Квартет

“Every time I think of you, I always catch my breath”, – John Waite.*

(Люциус) Люциус плавно убрал руку с ширинки Снейпа и встал в оборонительную позу, когда услышал звук чьих-то движений от стеллажей. С облегчением он увидел Драко, но его выбор пары на сегодня сбил Люциуса с толку. Грейнджер? Он думал, эта лохматая заучка просто подруга Драко. Они ведь не трахаются, правда? Драко обнял ее за плечи так, что этот жест можно было истолковать как дружеский или собственнический, но она выглядела совершенно несчастной, как будто хотела освободиться от груза. Двенадцать лет назад Люциус никогда бы не пустил грязнокровку в мэнор, но тот Люциус исчез, унесенный изменившими все ветрами времени и трагедии. Забавно, что при особых обстоятельствах от некоторых убеждений можно так легко отказаться. Чистота крови стала причудой юности, бессмысленной безделушкой, которая привлекала его внимание своим блеском и новизной. Теперь она валялась расколотая на земле: не больше, чем ржавчина и пыль. И все же он не любил, когда его прерывали посреди ночи наедине с Северусом. Черт. Северус. Люциус оглянулся на Снейпа. Как много увидела девчонка Грейнджер? Для всех вовлеченных в эту ситуацию было бы лучше, если бы их сексуальная жизнь не стала достоянием публики. Оставалось надеяться, что не потребуется много усилий, чтобы заставить ее молчать. Он был не в настроении играть в большого злого Пожирателя Смерти. – Что вы двое здесь делаете? Вечеринка снаружи, – сквозь зубы процедил Люциус. Драко и глазом не моргнул от его мрачного тона. – Какой интересный вопрос. Не хочешь рассказать им, что ты собиралась делать, Грейнджер? Ее щеки залила краска, и она закрыла лицо рукой, не говоря ни слова, но выдавая тем самым свои чувства. Люциус выгнул бровь. Что, черт возьми, все это значит? Эта раздражающая улыбка на лице Драко мерцала как неоновые огни, будто крича: «Я знаю секрет». – Она маленькая хитрая шпионка, не так ли, Грейнджер? – Драко, заткнись! – прошипела она. Ее взбешенный взгляд только рассмешил Драко. – Как вы думаете, что мне с ней сделать? Главу три или четыре? Люциус вдруг узнал книгу, зажатую под мышкой у Драко. Что, черт побери, они там делали? – Что ты имеешь в виду, говоря, что она маленькая хитрая шпионка? Бросив на него раздраженный взгляд, которым дети обычно награждают родителей, Драко объяснил: – Я имею в виду, что ее очень заинтересовало то, что вы двое здесь делали. Катись оно все к чертям! Она видела. Люциус знал, что ему нужно задавить все это в зародыше. – Вероятно, вам обоим стоит присесть. – Нет, спасибо, – ответил Драко. – Думаю, я хочу потанцевать с Грейнджер, пока она так хорошо пахнет. Гермиона закрыла лицо обеими руками, словно хотела исчезнуть. Это было хорошим предзнаменованием для Люциуса. Если ей уже неловко, припугнуть ее ничего не будет стоить. – Вы сядете, и мы поговорим, – приказал он не терпящим возражений тоном. – Пойди и принеси своей подруге выпить. Люциус крепко вцепился ей в руку и оттащил от сына. На лице Драко промелькнуло сомнение, но он сжал губы и отошел, не сказав ни слова. Люциус подвел их незваного тайного агента к дивану. – Почему бы вам не присесть сюда? – предложил он угрожающе любезным тоном, усаживая ее посередине так, что она оказалась в ловушке между ним и Северусом. Переглянувшись со Снейпом, он попытался понять его реакцию на то, что их застукала его бывшая студентка, но Северус скрывал свои эмоции лучше профессионального игрока в покер. Выражение его лица оставалось нейтральным и безразличным. Он просто закинул ногу на ногу и продолжал потягивать бурбон, как будто ничего необычного не происходило. По мнению Люциуса, это было хорошо. Одно его присутствие гарантирует ее уступчивость. Люциус сел рядом с ней и настороженно глотнул вина из своего бокала. – Подглядывать невежливо, мисс Грейнджер. Она застыла, сжав напряженные, словно стальные струны, руки на коленях. – Я не собиралась подглядывать, мистер Малфой. Я просто листала книги. Драко у столика с напитками усмехнулся, и Гермиона бросила на него яростный взгляд через плечо. Люциус не мог понять, что происходит между ними. Они определенно вели себя не как любовники. – Вам следовало бы заявить о своем присутствии. – А ты не почуял ее аромат? – пробормотал Драко себе под нос. Ее аромат? Люциус взглянул на Северуса, который уставился на ее затылок так, словно мог заглянуть внутрь ее головы. Его черные глаза переместились на Люциуса, и он небрежно поднял руку и провел пальцем вдоль своего большого носа, глубоко вдохнув. Люциус растерянно поднял бровь. Это какой-то знак? Снейп опустил руку к своему паху и сделал бледным пальцем недвусмысленный сексуальный жест, поводив им взад-вперед, после чего склонил голову, взглядом указывая на Грейнджер. А, так ее возбудило то, что она увидела. Вот почему Драко ведет себя так легкомысленно. Что ж, это определенно облегчает дело. Унижение работает гораздо эффективнее пустых угроз. Драко поставил ее стакан на стол, но она просто взглянула на него, не пошевелившись. Опустившись в кресло справа от Люциуса, он усмехнулся, оглядывая расстановку сил на диване. – Не думаю, что тебе стоит беспокоиться о Грейнджер, отец. Пока вы позволяете ей смотреть, она будет хранить вашу тайну до конца времен. Люциус разглядывал их лохматую вуайеристку. Она дрожала от волнения. Или смущения. Или гнева. Передвинувшись на край сиденья, он поставил свой бокал на кофейный столик, и его рука на обратном пути скользнула пальцами по колену Грейнджер. Она перестала дышать. Хорошо. Он завладел ее вниманием. Это была его страховка. Сплетен легко избежать, если свидетелю будет слишком стыдно об этом рассказывать. Чем больше она покраснеет, тем надежнее сохранится их тайна. Раздвинув ноги, он прижал колено к ее ноге. – Так вот в чем дело? – промурлыкал он. – В простом любопытстве? Ее горло охватил спазм, когда она попыталась сглотнуть, а испуганный взгляд остановился на его колене. Он провел рукой вверх по своему бедру, задев мизинцем ее ногу. – Тебе понравилось то, что ты видела? Она уставилась на его руку, как будто это была гадюка, готовая укусить. Мучительно медленно, дюйм за дюймом, она двигалась к ее бедру. Люциус ощущал сквозь платье жар ее тела. Хм-м-м, ему определенно нравилась эта маленькая игра в кошки-мышки. Сколько нужно, чтобы отпугнуть ее? Положив ладонь на ногу Гермионы, он слегка сжал ее. – Ты наслаждалась моей книгой до того, как мы вошли? Если это то, что тебе нравится, возможно, мне стоит продемонстрировать тебе, как в этом доме наказывают маленьких грязных шпионов. Ее глаза расширились, но взгляд не отрывался от его руки. Гермиона медленно разжала кулаки и обхватила себя за плечи, как будто замерзла, но он заметил, что ее ладони были влажными. Люциус прикусил язык, чтобы скрыть улыбку. Она вот-вот сбежит. Если он еще хоть раз увидит ее краснеющее лицо у себя в доме, то будет поражен. Она ни за что никому об этом не расскажет. Скользнув рукой по ее бедру, он рискнул вступить на запретную территорию: – На чьи колени ты предпочтешь лечь сначала, мои или Снейпа? Ее грудь резко вздымалась и опускалась, а дыхание становилось все чаще. Давай, маленькая мышка. Убегай. Может быть, Драко побежит за тобой и сделает так, чтобы ты почувствовала себя лучше. – Если ты выдержишь порку как хорошая девочка, я позволю тебе пососать мой член, пока Северус отшлепает тебя докрасна, – он протянул руку к ее киске. Три. Два. Один. Беги. Она раздвинула ноги. Люциус поднял бровь. Храбрая маленькая мышка, вот ты кто? Что ж, посмотрим, насколько храбрая ты на самом деле. – Ложись ко мне на колени, девочка, – прорычал он. – Юбку вверх. Она уставилась на него, дыша как загнанная лошадь. О, у тебя все с этим плохо, так ведь, Грейнджер? Никто не приласкал твою благонравную киску? Гермиона вдруг резко перегнулась через его колени, и он даже не успел понять, что она делает. Ты грязная маленькая распутница! – Эй! – запротестовал Драко. – Вставай, Грейнджер. Он это не серьезно. Люциус ухмыльнулся. – Или сядь и заткнись, или выметайся вон! Драко резко закрыл рот и откинулся на спинку стула, глядя в ответ ледяным взглядом. Люциус провел рукой по ноге Гермионы и поднял юбку выше ягодиц. Маленькие черные кружевные трусики прикрывали соблазнительную задницу. – Как мило. Она носит твой цвет, Северус. Снейп выгнул бровь, но в остальном его лицо не выразило никаких эмоций. Он потягивал свой напиток, как будто ему было скучно. Ну конечно. Когда ты в последний раз видел такую задницу? Не делай вид, будто тебя это не заводит. Гермиона непредусмотрительно расположилась так, что ему придется использовать левую руку. Но это ничего. Он мог одинаково хорошо действовать обеими руками, если нужно. Люциус опустил ладонь вниз и шлепнул ее по правой ягодице. Удар всколыхнул ее плоть, и она ахнула от неожиданности. Ягодицы напряглись, когда боль разошлась по поверхности, но через несколько секунд Гермиона расслабилась и приподняла задницу для следующего шлепка. Люциус едва сдержал смех. Неудивительно, что Драко увлекся ею. Шлеп! Еще одна волна прошла по ее бедрам, заставив Гермиону описать ягодицами полукруг, а затем снова выгнуться, предлагая себя. Святая Цирцея! Вот это приглашение! Эта попка будет розово-красной, когда он передаст ее Снейпу. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Черт возьми, вы только взгляните, как она извивается. Нарциссе нравилось, когда ее шлепали по заднице в пылу страсти, но она очень редко позволяла выпороть себя по-настоящему. Он многое потерял. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Шлеп! Люциус никогда раньше не был поклонником розового, но теперь начинал понимать всю прелесть этого цвета. Он ускорился, нанося удары по содрогающимся ягодицам без остановки. Тело Гермионы извивалось на его коленях, а бедра дергались и покачивались из-за растущего жара. Ее крики были расцвечены красками боли и удовольствия, но именно удовольствие разбудило желание Люциуса. Спустя еще двадцать шлепков он подцепил ее трусики за резинку и начал стягивать их с бедер, действуя медленно, чтобы убедиться, что она не запаникует. – Думаю, мы снимем их. Она не только не запротестовала, но даже приподняла бедра, чтобы помочь ему. Какой удивительной гостьей оказалась эта Грейнджер. Стянув трусики ниже ягодиц, Люциус ухмыльнулся, глядя, как горит ее задница. Восхитительно. Он скатал ее трусики вниз по бедрам, и ластовица выскользнула из промежности. Вывернув ткань наизнанку, он усмехнулся, увидев в центре мокрое пятно смазки. – Ты только взгляни на это, Северус. Она сдвинула ноги, чтобы скрыть свою реакцию, но Люциус обеими руками развел их в стороны. – Нет-нет-нет, – сказал он, загадочно усмехаясь. – Развратные ведьмы держат свои ноги раздвинутыми, когда их шлепают. Покажи нам все, девочка. На секунду она заколебалась, но потом широко раздвинула ноги, демонстрируя им блестящую расщелину. Коварно усмехаясь, Люциус поймал взгляд Снейпа. – Не думаю, что ей вообще нужны трусики, не так ли? Снейп лишь взглянул на ее истекающее влагой отверстие и снова равнодушно глотнул бурбона. – Конечно, нет, – ответил за него Люциус. – Поднимите бедра, мисс Грейнджер. Я сниму это с вас. Она выгнулась, демонстрируя еще больше своих влажных прелестей, и Люциус спустил трусики с ее ног и торжественно снял их. Он сделал глубокий вдох, ощущая окутывающее его облако женского возбуждения. О боги. Он не ощущал этот божественный аромат с тех пор, как в последний раз был с Нарциссой. В его голове замелькали образы ее покрытой светлыми волосами киски, раскрытой перед ним, будто сервированное блюдо. Воспоминания холодным ножом вонзились ему в сердце, и он поморщился от боли. Его милый ангел. Люциус почти мог почувствовать тепло ее бедер у своих щек и пальцы, вцепившиеся ему в волосы, когда она кончала. Его грудь сжалась от горя и тоски, а на губах затрепетали тени давних поцелуев, которые он больше никогда ощутит. Мне тебя не хватает. Очень. Люциус положил трусики Грейнджер на освобожденное ею место и погладил ее зад. Он уже забыл, как сильно он любил женское тело. Северус давал ему то, в чем он нуждался, чтобы оставаться в здравом уме, – секс и физические прикосновения, но… Снейп не был таким уж мягким и теплым. Нет, конечно, он был теплым – обжигающим, если точнее. Но он был таким же милым, как носорог. И хотя ему нравилось, когда Снейп прижимался к нему своей твердостью, со смертью Нарциссы ему все же чего-то не хватало. Дело было не только в любви, это и так разбивало ему сердце, дело было в том, как она обнимала его, словно обволакивая собой. Она приняла его, сделала частью себя. Теперь он не мог найти выхода для всех тех романтических глупостей, что бушевали глубоко внутри него. Он чувствовал себя ненужным, когда ему было не о ком заботиться. – Забери ее Северус, – ему необходимо было глотнуть воздуха. И возможно, еще выпить. От всех этих воспоминаний у него все свело внутри. – Преподай ей урок, который она никогда не забудет. _______________________________________________________________________ * «Каждый раз, когда я думаю о тебе, у меня перехватывает дыхание», – Джон Уэйт.