Домашний тигр

Возможно ли влюбиться в человека за один месяц? Я не знала, как ответить на этот вопрос, потому что сама до конца не понимала, какие чувства я испытывала к нему. Если верить Интернету, то любовь заставляет человека летать, чувствовать легкость, словно за спиной вырастают крылья. И ты летишь, погруженный в сладкую негу любви. Оставалась одна неделя до отъезда Брэндона в Нью-Йорк по работе. Я судорожно отсчитывала часы, а можно даже минуты до его рейса. Стараясь делать вид, что между нами все замечательно, и мы сумеем преодолеть такую преграду как расстояние, я начинала забывать, что прелесть отношений не в этом. И однажды, когда я с Брэндоном шли домой через знакомый парк, он мягко обхватил меня за руку, сжал её в своих пальцах и спросил: — Ты продолжаешь думать об этом, верно? Вопрос не был для меня неожиданным. На самом деле я прекрасно понимала, что он заметит мою тревогу, мое сомнение, которые снедали меня буквально изнутри. Я просто не могла признаться в этом сама лично, поэтому его вопрос стал для меня чем-то вроде облегчением. Мне проще открыться, когда кто-то напрямую спрашивал. Возможно, сейчас, когда наши взгляды пересеклись, я почувствовала, что за спиной у меня и правда есть крылья. Брэндон ведь был тем, кто, как мне все это время казалось, и правда понимал меня. — О твоем скором отъезде? — уточнила я, желая задать тон диалогу. Юлить не собиралась. И избегать вопрос было глупо. Но Брэндон тяжело вздохнул, выглядя сейчас крайне печально. Надо же, думала я, всматриваясь в его такие любимые голубые глаза — в них читалась настоящая печаль. Может проблема во мне? И мне не стоило так сильно накручивать себя по пустякам. Хоть и то, что творилось сейчас между нами пустяком сложно назвать. Я крепче сжала его ладонь, позволяя теплому прикосновению донести все свои накопленные страхи. Иной раз я верила, что мы могли понять друг друга без слов, ведь наша любовь должна была зародиться в слишком сжатые сроки. Зародилась ли она? Успели ли наши чувства окрепнуть настолько, чтобы я через мгновение не забыла о них? Самое страшное заключалось не в том, что я боялась за взаимные чувства Брэндона. Страшно было осознать, что мои собственные чувства не такие реальные и сильные. Что у меня попросту не получится сохранить их. Я боялась себя… — Да, я думаю об этом, — кивнула я, ловя подтверждение на собственный вопрос в его взгляде. — Постоянно думаю. Это невыносимо… Я остановилась, заставляя его остановиться следом. — Лапуль, мы же уже вроде обсуждали это ни раз, ни два, что это пустяк. Я согласно кивнула, но те разговоры приводили лишь к тому, что я всегда соглашалась. Тогда я просто хотела замять все, укрыться от тяжелых мыслей, которые сейчас тяжелым камнем повисли на моих собственных крыльях. Упади я с этим грузом, то всё… Я потеряюсь. Сдамся и утону в пустоте. — И к тому же, — убеждал меня Брэндон, — я обязательно буду приезжать на праздники и длинные выходные. И ты с Молли могли бы… Он говорил слишком много милых вещей. Наверное, я до краев была наполнена захлестнувшими чувствами, поэтому не в силах слушать дальше, поддалась вперед и поцеловала, вынуждая его замолчать. Брэндон с охотой ответил на мой порыв, крепко прижал к себе, как он всегда это делал. А я же мыслями и ощущениями полностью ушла в поцелуй. Мне нравилось чувствовать его тепло на себе, нравилось, когда мы с ним затевали небольшую страстную битву языками, не желая уступать друг другу. Сейчас это тоже не стало исключением, когда мне захотелось отдаться ему, доказать ему, что я все еще готова поверить в те прекрасные слова. — Иногда я поражаюсь твоей спонтанности, — усмехнулся он, разорвав поцелуй для того, чтобы взглянуть на меня. — Мишель… Я улыбнулась ему уголками губ. Да, за эти три недели, что мы открывались друг другу, я словно набиралась опыта во всем, что касалось отношений между девушкой и парнем. — Училась у мастера, — ответила я полушепотом. — Брэндон…

***

Последние наши выходные я решила провести вместе с ним, позволив Молли отправиться в гости к подруге, с которой они планировали отправиться по скаутским местам. Я была не против, потому что так могла не беспокоиться за сестру. И провести весь уикенд со своим пока еще парнем. Укутавшись в теплый плед, я лежала на диване, прижав к груди колени, и смотрела какое-то телешоу. Вникать в происходящее я даже не пыталась, потому что все время прислушивалась к звукам, которые доносились из кухни. Брэндон вызвался что-то приготовить на ужин, поэтому мне оставалось с боязливым предвкушением ожидать его шедевра. Так уж вышло, что мне довелось узнать о том, что Брэндон не так уж хорош в готовке. Но он старался, поэтому я дала ему еще один шанс покорить мое сердце через желудок. — Лапуль, — раздался его голос из кухни, — мы будем красное или белое? Я раздумывала всего секунду. — Красное. — Отлично! Домашние свидания имели свои плюсы. Я могла запросто сидеть в своей удобной одежде, которая не была лишена и некоторой сексуальности. Волосы не приходилось по часу укладывать, чтобы придать себе презентабельный вид. Можно было спокойно собрать волосы в пучок, и, по словам Брэндона, так я выглядела еще красивее. Хотелось бы верить. — Никогда не мог смотреть телик без звука, — он появился на пороге гостиной в клевом красном фартуке, под которым скрывалась идеально сидящая на нем футболка. — А ты вот так лежишь и пялишься на экран. Я издала короткий смешок. — На самом деле, я подслушивала тебя, — пояснила я, принимая сидячее положение. — Звук стучащей посуды мне нравится больше. — Ага, следишь значит. — Слежу за порядком, да. Мы оба рассмеялись. — На самом деле, я пришел спросить тебя о том, где мы будем есть. — Варианты? — Ужин при свечах на кухне, либо полное лентяйство здесь, в гостиной, — предложил он. — Выбираю второй, — выбрала я. — Я не сомневался, — подмигнул он и вернулся на кухню, продолжая стучать посудой и бокалами. Было решено устроиться на полу перед диваном, чтобы ненароком не облить его красным вином. Поэтому мы сидели, вытянув ноги и обложившись едой, попивая сухое вино. На экране телика продолжало мелькать шоу, но мы так и не включили звук. — Каким ты был в детстве? — Скучным, нудным и ужасно страшным, — улыбаясь, ответил он. — Ну, я серьезно! — пихнув его в бок, потребовала я. — Ну, нудным я точно был, — его тон посерьезнел, — на внешность жаловаться не приходилось. А вот кроме танцев, я ничем таким не увлекался. — Танцы стали твоей жизнью? — На какой-то период, да, как у тебя, — он сделал небольшой глоток вина, стараясь что-то вспомнить еще. — Я любил танцы, потому что мог чувствовать себя свободным. И всякий раз, пропадая на занятиях, я спасался от матери. Особенно после смерти отца… — Твой способ оградиться? — Верно. — Я не пыталась оградиться, — призналась я. — Танцы и правда стали частью моей скучной жизни. Для провинциалки, которая впервые восхитилась красотками в торговом центре, которые разучивали сложные па, танцы стали неким откровением. — Почему мы раньше не говорили об этом? — удивился он. — Ведь танцы и свели нас… Я рассмеялась. Но быстро вернулась к серьезному тону и ответила: — Мы ведь не часто касались в разговорах нашего далекого прошлого. Это нормально. Но знаешь, танцы не всегда приносили мне чувства собственного я. Иногда я могла ощутить полную потерянность. Словно загнать себя в какой-то тупик и уже не суметь выбраться оттуда. Это и произошло со мной, когда родители погибли. Я оказалась в тупике. А потом и вовсе в ловушке. Не знала как выбраться из нее… — Как ты это сделала? — Поняла, что если не смогу выбраться, то пострадает Молли. Мне с трудом получилось добиться опеки над ней, когда мне исполнилось восемнадцать. Все считали, что я не справлюсь с такой непосильной задачей. Брэндон отставил свой бокал в сторону, накрыл мою ладонь на колене своей и мягко сжал. — Но я доказала им всем, что могу постоять за сестру. — Я восхищен твоей силой, — признался он. — Брось, — фыркнула я. — Нет, правда, Мишель. Ты сильная, наверное, поэтому я и люблю тебя. Я резко повернула голову в его сторону и шокировано посмотрела. Мне послышалось или?.. — Ты… Но Брэндон не выглядел смущенным или сконфуженным. Наоборот, он так и излучал спокойную уверенность. На его лице не читался страх от только что произнесенных слов. Мое сердце в этот момент предательски застучало. — Я сказал, что люблю тебя. — Зачем ты… — Мишель, пойми, ты не обязана отвечать мне прямо сейчас, если не чувствуешь уверенности. Я же наоборот понял, что готов рассказать тебе о своих чувствах. Поверь, мне есть с чем сравнить. И я определенно точно люблю тебя. Не испытать шок после его слов было невозможно. Я с едва ли осознанным выражением лица взирала на него, пытаясь переварить сказанные им слова. Он любит меня? Любит? Меня? Для девушки, которая мало понимала, что такое любовь… Я хотела бы ответить, сказать, что на самом деле чувствую тоже что-то похожее на любовь, но не могла. Слова не лезли из горла, словно меня охватил настоящий паралич. Я сидела и смотрела, продолжая чувствовать, как тело изнутри начинало гореть. Он признался мне. Я нет.

***

В день отлета я отменила все занятия, которые были у меня в расписании. Я прекрасно понимала, что таким образом подпорчу себе репутацию среди хореографом. Ну что за девка, которая ни с того, ни сего берет и отменяет занятие буквально за день. Это не профессионально, как минимум. Но сегодня меня это мало волновало. Я даже думать не могла о танцах. Не тогда, когда мы в последний раз в этом году вместе с ним завтракали, словно женатая парочка. — Сколько лететь до Нью-Йорка? — спросила я, отпив свой кофе. — Чуть меньше шести часов. — Довольно долго, — задумчиво сказала я, наблюдая за тем, как он сосредоточенно размешивал свой кофе со сливками. — Странно, что ты решил выпить со мной кофе. — Да, отвратительное пойло, — кивнул он, добавляя еще две ложки сахара. — Как ты пьешь эту отраву без сахара и поллитра сливок? Я улыбнулась. И все же, несмотря на его категоричную не любовь к бодрящему напитку, он изъявил желание составить мне компанию. Это было мило. Учитывая тот факт, что Брэндон и правда не любил никакой кофе. Хоть и старался делать деловой вид и брать его навынос. Но брал он исключительно с большим количеством сахара. — Сегодня ночью мне было особенно хорошо, — призналась я, поддавшись секундному порыву. Брэндон хитро взглянул на меня, откинувшись на спинку стула. Я чертовски ненавидела подобный взгляд, но одновременно и любила. Ощущение, будто сидишь перед ним абсолютно голой, но при этом не чувствуешь никакого стыда. — Ну всё, не смотри на меня так, — фыркнула я, пряча лицо в ладонях. — Я просто захотела это сказать, как обычно делают в дурацких ромкомах. Вот и всё. — Я знаю, лапуль, — выдал он. — Для любимой девочки все самое лучшее. — Ой, всё, — буркнула я, не смея открывать лицо. Он рассмеялся. И это был один из самых приятных звуков, которые мне доводилось слышать. Брэндон на самом деле не часто смеялся. Если и позволял себе бросить усмешку, то она обязательно будет пропитана чем-то ехидным. А сейчас он смеялся тепло, искренне. Такое мне не хотелось упустить, поэтому я украдкой отодвинула один палец, позволяя левым глазом взглянуть на него. — Когда люди говорят, что секс не главное, — философски начал он, — то врут. Поэтому мне и правда будет сложно там, вдали от тебя. Придется постараться приезжать почаще. Я фыркнула ещё раз. Но в глубине души призналась себе, что его слова грели душу. Мне и правда хорошо с ним, а ему, возможно, со мной. Как жаль, что теперь наши отношения должны пройти проверку расстоянием.

***

— Позвонишь как доберешься? — попросила я, крепко обнимая его. — Обязательно, лапуль, — пообещал он. — Буду звонить, писать, предлагать секс по телефону. Я стукнула его по лопаткам, отчего он громко ойкнул, но из объятий не выпустил. — Дурак, — букрнула я. — И все же… — Я обещаю, Мишель. Наверное, для аэропорта такая картина обычное дело, когда двое молодых людей стояли в обнимку и о чем-то своем переговаривались, не нарушая хрупкое единение. Наверное, для этого место привычны и слезы, которые проливались из глаз девушек, которые прощались со своими парнями. Я не первая и не последняя, кто провожала парня на долгий срок. — Я буду скучать. — Я уже скучаю. — Приятно слышать, — шепнула я, утыкаясь ему в шею и вздыхая уже родной запах. — Мишель? — Да? — Ты плачешь? — Наверное, — не до конца осознавая, что мои глаза и правда слезились. — Боже, лапуля… — Все хорошо, правда. Просто расчувствовалась, — попыталась собрать волю в кулак, но проиграла. Слезы полились из глаз пуще прежнего. И теперь я не могла просто так оторваться от его объятий. Мне так неловко. — Можешь ли ты пообещать мне одну вещь? — Какую? — дрогнувшим голосом спросила я. — Не сдавайся. — Не сдаваться? О чем ты? Я громко шмыгнула носом, нашла в себе силы поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Просто не сдавайся. Я люблю тебя. И это были самые сладкие, и одновременно самые горькие слова, которые мне доводилось слышать от него. После них я разрыдалась пуще прежнего, не в силах найти у себя смелости признаться в ответ. Я чувствовала одну лишь пустоту. За что ненавидела себя, но ничего не могла поделать. Вместо этого я пообещала ему, что не сдамся.