Интернат

      Александр вышел на улицу. Дико хотелось курить. Когда Ярослава забрали в операционную, в кармане была едва начатая пачка «Парламента». Сейчас же из картонной коробочки на Александра сиротливо смотрели три сигареты. Он даже не заметил, как она опустела, стресс был сильнее понимания. Одна сигарета мягко озарила своим тёплым оранжевым огоньком тёмную аллею перед входом в больницу. Три минуты морозного вечера, восемь длинных затяжек, семь шагов после, до тяжелых больничных дверей — Александр, казалось, начинает медленно сходить с ума, иначе как объяснить эту зацикленность в измерении всего и вся. Он вернулся на этаж и снова опустился на кушетку перед палатой. Дрожащими пальцами подцепил «язычок» конверта, разорвал по линии клея и заглянул в него. Линованный лист из школьной тетради с убористым почерком и вложенный в него маленький самодельный конвертик. Александр тут же узнал этот конверт: именно его Ярослав самолично запечатывал, когда Александр, незадолго до Нового года, предложил ему написать и вложить в него своё самое сокровенное желание. По факту, конвертов тогда было два, большой и чуть поменьше. Ярослав использовал для «письма Деду Морозу» маленький конвертик, а конверт побольше отдал Александру, чтобы тот сделал тоже самое. «....Вообще-то я хотел предложить тебе загадать и написать желание, и отправить его Деду Морозу. А он уж постарается его исполнить. Я прослежу за этим.» — молниеносно всплывает в памяти. Дрожь пробежала вдоль позвоночника. Проследил, ничего не скажешь. « Пожалуйста...можно я этот Новый год с Вами буду?» «...Говорят ведь...как Новый год встретишь, так его и проведёшь»... Александр смотрел на этот конвертик и боролся с желанием вскрыть злосчастную бумагу. Тут было желание Ярослава. Его самое главное, самое сокровенное, самое...личное? Оставив конвертик на десерт, мужчина развернул листочек в линеечку. Немецкий текст в стихотворном размере. Ich werde in die Tannen gehen Dahin wo ich sie zuletzt gesehen Doch der Abend werft ein Tuch aufs Land Und auf die Wege hinterm Waldesrand Und der Wald er steht so schwarz und leer Weh mir oh weh Und die Vögel singen nicht mehr Ohne dich kann ich nicht sein ~Ohne dich~ Mit dir bin ich auch allein ~Ohne dich~ Ohne dich zähle ich die Stunden ~Ohne dich~ Mit dir stehen die Sekunden lohnen nicht Auf den Ästen in den Gräben Ist es nun still und ohne Leben Und das Atmen fällt mich so schwer... Александр без труда узнал хит «Rammstein» с последнего альбома, подаренного им Ярославу на Новый год, скрупулезно выписанный на листочек. Ему импонировала эта песня, так непохожая на все остальные «раммштайновские» песни. Лирическо-минорное настроение, так чётко отображавшее нынешнее состояние. Он продолжил чтение. «Александр Сергеевич! Если Вы читаете это, значит, письмо Вам передали те, кто нашёл его в кармане. Значит, меня уже нет рядом. Я принял тяжёлое решение для себя, я не хочу портить Вам Вашу жизнь. Тогда, после ухода Ольги Борисовны, я видел Вас, каким подавленным и опустошенным Вы были из-за того, что «мы» есть друг у друга. Наше общество никогда не примет этого. Вы и сами сказали это первого января, что наши отношения неправильные, и мы никогда не сможем быть для нас всем. Меня тянуло к Вам, Вас, как я понял, тоже. Но Вы стыдитесь меня, стыдитесь того, что Вас тянет ко мне. Я — детдомовский никому не нужный, обо мне даже никто плакать не будет. А Вы — красивый мужчина, Вы ещё даже сможете найти девушку и попробовать быть счастливым. А я ... Я просто буду в Вашем нашем с Вами прошлом. Дорогих людей не нужно держать. Дорогих людей нужно вовремя отпустить... Простите меня, Александр Сергеевич! Du bleibst für immer in meinem Herzen! * Ваш Я.» Неужели.... Ярослав готовился...? Это не было необдуманным решением свести счёты с жизнью. Он ведь предложил уехать, туда, где никто их не знает, а Александр отмахнулся. А это, получается, был крик отчаяния, порыв души остаться с тем, пожертвовать всем ради спокойствия того, кто тебе дорог. Получается, что Александр сам, того не желая, предал самого дорогого ему человека. Как Иуда, стоящий рядом с Христом. Сумасбродная библейская аллегория, в ночь перед Рождеством тем зловеще стучала молоточками в голове. Александр надорвал самодельный конвертик, мечту Ярослава. Из него выпал маленький листочек: «Für immer Dein Junge» ** Яркий оранжевый листок из разноцветного блока для записей, выданный Ярославу незадолго до окончания прошлого года. * Ты навсегда останешься в моем сердце (нем.) ** Навечно Твой (парень)