я тут написал тебе

ну,привет,как ты,где ты,с кем ты. очередные вопросы,очередные невстречи. только что-то вот без титров эта кинолента. прокуренные связки.голые плечи. я немного скучаю,но по сладкому перцу. ты немного рисуешь,критикуя зачем-то. и да,тебе врал,всё-таки я не дэцл. а,наплевать?ну да,тебе не до этого.

      До марта Северус продолжил получать короткие записки. По одной в день. Они были везде — в карманах его мантии, учебнике по зельеварению и истории магии, под тарелками в Большом Зале. А ещё под подушками, в котлах, иногда он находил записку даже в волосах. Они оказывались даже в таких самых невероятных местах, как под подоконником в комнате и приклеенную к потолку над кроватью. Всего — ровно пятьдесят писем к первому марта.       Он не понимал, как Блэк умудряется проникнуть в гостиную Слизерина, в его комнату или в душевую, но гриффиндорец ни разу не повторился ни в местах, ни в содержании.

«у тебя мягкие волосы»

«мне нравится, как ты хмурил носик сегодня»

      К концу февраля Северус настолько привык к этим письмам, что не представлял, что будет делать, если у Блэка закончится фантазия.

«смотри на меня чаще, пожалуйста»

«ты пахнешь домом»

      Мальсибер пытался прочесть эти письма, и даже, создав с младшим Блэком коалицию, одним февральским вечером выхватил одно и новых писем из рук Северуса. Снейп думал, что они будут рады, что их друга хоть кто-то воспринимает всерьёз. До этого ни одна девушка не проявляла к Северусу внимания (спасибо, Мерлин, в записках ни разу не проскользнул пол написавшего). Но Элмер смеялся. Так смеялись над ним только Мародёры, когда он напарывался на очередную их шалость. А Регулус просто внимательно смотрел на друга своими зелёными, яркими глазами и сжимал до побелевших костяшек клочок желтоватой бумаги, молчал. Как и брат (все Блэки) он мог сказать глазами больше, чем ртом. Он узнал почерк.

«твой смех на запах как скиттлз*»

      — Рег, подожди, пожалуйста, — Северус быстрым шагом преследовал поднимавшегося в спальню Регулуса. — Регулус, послушай же меня!       Блэк резко повернулся на предпоследней ступени и Северус уткнулся носом в его солнечное сплетение. Яркие зелёные глаза потемнели от злости и… обиды?       — Серьёзно? Сириус? После всего этого дерьма, которое мой брат и его полоумные подружки с тобой делали — Сириус? — он дрожал. Красивое лицо исказилось гримасой злости, но ни на секунду не перестало быть красивым. Северус молчал, и не совсем понимал, что он сделал. Это ведь не он писал записки и всё такое. Хотя ему нравились эти записки и «всё такое». — Я разочарован в тебе, Северус, — тихо бросил Регулус и скрылся за дверью своей комнаты.

***

      Вечер субботы шестого марта был слишком тёплый для вечера мартовской субботы. Сегодня Северус не нашел ни одной записки. Он перерыл всё, буквально всё, но так и не смог найти нового послания. Он начал поиски с раннего утра, чувствуя себя законченным наркоманом, пытающимся найти свою дозу, и сдался примерно к началу четвёртого. Мальсибер нашел его сидящим на кровати, в окружении пяти десятков маленьких листочков и одной небольшой деревянной коробки из-под плюй-камней, в которой Северус хранил все эти письма. Он понимающе хмыкнул и упал на свою кровать, закинув ногу на ногу и подложив под голову руки.       Заметив друга, Северус быстро, но аккуратно сложил этот секрет, наложил чары и, спрятав коробку, принадлежавшую когда-то матери, под кровать, покинул спальню. После того, что произошло пару дней назад, он не хотел говорить с Элмером, а Регулус не хотел говорить с Северусом.       Схватив связанный Лили шарф, Северус быстрым шагом направился из подземелий на улицу. Не то чтобы он был расстроен или разочарован, но червячок раздражения монотонно точил его изнутри.       В пустынном коридоре послышался топот шагов. Все ученики, или большая их часть, должна была быть в Хогсмиде, а редкие студенты, не получившие от родителей и опекунов разрешение, тынялись по улице, наслаждаясь долгожданным теплом и солнцем. Прижав руку к животу, Северус тут же получил лёгкий случайный тычок под рёбра от пробегавшего мимо Поттера. Он радостно смеялся и почти подпрыгивал от переполнявших его эмоций, будто совершил очередную шалость.       — С дороги, Нюниус, — задорно крикнул Джеймс, скрываясь за поворотом. За ним неслись Люпин, буркнувший тихое «прости», и запыхавшийся Петтигрю, отшатнувшийся от Снейпа, как от прокажённого. Блэка не было.       Из пучины недовольства его вырвал не крик Филча, поносивший Мародёров на все лады, а удар в стену, от не успевшего остановиться Сириуса. Он тяжело дышал и снова солнечно улыбался. Северус был почти счастлив.       — Снейп! — радостно воскликнул Сириус, сжимая его плечи и прижимая к стене. Его волнистые волосы падали на лицо, серые глаза светились от радости, а руки, такие близкие к лицу Северуса, пахли весной. — Если вдруг меня отчислят сегодня, — он не закончил, просто неумело и как-то слишком робко для своей славы чмокнул Северуса в уголок губ, а после задом отскочил, всё так же счастливо улыбаясь глазами (из-за подающих из окна солнечных лучей, они казались Северусу почти белыми), — в восемь, Выручай комната, — выдохнул парень, тяжело дыша. Затем резко поднял голову на звук — Филч неутомимо приближался к лестнице. — Я буду ждать, Северус.       Он унёсся, снова смеясь, вслед за друзьями, а Снейп остался стоять, улыбаясь, сжимая кулачки и растерянно смотря перед собой. Это был его первый поцелуй с Сириусом Блэком. Это в принципе был его первый поцелуй.       Придя в себя он нашел за шиворот воткнутую записку. Пятьдесят первую.

«улыбайся чаще, пожалуйста. тебе это больше к лицу, чем всем другим, вместе взятым»*