Не только на чердаке

Костик торжественно запихал скатерть-самобранку в самый дальний подкроватный угол и объявил: — Старые добрые времена вернулись! — Ух, назаказываю себе сейчас, — прошелестел Колумбарий, нежно обнимая всеми лапами скатерть. — Так она же только меня слушает, — напомнил ему Костик. Колумбарий отпихнул скатерть: — Ненавижу! Серафим проворно подобрал ее, отряхнул и положил на полку. — Пригодится… — Да кому она пригодится? — обиженно воскликнул Колумбарий. — А Костику, — ответил Серафим. — Чтобы не голодал, когда окажется вышвырнут в самостоятельную жизнь. — Вы со мной так ни за что не поступите, — возразил Костик. — То есть я, по-твоему, буду тебя холить и лелеять до скончания веков? — уточнил Серафим. — А ничего, что ты, может, лет четыреста проживешь из-за своих часов? — Ну, я давно говорю, надо вам тоже часы, — согласно закивал Костик. — А то бросите меня одного, как я выживать буду? — У Аполлошки полно часов в шкафах, — услужливо сообщил Колумбарий. — Поехали украдем. — Тебе тоже надо, — сказал Костик. — И Матильде с детьми. И Изольде с Дормидонтом. И даже Симеону Андреевичу. И Симке еще. И Кшиштофу. И жабам… Кстати, когда они уже проснутся? — Не представляю, как ты заставишь их всех заводить часы, — проворчал Серафим. — Впрочем, это не имеет значения, потому что воровать мы ничего не будем. — Зануда, — буркнул Колумбарий. — Ну и ладно, ну и вымри от старости через год. Мне-то что, я и без часов бессмертный. — Правда? — восхитился Костик. — Ну, если не испепелит никто, — смутился Колумбарий. — Вы же не вымрете через год? — обеспокоенно спросил Костик, повернувшись к Серафиму. — Не вымру, — проворчал Серафим. — Ура! — Костик кинулся ему на шею. — Потому что вряд ли протяну целый год, — недовольно продолжал Серафим, вырываясь. — Задушишь же… Что за привычка всё хватать руками? — Да ладно вам, они относительно чистые, — сказал Костик, отступая и внимательно разглядывая свои руки. — Всё равно. — Серафим сердито отряхнулся. — Больше не повторится, ваше величество, — пообещал Костик, для пущей убедительности пряча руки за спину. — Я же не совсем необучаемый… — Хочешь, укушу его? — предложил Колумбарий. — Не надо, — отмахнулся Костик. — А то сегодня мы его покусаем за то, что обниматься не хочет, а завтра он выметет твою подкроватную пыль и разгонит мой зоопарк. Надо же всё-таки уважать друг друга… — Да ладно, — неловко сказал Серафим, — никого я не разгоню и не вымету. Только кусать меня всё равно не надо. — Почему это? — нахмурился Колумбарий. — Я не хочу, — пояснил Серафим, и Колумбарий разочарованно всплеснул лапами. — Давайте уже вас нарядим, — решительно сказал Костик, роясь в Серафимовой одежде. — Вот это, по-моему, идеально. Он торжественно встряхнул черный фрак, проследил взглядом за упорхнувшей к потолку молью. — Мы решили не ждать год и хороним меня прямо сейчас? — спросил Серафим. — Хотите повеселее? — понял Костик. — Я знаю, — сказал Колумбарий. — Посторонись, шпингалет. Ну-ка… Вот, в самый раз! Он выдернул из вороха тряпок коричневый вельветовый пиджак, подумал немного, присовокупил к нему брюки в желто-оранжево-зеленую клетку и синюю рубашку в розовый цветочек. Серафим в ужасе закатил глаза. — Боюсь представить, сколько клоунов вы убили, чтобы обзавестись этими трофеями, — сказал Костик. — Но Аграфену Филипповну должно впечатлить, она любит поярче. Вы молодец, что сообразили не тащиться к ней в черном. Одевайтесь, а я вам пока цветов наколдую. — Каких цветов?! — воскликнул Серафим. — Каких получится, — бодро ответил Костик, роясь в бюро. Серафим опустился на стул и сообщил: — У меня голова кружится. — Это у вас от переживаний. Предсвадебный мандраж, — пояснил Костик. — Нет, это у меня от несоответствий, — возразил Серафим. — Мы же Аполлона Селиверстовича спасать собирались, мы же на чердак шли… Почему мы наряжаем меня клоуном и колдуем цветы? — Потому что идти голодными нельзя, потому что воды не было, потому что я пошел к ручью и выяснил, что Аграфена Филипповна вернулась, — объяснил Костик. — Вспомнили? — А это? — Серафим беспомощно махнул рукой на одежду. — Вы свататься идете. — Нет! — Серафим стукнул кулаком по столу. — Мы так не договаривались. — Ну, может, не свататься, — нехотя согласился Костик. — Вы идете с ней поздороваться, попросить завтрак, поболтать о погоде, понравиться, завлечь, развеселить… — И жили они долго и счастливо, — заключил с буфета Пафнутий. — И умерли в один день, — замогильным голосом подхватил Колумбарий. — Ветер их прах развеял, ворон их косточки… — Прекрати! — возмутился Костик. — В общем, ваше величество, вы одевайтесь и идите охмурять, а я пока порядок наведу. — Дуешься? — спросил Серафим, надевая рубашку. — Почему это? — удивился Костик. — Уже два раза величеством обозвал. Костик пожал плечами, скатывая пыльные половики: — Уважение проявлять пытаюсь. Не получилось? — Дуешься, — вздохнул Серафим и с тоской посмотрел на развеселые брюки. — Нет, вообще-то… — Костик задумался, потом продолжил: — Извините, не надо было вас обнимать. Я иногда не успеваю вспомнить, что вы этого не любите, вот. — По-моему, ему опять чернила в голову ударили, — обеспокоенно сказал Серафиму Колумбарий. — Отстань, — отмахнулся Костик. Он подхватил половики, распахнул дверь и вышвырнул их на снег. — Не попросите у хозяйки какую-нибудь приличную выбивалку, которая не дерется? Или хотя бы баночку пылевых клещей… Они же пыль едят, да? Серафим снова вздохнул, потом сказал: — Слушай, если тебе для полного счастья обязательно надо вешаться людям на шею… — Не надо, — перебил его Костик. — Проехали. Я и так знаю, что вы меня любите. — Какой же ты всё-таки наглый, самоуверенный, нахальный… — Любите, любите, — заверил его Костик. — Вытяните руки, я вам букет наколдую. Серафим закатил глаза и подчинился. Костик метнулся к бюро, достал «Радость лекаря» и щедро полил руки Серафима зельем. — Ай! Серафим отпрянул, роняя пышный зеленый букет на пол. — Вы сами виноваты, всё талдычили про свою крапиву, вот я о ней и подумал, — сказал Костик, поспешно удаляясь на буфет. — Вы там не забывайте, что любите меня, ладно?