Не только на чердаке

— А что вы мне подарите? — спросил Костик, мечтательно разглядывая морозные узоры на окне. — Я — тебе? — удивился Серафим. — С какого перепугу? — С такого же, что и я вам, — терпеливо объяснил Костик. — Новый год, волшебство, сюрпризы… — Ну, волшебство и сюрпризы у нас с тобой каждый день, — недовольно ответил Серафим, — а подарки тебе пусть Дед Мороз дарит. — Вот и Симеон Андреевич так говорил, — вздохнул Костик. — Только с тех пор, как бабушка умерла, этот Дед Мороз стал очень жадный. Или забывчивый… — На жалость давишь? — подозрительно спросил Серафим. — Не-а, констатирую факт. Ну и ладно, дарить подарки всё равно приятнее, чем получать. — Еще немного — и получишь, — мрачно изрек Серафим. — Да вы только обещаете… Костик устроился поудобнее на кровати, сложил лист цветной бумаги и принялся что-то из него вырезать. — Можно подумать, я тебе никогда ничего не дарил, — проворчал Серафим. — Ну, если вас не знать, то с первого взгляда можно решить, что не только не дарили, но еще и отбирали, — заметил Костик. Серафим молча метнул в него подвернувшуюся под руку ушанку. — Еще и швыряется тут, — пожаловался Костик. — Хулиган, — неодобрительно покачал головой Пафнутий. — Считай это подарком, — состроив наименее доброжелательное лицо, сказал Серафим. — Ну и ладно, можете ничего не дарить, — философски пожал плечами Костик. — Вы сами по себе — достаточно хороший подарок. — Ох, отвяжись ты уже! — воскликнул Серафим. — Несет всякую чепуху, работать не дает… — Вы не работаете, — справедливо заметил Костик. — Вы дурью маетесь. Серафим оторвался от дощечки, на которой чертил какие-то узоры, и пронзил Костика красноречивым взглядом. — На василиска тренируетесь? — с сочувствием спросил Костик. — Зря, это врожденное должно быть. — Откуда знаешь? — нахмурился Серафим. — Вычитал в этих ваших энциклопедиях, — ответил Костик и неопределенно махнул рукой, указывая то ли в сторону чердака, то ли куда-то за кровать. — Не выдумывай, в них теперь одна тарабарщина. — Теперь — да, но я же раньше читал, еще осенью… У меня, если хотите знать, очень хорошая память. А вы точно знаете, что энциклопедии без осиного гнезда читать нельзя? — Точно, — сердито вздохнул Серафим. — Вообще-то, если бы некоторых действительно звали как-нибудь иначе, гнездо можно было и не ломать, скоро бы снова пошел дождь, работу на чердаке можно было бы продолжать в прежних масштабах… Он покосился на осиное гнездо, занявшее почетное место на подоконнике, и еще раз вздохнул. — Ну, не я же себе имя придумывал, — ответил Костик, разворачивая только что вырезанную снежинку и глядя сквозь нее на Серафима. — Не ты, — мрачно подтвердил Серафим. — Но всё равно обидно. — Не то слово… Если бы я сам, я бы придумал что-нибудь эдакое… — мечтательно сказал Костик. — Например, Колумбарий? — хмыкнул Серафим. — Нет, например, Серапион или Конкордий. Или вот Патрикей еще. Очень хорошее имя. — Прекрасное имя. Осталось только дочь Лису завести, — фыркнул Серафим. Глаза Костика зажглись восторгом. — Где вы раньше были? — воскликнул он. — Это же шикарная идея… В следующий раз, когда я вздумаю родиться, будьте рядом и дайте мне это прекрасное имя. А то будет у меня дочь — и что? Лиса Константиновна… Это же не звучит! Серафим хлопнул себя ладонью по лбу и трагически взвыл. — Вот и я говорю, — согласился с ним Костик, шурша бумагой. — Не понимаю, как у нас любой разговор доходит до такого абсурда, — покачал головой Серафим, снова склонившись над своей доской. — У меня талант, — пояснил Костик и упоенно защелкал ножницами. — Не отхвати себе нос, талант, — проворчал Серафим, старательно вычерчивая орнамент на доске. Какое-то время во времянке было относительно тихо, только потрескивали дрова, щелкали ножницы да чиркал нож, которым Серафим вырезал дорисованный узор. — Я же не прошу, чтобы вы на меня тратились, — сказал Костик. — Главное — не подарок, а внимание… — И правда. Ты уже поблагодарил Колумбария за сову? — спросил Серафим, и Костик сердито швырнул в него ушанкой. — Колумбарий хотел как лучше. Вы сами говорили. — Говорил, — кивнул Серафим. — Если хочешь, могу тоже подарить тебе сушеную птицу. — Не надо мне ничего, — рассердился Костик. Он скрестил руки на груди и отвернулся к стенке. — Ладно, птицу вычеркиваем, — примирительно сказал Серафим. — Кстати, куда девается твоя хваленая хорошая память, когда речь заходит о подарках? Осиное гнездо уже не считается? — То есть вы испортили мой чудесный чердак — и это мне на Новый год? — От изумления Костик забыл, что обиделся, и повернулся к Серафиму, ожидая объяснений. — Да нет же, — терпеливо сказал Серафим, — это была вынужденная мера, но гнездо ведь теперь с желанием… Этого мало? — Наверное, нет, — вздохнул Костик. — Еще раз спасибо вам за него. Скажите, вам там положено какое-нибудь вознаграждение за то, что вы со мной возитесь? — В смысле? Тебе зачем? — Ну, вообще. Узнать, не слишком ли я обнаглею, если попрошу, чтобы вы купили мне еще цветной бумаги, а то эта уже закончилась, — пояснил Костик. — Обойдешься, — отрезал Серафим. — Если так и планируешь изводить по пачке бумаги в день, переходи на макулатуру. Какая тебе разница, что кромсать?  — Хорошо, учитель, — кивнул Костик. Серафим глянул на него, пытаясь понять, обиделся он или замышляет нехорошее, но Костик просто подобрал с пола старую газету и принялся складывать ее гармошкой. — Странный ты сегодня, — с досадой сказал Серафим. — Странный я всегда, — возразил Костик. — А вы всё-таки подумайте насчет бумаги. Из макулатуры такой красоты не выйдет… Серафим молча обвел взглядом времянку, украшенную огромным количеством гирлянд и снежинок, задержался на увенчанном бумажной цепью Феогносте. — Если твой дракон вздумает пошалить, мы все сгорим. — Он не вздумает. Кстати, ему вы что подарите? А мышам? А Симеону Андреевичу? А хозяйке? А Симке? Серафим жестом остановил этот поток, помотал головой и попросил: — Помолчи, пожалуйста, а то я с ума сойду. Все эти Симы, Симки, Симеоны… Костик фыркнул и послушно зажал себе рот ладонями, показывая, что больше не проронит ни звука. Серафим снова взялся за нож и полностью сосредоточился на работе, игнорируя щелканье ножниц. — А ведь вполне красиво получилось, — сказал через некоторое время Костик, разглядывая бумажный фонарик. — Как это называется?.. Винтажный стиль, во! — Красиво, — нехотя согласился Серафим. — Это где это ты нашел такую ветхую бумагу? — А в энциклопедии, — ответил Костик и поспешно добавил: — Не хватайтесь так за сердце, в них же теперь всё равно одна тарабарщина…