Игра миров

      Пройдя к столику возле окна, мы начали изучать меню. Анна с интересом рассматривала картинки блюд, размышляя о том, что бы съесть. У меня же после недавнего сна остались горечь и тошнота. Есть совсем не хотелось.       Чтобы хоть немного успокоиться, я начал разглядывать уже давно забытый мною ресторан. В помещении заиграла лёгкая мелодия, и ангельский голос примадонны наполнил зал. Я сразу узнал это произведение. Это была ария Георгия Фридриха Генделя — Lascia ch'io pianga.       В моей голове начали всплывать приятные воспоминания. Передо мной словно открывался новый прекрасный мир — мир звуков. Как же сильно я люблю классику. Она приносит в обыденные серые будни столько красок. Я погрузился в сладостное звучание пения, и страх потихоньку стал отступать. Моё тело расслабилось, а глаза принялись бегать по залу в поисках забытого.       Столы из красного дерева прекрасно сочетались со шторами багрового цвета с золотым акцентом. На стенах висели картины независимых художников двадцать первого века. Несмотря на то, что через стенку находилась кухня, в зале стоял легкий аромат сирени и пионов. На потолке висела огромная «старинная» люстра.       — О… ете… ать? — Мои размышления прервали обрывки мужского голоса.       Это был официант. Его лицо украшала улыбка, за которой скрывалась растерянность.       — Сэр, вы уже решили, что будете заказывать? — Теперь два лица с недоумением смотрели на меня.       Я не задумываясь ткнул пальцем в первое попавшееся блюдо — это был говяжий язык под клюквенным соусом. Самое отвратительное блюдо, хуже него могут быть только внутренние органы животных, печень или селезенка. Вспомнив вкус сей мерзости, я невольно вздрогнул, но деваться уже было некуда.       — Андрей, ты что-то часто уходишь в себя, и взгляд у тебя тусклый, всё нормально?       Я постарался быстрее уйти от этой темы:       — Да, всё нормально, просто музыка опьянила мои мысли.       — Точно! Я и забыла, как сильно ты любишь классику. У меня дома осталось много виниловых пластинок от бабушки. Нужно будет их собрать и тебе отдать. Всё равно выбросить хотела, — с неловкой улыбкой переходя на шёпот, сказала Аня.       — Спасибо, что заботишься обо мне, Ань… — на секунду я замешкался. Как мне её называть? Аня? Нет, абсурд! Аня — слишком простое имя для моего ангела, — Анна, — продолжил я.       Через мгновение зальное помещение залил громкий женский смех. Люди в ресторане с интересом повернулись в нашу сторону.       На лице Анны выступили слёзы.       — Анна? Мы старики, или взрослые дядя с тётей? Зови меня просто Аня, ладно?       Смущённый, я просто кивнул.       Близился вечер. На моей тарелке одиноко лежал язык. Весь день мы провели вместе, болтая о старых деньках, о будущем и настоящем.       — Кстати, ты так и не общаешься с Максом?       В один миг всё моё естество вырвалось наружу:       — Зачем ты спрашиваешь про него?! Ты глупая или забыла, что он сделал? — Мой крик напугал Аню и, возможно, обидел. Зачем, зачем я начал кричать?!       С ума сошёл, контролируй себя, ИДИОТ!       — Прости, прости меня. Мне лучше уйти, встретимся завтра. Если, конечно, ты захочешь, — чуть ли не скуля, промямлил я и мигом сбежал.       Сев в машину, я быстро завел её и дал по газам, что есть мочи. Стоило мне проехать два квартала, как мои силы окончательно покинули меня.       ЧТО ЖЕ ТЫ ДЕЛАЕШЬ? ГРЁБАНЫЙ СУКИН СЫН! ОНА ты ВИДЕТЬ же ТЕБЯ знаешь ПОСЛЕ что ЭТОГО она НЕ сделала ЗАХОЧЕТ это… СПЕЦИАЛЬНО.        Меня тут же оглушил противный звук, напоминающий пищание по телевизору во время профилактики, только громче и глубже. Тело обдало потом, меня затрясло, как холерика. Что же это такое? Меня начало клонить в сон, и я резко ударил по тормозам. Машина с визгом остановилась. В глазах темнело, и последним, что я увидел, был грёбаный клоун…       Вспомни, золотой ребёнок, вспомни всё… а я расскажу тебе сказку.