я тут написал тебе

вторая глава неистории. о той,не моя которая. апостериори. и это трезвое осознание, какой же я всё-таки лох: курить твой любимый парламент, который,в общем-то,не так уж и плох.

      Вообще-то Северус не собирался снова попадаться на глаза глупому Блэку, но он и его компания будто специально оказывалась в том же коридоре, что и Снейп, садилась за свой обеденный стол около места парня, устраивалась у Чёрного Озера так близко, что можно было слышать их глупые шуточки. Это напрягало Северуса, потому что ему казалось, что они специально ходили там, где ходил он. Потому что, мать его, Хогвартс большой, как ад, и нельзя два месяца случайно оказываться рядом каждый день.       К концу декабря Северус решил, что всё дело в Поттере и его глупом влечении к его Лили. Так что, как бы он не любил эту рыжеволосую фурию, был рад, что она на новогодние праздники уехала домой. Как, собственно, и Поттер с Люпином. В школе остались только трое слизеринцев, с десяток когтевранцев и два гриффиндорца.       Две недели до его дня рождения прошли в восхитительном спокойствии. Мальсибер и Нотт тоже отправились домой, так что в комнате он был один, и делать мог совершенно всё, что ему вздумается. Девятого января он получил утренней почтой целых четыре совы. Мама прислала письмо, как всегда сдержанное и, как казалось Лили, немного грубое, но Снейп всё равно радовался этому глупому клочку бумаги. Элмер прислал стопку дорогих качественных пергаментов, а Кенхельм — перо и чернильницу, что навело Северуса на мысль о том, что и Мальсибер, и Нотт поддерживают между собой общение на каникулах немного забыв, что Снейп тоже радовался бы простому «Как дела?». Лили, его восхитительно внимательная Лили, прислала ему большой блестящий котёл (когда перед каникулами они смотрели брошюру и он проговорился, что это очень крутая штука, но у него нет на него денег, он совершенно не намекал на это!).       Так что на завтрак уже шестнадцатилетний Северус Снейп отправился в достаточно хорошем настроении. На каникулах ученикам разрешалось не носить учебные мантии, так что, повинуясь внезапному порыву, он отложил привычную чёрную и натянул яркую изумрудную. Она восхитительно гармонично смотрелась с подарком Лили на Рождество — самостоятельно связанным изумрудно-серебристым шарфом. Он был немного корявым и в Хогвартских коридорах из-за него было жарковато, но Северус ни за какие коврижки не снял бы его, потому что Лили Эванс сделала то, что никогда никто не делал для него — потратила свои силы и время.       В Большом Зале было всего пару когтевранцев, и Северус уселся на другой конец стола от них, открывая книжку по зельеварению и с удовольствием принялся за горячую овсянку с хрустящими яблоками. Он почти добрался до дна тарелки, когда протянул в который раз руку за плюшкой, но почувствовал под подушечками пальцев кожу, вместо запеченного теста.       Северус резко повернул голову и наткнулся взглядом на сидящего рядом Петтигрю. Гриффиндорец смотрел на него своими водянистыми глазами и Снейп не сдержался от резкого отдёргивания руки. Казалось, Питер был не менее рад его видеть, так что отодвинулся на пару футов в противоположную сторону.       — С днём рождения, Нюниус, — раздалось над ухом Северуса, и парень подскочил во второй раз.       По другую руку от него, перекинув одну ногу на сторону лавки, лицом к слизеринцу, сидел Сириус Блэк. Самый настоящий Сириус Блэк, со своими длинными волнистыми волосами, серыми глазами и родинкой над губой. Он улыбался своей самой невозможной улыбкой, и прятал подбородок в криво связанный красно-жёлтый шарф, от которого несло любовью и заботой. Шарф от Лили Эванс. Лёгкий укол ревности ощутимо ткнул под рёбра — значит Поттер тоже получил свой шарф.       Сириус Блэк, невозможный солнечный мальчик, продолжил сидеть напротив и, как не сразу заметил Северус, под столом протягивая ему два свёртка.       — Там бубонная чума? — парень идеально выпрямился и, задрав подбородок, недоверчиво уставился на руки. — Сибирская язва?       — Обнажённый Регулус, — в той же манере ответил Блэк, аккуратно укладывая свёртки на колени Северуса. — Хотя я не уверен. Регулус просил передать тебе подарок на день рождения, потому что Самандриил слёг с совиным гриппом, а мать уже как-то отрубила одному из домашних эльфов голову, когда мы пытались в детстве связаться с, — Сириус замолчал, не зная, правильное слово.       — Грязнокровками? — подсказал Снейп, беря в руку ложку и игнорируя лежащие на ногах подарки.       — Не то слово, Нюниус, — покачал головой, а после, схватив последнюю лежащую перед Северусом плюшку, унёсся к Петтигрю и пришедшим в Зал когтевранцам.       Снейп отложил книгу, отодвинул тарелку и взял больший из двух. На нем каллиграфическим почерком было выведено «Р.А.Б. потому что ты мой лучший друг». Внутри оказался небольшой фотоальбом с двумя десятками снимков, на каждом из которых обязательно было два черноволосых мальчика-парня. Северус смотрел на свое лицо, такое довольное и счастливое, а потом на лицо красивого, с аристократически-тонкими чертами лица, парня. Зелёные глаза светились из-под чёрной рваной челки и улыбались так же солнечно, как у его на два года старшей копии. Регулус. Во втором свитке была небольшая деревянная, потрёпанная временем, коробка, внутри которой переливались на свету красные и синие полупрозрачные приплюснутые шарики для игры в плюй-камни. На внутренней стороне крышки ножиком было выведено «Э. Принц», а ниже — «я вырву твою печень, если не положишь это на место». Сердце Северуса предательски дрогнуло. Мама. Мамочка. С тех пор как она оставила отца и переехала в Ланкашир, они ни разу не виделись. И одинокие письма на день рождения не пахли мамой. Мамой пахла эта коробочка.       Северус не сразу заметил маленький клочок бумаги. Он держал его двумя предательски дрожащими руками, и только через, кажется, целую вечность поднял глаза. Самый солнечный мальчик всё ещё сидел с друзьями, заливисто смеясь и представляя, что он — саблезубый тигр, с помощью сырных палочек.       Смотреть было почти больно.       Северус собрал свои вещи и, сунув клочок в карман, вышел из Зала.

«С.О.Б. потому что нет ничего важнее твоей улыбки»