Один не сможет жить спокойно, пока жив ДРУГОЙ

Итак, то, какую анимагическую форму принял Гарри, не удивило ни Сириуса, ни Снейпа. Они просто заржали. - Обыкновенная английская гадюка-меланист? В самом деле? - Гарри, я ведь могу расчитывать на ваш яд? Это, конечно, не самый редкий ингредиент, но все же... экономия... И оба взрослых мага в гостиной Блэк-хауса снова зашлись в хохоте. Небольшая черная змея недовольно зашипела. Первым опомнился Снейп. Все-таки перед ним был сам Темный Лорд! Хотя и в обличии молодой, самой обыкновенной английской гадюки. Разве что черной – но это даже не отдельный вид, просто окраска. - Простите... Гарри. Из вас получилась очаровательная змея. Успокоившийся было Сириус снова рассмеялся. Гарри, не поддавшись искушению превратиться обратно и высказать своим наставникам все, что о них думает, соскользнул с дивана, куда его усадили перед первым превращением, чтобы избежать травм, и отправился исследовать Блэк-хаус с нового угла зрения. Это было довольно любопытно, - оказалось, например, что на уровне пола располагается некоторое количество дыр в стенах, - возможно, крысиных ходов. Неужели Блэки не держали кошек? Или они... держали змей? Неожиданным было также то, что встретившийся на пути гадюки Кричер, совершенно не удивившись, почтительно поклонился пресмыкающемуся и продолжил свой путь на кухню. Решив исследовать за один раз как можно больше возможностей своего нового тела, Гарри пополз за ним. Обрадованный домовик без дополнительных указаний залез в буфет, достал блюдечко тонкого фарфора и поставил на пол, наполнив посудинку теплым молоком. «Я ему котенок, что ли?» - впрочем, молоко змее понравилось. Шляться по дому в облике змеи было круто, но Гарри решил, что в Хогвартсе не будет обращаться без крайней необходимости. Там ведь, кроме студентов и учителей, еще портреты, привидения и Пивз. Хотя познакомиться с крысиными – или змеиными? – ходами в Хогвартсе было бы полезно. Если бы у него хотя бы была другая анимагическая форма... Змея может вызвать совершенно нежелательные ассоциации. Герой магического мира – и вдруг превращается в ядовитую змею? Это даже не смешно. А у превращения в змею в Блэк-хаусе обнаружился еще один существенный плюс. Когда они занимались в библиотеке, и Гарри уставал (или делал вид, что устал), он превращался и заползал на читавшего Снейпа. Тот, как ни странно, не возражал против гладкого и приятного на ощупь «шарфика», и Гарри с удовольствием грелся на желанном, но пока недоступном для более откровенных поползновений теле. Поползновений, ха-ха. Из-за всех этих учебных нагрузок Гарри едва не пришел к мысли бросить квиддич. Но все-таки не бросил, хотя иногда пропускал тренировки, когда становилось совсем невмоготу. К счастью, ловец не был частью стратегических построений Оливера Вуда, и ему это сходило с рук. Том не особенно любил летать на метле, а позднее, освоив левитацию, и вовсе от этого отказался. Но для Гарри в полетах на метле заключалось особенное удовольствие, он не мог отказаться от ощущения полета, которое впервые пережил именно так. Левитация ощущалась совершенно по-другому – возможно, потому, что для нее необходимо было применять магию, и от его нынешнего тела, еще не достигшего всей полноты силы, это требовало определенного напряжения, в то время как полет на метле совершался с помощью магического предмета, а от самого мага требовалось только им управлять. Квиддич был также полезен для социализации. Новый Гарри чувствовал себя гораздо старше своего возраста, и получал намного больше удовольствия от общения со Снейпом и Блэком, нежели от трепа, по большей части бессмысленного, со своими «сверстниками». Между тем отказываться от их общества было бы неосмотрительно. Квиддичные тренировки представляли собой идеальный выход из положения – разговаривать во время них не требовалось. А каждая новая победа – а Гарри и в этом году оставался непревзойденным ловцом – прибавляла ему популярности в Гриффиндоре. К тому же лишний раз достать сынка этого скользкого сукина сына, Люциуса Малфоя, было, что уж там, приятно. Гарри подчас ловил себя на совершенно ребяческих эмоциях, вроде того же злорадства по отношению к Драко, однако это его не беспокоило, и даже в какой-то степени было приятно. В конце концов, в прошлом у него была довольно напряженная юность, а теперь, оказавшись в столь роскошном «отпуске» от взрослых обязанностей, он мог позволить себе расслабиться и получать удовольствие.