Твои секреты

***

      Большое и тёплое одеяло на мне убаюкивало, и я с трудом дождалась, когда все мои соседки наболтаются и улягутся спать. С трудом избежав более близкого знакомства с ними, я, для виду почистив зубы и даже не разобрав багаж, сразу юркнула в кровать, не находя себе места от мысли, что из-за меня Альфард находится не рядом с однокурсниками, разговорами о которых утомил меня ещё на первой неделе нашего воссоединения, а в пустом и сыром помещение, где приятную компанию могли составить разве что изредка заглядывающие туда привидения.       Его поступок до сих пор не выходил у меня из головы, и я поразилась, какое большое значение он придавал нашей дружбе. Несмотря на наше совместное счастливое детство, я всё ещё долго сомневалась, как меня встретит старый друг, — да и друг ли? — но, только появившись в гостиной с помощью каминного портала, тут же угодила в крепкие объятия, на которые поспешила ответить, даже не сомневаясь в личности их инициатора.       Альфард… Такой вечно взбалмошный, резкий, порывистый и… игривый, он мало походил на своих родственников, чем сильно тех огорчал. Порой он совершенно не мог взять себя в руки, бывал грубым и неучтивым, не понимал тонкостей душевных и элементарного такта, что существенно осложняло ему налаживание новых знакомств. Но Альфард подкупал чем-то другим… И я знаю совершенно точно, что его друзья действительно очень счастливы от дружбы с ним.       Мысли о друге непроизвольно вызвали мягкую улыбку на лице. Порой мне казалось, что…       Тщательно приглушаемый хохот едва не заставил меня застонать. Наколдованный темпус показал час ночи, и я прикрыла руками рот, заглушая вскрик. Прошло почти целых два часа!       Неразборчивый шёпот за красным пологом подсказал, что ждать у моря погоды больше не имеет смысла, если я хочу, чтобы я и Альфард смогли хоть немного поспать. Был ли шанс того, что он уже мирно спит в своей постели? Припомнив его успехи в чарах и трансфигурации, пришлось отказаться от этой мысли.       Планировка следующих действий заставила взбодриться и заняла всего пару минут, гораздо больше времени заняли попытки собраться с духом и настроиться на успех.       Достав из-под подушки палочку, я тихо запела старинный напев, выводя замысловатые пасы. Ровно через пять минут я рухнула лицом в подушку, пытаясь отдышаться. Всё же некоторую магию стоило использовать только в более старшем возрасте.       Сдвинув полог, я направилась к самой дальней кровати у окна. Увиденная мною картина заставила пристыдиться и неловко поджать губы. Заснувшие в самых разных позах девушки явно не ожидали такой подлянки от меня и, надеюсь, ничего понять не смогли. Пришлось потратить драгоценные минуты, чтобы они приняли более удобные и естественные позы для сна, чтобы не спровоцировать неожиданный подъём и ненужные подозрения.       Не потрудившись сменить сорочку, я накинула простую мантию и надела тщательно отобранную пару обуви, отличавшуюся от остальных маленьким и неслышимым каблуком. Проскользнувшая мысль о перенятии мышления преступницы и нарушении правил в первый школьный день была тщательно задавлена, и я старательно оправдывала себя тем, что делаю это не ради своей прихоти. Нарисованный в моём воображении опечаленный Альфард сидел совсем один в холодном и сыром помещении, пока все нежились в своих кроватях. Он даже не смог попасть на праздничный ужин! И наверняка чувствовал себя совершенно одиноким, думая, что я забыла про него…       Эта картина так детально нарисовалась в моей голове, что я, не выдержав, всхлипнула, укоряя себя за то, что не додумалась усыпить этих болтушек сразу. Мне следовало поторопиться и спасти его как можно скорей! А так же взять данный мне перед дорогой перекус, к которому я от волнения так и не притронулась…       Выходя из общей комнаты, я чувствовала себя преступницей, нарушавшей покой этих древних стен. Было страшно, ведь я могла ориентироваться только на свою память, а высокие своды казались другими из-за укутавшей их непроглядной темноты. Решиться зажечь люмос я смогла лишь тогда, когда вставала на перепутье, не зная, какая сторона укажет нужный путь. — Кто-нибудь выключите свет!       Сердце замерло и быстро-быстро забилось испуганной птицей, когда я испуганно обернулась, ожидая встретить дежурного преподавателя. — Да загасите же свет! — повторно возмутился… портрет, на который я посмотрела в живом изумлении. — Молодые люди окончательно потерялись в своём невежестве! — А Вы… — протянула я, обдумывая ещё не оформившуюся идею. — Теодор Балестеро, невоспитанная леди, — ворчливо отозвался он. — Что же привело Вас сюда в сей поздний час? Да уберите же Вы палочку от моего лица! — Простите, — смущённо отозвалась я, выполняя его требование. — Я, кажется, потерялась… — Потерялась! — фыркнул он. — Ночью! Поверить в подобное… — Я ищу своего друга, — перебила я, краснея под его осуждающим взглядом. — Ему сейчас нужна моя помощь, ведь по моей вине он оказался в незавидном положении. Но это мой первый день в школе, так что я… — Села на дери-траву? — услужливо подсказал портрет. — Да, — со вздохом подтвердила я. — Наступила на хвост бешеной мантикоры? — Да… — Опустила голову в кипящий котёл? — Да! — раздражённо воскликнула я, взглядом давая понять, что больше в сравнениях не нуждаюсь. Лукавая улыбка Теодора Балестеро подсказала, что он это прекрасно понимал. — И где же этот друг, что так нуждается в Вашем спасении? — В женском туалете, — помявшись, всё-таки выпалила я. — Ваш друг — дама, — кивнул он сам себе, и я не решилась его разубеждать. — В Хогвартсе существует десять женских туалетов, какой именно интересует Вас? — Тот, что находится рядом с Большим залом, — подумав, ответила я.       Его смешок вывел меня из раздумий, и я возмущённо посмотрела на ухмыляющийся портрет. Через пару мгновений Теодор Балестеро тихо рассмеялся и, отправив в рот виноград, посмаковал его и огласил: — Вы были как никогда близки к истине, невоспитанная леди, — и прежде чем я успела выразить своё несогласие с данным прозвищем, добавил: — Развернитесь и направьте палочку налево.       Последовав его совету, я облегчённо вздохнула и, быстро поблагодарив портрет, юркнула за массивные дверцы, захлопнувшиеся за мной с громкий щелчком.       В комнате сразу появился свет, так что когда я услышала громкий всхрап, то смогла устоять на месте и подавить крик. Когда звук повторился, я, с подозрением сощурившись, подошла к последней закрытой кабинке.       Открывшаяся мне картина требовала срочного запечатления на колдофото и вызывала у меня двоякие чувства. Сидящий на крышке унитаза Альфард был одет в мою длинную юбку с компроментирующим вырезом, оголяющим ногу и, сложив руки под щекой, опирался на бочок, издавая звуки, напомнившие мне пение павлинов в саду у тёти.       Полюбовавшись на друга и с трудом удержав гомерический хохот, я с нежностью прикоснулась к его кудрям, ласково их перебирая. — Альфард, вставай…       Получилось слишком тихо и … чувственно, и я, ярко покраснев, тут же отстранилась, с опаской смотря на Блэка. Но он лишь всхрапнул особенно громко, бормоча себе под нос что-то невразумительное. Отругав себя за сентиментальный порыв, я вдруг вспомнила наше совместное детство и тот единственный способ побудки, который безотказно работал с Альфардом, удивляющим всю семью крепостью своего сна.       Тихо хихикнув и присев на корточки перед другом, я легонько провела пальцами по его стопе и, с удовлетворением заметив мгновенный эффект, продолжила побудку. С трудом увернувшись от летящей мне в нос ноги, я ошалело села на пол, смотря на приходящего в себя Блэка. — Гвен?.. — ошарашенно спросил меня он. — Что ты делаешь в моей?.. Комнате… Когда на его лице проступило осознание, я, не выдержав, громко захохотала — уж очень забавно он смотрелся с растрёпанными кудрями, осоловелым видом, одетым в девчачью юбку и сидящим верхом на унитазе! — Гвен! — возмущённо воскликнул он, а потом, оглядев мою выглядывающую из-под мантии сорочку с утятами, зашёлся в судорожном кашле, перешедшим в полноценный смех. — Ты… Кхм! Ты, наверное, голоден, — всё ещё с улыбкой косясь на друга, сказала я. — Вовсе нет! — хриплым после сна голосом воскликнул он и, не сдержавшись, широко зевнул. Тот звук, что издал его живот, быстро обнажил правду.       Я, с улыбкой закатив глаза, полезла в свою сумку, из которой через пару мгновений извлекла на свет бутерброды, которые старательно делала мне в дорогу домовушка Пинти. — Стой! — возмущённо шлёпнула по руке нетерпеливого Альфарда я. — Ты не мог бы… Сначала… Ну… Переодеться? — А что не та-а-а… Ай!       Почувствовав странную смесь эмоций — облегчения, смущения и ехидства, когда Блэк догадался прикрыть оголяющий ногу вырез, я с горящим лицом, чувствуя, как норовят разъехаться уголки губ в улыбке, протянула ему его одежду. — Альфард… — очень тихо позвала я его и, дождавшись, когда всё его внимание будет приковано ко мне, продолжила так искренне и чувственно, как только могла. — Ты знаешь… Я никогда… Никогда!.. — сделав ощутимую паузу и посмотрев ему в глаза, я патетично закончила. — Никогда не встречала мужчин, которым так идёт женская одежда!       Смущённое «Гвен!» разлетелось эхом по всему этажу, и я, отвернувшись к стене и с трудом удерживая смех, чтобы не смущать чувствительную натуру Блэка, всерьёз обеспокоилась, что мы могли кого-то разбудить.       Когда мы сели у окна и разделили между собой нехитрую снедь, я решила поднять животрепещущие вопросы, которые отказывались оставлять меня с самого приезда в Хогвартс. — Альфард… Это был твой единственный сундук?       Он грустно кивнул головой, пережёвывая внушительный кусок бутерброда. — Все вещи лежат там? Все-все-все вещи? Думаешь, тебе сильно влетит? А там… опасно? Из-за того, что рядом запретный лес? Студентам туда ходить запрещено? Но тебя это не останавливало?       Давая аналогичный ответ на все вопросы, выражавшийся в энергичном кивке головой, Альфард всё же сумел остановиться, осознать свою вину и сделать пристыженный вид на мой укоряющий взгляд. — Это безответственно и глупо, всё в твоём духе, Блэк, — вздохнула я, заранее жалея о своих последующих словах. — Но, кажется, нам всё же придётся нарушить сегодня этот запрет… И парочку других.       Наградой моему смелому порыву послужили широкая улыбка, продемонстрировавшая мне застрявшие между зубов листья салата, и ехидно сверкающие голубые глаза.