Шапито (драбблы)

Когда военная сирена прозвучала в первый раз, никто особо не обеспокоился. Город продолжал жить своей жизнью: люди допивали утренний кофе, лениво собираясь на работу, птицы летали по небу, а светофоры стабильно сменяли зелёный сигнал на жёлтый, красный и снова на зелёный, пропуская потоки машин и пешеходов. Всё было как обычно. Изменения произошли даже не после второго гудка, разрезавшего привычный шум улиц через десять минут после первого. От него у Бена волоски на руках дыбом встали, и он, как и большинство соседей, припал к окну, утыкаясь лбом в холодное стекло, высматривая что происходит снаружи. Ничего. Ничего не происходило. Лишь бродячая собака выкапывала что-то из перевёрнутого мусорного бака. И не после третьего, завывающего так долго и надсадно, так страшно, что дрожь прошивала насквозь до костей. Сотрясала нещадно, руки ходуном ходили, не то что пальцы, пока не сменилась остаточными колючими мурашками. Изменения произошли, как только Джакку обесточили. Произошли слишком резко и неожиданно, хоть и неизбежно. В одну секунду, словно по щелчку пальцев, благоустроенный город с приличными доброжелательными жителями превратился в преисподнюю, филиал Ада на Земле. И Бен впервые отчётливо понял весь смысл учения эволюции, заверяющей, что люди – те же звери, пусть и более развитые. Звери. Ещё какие. Самые страшные. Не было времени думать дважды. Мародёры крайне быстро растащили всё, что можно унести из магазинов – как будто в надвигающемся апокалипсисе бесполезная без электричества техника и любая другая дорогостоящая хрень могли пригодиться – и постепенно начинали разграбливать частные дома, сбиваясь в стаи, группировками язык не ворочался назвать. Голодные, озлобленные стаи жестоких животных, почему-то носившие маски человеческих лиц. И Бен кинул в пикап оставшееся от отца охотничье ружьё с парой коробок патронов, канистру бензина и всё непортящееся съестное, найденное в закромах его холостятской берлоги. Последней на пассажирское сиденье примостилась Рей – соседская девчонка, оставшаяся сиротой после отхода в мир иной её опекуна от сердечного приступа, стоило тому поближе прознать про творящийся в стране кошмар. В каком-то смысле ему можно позавидовать, тот ещё везунчик, умер скоропостижно и не увидит всю ту надвигающуюся какофонию ядерных фейерверков, грозящих в ближайшую неделю расчертить голубое небо рыжими смертоносными грибами. Бен и сам бы с удовольствием сдох как-нибудь поприятней, не распадаясь до атомов от ударной волны или не сгорая от радиации. Но для этого нужно совершить самоубийство, а у него желание жить зашито в подкорку, запрограммировано где-то на генном уровне, столь сильное, что он готов бежать наперегонки с военными истребителями - пока лишь примерявшимися к местности – прекрасно осознавая, что скорее всего это бессмысленно. И Рей такая же, точно такая же - жадная до жизни, до существования, безоговорочно запрыгнула к нему в машину, как только услышала о безумном плане попытаться пересечь границу до начала основных бомбардировок. Ещё и дверцей так решительно хлопнула, что чуть стекло не треснуло. Наверное, поэтому она Бену и нравилась. Да, именно поэтому.

***

Радио постоянно шло помехами, трещало надрывно, нещадно полосуя и так израненную нервную систему. Но выключить его казалось чем-то невозможным, ненормальным, глубоко неправильным, словно только эта болтовня очередного психа, запустившего свою личную волну, после отключения всех официальных радиостанций, не давала погрузиться в уныние, забыться страхом, дышащим изморосью в спину. Ведь так легко поддаться всеобщей панике и безумству, мелькавшим за окнами пикапа полыхающими в темноте ночи кострищами прежде развитой цивилизации. Рей смотрела на горящие машины, разбитые вдребезги витрины и возвышающиеся до крыш баррикады с неким благоговением, словно это – нечто настолько прекрасное, что отвести глаза равносильно попытке не дышать. И Бен не мог с ней спорить. Его самого открывшаяся в очередном городке на пути картина настоящего постапокалипсиса заворожила до вставшего кома в горле, до сведённых на руле пальцев. Ужасающе красиво. Нереальная реальность. - В горы Альдераана стягиваются толпы народа. Это какое-то паломничество. Настоящее паломничество за выживанием! - Завывал голос ведущего эфир, перемежающийся кашлем. – После закрытия границ, бункер в горах остался единственным шансом на спасение. Чует моя селезенка, там будет горячо! Ох, как горячо! Столько народу в замкнутом пространстве… - Бен, - позвала Рей, и он отвлекся от вида мужика, выбивающего битой дух из другого бедолаги, сильнее выжимая педаль газа, - может, всё же не поедем туда? Давай попробуем выбраться из страны? - Не получится, - в голове Бена эхом зазвучали сообщения о смельчаках, попытавшихся пересечь границу любыми способами, включая угнанные самолёты – все как один убиты, подорваны или сбиты, теми - врагами, с другой стороны. Словно они, запертые здесь железным занавесом, какие-то заражённые, бешеные, прокаженные, не такие же люди вовсе, не дышат тем же кислородом, не смотрят на ту же луну, - если бы был хоть один шанс, мы бы попытались. В этот момент в лобовое стекло прилетел камень, прочерчивая по ровной глади глубокую трещину. А за ним следом наперерез выскочила группа неизвестных, стреляя в воздух и громко крича что-то о территориях и плате. Бен вывернул руль, в последний момент избегая столкновения с одним особенно наглым или отчаянно глупым, бросившимся буквально под колёса, и выжал из гашетки старого пикапа всю возможную скорость. Багажник прошили несколько пуль, одна из них попала в зеркало бокового обзора со стороны Рей, разнося то вдребезги. Надо отдать должное, девчонка даже не дёрнулась. Лишь плотнее сжала в руке приклад доверенного ей ружья, оборачиваясь назад и прикидывая надо ли отстреливаться в ответ. К счастью, не надо, погони за ними нет. Да и редко кто из оставшихся в городах стремился непременно догнать бойкую жертву, когда вокруг полно более лёгких целей. Несмотря на заверения радио, единицы стремились спастись, попытаться сбежать, что-то изменить. Казалось, в общей массе, люди просто приняли надвигающийся конец как неизбежное, напоследок спуская с поводков всех своих внутренних демонов. Может, не так уж и не правы те, по другую сторону границ. Может, они тут и правда все сумасшедшие, опасные, не достойные выживания. Вот только раз местные так быстро одичали, то где гарантия, что те, как бы правые, решившие их судьбу, нормальные? Почему простой народ должен отвечать за склоки правящих, нарушивших мирные договора, наплевав на правила коалиции остального Земного шара? Бен не держал винтовку, вторгаясь к соседям по материку, не зачищал военные базы, не подкладывал бомбы в школы. И уж точно не он зажимал красную кнопку пуска ядерной торпеды, обратившей один из городов «противника» в пыль за считанные минуты, стирая цветную иллюминацию бесцветной ударной волной. И ему-то яснее ясного, что тот, кто это делал, просто получил приказ, ослушаться которого нереально, всем телом ощущая холодок направленного в затылок дула табельного главнокомандующего. Он это хорошо знал. Помнил. Но именно Бену выпала участь умереть за чужие необдуманные злодеяния. Ему и всем остальным миллионам безвинных, проживающих с ним под одним флагом. А виновные наверняка уже сбежали, поджали хвосты и трусливо скрылись где-нибудь в безопасных укромных углах, оттуда наблюдая разгорающееся всё ярче пламя кончины некогда великой нации. - Не переживай, Рей. Мы выживем, - Бен шумно сглотнул, - обязательно выживем. Полоса непривычно пустынного шоссе уходила в бесконечность. Вилась среди лесов и холмов, прячась за горизонтом, пока не утыкалась в далёкое подножье Алдераанских гор, чьи снежные верхушки высились самым ярким маяком - не потеряешься, даже без бесполезного теперь GPS. - Я знаю, - Рей смотрела на него своими этими глазами цвета орехов так открыто и доверчиво, что обмануть её казалось противоестественным. На него ещё никогда и никто так не смотрел, и Бен сам поверил в собственные увещания, - но, если про толпы правда, то в бункере точно будет та ещё жопа. Она, конечно, права. Та ещё жопа. Бесспорно. У радиоведущего просто отвратное чувство юмора и заигравшая песня Placebo показалась Бену насмешкой, не меньше. Но Рей понравилась, и она вдруг замурлыкала её себе под нос, коверкая мотив и сбиваясь с нот. - I will battle for the sun, - вытянула ноги на торпеду, откидываясь на жёстком сидении, закрыла глаза, растворяясь в мелодии и постепенно поднимая тон голоса, - And I won’t stop until I’m done. Звучало паршиво, но каждое слово отдавало такой волной надежды, так сильно штормило жизнью, что Бена захлестнуло с головой. Накрыло, погребая под собой – не вдохнуть, не выдохнуть. Пожалуй, есть вещи, за которые он готов повоевать. Не вещи – люди. Человек.

***

Солнце только-только раскрасило тёмное небо первыми яркими лучами, когда стрелка бензина дошла до критически низкой отметки. Противно замигала красная лампочка, раздражая уставшие донельзя глаза. Те и так давно слезились от напряжения, пронизанные алыми нитями лопнувших капилляров, из последних сил оставаясь открытыми. Бен, вдвое сложившись на заднем сиденье, негромко посапывал, отсыпаясь за дни бессонного пути, пока Рей до побелевших костяшек сжимала кожаную оплётку руля, судорожно прикидывая что делать дальше. Канистра бензина опустела ещё вчера, а заезжать в город сейчас равносильно идеи нарисовать у себя на спине мишень. Яркую такую, люминесцентными красками. Но не толкать же эту колымагу руками, когда она встанет посреди дороги? Радио тихо говорило что-то об отсчёте дней до бомбардировок, то заходясь сумасшедшим хриплым смехом, то прерываясь на длительные трагичные паузы. На этом отрезке пути ловила всего одна частная волна и ведущий беспрерывно восхвалял идею покается и отпустить грехи перед встречей с Создателем. У Рей руки чесались отпустить курок и дёрнуть спусковой крючок, вышибая мозги и ведущему, и Создателю, допустившему всё происходящее. Желательно одним выстрелом, поставив эту парочку в ряд - пули сейчас дороже золота, их экономить надо. Над головой с нарастающим и постепенно затихающим гудением пролетел очередной истребитель - по спине от этого звука побежали мурашки. С каждым днём их всё больше летало туда-сюда, вызывая напряжение до сведённых челюстей, до звона в ушах. Вновь кидая в пучину бесполезных переживаний, немного успокоившихся было, как только их с Беном пикап оставил далеко позади черту последнего города. По бокам лишь нескончаемая зелень деревьев, от скорости сливающаяся в единую литую стену, уже припорошенную первым снегом. А впереди серое безжизненное полотно дороги, изредка прерываемое очередной заброшенной заставой. И ни одной подсказки где достать бензин. А, нет, одна есть: синий призывной указатель на съезд к бензоколонке, примостившейся на дублёре. Бен ещё вчера подробно разъяснил почему не стоит съезжать в разные ответвления, но какие ещё варианты? Рей кинула очередной быстрый взгляд в зеркало заднего вида, в том было отлично видно слегка подрагивающие тёмные ресницы и разметавшиеся по обивке чёрные волнистые волосы. Бен спал давно и, вроде, крепко. Из ворота его свитера выбился военный жетон, с выгравированным на том псевдонимом «Кайло Рен» - отголосок прошлого, который он за каким-то чёртом бережно хранил у сердца. Какова вероятность, что он не проснётся, пока Рей быстренько заправит машину и наполнит канистру? Остаётся только проверить на практике. Бензоколонка встретила обманчивым умиротворением и полной разрухой. Тут и там валялись осколки витрины, промозглый ветер гонял жестяные банки, позвякивающие об щедро усеявшие землю пустые гильзы, пока те не путались в оборванных шлангах от заправочных пистолетов. Рей еле нашла одну единственную функционирующую колонку, качавшую бензин на тяге притаившегося за ней дизельного генератора, и с радостным выдохом накормила бензобак. Следующей на очереди встала канистра, с ней дело шло медленнее и пришлось терпеливо ждать. Было жутко холодно и изо рта клубился пар, а зубы скоропостижно застучали, как бы Рей не куталась в толстовку Бена, доходившую ей до середины бедра. Чем дальше они продвигались на север, тем ниже падала температура, с каждым километром приближая их к зиме. А в горах, должно быть, и того хуже. Закрутив запас топлива крышкой, Рей оглянулась на приветливо распахнутую дверь маленького магазинчика - в том могла быть какая-нибудь одежда. И решительно направилась к нему, отгоняя защекотавший по рёбрам страх. Всё будет хорошо. Это место среди лесного ничего уже разграбили до них и вряд ли кто-то повторно сюда вернётся. Стекло заскрипело под кедами, стоило войти внутрь некогда светлого и тёплого помещения, теперь представляющего из себя окутанные тенью заледеневшие развалины. Она сглотнула, переступая засохшую на полу лужу крови и сглотнула ещё раз, сдерживая рвотный позыв, заметив за стойкой тело кассира. Молодой парень уже покрылся трупными пятнами, а значит лежал давно и точно не мог возмутиться шагу отчаяния со стороны Рей, принявшейся дрожащими руками снимать с него пуховую на вид куртку. Выживание главнее всего. Главнее дурацких моральных принципов, и так успешно прореженных годами в детском доме. Только менее противно и жутко от понимания этого не становилось. Как только она накинула куртку себе на плечи, с улицы донёсся шум. Рей напряглась, подбираясь, с резко сорвавшимся в галоп пульсом выискивая чем можно защититься, но это оказался проснувшийся Бен. - Какого чёрта, Рей? – Спросил он, останавливаясь по ту сторону разбитой витрины и сонно жмурясь. В свете выглянувшего из-за верхушек деревьев солнца, отражающегося от белесой изморози лучиками, пронизывающими дрожащий морозный воздух, Бен выглядел как-то необычайно красиво. Такой растрепанный… домашний, уютный, что полностью не подходило под ситуацию. Картинку не портило даже зажатое в его руке оружие, оно сейчас почему-то ассоциировалось с безопасностью. Рей залюбовалась, и в тот же миг раздался выстрел, землю у ног Бена прошила пуля, чудом не зацепив ботинок. Он в один прыжок сиганул внутрь магазина, вскидывая и перезаряжая ружьё. Снаружи вновь разлилась тишина. Рей дернулась было к нему, но Бен шикнул на неё, взглядом приказывая сидеть и не рыпаться. В вопросе сохранения их «шкурок» целыми он однозначно разбирался, и она послушно замерла, только тогда замечая одинокого мужчину, с пистолетом на вытянутых руках, шаг за шагом медленно подходящего к их пикапу. Тот заглянул в окна, оценивая содержимое, и дёрнул за ручку двери – заперто. - Я не хочу проблем, мне просто нужны ключи от машины, - крикнул, явно обращаясь к ним, - отдайте их мне, и все останутся живы. - А не пойти бы тебе на хер, друг? – Выкрикнул Бен в ответ, поднимаясь и держа врага на прицеле. Он пошёл навстречу, словно не боялся подставиться, размашисто и уверенно, - отойди от машины и ты не пострадаешь. Удавка страха затянулась на горле Рей, не придушивая на месте лишь потому, что Бен ещё ни разу не заставил её усомниться в себе. С ним шансы добраться до бункера живой стремились к уверенно положительным. Но в ушах всё равно зазвенело от напряжения, постепенно замутняя рассудок осадком волнения за... Кто ей Бен? Она до сих пор так и не определилась. Сбоку, из-за угла, показалась тень. Та кралась неспешно, осторожно переставляя ноги, чтобы не шуметь осколками, неумолимо приближаясь к Бену, а он её совсем не замечал. Рей не думая метнулась вперед, перемахивая через витрину и больно царапая ладонь об стекло, но успела вцепиться в… мальчишку с обрезом, до того, как тот выстрелит, неумело выворачивая ему руки. Она сама от себя такого не ожидала. - Биби! – Вскрикнул мужчина, резко шагая вперёд, но мгновенно замер, стоило Бену навести ружьё на ребёнка. Рей вздрогнула от этого жеста, рефлекторно прижимая мальчишку ближе к себе. А где-то на задворках сознания сардонически смеялась совесть, из раза в раз заходясь по кругу одними и теми же словами: «главное выжить, главное выжить, главное выжить». Остальное не важно. - Твой пацан? – Дождавшись кивка, Бен продолжил. – Сейчас ты отойдешь от машины, отдашь нам запас патронов, а мы отпустим вас двоих без новых дырок в туловище. По рукам? - Да, да, пожалуйста, не надо…резких движений, - мужчина медленно положил пистолет на землю, поднимая руки вверх, - нам просто нужна машина, мы застряли здесь. - Может, они тоже едут в бункер? – Голос Рей звучал надтреснуто, из-за необходимости сдерживать норовившего вырваться из её хватки мальчишку, но стоило тому услышать её слова, как он замер, задрожав то ли от страха, то ли от холода. Так сильно, что через слои одежды чувствовалось. Грудь заныла от непрошеной жалости, вступившей в схватку со здравым эгоизмом – вышла ничья, - нельзя оставлять их без оружия. - Бункер? – Мужчина удивлённо вскинул брови. – Бункер - миф. А дальше всё произошло слишком быстро. И позже Рей могла вспомнить только обрывки, мельтешащие фрагменты, словно разбитая мозаика, которую она крутила в голове как калейдоскоп, но цельная картинка так и не складывалась. Момент, и откуда-то из леса позади раздался истошный женский вопль «По! Биби!» и на неё с ножом кинулась взявшаяся из ниоткуда блондинка. Рей успела увернуться, в последний момент разворачиваясь и буквально отшвыривая мальчишку в её сторону, сама оседая на припорошенный снегом асфальт задницей. Пацан сбил женщину с ног, и они оба упали, со стонами приложившись об землю. Момент, и Рей скорее услышала, чем увидела, что мужчина, успевший подхватить пистолет, перезарядил его, но не успел вскинуть, как раздался выстрел – Бен спустил курок первым. Момент, и Бен встряхнул Рей, вздёргивая на ноги за капюшон и что-то зло выговаривая. А она как заворожённая смотрела на мальчишку, распластавшегося по земле и странно дёргающегося. Над ним склонилась блондинка, оглушительно завывая громче военной сирены и истошно пытаясь что-то сделать с растекающимся по его куртке бордовым пятном, посередине которого виднелась рукоять ножа. Момент, и Рей из окна быстро удаляющегося пикапа увидела мужчину, пошатывающейся походкой подходящего к женщине. Бен не убил его.

***

Было бы лучше, если она орала. Или плакала. Вот честно. Что угодно, кроме безликого молчания. Бен покосился на замершую на соседнем сидении Рей, уткнувшуюся наяву побледневшим на пару тонов лбом в холодное стекло. От её рваного горячего дыхания по тому разбегался конденсат. - Рей, - позвал он. Надо отвлечь девчонку любым возможным способом, пока она не замкнулась на произошедшем, - Рей, смотри, что впереди, кажется, река. Она не повернулась. Лишь плотнее поджала колени к груди, сильнее обнимая те руками. Её пальцы, даже сцепленные в замок, отчётливо подрагивали. Надо что-то сказать, наверное. Что-то утешающее, подбадривающее. Но Бен не мастак бравировать словами, ему это всегда давалось хуже, чем матери, закалённой годами политических препираний. Однако, судя по событиям последних лет, та тоже не так уж и хороша, раз изощрённые старания привели её напрямик в могилу, а их страну на грань кризиса, вынудившего военных затеять переворот, поставив на пост президента генерала Сноука. Чем это закончилось можно наблюдать повсеместно. Ему ближе объясняться делами, а потому он протянул руку и погладил Рей по затянутой протёртой джинсой коленке, тем самым показывая «я здесь», «я рядом». Бену самому этого всегда не хватало – банального участия, доверия и принятия. Эффект превзошёл все ожидания. Рей выдохнула, содрогнувшись всем телом, и резко подалась корпусом к Бену, прижимаясь к его плечу и обнимая за шею. От неожиданности он дёрнул руль и пикап вильнул на трассе, оглашая округу скрипом заскользивших по подмороженному асфальту шин. Хорошо ни единой машины на ходу они не встречали уже очень давно, и вся ширина полос была в их личном распоряжении. - Я никогда, - Рей всхлипнула прямо ему в ухо, - никогда никого… не убивала. Вот так… по-настоящему. Ей можно было сказать, мол, а как же все те, в кого ты так храбро отстреливалась до этого? Если бы Бен сам не понимал разницу между стрельбой наугад без оглядки и первую увиденную воочию смерть от собственной руки. Правда, в её случае это не совсем так. - Ты никого не убивала, это была случайность. Она промолчала, а он сам старался прислушиваться к шипящему помехами радио, заглушая стоящий в ушах плач женщины и прогоняя из головы навязчивую мысль о словах мужчины про реальность бункера. Та, как назло, зациклилась в бесконечно звучащую по кругу запись, въелась грязным пятном на чистой идее спасения, и отбеливателем не выведешь. Если бункера и правда нет, то куда они едут? Просто бегут от неизбежного? Тепло Рей согревало сильнее на ладан дышащей печки, а терпкий запах её тела перебивал вонь мертвечины, распространявшуюся от закинутой на заднее сидение куртки, которую она нашла на заправке. И возможно – только возможно – даже если там, на горизонте снежных вершин, их не ждет ничего, кроме места в первых рядах с лучшим видом на смертельный салют, то эти дни пути с ней наедине неплохой финал жизни. Не самый поганый конец, особенно, если дорисовать один штрих… Бен снял ногу с педали газа и повернул голову к Рей, наощупь отыскивая её губы. Та сама подалась навстречу, с готовностью отвечая на поцелуй. И на вкус она была живой, дышащий, настоящей. Как и он. В конце концов их сердца ещё бьются, заходятся ускоренным ритмом в унисон, пока они делят зыбкое время на двоих, дышат одним. Пикап неспешно остановился, рыча мотором и вхолостую пожирая бензин, а Рей уже сидела у Бена на коленях, запустив обе руки ему под свитер. Её пальцы немного дрожали, кажется, уже не от нервов, а его ладони гладили её по спине, очерчивали лопатки, скользили по ткани кофты, даже сквозь неё ощущая напряжение мышц. - Если ты не хочешь, просто скажи, - прошептал Бен, про себя молясь всем возможным высшим силам, лишь бы не пришлось сейчас тормозить. Он просто не сможет… Не захочет… - Ох, да заткнись ты, - огрызнулась Рей, подаваясь бёдрами вперёд. И он с огромной радостью заткнулся. Молчал, пока она неспешно притиралась к нему, дразня и так доведённую до предела выдержку. Молчал, еле сдерживая смех, когда она чуть не упала в педали, выворачиваясь узлом, чтобы стянуть прочь свои ставшие лишними джинсы. Молчал, помогая ей направить его член в неё, почти опьянённый её стоном, заглушившим звучащую по радио «Where Is My Mind?». И не сдержался под самый конец, громко выругавшись, стоило догнать кончавшую парой мгновений раньше Рей, до боли вцепившуюся обеими руками ему в волосы на макушке. Она откинулась на руль, растрепанная, с горящим на щеках румянцем и впервые с начала пути улыбающаяся. Улыбающаяся так открыто и искренне, что где-то глубоко в груди от этой её улыбки зажигался огонёк, давно уж погаснувший. Огонёк, обещавший разгореться в яркое пламя, выжигающее напрочь все сомнения и переживания. Секс - тоже неплохой вариант отвлечения. Возможно, один из лучших.