диско двухтысячных.
11 декабря 2019 г., 22:17
в одну из пятниц снова вспомню,что тебе ведь всё равно. и все эти допитые бутылки тебе зачту. et tous les bateaux portent ton drapeau. je ne sais plus ou aller.tu es partout.
По мнению Сириуса Блэка их история началась второго ноября, за полтора часа до полуночи, в пыльной аудитории в северной части замка. По мнению Северуса Снейпа она началась шестого марта, в восемь ноль три, в Выручай комнате. Сириус уже ждал его, сидя на большом мягком диване и, кажется, совершенно не волнуясь предстоящей встрече. Комната была в виде гриффиндорской гостиной, и Северусу было не слишком комфортно среди этих ярких цветов, бивших прямо в глаза ламп, а, по сравнению с сырыми подземельями Слизерина, горящий камин давал слишком много тепла. За минуту до прихода Северуса, Блэк откинулся на спинку дивана и забросил ногу на ногу, сложил руки на груди. От резкой смены позы его вызывающе расстёгнутая рубашка открыла вид на загорелые ключицы и шею. — Я думал, что ты не придёшь, — негромко произнёс Сириус, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. Тяжело было сказать, легче ли стало Снейпу от этой смены. — Рад тебя видеть, Северус. Было странно слышать своё имя из уст того, кто обычно говорил «Нюниус». В животе всё как-то слишком быстро перевернулось, и парень поставил в голове отметку зайти к мадам Помфри. Северус, взяв себя в руки, прошел вперёд и аккуратно устроился на кресле около окна. Ему было страшно и он очень жалел, что пришел. Он ждал, что тут будет Поттер и остальные, они будут смеяться над его привязанностью к Сириусу и его маленьким письмам. Но, с другой стороны, кто бы смог проигнорировать все эти слова, аккуратные мимолётные прикосновения в толпе и солнечную улыбку? Северус Снейп был слабым человеком, и его слабостью стал Сириус. — Что ты хочешь? — совсем тихо спросил Северус, стараясь не смотреть на парня. — Я хотел спросить о письмах. Их должно быть пятьдесят одно. — Да, я нашел все. И я не совсем понимаю, зачем ты это делаешь, — руки Северуса пробила дрожь и внезапно он разозлился. На эти глупые письма, глупого Сириуса и глупого себя. — Тебе скучно? Это снова какая-то глупая шутка? Если да, то это низко даже для тебя. Сириус слегка улыбнулся уголками рта и поднялся, пересекая комнату и опускаясь на колени перед слизеринцем. Его горячие ладони накрыли острые худые коленки и Северус наконец поднял взгляд. — Я хочу говорить тебе это лично, Северус, — кажется, он говорил совершенно серьезно. Всамделишне серьезно, Мерлин! Снейпу стало сначала слишком холодно, а потом слишком жарко, а потом захотелось почему-то есть. — У тебя восхитительная улыбка, мягкая кожа. Мне нравится ловить на себе твой взгляд. И ты совершенно по особенному произносишь мое имя. Я хочу слышать его чаще от тебя. Нижняя губа Северуса задрожала. Не то чтобы он готов был расплакаться, но никто и никогда не говорил ему таких слов. Разве что Лили Эванс, но она имела в виду совершенно не то, что имеет сейчас Сириус. А, может, и не имеет, и это определённо какая-то очередная затянувшаяся шалость гриффиндорского квартета. Просто никто не смотрел на него так, будто Северус Снейп — самое важное в его жизни, и ему очень хотелось верить в искренность этого взгляда. — Где они? — после минутной тишины произнёс Северус, резко вставая и заставляя Сириуса отшатнуться. Он подлетел к шкафу, но кроме книг никого не нашел. Никого не было и за дверью, шторой и диваном. Они были одни. — Где твои полоумные друзья? Северус резко повернулся, смотря на улыбающегося Блэка и стушевался. — Подойди ко мне, — и знаете, что? Северус подошел. Он подходил каждый день, когда они прятались от всех учеников, друзей Сириуса, Мальсибера и младшего Блэка. Ему даже начало нравится то, что они встречаются в Выручай комнате и шкафах для мётел, еле-еле касаются друг друга в толпе и быстро, но жарко целуются в пустынных коридорах. У них была своя маленькая большая тайна, и от неё веяло совершенно невероятным волшебством, к которому ни один из парней не привык (и это учитывая, что они росли в окружении магии!). Северусу нравилось, что Сириус стал его первым, и больше всего на свете хотел, чтобы он же был и последним.
