Не только на чердаке

— Зря вы хвост свели, вам он шел, — сказал Костик, подбрасывая и ловя большую деревянную пуговицу. — Я уж как-нибудь без хвоста, — отмахнулся Серафим и сунул в печку пару толстых березовых поленьев. — Скорей бы уже весна, — мечтательно вздохнул Костик. — А что? — подозрительно спросил Серафим. — Ну, весна! Это же… — Костик аж захлебнулся эмоциями. — Свистки из вербы, подснежники, птицы, кораблики в лужах, сплав по реке на льдине… — Сразу нет, — решительно сказал Серафим. — Зануда, — надулся Костик. — Но кораблики не отменяются, правда? — С Колумбарием их пускай, — ответил Серафим, садясь за стол и обкладываясь книгами. Костик обиженно выпятил губу, потом открыл окно, высунул руку и сорвал свисавшую с крыши огромную сосульку. — Закрой, холодно, — недовольно сказал Серафим. Костик послушно закрыл окно и с хрустом вгрызся в сосульку. — Что ты делаешь? — поинтересовался Серафим, отрываясь от древнего фолианта. — Хотите? — Костик протянул ему оставшуюся часть сосульки. — Вот только глистов мне не хватало, — проворчал Серафим. Костик философски пожал плечами: — Мне больше достанется. Он снова захрустел сосулькой. Серафим недовольно поморщился и склонился над книгами. — Сим, — позвал Костик. И снова, уже настойчивее: — Си-им! Серафим молча помахал кистью руки, будто отгоняя надоедливую муху. И тут же возмущенно охнул, схватился за шею. — Это для привлечения внимания, — пояснил Костик, пока Серафим рассматривал упавшую прямо на книгу пуговицу. — Привлек. Чего тебе? — Ну, во-первых, весну хочу, — принялся загибать пальцы Костик. — Во-вторых, шоколадного мороженого в вафельном стаканчике. В-третьих… А вы сейчас очень склонны выполнять мои желания? Мне просто надо знать, в каких масштабах уместно раскатывать губу. — Вообще не склонен, — отрезал Серафим, швыряя в Костика пуговицей. — Спасибо. — Костик ловко поймал пуговицу, сунул ее в карман и спросил: — Хотите сосульку? — Не хочу. — А она сладкая, — доверительно сообщил Костик. — Я крышу сахарным сиропом поливал. — То есть от этой сосульки можно заработать не только ангину и глисты, но и кариес? Шикарно, — признал Серафим. — Спасибо, что предупредил, начну искать себе нового ученика. — Не начнете! — возмутился Костик. — Я у вас один такой. Незаменимый, бесценный и… как это… — Невыносимый? — подсказал Серафим. — Нет. — Бесполезный? Костик серьезно покачал головой: — Тоже нет. Что-то у вас с синонимами туго сегодня… Надо у Колумбария спросить, когда вернется. — Если вернется, — поправил его Серафим. — А что? — испугался Костик. — Ну, может, он там жить останется, — пожал плечами Серафим. — В погребе? — А что? Темно, сыро, мокрицы с уховертками бегают, значит, и еды полно… Самое оно. Костик поежился: — Тьфу, как можно есть такую гадость? — То ли дело сосулька, — согласился Серафим. — Вот и я говорю. — Костик высунулся в окно, отломил еще парочку. — Хотите? — Всё ещё нет, спасибо. — Ну, если передумаете, то она за окном, — сказал Костик, выкидывая одну из сосулек на подтаявший снег. — А то в тепле растает… — Заботливый ты, — проворчал Серафим. — Вот! — торжествующе воскликнул Костик. — Умеете подбирать слова, когда захотите. Я именно такой. — Так зачем ты пуговицами швырялся? — спохватился Серафим. — Я же вообще-то работаю… — А я спросить хочу, — ответил Костик. — Спрашивай. — Ну, тут, наверное, преамбула нужна… — Да спрашивай уже! — Ладно. Как назовем? — спросил Костик, вынимая из-под кровати банку, прикрытую кружком клетчатой ткани и наполненную чем-то коричневым. — Это что? — подозрительно спросил Серафим. — Я же говорил, — вздохнул Костик, — преамбула нужна… В общем, помните, как мы за каким-то лешим поскакали спасать Аполлошку? — Будто это было вчера, — мрачно ответил Серафим. — Это и было вчера, — кивнул Костик. — А помните, как нас родственники Трифона чернильными зубами покусали? — Допустим. — А помните, как вы сбросили Аполлошку в пропасть и украли у него жабьи лапки, чтобы нас исцелить? Серафим поперхнулся возмущением, сдавленно процедил: — Ну? — А помните, как я запил свою порцию лапок каким-то подлым зельем, которое маскировалось под чайный гриб? — Ну-у? — забеспокоился Серафим. — Ну, в общем, я нашел у Аполлошки настоящий чайный гриб, представляете? — Костик гордо поднял над головой банку. — Вот он. Как назовем? — Геннадий? — растерянно спросил Серафим. — Нет, так бабушкиного звали. Этот на него ни капельки не похож, у него лицо другое. Серафим мрачно покосился на плескавшийся в чае пласт коричневатой слизи, спросил: — Ты, конечно, не позволишь просто вылить его в туалет? — Сдурели? — вспыхнул Костик. — Это же член семьи! Серафим глубоко вздохнул: — Ладно, хрен с ним. — Так как мы его назовем? — нетерпеливо спросил Костик. Серафим встал, подошел поближе, внимательно рассмотрел гриб и заключил: — На лицо он вылитый Александр. Возможно, даже Николаевич.