Пять причин (и ещё одна)

На этот раз волосы Лотора собраны в высокий гладкий хвост. Чёрный костюм сидит идеально по фигуре, из-под пиджака видно бордовую атласную жилетку и чёрную рубашку с кружевным жабо, которая на ком-то другом смотрелась бы наверняка уродливо, но не на Лоторе. Он охренителен. Настолько, насколько это возможно. Вздёргивает острый подбородок, щурит слегка подведённые глаза, оценивающе осматривая всех вокруг, пока его взгляд не останавливается на Мэтте. Такие моменты часто бывают в фильмах. Обычно они сопровождаются эффектным замедлением и красивой мелодией. Свет переливается цветными пятнами на лицах, фон размазывается, двое смотрят друг на друга, и весь мир перестаёт быть важным. У них как раз такой момент. Только Мэтт вдруг понимает, что не спит, а Лотор, судя по выражению лица, его узнаёт. — Да ладно. — Сахарная булочка! Молнией Мэтт проносится мимо, приваливается плечом к дверному косяку, тем самым отрезая Лотору путь отступления, и жадно хватает взглядом всё, что может. Тонкую цепочку-кафф в ухе и одну куда толще на бедре, будто от карманных часов. Запонки с чёрными камнями. Острое кольцо-коготь из светлого металла на указательном пальце. Витиеватый рисунок на лакированных туфлях. Крутой вампирский модерн. — Это не можешь быть ты, — заявляет Лотор. Мэтт вскидывает брови. — Почему нет? Палитре его эмоций позавидовал бы Дисней. Прежде надменное выражение на его лице сменяется озадаченностью, а затем отчаянным возмущением. — Потому что… Потому что! — Он взмахивает рукой, будто пытается продемонстрировать Мэтту его же. — Э-это даже не одежда тогда была, а преступление против моды! — Ты про мою солнечную гавайку и бриджи? — Она не «солнечная», а оранжевая, и абсолютно безвкусная. — Это мой фирменный стиль, вообще-то. — Это катастрофа, вообще-то. — Лотор потирает переносицу. — Почему я вообще с тобой разговариваю. — Наверное, потому, что я нравлюсь тебе сейчас? Даже под слоем тоналки видно, как вспыхивают его щёки. Над наглухо застёгнутым воротником дёргается кадык. Мэтт не заваливает Лотора на диван прямо сейчас только потому, что вокруг много людей. Он так-то агностик, но. Господи. В линзах видно чуть хуже, чем с обычными очками, но их достаточно, чтобы увидеть плохо прикрытую заинтересованность. Если бы Мэтт знал, что Лотор залипает на кожаные штаны и порванные в стратегических местах футболки, то ходил бы так в колледж каждый день. Хотя, может, дело в причёске? Его волосы заколоты с одной стороны невидимками, открывают вид на шею и кусок тату, набитое у затылка. Вдруг у Лотора фетиш на макияж? Сегодня Широ забацал ему классический смоки-айз. Если так, то Мэтт готов научиться делать такое сам. Или же… — Приветик! — прерывает его мысли Аллура, закидывая руки на шеи обоих. — Вы уже познакомились? Это Лотор, мой двоюродный братец. А это — Мэтт, мой хороший друг. По её лицу видно, что она в курсе. Их знакомство для неё всего лишь развлечение. Попытка выяснить, как прошла встреча. На самом деле куда лучше, чем Мэтт вообще себе фантазировал. — Я уже в курсе, — цедит Лотор, с наигранной брезгливостью снимая с себя её руку. — Вот и славно! Тогда развлекайтесь, а я поищу себе выпивку. Аллура оставляет на щеке Лотора яркий след от помады. Мэтту хочется стереть его губами. Останавливает только страх порезаться о скулы. Впрочем, он же и заводит. — Что мы всё обо мне да обо мне, — Мэтт лёгким движением выхватывает бутылку из рук парня, которого выпускает на улицу, — скажи: как ты относишься к поэзии? — Поэзии? — Ага. Типа там, знаешь, «я под градом персеидов в тьме блуждаю вековой…» Изменения налицо в прямом смысле. Глаза Лотора горят. Обжигают синим пламенем, охватывающим ладони и щёки. Он опирается на дверной косяк, ставит ладонь чуть выше ладони Мэтта. — Значит, тебе такое нравится? У него хищная улыбка. Теперь, когда он так близко, Мэтт понимает пару очень важных вещей. Первая — Лотор выше него на полголовы. Вторая — у него острые клыки. Это полный тотальный категоричный вселенский пиздец. — О да, — Мэтт облизывает пересохшие губы, — знал бы, кто автор, трахнулся бы с ним прямо сейчас. Лотор снова делает этот свой сексуальный прищур. Дёргает уголком рта и улыбается, обнажая зубы. — Ты ведь в курсе, что это мои стихи, — звучит как утверждение, поэтому Мэтт кивает. — В курсе, и от своих слов не отказываюсь. Что-то на немецком — Мэтт не понимает, что именно, но очень заводится. Ещё сильнее, когда Лотор обнимает его талию, царапая кожу кольцом-когтем. У Мэтта были фантазии о вампирах, конечно же. Вампир — это горячо. Гот-немец в брендовых шмотках, косящий под вампира, как оказалось, ещё горячее. — Есть план, — выдыхает Мэтт в накрашенные чёрным губы. — Если это очередное интервью, то я ухожу прямо сейчас. — Нет, нет-нет-нет. Обещаю, тебе понравится. Требуется приложить усилия, чтобы снять руку Лотора со своей талии. Ненадолго, впрочем — Мэтт уверен, что это ненадолго — ему нужно чувствовать тепло его ладони. Знать, что он не спит, что всё это по-настоящему, а не очередной приход после кофе с энергетиками. Ногти впиваются в кожу. Да, так хорошо. Мэтт ведёт его за руку сквозь толпу в попытках прорваться на второй этаж. По пути он встречает Широ. Когда тот замечает, с кем Мэтт идёт, то роняет изо рта сигарету. Не время, совсем не оно, Широ подождёт. Лотор — вряд ли. Поэтому Мэтт оборачивается, чтобы чмокнуть его в щёку, стереть губами дурацкий отпечаток, который красуется там непозволительно долго. — Мы идём в чужую спальню? — спрашивает Лотор хриплым голосом, и у Мэтта темнеет в глазах. — Куда-то получше. Мэтт достаточно часто здесь бывает. Знает входы и выходы, знает красивые места, знает парочку уединённых, но есть одно, которое попадает под оба определения. Он поднимает раму и протягивает руку. — В окно? — Лотор привстаёт на носочки, выглядывая за Мэттом наружу. — На крышу гаража? Серьёзно? — Ты веришь мне или нет? — А с чего бы я должен? Я тебя даже не знаю. — Пару минут назад ты буквально трахнул меня глазами. Если передумал — я пойму, но просто подумай, от чего ты отказываешься. У него тоже есть пара трюков. Мэтт знает, что соблазнителен, причём в любой одежде, кто бы что ни говорил, но у гот-прикида есть секретное оружие. Это оружие — кожаные штаны в облипку. Прогнуться в спине. Вскинуть голову, чтобы эффектно убрать волосы с лица. Оставить задницу и шлёпнуть по ней для эффекта. — Так что? Лотор делает шаг вперёд. Пожалуй, это можно принять за согласие. Крыша гаража почти без наклона, гладкая и прогретая редким для их городка весенним солнцем. Мэтт роняет на неё Лотора, седлает его бёдра, поднимает лицо к небу, усыпанному звёздами. Голубые глаза напротив сияют ярче. Тонкий месяц проливает свет на улицы, подсвечивает кожу белым. Завораживающе. Глотнув воздуха полной грудью, Мэтт падает на руки, поставленные с обеих сторон от головы Лотора. — Как тебе? Вместо ответа его хватают за шиворот и притягивают для поцелуя. Убедительнее всяких «неплохо». Клыки Лотора — острые. Мэтт уверен, что может порезаться о них языком. Инстинкт самосохранения говорит, что нужно быть осторожнее. Адреналин — что ему нужно ещё. Жёстче, развязнее. Отдаться этому полностью и не думать о том, как сильно брюки давят на твёрдый член. Они целуются пока у Мэтта не затекают руки. Лотор помогает ему привстать, а затем, сев, притягивает обратно. Так можно ощутить чужой стояк. Мэтт притирается бёдрами. Самую малость дразнится, сцепив руки за великолепной длинной шеей. Смотрит из-под полуприкрытых век, прикусывая губу. Самое время сказать какую-нибудь колкость. Что-то тупое и смешное, чтобы разрядить обстановку и не спустить прямо в штаны. Едва он открывает рот, Лотор затыкает его своим. Целует, вкладывая всего себя. Всё вокруг плывёт от жáра. Мэтту кажется, что он сгорит изнутри, если вдохнёт чуть глубже. На самом деле он сгорает, когда Лотор оставляет в покое его губы и принимается за шею. Останутся следы, наверняка останутся. Не могут не остаться после таких укусов и засосов. Мэтту остаётся только хватать ртом воздух и цепляться за плечи, закатывая глаза в экстазе. Лотор кусает везде, где дотягивается. Под ухом, возле ключицы, каждый открытый участок кожи, видный под порванной футболкой. — Надо же, — хрипит он, застыв, и проводит рядом кольцом-когтем, — я решил, что мне показалось. — А. — До Мэтта наконец доходит, о чём он. — Ну да, сосок проколот. Так ты из-за этого завё… Ах!.. На этот раз Лотор ведёт языком. Гладит крохотные шарики штанги, вбирает их в рот — Мэтт подаётся вперёд, проезжаясь промежностью по чужому стояку. — Не могу больше, — шепчет он, надеясь, что его слышно, — не могу, не могу, не могу. Расстегни. — А волшебное слово? С кем-то другим Мэтт ляпнул бы что-то смешное. Может, возмутился бы, потому что то, как сильно у него стоит и как сильно он хочет кончить — совсем не шутка. С Лотором он и сам не понимает, что делает, поэтому выдаёт умоляющее: — Пожалуйста. Секунда ожидания кажется вечностью. За эту вечность он успевает утонуть в распахнувшихся глазах и воскреснуть, чтобы снова умереть, как только член получает долгожданную свободу. Не приходится даже прикасаться к себе: Мэтт кончает, как только Лотор приспускает с него бельё. Пачкает футболку и немного брюки, кажется, но и плевать. Первую давно пора было выкинуть, а вторые отстираются. — …охренеть, — выдыхает Лотор, продолжая пялиться. Мэтт всё ещё пытается отдышаться. — Ага. Не ожидал, что могу так завестись. — Мимо проезжает машина; пожалуй, всё же стоит подтянуть трусы повыше. — Но у меня есть одно незаконченное дело. Он опускает ладонь на пах Лотора, сжимает член через плотную ткань. Мэтт твёрдо намерен если не отсосать ему, то подрочить так, чтобы тот видел звёзды прямо под веками, но Лотор удерживает его на месте за плечо. — Подожди. Мне, эм. Воды бы. В смысле, попить. — Окей. — Мэтт моргает в попытке собраться с мыслями. — Я принести могу. Прям вот туда и обратно, даже моргнуть не успеешь. — Тогда холодную и без газа. — Понял, сладкий. Прежде, чем проскользнуть в окно, Мэтт дарит Лотору долгий поцелуй. Он пересекает три комнаты на энтузиазме, на крыльях любви перелетает над лестницей. Шарится по холодильнику, напевая что-то романтичное под нос, и летит обратно с бутылкой холодной минералки в руке. Когда он возвращается, Лотора на крыше нет. Его нет ни в спальнях, ни в туалетах, ни в зале с остальными. На всякий случай Мэтт второй раз проверяет крышу и все места, где уже был до этого — ничего. Что-то не так? Мэтт снова что-то испортил? Ляпнул что-то, пока пачкал свои шмотки спермой? Он бродит по дому вслепую, анализируя произошедшее, пока не врезается в кого-то. — Мэтт? Ты… Аллура осекается на полуслове. Захлопывает рот, обводя Мэтта взглядом, и этот взгляд становится сочувственно-понимающим, когда останавливается на минералке. — Дай угадаю — сказал, что ему нужна вода? — Мэтт кивает в подтверждение. Усталый выдох Аллуры пробирает до костей. — Так и знала. Столько лет прошло, а он до сих пор ведёт себя как ребёнок. В общем, не бери в голову. Ему нужно было слинять. Ты не виноват, просто мой братец — та ещё цундере. — О. — Позволь ему побыть наедине и разобраться с чувствами, окей? Она опускает ладонь на его плечо. Ощущение от жеста точно такое же, как когда его делает Широ. Забота и спокойствие. Мэтт бы многое отдал за такую старшую сестру. У него есть младшая, конечно, но рост ещё не позволяет ей такие штуки. Надо позвонить ей, кстати. Найдя среди вороха вещей джинсовку, Мэтт уходит домой в обнимку с ней и бутылкой минералки.

***

Штаны и правда отстирываются. Футболку приходится выкинуть. Напоминанием остаются только лиловые укусы-метки по всему телу.