джентльмен, слушал всё, что она говорила в пол уха, и постоянно следил за тем, как шелестят её ресницы. Он пытался сосредоточиться на чём угодно, чтобы только не схватить её и не совершить вопиющую ошибку. Несмотря на испепеляющее возбуждение, Ллойд пытался себя сдерживать по мере своих сил. Но с каждой секундой, пока он находился в коридоре, терпение улетучивалось.       — Ллойд, — позвала его Лили, смотря на него слишком подозрительно, — я знаю, что ты солгал.       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — ему было легче думать, что в нескольких метрах есть ванная. Нужно только вытерпеть.       — Ты солгал, когда сказал, что выпил немного.       У него чуть глаза на лоб не вылезли. Ллойд вдруг вспомнил, что за ним тоже наблюдали. Лили всё видела.       — И я тоже, — её щёки покраснели, — выпила чуть больше дозволенного.       Между ними заискрился воздух и натянулся невидимый канат, который чуть было не разорвался. Он видел, как её зрачки расширились, а язык увлажнил верхнюю губу. Воображение у Ллойда пустилось в бесконечность и не желало останавливаться. Он хотел было отступить к стене, сделал шаг, и девушка напротив сделала два. Тишина поглощала последние крохи самообладания. Если он останется тут ещё хотя бы на секунду, то потом будет жалеть о последствиях.       Ллойд помотал головой, стараясь сбросить наваждение и остановить бьющееся в груди желание. Он не должен этого делать.       — Лили, — она подошла ещё ближе, и ему показалось, что цвет её глаз стал насыщеннее, словно буря уже нагрянула, — ты же понимаешь, что мы не можем друг на друга наброситься?       — А почему нет? — этот невинный вопрос разжёг в нём столько эмоций, но молодой человек не сдавался.       — Возможно потому, что ты будешь об этом жалеть, — горечь распространилась по языку. — А я не хочу причинять тебе боль. Ты меня даже не знаешь, и потом все эти чувства… они вызваны соком.       — Откуда ты знаешь? — Лили нахально пододвинулась ближе и поставила руку справа от его головы. — Почему ты думаешь, что я буду жалеть? Или ты так решил?       — Но…       Лили усмехнулась и заглянула ему в глаза.       — Если ты ещё не понял, Ллойд, то я и без сока… хотела тебя, — иногда смелость этой девушки его сильно удивляла. — Просто он стал для нас катализатором.       — Почему я? — несмотря на все доводы рассудка, Ллойд сжал её за талию и втянул носом запах лаванды.       — Мне перечислить всё? — девушка задорно подняла бровь. — Ты нравишься моим родителям, а ещё умеешь затыкать моего глупого брата…       — Это не аргумент, — нахмурился молодой человек, полагая, что возможно в этот момент он наконец-то сможет юркнуть в комнату.       — Разве? — надула губки. — Ты милый.       — Повторюсь, — Ллойд так и не пожелал убрать свои руки с её талии. Они показались ему слишком тяжелыми, — ты меня не знаешь. Я потерял память, и неизвестно, кем был раньше.       — Ллойд, я наблюдала за тобой все эти месяцы. Я успела узнать тебя: человека, который отличается от всех моих знакомых потрясающе добрым сердцем. Я всегда удивлялась, как в такое время, пребывая в тяжёлых условиях, ты не стал злым. Меня поражает то, что ты остаёшься добросердечным, даже по отношению к тем, кто этого не заслуживает, — эта длинная речь была произнесена с воодушевлением. Ллойд разинул рот.       — Я мог быть злым в той жизни. Я мог быть другим, — у него оставалось всё меньше и меньше аргументов.       — Вот именно! — постаралась тихо воскликнуть она. — Это было в другой жизни. Сейчас у тебя новая жизнь.       — Если я окажусь не тем, кто… — молодой человек даже не успел договорить.       — И что? — этот вопрос был произнесён с наивностью, которая невольно поразила мужчину. — Зато я знаю себя. И чувствую, что ты мне нравишься.       — Лили… — он пытался протестовать, но она загасила какое-либо сопротивление поцелуем. Несмотря на то, что девушка была ниже его, она всё же достала до него, притянула и углубила поцелуй. Её губы были сладкими и одновременно кислыми от сока.       — Перестань быть таким правильным, — Лили оторвалась от него, сбрасывая волосы в сторону. Он почувствовал себя зажатым между ней и стеной. — Я уверена в своих желаниях. И ты меня расстроишь, если продолжишь вести себя, как монахиня.       — Невозможная, — пробормотал он, запуская руки в рыжие волосы. — Ты мне кого-то напоминаешь.       — Правда? — ещё чуть-чуть и девушка вышла бы из себя. — Надеюсь, не…       Весь дальнейший поток нелестных высказываний был прерван настойчивым поцелуем Ллойда, который больше не мог сдерживаться. Он перехватил инициативу и переместился, прижимая теперь к стенке Лили. Та от резкой смены позиции замычала, но её требовательные руки полезли под рубашку. Они были такими юркими, блуждали по всей спине, и ещё более разжигали в мужчине костёр. Ллойда захватило возбуждение, которое выливалось на девушку неистовыми волнами. Они стояли в коридоре, в котором их могли застать, но это лишь подстёгивало интерес и страсть. Ллойд подхватил её под ягодицы и заставил обхватить себя ногами. Он пригвоздил Лили к стене, и та не смогла сдержать вздох. Она застонала, когда мужчина опустился ниже, целуя и прикусывая чувствительную шею. Одежда в этот момент показалась совершенно ненужной. У Ллойда перед глазами плясали огоньки, а напряжение просило, даже требовалось выйти, елозя под кожей. Из него вырвался стон, а потом он грубо расправился с её глупой майкой, которая показалась ему нелепой. Лили весело рассмеялась, но после его настойчивых движений языком, а также внимание к её груди, застонала.       — Нам лучше перейти к тебе, — подавляя вздохи, проговорила Лили, — Мои родители внизу…       — И тебя они волнуют? — оторвался от неё Ллойд и посмотрел замутнённым взглядом. Его ухмылка говорила о слишком многих неприличных вещах.       — Неси меня… в общем, пошли в твою комнату, иначе нас услышат все соседи в радиусе нескольких миль, — угроза подействовала не сразу, но Ллойд решил насладиться её досадой, когда он продолжил наседать. — Виктор тебя выгонит, ты этого добиваешься?       Он чуть не засмеялся, но даже и не подумал обратить внимание на эти слабые угрозы.       Макс оттянул один из сосков, заставив её изогнуться, а потом медленно двинулся рукой по животу внизу. Из неё вырвался ещё более приглушённый вздох. Однако мужчина всё же решил не играть с судьбой, взяв её покрепче, понёс к себе в комнату. Ему было как-то в этот момент всё равно услышат ли их её родители или соседи. Но слова этой весьма доминантой женщины закон. Они ворвались в комнату, как буря, и не стали разбираться, где и что находиться. Чистое и горячее безумие захватило их. Неважно, что будет завтра, неважно, что случится после их безумной ночи. В данный момент они нуждались друг в друге со всей возможной неистовостью.

***

      Гнусный сок.       Ллойд оставил свою руку покоится на талии у девушки и попытался уснуть, но чем больше он старался, тем сильнее ему этого не хотелось. Что ж эта ночь определённо была безумной и смогла его полностью изнурить. Этот сок ещё долго гонял по венам кровь, и только спустя какое-то время окончательно выветрился из тела. Ллойд был этому весьма благодарен, потому что столько… секса в жизни у него не было. Тем более, а когда он в последний раз был? До и после Триссы он никем не увлёкся, забыл, что такие ощущения вообще можно испытывать. Лили пробудила в нём что-то, что ему пришлось забыть. Удивительно, как один человек мог делать другого живым.       Тем не менее после выпитого недоразумения Ллойд не чувствовал ни капельки сожаления. Он бы выпил его ещё раз и ещё, если бы это помогло ему подступиться к девушке.       Что ему мешало раньше? Макс задавал себе множество вопросов, но не находил ответа. Возможно, он не был готов нести ответственность за другого человека. И не желал расстраивать Лили. Скорее всего, второе было более внушительным аргументом.       Младшая Браер положила ему на грудь рыжую голову и мирно лежала на нём, по-хозяйски расположив руки и ноги. Она почти полностью его оцепила, и было в этом некое неуловимое очарование. Лили была крошечной. Они лежали неподвижно уже несколько часов, не разговаривая, и дремали. Ну, кто-то точно спал, а кто-то лишь притворялся, потчуя на подушке. Было непривычно лежать так, вдвоём и в тепле. Ллойд давно не испытывал подобного спокойствия и умиротворения. Он не помнил, чтобы вообще когда-нибудь чувствовал такое счастье. Они признались друг другу в симпатии, а теперь ещё и переспали. Всё произошло так быстро, так скоро. Наверное, нормальные пары должны были повстречаться какое-то время, а уже потом вступали в более тесный контакт. Они же… они решили всё сделать ровно и наоборот. И это смущало Ллойда ещё сильнее. Ему следовало подумать, что будет с ними дальше. Ему следовало знать, что будут последствия.       — Спишь? — шёпотом спросил тот, надеясь, что девушка всё ещё спит.       — Нет, — она поднялась на локтях и посмотрела на него. Лили была довольной, словно кошка, и растеклась в широкой улыбке, чем-то напоминая свою мать.       — Полагаю, разговор о нас должен был состоятся до того, как мы очутились в постели, — его голос, наполненный многозначительной интонацией, заставил Браер промычать.       — Давай поговорим сейчас, — хитрый блеск в глазах не остался незамеченным.       — Ты когда-нибудь бываешь серьёзной? — хмыкнул молодой человек, поддаваясь какому-то неведомому чувству. Лили поморщилась.       — Я не легкомысленная! — вся весёлостью из неё тут же испарилась, оставляя место напряжённости. Браер медленно подняла на него глаза, а потом улыбнулась.       — Я не имел это в виду.       — Разве то, что случилось с нами, это плохо? — она уткнулась в него носом, а потом подобралась поближе, заглядывая в глаза. — Никогда не знаешь, что произойдёт завтра или послезавтра. Мой папа часто говорит, что от жизни нужно брать всё возможное, чтобы потом ни о чём не жалеть.       — Никогда бы не подумал, что Виктор мог такое сказать, — в его словах проскользнула ирония.       — Он бывает таким философом, когда выпьет хорошенькое вино, — прыснула Лили, но быстро кашлянула. — Но я не об этом, — перевела тему. — Я хочу сказать, что не пожалею о своём выборе. Мне с тобой комфортно, и я бы хотела построить отношения. Тем более, как я уже говорила, я доверяю тебе, как и всё моё семейство.       — Ты этого не говорила! — он поцеловал её в макушку.       — Ну, видимо забыла, — Лили невинно покачала головой.       — Доверяет вся семья, исключая естественно Дерека? — подмигнул ей мужчина.       — Конечно.       Лили всегда умела успокоить, всегда была готова вселить уверенность, когда он терялся в собственных эмоциях. И в этот момент ему захотелось поверить в эти слова. Доверие сложно заслужить. Он это знал не понаслышке, и было приятно, что эта семья испытывает к нему такие чувства. Когда ты живёшь без памяти о собственной жизни, то важно, чтобы хоть кто-нибудь принимал тебя таким, какой ты есть. Он ещё не до конца в себя верил, где-то внутри витало ощущение, что его жизнь была не такой уж и лёгкой. Однако Лили в какой-то степени помогала ему верить… верить в то, что несмотря ни на что, можно стать тем, кем хочешь быть. Ллойд был глубоко благодарен. Не так уж и много людей захочет иметь дело с человеком, у которого не было ничего за спиной: ни имени, ни семьи, ни денег. Лили была тем человеком, которому абсолютно плевать на всё вышеперечисленное.       — Помнишь, я как-то говорил, что мне снилась певчая птичка? — внезапно начал он и внутри всё натянулось, завязалось в прочный узел.       — Помню.       — Я не совсем понимаю как, но попал год назад в рабство, — он поёжился, хотя рядом с ней было очень тепло. Их голые тела соприкасались друг с другом. — Но, когда я бежал от пиратов, к которым тоже попал случайно… В общем, я был не один.       — С тобой был кто-то ещё? — вытаращила глаза.       — Была, — у него хватило выдержки, чтобы голос не дрогнул. — Она умерла. Я смог уйти только потому, что она захотела, чтобы я ушёл. Я бы не покинул её… но она. Она была против того, чтобы я остался.       — Мне жаль, — в ее глазах разлилось сочувствие. Лили чуть было не заплакала, но молодой человек ободряюще погладил её по плечу.       — У неё был прекрасный голос, и я часто называл её певчей птичкой.       — Ты любил её? — она посмотрела на него хмуро и слегка подозрительно. Лили напряглась, словно уже заревновала его к кому-то.       Ллойд не мог ответить на этот вопрос. Чувства к Триссе не успели раскрыться в полной мере, не успели созреть и излиться в мир. Он бы не сказал, что любил её, но по крайней мере мужчина испытывал к ней нежные чувства. Симпатия, но не такая глубокая, как к Лили. С Браер всё было не так с самого начала, а чувства быстрее сформировались. С Триссой просто не получилось, они не успели ничего из того, что планировали.       — Она была хорошим человеком, — после долгого молчания сказал Ллойд, заставив Лили изрядно понервничать. — Я никогда её не забуду.       — Твои кошмары были связаны с ней? — поинтересовалась она, заключая его в самые нежные объятия.       — Отчасти, — а после кое-что вспомнил и продолжил: — Кошмары часто возникали из-за той жизни, которую я забыл.       — У моего отца часто случались кошмары. Он нередко просыпался весь сам не свой и кричал, что ненавидит Империю, — Лили говорила с непередаваемой грустью, но пыталась улыбаться, сохранять безмятежный вид. — Иногда папа ведёт себя очень странно: пропадает в середине дня, отправляется в командировки… надолго. И возвращается с какими-то непонятными ранами, которые получил по чистой случайности. Но эти случайности… я чувствую, что здесь что-то не так. Мы с мамой за него очень волнуемся.       Несмотря на то, что Виктор скрывал от семьи важную часть своей жизни, а именно деятельность в повстанческом движении, близкие всё равно догадываются о той действительности, которую он вёл. Родные люди всегда знают, что у нас на душе. Ллойд даже не предполагал, что Лили и Анжела были в шаге от разгадки тайны. Их общего секрета. Он и сам был замешан в этом. Ему казалось, что он тоже таким образом предаёт всех. Однако Ллойд обещал: ничего не говорить семье и держать всё в секрете до последнего. Хотя сейчас, когда рядом с ним лежала эта замечательная девушка, Макс понимал, что долго хранить этот секрет не выйдет. Либо ему, либо Виктору придётся в какой-то момент всё рассказать. Страх сковал его. Он лишь надеялся, что это мгновение наступит нескоро.       — А ты сама что думаешь?       — Моя душа каждый раз болит из-за того, что Империя делает с гуманоидными расами. Моё сердце разрывается на части, когда я вижу вопиющую несправедливость и жестокость по отношению к тем, кто не может себя защитить, — голос Лили и она сама стали подобно стали. — Мне не нравится Империя, и возможно это прозвучит самонадеянно, но я хочу, чтобы она сгинула в бездну. Не могу сказать, что при ней живётся хуже, чем при Республике, но каждый раз, видя очередного арестованного фермера, я представляю, что моего отца тоже заберут. Мне надоело жить в постоянном страхе перед неизвестным. Я и не хочу бояться, что моих родных упекут в клетки.       — Решительно, — Ллойд действительно восхитился тем, что она в очередной раз без опаски высказывалась открыто. Ему нравилось, что она была искренней и никогда не стремилась надевать маски. Лили почти всегда говорила то, что думала, и никогда не стеснялась того, что у неё вылетало изо рта. Возможно, эти вещи могли ранить людей, но она не переживала об этом.       — А ты…       Не успела Лили спросить о его мнении, как в дверь постучали. Они посмотрели друг на друга, а потом побежали одеваться с ворчанием и тихими криками. Как же они могли забыть! Ведь не одни же живут, так ещё и под крышей у родителей. Ллойд успел надеть штаны, а девушка накинула длинную футболку, которую нашла в его шкафу. Молодой человек тотчас бросился к двери, опережая того, кто находил за ней. Он был не готов к тому, чтобы их обнаружили, так ещё и в таком виде. Получить нотации от родителей и, ко всему прочему, выговор от Виктора… нет, определённо молодой человек был не готов к встрече.       — Ллойд, дорогой, — послышался за дверью взволнованный голос Анжелы, — к тебе гости.       Гости?       Ллойд и Лили переглянулись. Макс натянул на себя рубашку, а потом взглядом показал девушке, куда в случае чего прятаться. Она улыбнулась ему и кивнула, чтобы тот не волновался и вышел уже наконец к её матери.       Ллойд выскочил за дверь, предусмотрев закрывая её. Он невинно глянул на Анжелу, которая была лишь в одной ночной сорочке и со спутанными рыжими волосами, под стать своей дочери. Сейчас было слишком рано для неожиданных визитов гостей.       — И кто нагрянул? — они направились по лестнице вниз в прихожую.       — Сама не знаю, — помотала головой жена Виктора. — Пришла женщина и сказала, что ищет здесь Ллойда, то есть тебя, — а потом вздохнула и протёрла глаза. — Она очень необычная.       Они спустились вниз быстро, а потом заглянули в прихожую, в которой расположилась загадочная гостья. Она сидела на диванчике и пила предложенный чай, осматриваясь. Действительно, из комментария Анжелы, молодой человек понял, что перед ним не совсем обычная женщина. Она была одета в чёрную тунику, и такого же цвета штаны и сапоги. Её алые глаза и светлая кожа были единственными не чёрными вещами во всёй внешности. Своими подобно цвету крови глазами она уставилась на него и поставила кружку. Женщина удивлённо похлопала глазами, а потом лицо превратилось в идеальную благодушную маску.       — Благодарю, что привели его, — её спокойный голос показался ему бесконечно знакомым.       — Думаю, мне следует уйти, — помялась на месте Анжела и поглядела неуверенно на женщину. Та лишь повернула к ней голову, но всё так же не спускала взгляда с Ллойда.       — Вы можете идти, — кивнула та. — Спасибо за чай. Он чудесный.       — У него тонизирующие свойства и согревающий эффект, — решила чуть рассказать о свойствах своего отвара женщина. Миссис Браер была немного удивлена, что кто-то заметить её старания. — Я просто подумала… вы такая бледная. Мне показалось, что вы замерзаете.       — Благодарю за заботу. Мне действительно немного прохладно, — дружелюбно посетовала незнакомка. — А ещё у вас замечательный огород. Я заметила его, когда подлетала.       — Спасибо, — Анжела Браер слегка смутилась, однако была очень довольна тем, что её труды оценили по достоинству. Она поспешила оставить гостью и Ллойда наедине, так как уже задерживалась.       После некоторого молчания незнакомая женщина уселась вновь на диван и предложила присесть и ему. Тот согласился и приземлился на стул перед гостьей. Она выглядела такой печальной и холодной, и ещё невероятно уставшей. Однако молодой человек всё же не мог не отметить: её внешность была ему знакома, как и голос. Частенько Макс слышал его во сне, но никак не мог опознать, кому из знакомых он принадлежал. Почему-то в глубине души Ллойду хотелось ей доверять. И это желание не вязалось с другими терзающими его чувствами. Он никогда её не встречал… Или это было в прошлой жизни? Ллойду стало не по себе.       — Я очень долго вас искала, Ллойд Макс, — устало произнесла женщина, направляя на него тяжёлый взгляд. — Вы потеряли память из-за моей ошибки, но теперь мы наконец нашли вас.       — Как вы меня обнаружили? — следовало начать с других вопросов, но он просто ничего не смог придумать. Ллойд был поражён.       — Дерек Браер, кадет в военной академии, отправил запрос, что знает вас в лицо. Мне сообщили, что вы проживаете в этом доме.       Ллойда затопило разочарование. Дерек решил всё-таки сообщить Империи о нём. А он поверил, что угрозы от отца помогут унять этого остолопа.       — Моя память вернётся? — всё ещё с сожалением и разочарованием от поступка Дерека спросил тот.       — Вряд ли она подлежит восстановлению. К сожалению, я не способна помочь вам вспомнить всю жизнь, — эта женщина действительно ему сопереживала. На Ллойда наклеила очередная волна разочарования. Он-то думал, что когда-нибудь воспоминания будут возвращаться и что потихоньку ему удастся стать человеком в полном смысле этого слова. — Однако я могу рассказать о том, что вас заинтересует.       — Я могу вам верить? — неуверенно осведомился Ллойд, пронзительно смотря на женщину.       — Я обещаю быть предельно искренней, — она разгладила чёрную ткань на своих штанах. — Мне нет смысла вам врать. В прошлом вы были очень услужливым и добропорядочным гражданином. О вас хорошо отзывались родственники, и вы снискали уважение у ваших друзей. До потери памяти вы были прекрасным человеком, как, наверное, и сейчас.       — Радует, что я не был преступником, — попытался пошутить Ллойд, но не получил на свои слова никакой реакции. В каждой шутке была доля правды. Женщина осталась ровной в лице. И не получив должной реакции, Ллойд помялся и сказал: — И вы… не станете угрожать этой семье или вынуждать меня идти с вами?       Гостья лишь закатила глаза, но осталась полностью непроницаемой. Она поглядела на него так, словно он выжил из ума. И на сей раз слегка усмехнулась.       — Я обещала вашим родителями найти вас и, по всему прочему, должна была загладить свою вину. Из-за моей гордыни вы пострадали и теперь должны всю жизнь проходить без памяти, — эти слова стали для Ллойда глотком свежего воздуха. У него были родители! А эта женщина… она решила искать его и целый год продолжала поиски. Удивительно, что эта незнакомка не бросила его на произвол судьбы. — Видимо, раз уж я из Империи, вы думаете, что стану насильно разлучать вас с этим семейством. К счастью, таких намерений у меня нет, потому что я уважаю ваш выбор. Меня привело в этот дом лишь непреодолимое желание рассказать вам о вашей жизни. А потом вы сами решите возвращаться ли домой или оставаться здесь.       Женщина промолчала, а потом сделала глоток из кружки. Цвет радужки вокруг зрачков стал ещё более насыщенным и ярким.       — Выбор за вами. Он у вас хотя бы есть.       Последняя фраза прозвучала с неопределённой интонацией, однако Ллойд не решил заострять на этом внимание. Гостья прочистила горло, а потом начала рассказ. Ллойд весь обратился вслух, чувствуя, как пульс подскочил и унёсся куда-то вскачь. Как же он долго ждал человека, который расскажет ему о прошлом и о том, что он безвозвратно потерял. А может не так уж и безвозвратно?

***

      Аскаделия стояла рядом с прекрасным творением науки и техники, который мог стать её вечной тюрьмой. Полностью иссиня чёрная и камера, предназначенная для переноски и пленения одного-единственного человека. Может вместить среднего роста разумного без каких-либо последствий, да и к тому же достаточно мобильная, чтобы лишний раз не открывать и не выпускать на волю чудовище. Гладкий металл приятно холодил руку. Аскаделия вырисовывала на нём рисунки, сверяясь с собственными ощущениями. Удивительно, что последний элемент — кайбер так удачно среагировал с другими металлами. Эта клетка действительно идеально подходила для неё и, следовательно, для Максимуса. Именно она его и остановит, пленит… А позже они уже придумают, что с ним делать.       Целый месяц они ждали, пока одна дочерняя компания сделает им подходящий сплав. Несколько попыток были совершенно безнадёжными и абсолютно провальными. Они ещё не умели делать правильные выплавки, не знали о верных пропорциях и не догадывались о том, сколько в действительности нужно было кайбера, чтобы он возымел эффект. Но после десятой выплавки удалось добиться блестящего результата. Аскаделия постоянно присутствовала при работе, помогала тем, что направляла весь этот сложный процесс в нужное русло. Нужно было чётко отследить: подавляет ли сплав её способности или нет. В какой-то момент всё вышло и дело оставалось за малым: нужно было дождаться, когда материал затвердеет, приобретёт нужную форму. И месяца упорной и непрекращающейся работы хватило, чтобы доделать этот проект.       Ждать больше было нельзя. Максимус Тольери оставался проблемой, от которой срочно нужно было избавиться. И сама Аскаделия понимала, что время утекает и что их враг от этого лишь выигрывает. Вот только сложности пришли тогда, когда их никто и не ждал. Клетку изготовили, а плана-то не придумали. Точнее не возвращались к нему по вполне понятным причинам. У неё самой было очень много забот: восстанавливалась в статусе, вспоминала о старых связях и искала Ллойда, которого наконец-то по итогу нашла. Мало ей было проблем, так ещё и бизнесом пришлось самой управлять. Бессонные ночи были обеспечены в двойном, а то и в тройном объёме. Её так же мучило то, что женщина больше не знала, что она такое. Каждый день мысли возвращались к тому разговору с Сидиусом, в котором всплыл факт с кайбером. В голове крутилась сотня мыслей, которые всё больше и больше вгоняли в безнадёжность и порождали неуверенность. Так что план был действительно не в приоритете, в отличие от клетки, которая играла очень важную роль во всём грядущем.       Именно ради этого Аскаделия явилась в помещение, в котором обнаружила Вейдера. И пока они ждали третьего, воцарилась такая гробовая тишина, которая норовила проникнуть под кожу. Женщина постаралась отвлечься от тёмного рыцаря, усиленно рассматривая камеру для Максимуса. Она тешила себя надеждой, что им не придётся общаться друг с другом. Однако просчиталась.       — Значит, вы вернулись, — проговорил синтезированный голос, в котором вряд ли можно различить хоть какую-то эмоцию.       Аскаделия перевела внимательный взор на Вейдера, разглядывая теперь его. Бронированная машина уже мало чем напоминала человека, которого она видела на голографиях. Энакин Скайуокер — мёртв? Она размышляла о том, как много о нём знает. Догадывался ли Вейдер, что у него все эти годы была дочь? Знал ли этот бездушный робот, что где-то далеко на Альдераане прячут его ребёнка, который беспрепятственно растёт в ненависти к нему и Империи? Вряд ли. Иначе он бы уничтожил всякого, умертвил любого, чтобы только добраться до дочери. Возможно, даже Сидиус не избежал бы его гнева. И, скорее всего, Палпатин был бы первым, на кого Вейдер бы сорвался и выплеснул всё своё… негодование. Леди лишь недолго раздумывала над этим, а потом вспомнила несколько очень важных фактов, которые ей захотелось ему высказать.       — Я не забыла, что вы подговаривали Императора избавиться от меня, — возможно, она бы заговорила с ним вежливо и уважительно, но не в этот раз.       — Вы перестали приносить пользу Империи, — сказал он так безразлично и расчётливо, что у неё сжалась челюсть до скрипа. — И из-за вас Император чуть было не лишился жизни.       Конечно, всей правды ему никто не сказал, но Вейдер был прав. Однако леди бы не потерпела такого отношения к себе. Она признала себя виноватой только перед одним единственным человеком. Вейдер им не являлся, а значит извинений не заслуживал. Признать свою вину перед другими — высшее по степени унижение, которое Аскаделия бы не стерпела.       — Я спасла его жизнь, как и в скором времени схвачу нашего преступника, — безапелляционным тоном произнесла женщина, чувствуя, как воздух между ними начал накаляться. И хоть они стояли не так уж далеко друг от друга, между ними искрили молнии. Она старалась быть беспристрастной и отражала на лице полное равнодушие. — Меня сослали, но я вернулась, и теперь не допущу подобных ошибок.       Дыхание Вейдера было единственным, что разрушало образовавшуюся тишину. Киборг довольно быстро нашёл, что ей ответить.       — Ненадолго.       У Аскаделии бровь подлетела вверх. По всей вероятности, ученик надеялся, что его учитель вышлет её повторно в скором времени. Но этого не будет. Она этого не допустит.       — Как это понимать? — прищурилась она, ощущая, как к татуировкам на лице начал подкатывать жар. Они бы точно засветились.       — Возможно, учитель и не захочет вас убивать, — незамедлительно ответил механическим голосом, — но вы не сможете всегда быть рядом с ним.       — Никак не могу взять в толк, — нарочито медленно сказала Аскаделия, чувствуя растекающийся в крови гнев. Тем не менее для Вейдера она оставалась холодной и чрезвычайно спокойной. Годы выучки научили её не показывать эмоций. Но он мог почувствовать внутри неё настоящий кипящий котёл, который был готов на него излиться, — вы мне угрожаете?       — Предупреждаю, — ничего не выражающая маска Вейдера лишь блеснула. — Ваши отношения могут быть окончены в любой момент…       Конечно, ученик всё знал, а как иначе? Естественно, он не ввязывался, однако мог поспособствовать тому, чтобы её спровадить подальше и надолго. Аскаделия догадывалась, что он не упустит возможности очернить её в глазах Сидиуса. Вейдер никогда не был мелочным, но по отношению к ней всё же был чрезвычайно категоричен. И киборг считал, что эти тесные взаимоотношения вредят его учителю.       — Я так не думаю, — прервала резко женщина, удивившись тому, что испытала при этом. Странное лёгкое покалывание…       Вейдер сосредоточил на ней взгляд пустых «глазниц», словно пытался залезть к ней в душу. Казалось, он обнаружил в ней кое-что, что она не смогла в себе найти.       — Ваше мнение не имеет значения. Неизбежно лишь одно: вы покинете Корусант, — он ткнул пальцем, и она почувствовала себя одним из тех офицеров, которыми ситх командует. — Вы заигрались с властью, госпожа.       — Ошибаетесь, — Аскаделия была уверена, что это было лишь плодом его больного воображения. Женщина была верна своим словам, и новой ссылки не допустит. Её положение и так было невероятно шатким. Она не была восстановлена в должностях, да и в некоторым смысле потеряла какую-никакую власть.       — И когда придёт время, я убью его, — кто бы мог подумать, что Вейдер научился от своего учителя тонкому искусству манипуляций. Но леди уже раскусила его замысел. Ученик хотел её проверить, спровоцировать.       — Значит, когда придёт время, мы станем врагами, — наконец на её губах появилась лёгкая улыбка. Нет. Они всегда были врагами, просто в будущем превратятся в ещё более худших врагов. — Я не позволю вам линчевать Сидиуса, и даже пресловутое Правило Двух не остановит меня.       Потому что отныне её жизнь связана с Сидиусом. Хотели они этого или нет. Она не допустит ещё одной его смерти. В таком случае, сама сгинет и не успеет глазом моргнуть. Безрадостный сценарий.       — В следующий раз вы не подоспеете вовремя, — его намёк и последовавшая за этим издёвка были хорошо различимы. — Учитель умрёт, и ваше падение в самый низ будет очень и очень болезненным, — он даже знал, чем мог её задеть. — Кто вы без него? Когда он умрёт, вы останетесь ни с чем.       — Поэтому я буду рядом с ним столько, сколько это возможно, — смело ухмыльнулась ему женщины, поправляя стальные браслеты на руках. Она пропустила мимо ушей все эти издевательства. — Вы тут недавно упоминали ссылки, но мне вспомнилось и ещё кое-что, — Аскаделия хитро взглянула на него. — Когда-нибудь вы разочаруете Императора настолько, что он станет искать вам замену, — если уже не стал. — Ученика всегда можно поменять на более молодого, сильного, искусного…       Волна напряжения окатила присутствующих, так что они чуть не набросились друг на друга и не разорвали глотки. Она не договорила, но Вейдер стопроцентно понял намёк.       — Может вам и удастся убедить Императора в том, чтобы он вновь сослал меня, — её тон стал до невозможности угрожающим. Аскаделия не церемонилась и смотрела на ученика со всем презрением. — Но тогда, лорд Вейдер, вам следует дрожать от страха, потому что я буду активно подыскивать достойную замену вас для Сидиуса. В этой огромной Галактике найдётся множество таких же способных и чувствительных к Силе разумных. Кто-нибудь обязательно отыщется.       — Только не захлебнитесь от своих собственных угроз, госпожа Аскаделия, — ситх подошёл к ней ближе и навис как скала. Они смотрели друг на друга с искромётной ненавистью. Ещё чуть-чуть и они бы превратили это помещение в место для битвы. — Они работают в обе стороны.       Аскаделия готова была поклясться, что ещё бы немного и она бы сняла эти мешающие кандалы. Женщина была разъярена высказываниями глупого ученика, который явно хотел вывести её на эмоции. Вряд ли он в самом деле желал убить Сидиуса, но Вейдер весьма искусно ей угрожал, тем более, ему было это позволено. Когда придёт время ученик сразит учителя, как и сказано в Правиле Двух.       Она буравила его тяжёлым взглядом, однако не шевелилась, стараясь остановить себя от необдуманных действий. Удивительно, что у них никогда не получалось сработаться. Оба были слишком похожи друг на друга, но при этом имели между собой колоссальную разницу. И оба не могли поделить одного человека. Они не особо конкурировали между собой, но не могли уступить в этом своеобразном противостоянии. Слишком уж дорого бы обошлось поражение… В случае же победы кому-то бы целиком и полностью достался Сидиус. Одно из двух: продолжать эту войну либо же признавать поражение. Однако оба человека, которые носили фамилию Скайуокер, не привыкли проигрывать. Это было не в их характере. А значит эта битва будет продолжаться до последней капли крови.       В этот же момент послышался механический звук открывающихся дверей. Вейдер и Аскаделия синхронно обернулись и обнаружили того, кого всё это время ждали. Казалось, что ситх заметил неуловимое волнение и напряжённость между ними, однако никак не заострил на этом внимание. Сидиус прошагал в помещение, но возможно слышал, как его ученик и любовница о чём-то спорят и явно пребывают не в лучшем расположении духа. Аскаделия быстро поклонилась и предпочла отойти от ученика на расстояние, чтобы больше не встречаться с ним никоим образом. Ей было противно даже стоять рядом с ним, не говоря уже о том, что им предстояло всем вместе придумать план по поимке ещё одного бессмертного существа.       — Вижу, вы провели время с пользой, — голос Палпатина разверз устоявшуюся тишину между двумя крайне мрачными людьми. Он остановился рядом с ними и начал внимательно оглядывать приготовленную клетку. — Мы собрались здесь не за тем, чтобы перегрызть друг другу глотки. Не будем забывать, какая у нас цель.       — Как скажете, учитель, — согласился с ним Вейдер, получая в ответ злобный взгляд от женщины.       — Где вы были? — поинтересовалась ненавязчиво леди, и при этом незаметно подошла к нему поближе.       — Масс Амедда вновь поделился историей покушения на свою жизнь, — пространственно проговорил Сидиус, одолеваемый разными размышлениями. — Любопытно, что в обоих случаях, Максимус Тольери всегда оставался до последнего незамеченным.       Каким-то невообразимым образом древний дже’дай неожиданно появлялся в поле зрения, но потом столь же внезапно исчезал.       — Он поразительно умел в манипулировании сознанием и обмане зрения, — высказалась Аскаделия, нахмурившись. Она всё знала о способностях Тольери, но вот только его внезапные появления этим нельзя было объяснить. Почему он всегда оказывался рядом с ними? Как вообще смог так близко подобраться к ним? — но вам и так это известно.       Сидиус теперь был посвящён во всю её жизнь и хорошо знал, какие способности в арсенале имелись у их общего врага.       — Что думаете, мой друг?       Вейдер не вступал в этот разговор и был удивительно тихим. Но в этот момент решил вставить своё слово:       — В последний раз, когда я его преследовал, то обнаружил, что он пользовался общественным транспортом и прикрывался гражданскими. И скрылся лишь, когда достиг самых нижних уровней Корусанта, — эти рассуждения весьма озадачили людей, присутствующих в помещении. Они направили на него свои очи, в которых читалось нескрываемое любопытство.       — И? — нетерпеливо скрестила руки на груди Аскаделия, почувствовав новый прилив раздражения. Ей постоянно было некомфортно рядом с Вейдером и его ритмичными вдохами.       — Мы обыскали каждый клочок земли внизу, каждое здание… Поиски зашли в тупик в тот момент, и мы лишь потеряли время, — Вейдер скрестил руки на вечно пикающей панели. — Вначале я предположил, что он скрылся с планеты на транспорте, что покидает столицу регулярным рейсом. Но после покушения на визиря, я склонен полагать, что он всё это время никуда не улетал.       — У него было огромное множество возможностей уничтожить нас, — Сидиус выразился предельно аккуратно, зная, что при ученике не стоило откровенничать. Конечно, Максимус тогда хотел убить лишь его, но Вейдеру об этом знать не обязательно. В верности ученика своему учителю не нужно было даже сомневаться, однако Палпатин был слишком подозрительным человеком, и выставил историю с Максимусом удобным для него образом. Вейдер всегда хорошо ему служил, но и его, как остальных, следовало держать на поводке. Легенда гласила, что этот старый дже’дай вернулся, чтобы уничтожить их и всю Империю. И Вейдер в это поверил. Как и верил во многие вещи, о которых ему рассказывал его господин. — Но он даже не покидал планету… Чего дожидается Тольери?       Аскаделия моргнула и в тот же момент вдруг пришло осознание. Голос Сидиуса и его вопрос вызвали в ней неконтролируемый взрыв паники. Она не показала мужчинам внешне, что переживает ужасный вихрь из эмоций, однако почувствовала себя просто отвратительно. На языке появилась желчь, словно её вновь отравили каким-то ядом. Лишь рука Сидиуса, которая незаметно тронула её запястье, помогла вернуться в реальный мир. Сколько же неприятностей принёс за собой Максимус Тольери… Аскаделия посмотрела на Сидиуса и вымученно выдохнула, когда поняла, что он чувствует её настроение:       — Максимус страдает от всепоглощающей скуки уже многие тысячелетия. Его ненасытность перешла в зависимость, в страшную одержимость, которую ничем нельзя погасить и от которой нет никакого лекарства, — пояснила она для ситхов. — Это его личное проклятие. — леди сглотнула. Они оба были проклятыми. — Он играет с нами, как с детьми, чтобы потешить собственное эго. И я полагаю, что всё это время… он ждал меня.       — Вас? — осведомился ученик.       — У этого ублюдка имеется непреодолимое и маниакальное желание причинять мне боль, — Аскаделия знала, о чём говорила не понаслышке. Именно он решил когда-то, что запереть её в тюрьме — отличнейшая идея. — Но теперь я понимаю… Эти покушения должны были спровоцировать меня погнаться за ним.       — Второе покушение стало проверкой, — догадливо откликнулся Сидиус, приковывая к себе взгляды. Аскаделия изумлённо округлила глаза. Она об этом как-то не подумала, но слова ситха имели смысл. — Я сослал вас в тот момент, но Тольери об этом не знал. И когда вы не отправились на его поиски, он решил выманить вас аналогичным образом. Покушаться на меня второй раз было бы слишком… предсказуемо. Он выбрал другую жертву. Намного более беспомощную, по его мнению.       Всё сходилось. Палпатин очень чётко обрисовал всю картину, которая просто не помещалась в сознании у госпожи. Аскаделия почувствовала себя мерзко от осознания того, что она могла всё это предотвратить.       — Я знаю, как нам его схватить, — женщина была решительна в своих словах и повернулась к Вейдеру. Она не хотела более с ним общаться, но вынуждена была запихнуть глубоко внутрь себя все скопившиеся претензии. В этом плане без его фигуры никак не обойтись. — Нужно, чтобы вы подвергли меня пыткам и выбросили на нижние уровни, — её твёрдый голос отразился от стен, поражая присутствующих. Аскаделия не отводила уверенный взгляд с ученика. А на её лице застыла фарфоровая и ничем не рушимая маска равнодушия. — Максимус сам найдёт меня.

***

      После часа активных обсуждений они наконец-то разработали самый оптимальный план действий. Сил было потрачено немерено, но в конце концов после бурных обсуждений всех возможных вариантов все трое пришли к одинаковым выводам. Вейдер ушёл подготавливаться к этой непростой миссии, а Аскаделия на мгновение задержалась и решила проверить клетку. Не было ни единой погрешности в этой идеальной переносной камере. Она оглядела её снизу-вверх и была полностью довольна результатом. Максимус будет заточён в ней столько, сколько потребуется. Они поймают его.       Женщина не услышала, как ситх оказался рядом, удивлённая тем, что он решил остаться здесь вместе с ней. Атмосфера была чрезвычайно тяжкой, а воздух в помещении словно сгустился. Аскаделия резко повернулась к нему, и ощутила, как живот в момент скрутило. Она знала, что ему этот придуманный план пришёлся не по нраву.       — Ты не хочешь, чтобы я участвовала в этом, не правда ли? — у неё не было причин переходить на личности, но сейчас она чувствовала, что нуждалась в этом. Госпожа посмотрела в его глаза, уже зная ответ. Его каменное выражения лица говорило само за себя.       — Моя позиция тебе ясна, — холодно ответил ей Сидиус, оставаясь на расстоянии вытянутой руки. Они были так близко, но слишком далеко друг от друга. — Это чрезвычайно безрассудный поступок даже для тебя.       — Он придёт за мной рано или поздно, Шив, — его имя сорвалось совершенно случайно, заставив её окоченеть на месте. Аскаделия тряхнула головой, приходя в себя. — И его ничто не остановит от расправы.       Палпатин ничего не ответил, а лишь отвернул голову. Она увидела ещё один шрам на его лице, но не осмелилась к нему прикоснуться. Она дёрнулась и остановилась в тот же момент, ногти впились в холодную ладонь. Леди хотела бы забраться ему в голову и узнать, о чём он в этот момент думал. И были ли его мысли схожи с её? Женщина знала, что его тревоги связаны по большей части с тем риском, на который она идёт.       — Я ставлю на кон наши жизни, и это правда, но ты знаешь, что только таким образом удасться приманить его. Максимус почует, что я близко, а моя боль стопроцентно его заинтересует. Он клюнет на уловку, — Аскаделия говорила спокойным и вдумчивым голосом, но чувствовала внутри себя растущую пропасть. Скоро ей вновь придётся испытать боль, — а потом Вейдер закончит начатое.       — Меня волнует несколько иная вещь, о которой ты можешь догадываться, — задумчиво проговорил тот, переводя на неё неопределённый взгляд. Как же ей в этот момент хотелось узнать, что он думает и чувствует. Странное желание. Неправильное. — Возможно, он специально поджидает тебя на нижних уровнях.       — Мне… это известно, — Аскаделия предполагала и такое развитие событий. Она мягко улыбнулась ему. Женщина почувствовала в себе странный порыв: признаться в том, в чём бы никогда не смогла, особенно Сидиусу, — и поэтому немного страшно.       Казалось, что его лицо несколько изменилось и промелькнуло слабое удивление. Палпатин, скорее всего, не поверил собственным ушам, что она решила сказать ему что-то настолько личное. Вообще Аскаделия всегда показывала себя с одной стороны: холодной женщины, у которой не было слабостей. Она надевала броню, которую носила каждый день и не снимала, даже перед сном. Женщина привыкла к тому, что её чувства всегда были занижены, привыкла думать, что они никчёмны. Аскаделия возвела стены и стала неприступной как крепость. Сейчас же в её идеальной защите появилась трещина. Возможно, в глубине души женщина мечтала о том, чтобы кто-нибудь разглядел эту брешь…       Наверное, ей не следовало этого делать, но по какой-то причине ноги сами решили не повиноваться своей хозяйке. Аскаделия хотела почувствовать что-то кроме горечи, и уткнулась носом в его плечо. Она нежно обнимала ситха в тот момент, полностью отдаваясь этому странному и иррациональному порыву. В эту секунду женщина словно обнажилась, скинула иголки и стала полностью беззащитна. Но ей хотелось этих объятий, простых и человеческих объятий, которые хоть немного, но помогли бы справиться со стрессом. Стрессом, порождённый полной неизвестностью и вызванный тем, что предстояло пройти. Аскаделия обнаружила, что Шив приятно пах, а потому прикрыла глаза, ощущая, как эти спокойные мгновения растягиваются и становятся длиннее. Рядом с ним ей почему-то всегда было спокойно. Он внушал ей лживое доверие одним своим видом, хотя она и понимала, что в любой момент Сириус может аккуратно проткнуть её ножом, но уже не в спину.       После некоторых раздумий ситх обнял её в ответ, обвивая одной рукой талию, а другой ритмично поглаживал по чёрным волосам. Леди не представляла, что он в этот момент думал о ней, но надеялась, что за этим не последует ещё большее порицание. Палпатин не был столь сентиментален, чтобы проявлять такую заботу, но видимо в эту минуту… решил быть с ней слегка помягче. Его размеренные движения были такими плавными, что она чуть было не зевнула.       — Вейдер скоро вернётся, чтобы сопроводить тебя…— прошептал ей на ухо Сидиус, возвращая леди в реальность. Он специально не договорил. Пыточная камера была предназначена для преступников, и она в скором времени посетит её. Не преступница, но ради одной цели — поймать настоящего ублюдка.       — Прошу меня простить, — Аскаделия чуть подняла голову, вспоминая о правилах приличия, которые безвозвратно нарушила. Она не могла просто обнимать его без причины. Сидиус не приветствовал подобных нежностей. Женщина сама их сторонилась, как только могла, — я не должна была…       — Аскаделия, — её имя прозвучало довольно твёрдо, но при этом без напряжения. Она глянула на него и немного обомлела, когда он не отверг её. В его голосе не прозвучало приказа, на который женщина сильно надеялась, — успокойся.       — Именно этого мне сейчас сильно не хватает, — невесело усмехнулась госпожа, зарывшись в его плащ и чуть сильнее обвив руками его тело. Сначала прекрасные и суровые пытки, обеспеченные Вейдером, который обязательно сделает больнее, а потом встреча с вечным врагом, мечтающим уничтожить и полностью унизить. Как тут можно быть спокойным? — Покоя.       — Ты не будешь одна, — иногда одними словами Сидиус мог бросить её в жар, другими причинить боль, а третьими разжечь бурю ненависти. Он отлично манипулировал ею, как и сейчас, но его интонация и голос всё же помогли одновременно успокоиться и удивиться.       — Мой Император, вам не следует присутствовать при этом процессе… — Аскаделия аж перешла на более уважительное обращение и не сразу поняла, что это прозвучало слишком резко, а оттого и некрасиво. Она отстранилась слегка и опустила голову, боясь получить взгляд полный одобрения и окончательный вердикт. Женщина хотела, чтобы он присутствовал, но не могла просить этого. У неё на лице было написано полное негодование.       — Моё присутствие не обсуждается, — непередаваемое лицо обнимающей его женщины слегка позабавило и вызвало непрошеную улыбку. — Я буду там.       — Это не обязательно, — пыталась отговорить его от этой затеи леди, неуверенно и очень тихо, вся немного скукожившись. — Правда.       — Мне плевать, что подумает мой глупый ученик, как и то, о чём он не успеет задуматься, — с уже большим нажимом и жёсткостью проговорил Палпатин, немного изменяясь в лице. — Я уже говорил, что мои решения не обсуждаются. Я буду там, где считаю нужным, — он создал между ними маленькое пространство в почти миллиметр, чтобы она наконец посмотрела на него. И женщина взглянула. Неподдельное изумление появилось на бледном и прекрасном лице. — И что-то мне подсказывает, что оставлять вас наедине было бы огромной ошибкой. Вейдер не всегда видит меру, когда принимается… за столь щепетильные дела. Следует проследить, чтобы он не довёл вас до смерти раньше времени.       На самом деле Вейдер всегда знал меру, и учитель прекрасно об этом знал, чувствовал. И то, что он сказал… было лишь очередной ложью. Аскаделия ничего не ответила Палпатину на его весьма скупой и сухой ответ, но была этим удовлетворена. Она лишь подарила ему слабую улыбку и благодарно посмотрела в глаза. За этими словами возможно скрывалось что-то большее, нежели простой расчёт. Может быть, Сидиус и не говорил этого вслух, но теперь она была уверена: частичкой своей тёмной, такой же чёрной души, он немного за неё волновался. И странное тепло разливалось внутри от осознания того, что ему не будет противно находиться там. Что ему хочется там быть помимо всего того, что он ей сказал. Аскаделия ощутила глубокую и очень сильную признательность, которую могла выразить лишь одним способом: крепкими и ласковыми повторными объятиями.

***

      Ночь спустилась незаметно на нижние уровни Корусанта, хотя, скорее всего, она здесь присутствовала круглосуточно. Аскаделия безразлично огляделась и приметила, что на тёмной улочке почти никого нет. У неё не было сил, чтобы стоять и поэтому она сидела, скрестив ноги, но так, чтобы лишний раз не шевелиться. Кажется, ей переломали некоторые кости, а органы, наверное, истекали внутри кровью. Посмотрев наверх леди увидела бесконечную вереницу из летающего транспорта, двигающихся по обыкновению в хаотичном порядке, и зданий. Здесь было сыро, а приглушённый свет слишком портил всю видимость. Приходилось полагаться на свои слегка замутнённые ощущения. Она поёжилась от холода и шикнула от боли, опёрлась на металлическую стену, продолжая ждать.       Пытки длились невероятно долго, словно ей вновь пришлось переживать целую вечность. Вейдер постарался причинить ей как можно больше дискомфорта и довести до настоящей агонии. Он не щадил средств, чтобы женщина ощутила всё и даже больше. Тем не менее Аскаделия не кричала и не пыталась сопротивляться порождаемым страданиям. В её горле судорожно бился о стенки крик, но она его и не думала выпускать. Только не перед Вейдером. Присутствие Сидиуса, который молчаливо наблюдал за всем этим, когда её раздирали на части, немного, совсем капельку успокаивало. Он был рядом, как и обещал. Однако когда ученик решил усилить давление и сломать пару рёбер, Император ничего не сказал, не высказал ни единого протеста. Это ведь не могло довести её до смерти? Конечно, же, нет. Он не защищал и не вставил ни единого комментария, однако всё же продолжал смотреть. Единственное, что отвлекало её от тех манипуляций, что проводил Вейдер, это, как ни странно, был он. Сидиус по всей видимости повлиял на неё Силой, и возможно успокаивал, чтобы она не поглотилась испытываемой болью. Сосредоточившись полностью на Палпатине, она смогла забыть об ученике и мучениях. На краткие мгновения. Аскаделия не знала, как долго из неё пускали кровь, но в конце концов это прекратилось. Женщину взяли под руки и вывели, направляя на корабль, из которого в последствии и выкинули прямо сюда, в место, где сейчас она мирно полу лежала или полу сидела. Она не пыталась узнать: смотрел ли ситх тогда на неё или нет? Ушёл или же остался? Это всё было неважно, ведь теперь её мысли захватила миссия.       Максимуса в последний раз видели здесь: именно тогда, когда он пробегал возле камер, которые воткнуты в самые незаметные и тёмные уголки улочки. Здесь он и скрылся из виду, но возможно сюда Тольери и вернётся за ней. Аскаделия ждала его в таком-то состоянии, чувствуя, что всё же сможет немного с ним сразиться. Однако вся надежда была на Вейдера и его могущество, которое почти что не знало границ. Он был главным козырем в этом плане.       Время утекало, но женщина продолжала выжидать, постоянно проверяя свои ощущения. Она почувствовала бы его приближение, ведь они, словно два магнита, всегда притягивались и знали о местоположении друг друга. Знал ли он о том, кем они являлись? Знал ли о тех неожиданных подробностях, которые обнаружила недавно Аскаделия? Каждый раз мысли, что все эти тысячелетия были пропитаны ложью, ранили и выжигали в ней последние крохи самообладания. Если она не знала, кем была, то на что вообще надеялась? Кем желала стать?       Про себя леди считала и считала, пытаясь хоть чем-то себя развлечь. Тысяча двести четыре. Тысяча двести пять… Ещё бы немного. Максимус обязательно придёт, ведь серый волк просто не мог отпустить беззащитную овечку. Это было не в его интересах. Как истинный хищник, Тольери должен был уловить запах крови и пойти по следу, оставляемому ею. Как же он может не завершить то, что начал? Это было не в его характере.       Аскаделия решила слегка помедитировать, хоть и считала это глупой тратой времени. А большего ей не оставалось делать, ведь все оставшиеся силы должны были быть направлены против Максимуса. Она восстановила дыхание и очистила разум от всех тревожащих мыслей. Когда послышались негромкие и осторожные шаги, женщина приоткрыла глаза, зная, кого увидит перед собой. Мужчина сбросил плащ, облачённый в комбинезон и почти сразу же выставил перед собой световой меч.       Максимус явился по её душу, как она и говорила ранее.       — Максимус, какой приятный сюрприз, — воскликнула она, кашляя и ёжась от подступившей тошноты. Аскаделии было крайне неприятно сидеть практически без движения и изображать умирающую лань. Однако для пущего эффекта и убеждения нужно было храбриться и показывать, что она ещё не проиграла. Так Максимус поверит в эту маленькую сценку и отпустит подозрительность, полностью сосредотачиваясь на том, как бы ей посильнее насолить. — Наконец-то свиделись. Я уже и не надеялась!       — Кажется, тебя бросили, как я и предполагал, Аскаделия, — похоже, видя, что её нет в Империи, Тольери подумал, что она стала не полезна правящей верхушке. Он выдавил кривую улыбку и подошёл ближе, веря в разыгравшийся спектакль. — Ты выглядишь ужасно жалко, что и следовало ожидать. Империя никого не щадит, и она же решила избавиться от тебя, когда ты стала не нужна.       — Да, ты прав, — голос женщины оказался до невозможности хриплым, будто бы она действительно кричала все часы в пыточной. — Но меня хотя бы не отравили, как некоторые.       — Язвишь, — рассмеялся тот лживым смехом, но ему было нисколечко не весело. Тольери просто притворялся, что у него имелись чувства. — Уже признак того, что твоё положение хуже, чем может показаться.       — Ты убьёшь меня? — предположила леди, не отводя от него пристального взгляда. Нужно было ещё немного потянуть время, чтобы Вейдер и остальные встали на позиции. — Или я тебе ещё зачем-то нужна?       — Мне бы очень хотелось убить, но я предпочту отправить тебя вновь в тюрьму, — а потом покрутила в руках световой меч и прибавил с опасливо блеснувшими зелёными глазами. Даже в приглушенном свете он казался недосягаемым. — Перед этим я естественно намучаю твоего любовника прямо у тебя на глазах, если удастся. Всё ещё не представляю, как ты вообще могла с ним спать. Разве тебе не было противно?       — Противно? — подняла бровь и чуть не рассмеялась ему в лицо леди, но вовремя себя остановила. У неё тяжело вздымалась грудь. — Я хотя бы никогда не скрывала своих желаний.       — Ради власти ты опустилась до такого низкого занятия, — укоризненно и критично отозвался тот, морща нос и сплёвывая на землю. — Теперь я понимаю, почему тебя называют шлюхой.       — Ой, да не строй из себя святого, ради Силы, — усмехнулась женщина, понимая, что он легко заглотнул крючок. Максимус был уверен в своей победе, и она своим состоянием лишь убедила его в этом. Ну, а заговорить зубы она всегда умела. — Ты же каким-то образом спал с другими женщинами, хотя никогда к ним ничего не чувствовал. Как у тебя вообще на них вставало, ума не приложу. Но похоже мы с тобой в этом смысле неприхотливые.       — Мерзость, — высказался мужчина и потом подобрался к ней, заглядывая в глаза и хватая её рукой за волосы. — Я предоставлю тебе прекрасный обзор на всё то, что с ним буду делать. И ты…       Аскаделия с улыбкой поглядела на него, искренне радуясь, что такого не произойдёт. Он резко замолчал, явно ожидая не такую реакцию, а более бурную, возможно, даже с мольбами о пощаде. Она почувствовала, что Вейдер и остальные готовы к проведению операции, но женщина решила немного помедлить. У неё внутри разгоралось дикое желание ещё немного над ним поизмываться.       — Ты помнишь, как поймал меня однажды? — её вопрос заставил Тольери стушеваться и поднять голову. Он не увидел ничего компрометирующего и вновь вернулся к ней.       — Разумеется.       — Ты не убил меня тогда, потому что желал совершенного иного, — слишком спокойно и хладнокровно сказала женщина, вжимаясь в холодную стену спиной. Его руки сжали волосы, и она немного зашипела. — Я страдала, Максимус. Поверь, мне было очень плохо из-за того, что ты со мной сделал.       Тольери навострил уши, но не отошёл, заворожённо ожидая продолжения фразы. Аскаделия всего секунду обдумывала, что сказать, а после вымученно вздохнула. Усилием воли она заставила себя поджать колени и напрячь мышцы.       — Но тебе будет гораздо хуже, и я тебе это обещаю.       В следующий момент тёмненькая улочка осветилась ярким и ужасно белым цветом, который заставил Максимуса врасплох. Он отшатнулся от женщины, полностью теряя ориентацию в пространстве, но инстинктивно зажёг световой меч, полыхнувший золотом. Аскаделия поднялась и рукой опёрлась о стену, а её грудь тем временем ходила ходуном. Она вся облилась пóтом, который стекал по спине, раздражая нервы. Каждое движение приносило ей страшный дискомфорт, а дрожь от перенапряжения прошлась тем временем по всему телу. Боль вступила в голову и застилала глаза. Однако отключаться было ещё слишком рано. Пока Максимус не очнулся, леди выставила руку, и заставила Тольери отлететь туда, где его уже поджидал Вейдер. Со спины он нанёс рубящий удар, но мужчина успел остановить атаку. Максимус ругнулся, и женщина могла поклясться, что им завладел настоящий страх, даже несмотря на то, что дже’дай был бесчувственен. Собственная жизнь была ему дороже всего, и он просто не мог с нею распрощаться. Вейдер угрожающе навис над ним и довольно хорошо оттеснял, пока штурмовики занимали позиции. Они по команде выстрелили, но Тольери успел остановить залпы и те зависли в воздухе. Мужчина полностью сосредоточился на врагах, упуская из виду женщину, которая притаилась и медленно вышагивала ему за спину. Было тяжело передвигаться с хоть и не с такими явными, но ранами.       Дарт Вейдер абсолютно точно выигрывал в этот раз у своего противника. Его удары были мощными, несмотря на неповоротливость костюма. Однако противник недооценил, что тот всё же может передвигаться и с довольно большой скоростью. Вейдер наловчился и ответил короткими, но весьма чёткими ударами на выпады врага. Максимус старался агрессивно нападать, но преимущество было на стороне у мощного ситха, который буквально заставил того перейти в защиту. Вейдер подступал всё ближе: он провёл атаку, прицеливаясь по корпусу Максимуса, но тот блокировал и крутанулся, пригнувшись от новых залпов огня. Но акробатика не помогла, и ученик Сидиуса всё же кончиком клинка его зацепил. Тот издал протяжный вой, но не думал сдаваться. Рана на теле у Максимуса заживёт очень быстро.       Тольери негде было развернуться: улочка была узкой и здесь было мало пространство, которое можно было использовать себе во благо. А вот Вейдеру всё было нипочём: киборг прекрасно теснил того к стене и точечно выбивал дух. Ученик планомерно зажимал его в ловушке, которая готова была хлопнуться. С помощью Силы он отвёл от себя золотой меч, а потом хорошенько так врезал Максимусу, пуская того в продолжительный полёт. Аскаделия уже почти была в том месте, куда вылетел мастер, и по бегающему взгляду у того заметила, что Тольери не справлялся с ситуацией. Избранный был слишком силён, да и к тому же ещё его окружили, не давая никакой возможности на манёвр.       Аскаделия успела в тот момент, когда Тольери начал подниматься, а после прописала ему ногой в голову. Она зашипела, не учтя, что удар выйдет размашистым и не приготовилась к отдаче. Однако сам Тольери не ожидал, что у неё удастся вложить столько силы в атаку. Он вновь отлетел, как мячик, обратно к ситху, который уже поджидал его. Максимус взял меч в руки непроизвольно и остановил алое лезвие, что чуть его не пронзило. Он из последних сил постарался применить свою силу, но Аскаделия предотвратила то, что могло их уничтожить. В мгновение ока, когда Вейдер наносил следующий вертикальный удар подряд, она выбила меч из рук у Максимуса телекинезом. Тот, конечно, успел замедлить красный клинок, но теперь Вейдер использовал элемент неожиданности и сковал дже’дая. Тёмная сторона Силы заверещала в руках у ситха, и ученик без лишних проблем сжал Максимуса, не давая ему и шанса на то, чтобы шевельнуться, не говоря уже о том, чтобы выйти из захвата. Аскаделия тоже выставила руку, чтобы не дать Максимусу сбежать, и вместе у них получилось его обездвижить. В следующую же секунду раздался приказ: выкатить клетку. Им нужно было действовать быстро, пока Максимус не набрался сил вновь вступить в битву.       — Нет-нет-нет! — тихо вопил Тольери, когда на его глаза попался чёрный, как смоль, предмет. Переносная камера.       Он, казалось, ужаснулся и в тот же момент его огрели чем-то тяжёлым по голове. Зелёные глаза нашли Аскаделию, которая возвышалась над ним как гора. Её безразличный и тяжёлый взгляд прошёлся по его ослабленному телу, которое почти втащили в камеру.       — Выиграл битву, но проиграл войну, — в гулкой тишине разнеслись знакомые слова, звучащие какую-то вечность назад. Те самые, что когда-то были озвучены на обломках старого ордена.