Не только на чердаке

— Отдайте прадедушку! — топнул ногой Костик. — Сим, скажи им! — …те. — Что? Костик перестал бегать между Колумбарием и Крематорием, пытаясь отобрать череп, которым они перебрасывались, и удивленно посмотрел на Серафима. — Не «скажи», а «скажите», чудовище ты, — устало пояснил Серафим. — То есть мы еще не настолько сблизились, чтобы отбросить эту дурацкую формальность? — нахмурился Костик. — Между прочим, вы меня усыновили. — Да ты сам себя усыновил от моего имени, — проворчал Серафим. — Потому что вы несамостоятельный и нерешительный тюфяк, — честно сказал Костик. — Решительный тюфяк давно бы забрал у них прадедушку. Серафим сердито фыркнул, протянул руку и неожиданно ловко поймал череп. Грациозность этого движения несколько испортил несолидный вопль, потому что череп незамедлительно цапнул Серафима за палец. — И вообще, — рассуждал Костик, пока Серафим тряс рукой, пытаясь избавиться от черепа, — вы меня не слишком-то балуете. Обзываете, развлечений лишаете, даже в угол ставили. Любой другой уже бы сто раз разусыновился обратно. Серафим глухо заворчал, просунув в челюсти черепа деревянную ложку и пытаясь использовать ее в качестве рычага. — И рычите, — тут же добавил Костик. — Это невежливо. — А кусать людей за пальцы — вежливо? — вскричал Серафим. — Нечего было хватать, — невнятно ответил череп, не выпуская изо рта руку. — Кстати, разговаривать с набитым ртом тоже невежливо, — строго сказал Костик. — Прожуй и проглоти, — подсказал черепу Колумбарий. Серафим наконец раздвинул ложкой челюсти, и череп с глухим стуком укатился на пол. — Бедный прадедушка! — воскликнул Костик, ныряя за черепом под кровать. — Бедный я! — не согласился с ним Серафим, пережимая здоровой рукой запястье. — Чего зажимаешь? — с интересом спросил Крематорий. — Это чтобы кровь не брызгала фонтаном, — сухо ответил Серафим. — Фонтан? Где фонтан? — Костик вынырнул из-под кровати, прижимая к груди череп, разочарованно посмотрел на надкусанный палец, увенчанный капелькой крови. — Тьфу на вас. Я думал, купаться можно, а вы… — Да ты и так в моей крови купаешься, — пробурчал Серафим, отпустив запястье и роясь в ящиках буфета. — Как думаете, в вас теперь трупный яд? — с воодушевлением спросил Костик. Серафим немного побледнел, вытащил бинт и принялся мотать его на продырявленный палец. — О, вечером пальчиковый театр устроим, — радостно объявил Костик. — Вы будете раджой. Серафим недоуменно посмотрел на белый кокон и на всякий случай продолжил мотать. — Я тоже хочу быть раджой, — сказал Костик. — Прадедушка, укусишь? Серафим издал вопль ужаса и кинулся отбирать у Костика череп, уронив полуразмотанный бинт. — Какой вы всё-таки жадный, — неодобрительно сказал Костик, взгромоздившись вместе с черепом на буфет. — Как будто в спектакле не может быть двух раджей…