Ночь, утро

Спасая других, мы спасаем себя. Точный источник неизвестен

2 апреля 1998 года, остров Мэн, окрестности города Пил, дом Абботов Ханна разложила на полу семена паффопода. Следовало тщательно рассортировать их по размеру: самые маленькие давали растения с тёмно-красными цветками, побольше — с оранжевыми, и так до самого фиолетового. Даже зелёные цветки встречались! Раз уж весь октябрь Ханна провела в школе, то почему бы не почтить память мамы сейчас, на Пасхальных каникулах? Завтра — Великая пятница… Мама, конечно, не одобрила бы такого, как и какой-нибудь священник, но… ей так и не удалось убедить Ханну поверить в Бога. Это родители, а не какой-то там Бог, столько сделали для неё в жизни, так что именно завтра — самый подходящий день для поминовения мамы! Как и предков, её похоронили на фамильном кладбище в садике. Ханна много ухаживала за тамошними растениями. И завтра она выложит композицию из бобов паффопода на могиле мамы. Ханна обрызгает их специальным составом, и из них появятся те самые цветы, окраску которых она сейчас хотела предугадать. — Это будут цветы для мамы? — вдруг услышала она голос Джо. — Да! Пожалуйста, осторожнее. Они могут прорасти раньше времени от сильного удара, или если ты на них наступишь. На самом деле, едва увлёкшись Гербологией, Ханна заставила Джо заучить некоторые самые важные правила обращения с её растениями, но напомнить не помешает! — А что ты с ними делаешь? — Мне нужно разложить их по размеру. — Хочешь, я помогу? — Ага, спасибо! Только будь повнимательнее. Вместе они быстро распределили бобы на десять кучек — восемь одинаковых, и две поменьше, для густо-фиолетовых и тёмно-красных цветков. Когда остался последний боб, Джо немедленно попросил: — Ханна, а можно я его раздавлю? Ну пожалуйста! — Ладно, один можно. — Спасибо! — Джо взял боб в руку и покрутил его, а затем сравнил с другими. — Это будет красный? — Или оранжевый, — кивнула Ханна. Джо положил боб на пол и хорошенько прижал его пальцем. Раздался едва слышный хлопок, боб лопнул и на его месте вырос ярко-рыжий цветок со множеством лепестков, навроде бархатцев. — Здорово! Такого же цвета, как пламя, которым горели злые оборотни! — Джо наклонился и принюхался. — А вот пахнет куда приятнее. — Какие оборотни? Какое пламя? — нахмурилась Ханна. — О чём ты, Джо? — Ой, я никому про них не рассказывал! Ты уехала в Хогвартс, а потом, через неделю, к нашему дому ночью прибежали трое волшебников и два гоблина. Я тогда вспоминал маму у башни. А за ними гнались пять оборотней! Дин сказал, что те хотят их скушать, и я пожелал, чтобы оборотни сгорели. И их не стало! Они же плохие, да? Они ведь служат Упиванцам? О Мерлин! О чём говорит Джо? Он в одиночку одолел пять оборотней? Стихийной магией? Ханна вспомнила недавний выпуск «Поттеровского дозора». Неужели здесь были те два волшебника и гоблин, которых убили? Вместе с Дином Томасом? — Джо, а этот Дин свою фамилию не называл? — Нет. Но он был смешной, такой тёмненький. Да, это точно Дин Томас. Неужели за ним и спутниками охотились оборотни? И с неделю назад расправились с ними? Хотя по радио сказали, будто Дин спасся. Но сейчас Ханну больше волновали странные способности брата! Обычно с ним сидела бабушка, но из-за каникул она сейчас уехала домой, оставив Ханну присматривать за Джо. А отец на работе. Может быть, Невилла позвать, обсудить всё с ним? И ещё Эрни со Сьюзен, не просто же так у них была своя система монет? Но сначала надо расспросить Джо. — Послушай… а ещё ты никого никогда не сжигал случайно? — Нет! Но мне нравится играть с огнём. Я думаю, что сухая трава передо мной горит, и она действительно загорается! Здорово, правда? А когда мне надоедает любоваться пламенем, она тут же гаснет. — То есть, ты и пожар потушить можешь? — Не знаю, не пробовал! Ты хочешь поджечь чей-нибудь дом, а потом потушить? — Нет! Вот уж без чего точно можно обойтись, так это без пожаров в чужих домах. Хорошо, Джо? — Ладно, не буду устраивать пожаров. — Вот и молодец. Ханна отправила сообщение Сьюзен с Эрни и вызвала через камин Невилла — хорошо, что он оказался дома! Они собрались в гостиной на четвёртом этаже. — У тебя что-то срочное? — спросил Невилл. — Просто у меня тоже есть о чём рассказать. — Не слишком. А у тебя какие новости? — Я тут узнал, что Полумну освободили из плена! И Дин вместе с ней, его егеря поймали, но совсем ненадолго. Сейчас они в доме кого-то из орденцев, не знаю, у кого именно. — Здорово! — обрадовалась Сьюзен. — А главное, — широко улыбнулся Невилл, — их спасли Гарри, Рон и Гермиона! И Олливандера они тоже выручили. — Они живы и борются против Сами-Знаете-Кого! — заключила Сьюзен. — Это замечательно! — Да, вот только Малфоя немного жаль, — вздохнул Эрни. — С ним и его семьёй наверняка такое сотворили, что Кэрроу и не снилось. — Надо было думать, к кому поступаешь на службу, — пожала плечами Ханна. — А вдруг некоторым не предоставили выбора? — спросила Сьюзен. — Интересно, кто-нибудь стал союзником Сами-Знаете-Кого против своей воли? Но и без Империуса? — Я о таких не знаю, — пожал плечами Невилл. — Так что у тебя за проблема, Ханна? — С моим братом. Я тут узнала, что он в январе спас Дина и его друзей от оборотней! Сжёг тварей дотла… — Ханна серьёзно посмотрела на всех. — По собственному желанию! Это такая странная стихийная магия? Он говорил, что может зажигать и тушить вещи, когда захочет. Вы ничего не слышали об этом? Сьюзен и Эрни тревожно поглядели друг на друга, а вот Невилл почти сразу ответил: — У Шеймуса есть похожие способности. Он тоже умел управлять огнём, только небольшим. И пламя не причиняло ему вреда… да и сейчас не причиняет, он хвастался, держал руку над факелом. Жутковато, если честно. — Да, точно, — вспомнил Эрни. — Такую способность называют «пиромантия». Она редкая, но встречается. Как та же змееязычность. Говорят, сам Гриффиндор владел ею! Так что, мне кажется, я знаю, куда попадёт твой брат в следующем году! — То есть, его умение сжигать что попало никуда не денется, когда он начнёт пользоваться палочкой? — забеспокоилась Ханна. — Оно ослабнет, подобно стихийной магии, но не пропадёт полностью, — Невилл покачал головой. — Твоему брату следует научиться контролировать себя. Он многозначительно поглядел на Ханну, как бы намекая, что и ей самой надо держать себя в руках. Но если она была опаснее обычной разгневанной волшебницы лишь тогда, когда вызывала Патронуса, то Джо с его способностью… А если он ещё и попадёт на Гриффиндор? Конечно, всё это будет иметь смысл только после победы над Волдемортом. Но вдруг она уже скоро? С Джо придётся очень серьёзно поговорить перед школой! — Кстати, — отвлёк её Эрни, — если вы не слышали, то бедную Батильду всё-таки убили. Тело нашли около недели назад. Кажется, Сами-Знаете-Кто что-то с ней сотворил той ночью. Вот только что, и зачем? — Меня до сих пор в дрожь бросает! — поёжилась Сьюзен. — Ханна, Невилл, вы же говорили с Батильдой. Неужели не заметили ничего подозрительного? — Она не сказала нам ни словечка, только жестами общалась, — припомнила Ханна. — Я подумала, может, ей трудно говорить, очень уж она старая. — А может, это как-то связано с Гриндевальдом, а вовсе не с Сами-Знаете-Кем? — предположил Эрни. — Он был племянником Батильды, а я на днях видел заметку, что его нашли мёртвым в Нурменгарде. Якобы смерть наступила от сердечного приступа, но вы же знаете — Авада следов не оставляет… Вдруг кто-то решил отомстить и Гриндевальду, и его семье? — Так поздно? Очень вряд ли! — не согласилась Сьюзен. — Помните, что рассказывал Энтони на занятиях? — поинтересовался Невилл. — Спецслужбы магловской страны под названием Израиль даже сейчас продолжают выслеживать сбежавших нацистских преступников. Так что всё возможно! Вдруг убийца Гриндевальда сам недавно вышел из тюрьмы и тут же пошёл мстить? — Надеюсь, это не очередной Тёмный Лорд! — вздрогнула Ханна. — Нам и одного более чем достаточно. — Ага, или именно Сами-Знаете-Кто почему-то убил и Гриндевальда, — сказала Сьюзен. — Но… зачем ему это? — спросил Эрни. — Когда мы говорим о Сами-Знаете-Ком, вопрос «зачем» неуместен, — заявила Ханна. — Он и его подручные убивают просто так, из удовольствия. Недаром же они зовут себя Упивающимися Смертью! Скорее бы уже с ними покончили!

***

3 апреля 1998 года, Кантон Люцерн, окрестности Вицнау Международная Конфедерация отказалась помогать Британии в борьбе с Волдемортом и Упиванцами. Рольф до сих пор не мог поверить в это. Как, как такое могло случиться? Они с Дафной готовились, они же наверняка многих убедили в своей правоте! Воспоминания можно подделать? Нет, почти все делегаты признали их истинными. «Инцидент-1907», когда подобное вмешательство в дела магического Сундаланда едва не привело к первой в истории мировой войне среди волшебников, а последствия разрешения конфликта аукнулись едва ли не маглам в их собственной мировой войне? Но там же были совершенно другие обстоятельства! Никаких действительно тёмных волшебников, скорее наоборот — представители едва ли не самого продвинутого в мире магического сообщества решили, что пора открыться маглам. Конфедерации некого предоставить в помощь Британии? Да нет, очень даже есть кого: многие европейские авроры, по общим настроениям, с радостью помогли бы навести порядок в Британии. Всё же, именно боязнь непредвиденных последствий больше всего поспособствовала отрицательному исходу голосования. Только треть делегатов, после состоявшегося бурного обсуждения, всё ещё считали нужным поддержать Британию. Остальные полагали, что от интервенции опасно веет мировой войной. Так что разбирайтесь-ка, дорогие англичане, сами со своими проблемами. Но ваших маглокровок, если сможете устроить им массовый побег и тому подобное, так и быть, примем. И за Упиванцами на своей территории станем следить. А в остальном… спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Ёбаные политиканы! — Рольф… Не грусти так, ты уж точно не виноват. Мне со стороны виднее. — Дафна, ты всё же образцовая слизеринка! Я догадываюсь, что не виноват, но на исход-то это никак не повлияет. Так что мне ничуть не легче! — Вдруг у нас получится справиться самим? — В Британии и Ирландии шесть с половиной тысяч волшебников, кажется? Включая маглокровок? Так вот, сколько из них отдадут жизни за победу? Даже один процент — шестьдесят пять человек — это очень, очень много. Это не «получится справиться». Напомню тебе, что даже во Второй Мировой войне магловская Британия потеряла менее процента населения. В Первой — полтора. Знаешь, сколько новых кладбищ тогда появилось? Что случилось бы с Волдемортом и его союзниками, если бы на каждого пришлось хотя бы по два обученных аврора? Мировое сообщество сможет такое обеспечить без особых трудностей. Но нет, уважаемые господа делегаты опасаются страшных последствий! — Уж я во всём этом точно не виновата! — Знаю. Прости. Просто мне надо куда-то деть своё негодование. И я пятой точкой чую, что война с Волдемортом собрала ещё даже не половину всех жертв. И лично мне умирать в ней не хочется! А ещё меньше хочется потерять кого-то из друзей или родственников. Они с Дафной сидели на скамейке в небольшом парке — окультуренном пологом участке склона Риги. Притворяться, что они знать друг друга не знают? Особого смысла нет, всё равно мистер Гринграсс проголосовал «против», это наверняка отбило у Паркинсона часть подозрений. Тёплый вечер для такого времени и такой высоты, но никакого желания наслаждаться чудесной погодой у Рольфа не было. — Может, ещё обойдётся? Поттер как-нибудь расправится с Лордом, затем сладить с остальными будет куда легче. — Ну да, надежда — вещь хорошая, вот только иногда следует побыть реалистами, — скривился Рольф. — Ты сделал в слове «пессимистами» примерно пять ошибок. Рольф едва заметно ухмыльнулся. Какая же Дафна всё-таки замечательная! Сидит и слушает его нытьё, а могла бы просто уйти. Хотя, конечно, и её саму наверняка волнует судьба Британии. — Эй! Смотри-ка, здесь мадам Пиквери, и она идёт прямо к нам. — Позлорадствовать хочет? Или сейчас укажет на все ошибки, которые я допустил в докладе, — напрягся Рольф. — Ох, пожалуйста, будь с ней поуважительнее. Иначе я привяжу тебя к скамейке, заклею рот и поговорю с ней сама. — Ладно, постараюсь. Мадам Пиквери… дедушка рассказывал о ней. Уверенная в себе, иногда чересчур; властная, но справедливая; в таком возрасте и на таком посту почти наверняка читает большинство собеседников словно открытую книгу, причём с пометками автора на полях. В общем, очень похожа на многих Айз Седай из любимого книжного цикла Рольфа. В частности, на Суан Санчей. А общаться с такими людьми ой как непросто! Хотя исключения, конечно, встречаются — из Дафны тоже вышла бы образцовая Айз Седай. — Мистер Скамандер, мисс Гринграсс, — кивнула мадам Пиквери, — я хотела бы с вами пообщаться. Вроде и не настаивает, но говорит уверенно, зная, что добьётся своего… — Конечно, мадам Пиквери! — кивнул Рольф, демонстративно придвигаясь к Дафне. Мадам Пиквери, однако, предложенное место проигнорировала. Взамен она изящным движением палочки сотворила из воздуха мягкий стул и уселась напротив скамейки. Разумеется, ведь так легче наблюдать за мимикой и глазами собеседника! — Вижу, вы огорчены исходом голосования. Понимаю, вы надеялись на помощь из-за рубежа, однако поверьте: официально оформленная, она принесла бы столько проблем, что вам и не снилось! Но не спешите отчаиваться: поражение в битве ещё не означает проигрыш в войне. А некоторые войны и вовсе обходились без финального сражения… многое можно провернуть неофициально. — Вы предлагаете помощь? — изумился Рольф. — Но почему обратились к нам? — Действительно… — деланно задумалась мадам Пиквери. — Мистер Гринграсс ведёт свою игру, о целях которой я не совсем осведомлена, но портить не собираюсь, и вдобавок живёт здесь, а не в Британии. Мисс Линч лишь помогала вам. Мистер Уизли и мисс Спиннет кажутся мне немногим менее смышлёными, да и вообще, я первыми увидела вас, вот и всё. И скорее, это мне нужна ваша помощь. — Вам?! С чем?! — поразилась Дафна. — Отрадно, что вы столь высокого мнения обо мне, мисс Гринграсс. Я уже сказала, что ваша проблема решается неофициально. У меня достаточно хороших знакомых и в Штатах, и среди делегатов многих стран. И они смогут наскрести по своим авроратам немало горячих голов. Однако перед нами встаёт несколько вопросов, по которым я хотела бы знать ваше мнение. Как лучше всего и незаметно для сил Волдеморта переправить помощь к вам? Где их разместить? Какие указания вы бы им дали? Подчёркиваю, что открытый переворот силами иностранных авроров — крайне нежелательное развитие событий! — В голове не укладывается... вам интересно мнение подростков, ещё не окончивших школу? — Необычных и умных подростков, мистер Скамандер. У взрослых зачастую слишком… узкое мышление, а вы можете предложить что-нибудь неординарное. Мне больше века, и я знаю, о чём говорю. И давайте уже займёмся обсуждением. Рольф очень удивился, но в словах мадам Пиквери присутствовало здравое зерно. Многие взрослые и впрямь казались ему чересчур приземлёнными. А некоторые его ровесники… вроде Полумны… демонстрировали такую широту взглядов, что аж голова кругом идёт! Почему бы и не поразмыслить над задачками мадам Пиквери? Первый вопрос довольно лёгкий. — По поводу того, как попасть в Британию, — сразу начал он. — Граница закрыта от аппарации и перелёта на мётлах. Официальный портал, изготовленный в Министерстве — единственный доступный магический способ путешествия. Я не знаю, можно ли использовать портал, сделанный за пределами Британии. Думаю — да, но при этом такое немедленно отследят. С магловским транспортом всё, конечно, приятнее. — В Британию ведёт единственная железнодорожная линия с континента, — продолжила Дафна, — на вокзале, куда она приходит, дежурят егеря, но что мешает аппарировать прямо из поезда, как только тот прибудет в Британию? Мы в своё время так и поступили. В портах, насколько мне известно, никого нет, так что можно прибыть и кораблём. За самолётами тоже почти никто не смотрит, только в Хитроу, главном аэропорту страны, установлено дежурство. — Есть над чем поразмыслить, — кивнула мадам Пиквери. — Вот видите, вы уже мне помогли. Про дозоры на вокзале я не слыхала, к примеру. — А про систему слежения знаете? — спросил Рольф. — Министерство наблюдает за подозрительными сборищами волшебников. Если кто-то где-то достаточно много колдует в одном месте на протяжении примерно недели, они могут такое засечь. Так что прибывшим аврорам следует жить во временном лагере, перемещаясь каждые несколько дней. — Или, — добавила Дафна, — поселиться в окрестностях магических деревень и Косого переулка. Там их не засекут. — Но вокруг будет больше любопытных глаз, — не согласился Рольф, — хотя Косой переулок — мысль дельная: он окружён магловскими домами, в которых точно можно снять квартиру, плюс там наверняка окажется гостиница. — Идея мисс Гринграсс мне нравится больше. Нашим аврорам следует быть всегда начеку, а в палаточном городке они будут оторваны от реальности. Конечно, можно установить связного, но зачем усложнять? Тем более что их лагерь всё равно могут обнаружить. А как именно авроры должны, по-вашему, помочь населению Британии? — Упиванцы часто устраивают акции по убийству маглов и прочую подобную дрянь. До августе им худо-бедно противостояли наши авроры. Наверное, сейчас иностранцам следует взять это на себя? — предложила Дафна. — На самом деле, в Британии всё же есть сопротивление, и оно занимается примерно тем же. О нём иногда рассказывает «Поттеровский Дозор…» — это такая подпольная радиостанция, сообщает людям нежелательную для правительства правду, — пояснил Рольф для мадам Пиквери. — Может быть, аврорам нужно связаться с сопротивлением и помогать ему? — Пока что вы предлагаете временные меры, — развела руками мадам Пиквери. — Мистер Скамандер, у меня сложилось впечатление, будто вы опасались гражданской войны. Как, по-вашему, следует поступать аврорам в этом случае? В любом магическом государстве не так много очень важных мест, за которые может состояться генеральное сражение. Где оно скорее всего произойдёт в Британии, как считаете? — Министерство Магии, ясное дело, — немедленно отозвался Рольф. — Хогвартс! — не согласилась Дафна. — Прости, что? — поразился Рольф. — При чём тут Хогвартс? — В нашей школе сейчас находится одна из основных сил, потенциально опасных для Лорда — Отряд Дамблдора. Также большинство учителей лояльно Ордену Феникса, — пояснила Дафна. — А значит, именно там может произойти открытое восстание против режима Снейпа и Кэрроу, на что немедля воспоследует реакция прочих Упиванцев. Либо сам Лорд решит устроить чистку, если сочтёт ОД и преподавателей достаточной для себя угрозой. Обе ситуации выльются в атаку и возможную осаду Хогвартса. Ничего себе! Сразу видно, кто тут дочь мистера Гринграсса и королева Слизерина… Неплохое стратегическое мышление, сам Рольф не указал бы Хогвартс как первоочерёдную цель. Но как всё логично! — Дельные рассуждения, — согласилась мадам Пиквери. — Отряд Дамблдора — это большая группа старшекурсников, поддерживающая Орден Феникса, если я правильно помню. Действительно, такая расстановка сил делает Хогвартс не менее важным местом сражения, нежели Министерство. А если оно состоится, могут произойти… различного рода эксцессы, поэтому авроры должны проживать в пешей доступности от предложенных вами мест. Следует разделить их на две группы, и если с Лондоном и Министерством проблем не возникнет, то как расквартировать хогвартский отряд? Ваши предложения? Вот это уже и впрямь сложная задачка! Рольф наморщил лоб. Кентавры? Он-то с ними подружился, хотя от прозвища «человек» избавится «официально» только на церемонии, которая состоится в Белтайн. Но они вряд ли согласятся принимать на протяжении нескольких месяцев совершенно незнакомых людей! Лагерь в Запретном лесу? Скорее всего отследят по подозрительной магии. Хогсмид? Там все друг друга знают. Местная гостиница, на втором этаже «Трёх мётел», не самая вместительная, а постоянные квартиранты вызовут подозрения. — Тоже задумался насчёт Хогсмида? — отвлекла его Дафна. — Да, это очевидное решение, — кивнул Рольф, — вот только ничего путного в голову не приходит. — Ну, там наверняка проживают две-три семьи, которые согласятся поддержать Орден Феникса, но…. маловато будет, — вздохнула Дафна. Рольф вдруг понял — этого более чем достаточно… — Нет, этого более чем достаточно! — воскликнул он. — Если один-два дома согласятся принять наших авроров, проблема будет решена! Несколько многоместных палаток с заклятьем незримого расширения в подвале или ещё где — и вот уже в один дом можно свободно заселить три десятка авроров! Хозяева дома расскажут им о своих привычках, манере разговора и тому подобном, тогда авроры смогут дежурить на улице, принимая Оборотное зелье. И когда начнётся какая-нибудь заварушка, они отреагируют оперативно. Меня смущает только вопрос со снабжением. — Великолепная идея, мистер Скамандер! — оживилась мадам Пиквери. — Знала же, что не зря решила обсудить всё с вами! А о всякого рода частностях я поговорю с мистером Уизли. У него способности разрешать подобные вещи, я вижу. Благодарю вас обоих за помощь. — Это всё — ради нашей страны, — пожала плечами Дафна, — благодарить следует нам… — Нет, мисс Гринграсс. Это всё — ради целого волшебного мира. Просто многие мои коллеги не видят дальше собственного носа. Мадам Пиквери резко поднялась и направилась было к резиденциям, но затем оглянулась. — Чуть не забыла! Мистер Скамандер, у меня создалось впечатление, будто вы собираетесь вернуться в Хогвартс после каникул. Это так? — Ну… да. А в чём проблема? — Вести о вашем выступлении наверняка дошли до британского Министерства. Ваши жизнь и свобода в опасности. Как и ваших родителей. Разве нет? Рольф переглянулся с Дафной. На её лице проступило выражение вида «какая же я идиотка!» Рольфу тоже захотелось хлопнуть себя по лбу. Хорошо, что родители на Крите! Но ферма останется без присмотра, не считая домовика… наверное, надо попросить уладить всё бабушку Тину с дедушкой Ньютом. Но самое главное — в Хогвартс жуть как хочется! Как же там все без него… и на празднование Белтайна кентаврами охота посмотреть… Но точно, можно поступить также, как с аврорами в Хогсмиде. — Спасибо вам большое, мы умудрились это упустить. Я всё равно должен вернуться в Хогвартс, но у меня есть мантия-невидимка, а жить можно и в чемодане. — Ох, дьявол бы побрал ваши сумасшедшие чемоданы! — закатила глаза мадам Пиквери. — Пожалуйста, мистер Скамандер. И удачи вам на родине.

***

4 апреля 1998 года, графство Корнуолл, коттедж «Ракушка» Полумне ужасно понравилось в «Ракушке». Билл и Флёр — такая красивая пара! И ещё они очень гостеприимные. И здесь так уютно! А окрестности! Полумна ещё не успела как следует нагуляться по ним, как зарядили дожди. Конечно, нет ничего страшного в том, чтобы немного помокнуть, но побережье и Тинворт сразу кажутся унылыми и теряют половину своего очарования. Так что лучше подождать солнышка. Гарри, Рон и Гермиона занимались какими-то своими делами. У них секретное задание… Полумне очень хотелось помочь, но она уважала чужие тайны! Мистер Олливандер и гоблин по имени Крюкохват, который немного пугал её, выздоравливали. Дин пострадал меньше, ему тоже нравилось гулять по округе. А вчера утром он подал ей руку, будто хотел поздороваться. Полумна и поздоровалась — жалко, что ли? Дин тогда поглядел на запястье, на странный тёмный браслет, и грустно вздохнул. Интересно, что всё это значило? Полумна недавно пообедала и теперь любовалась унылым пейзажем за окном. Серым-серо, льёт холодный ливень, море пенится барашками, но на многих прибрежных кустах распустились почки, а ужасно колючий утёсник уже усыпан ярко-жёлтыми цветами. Гермионы не было, она о чём-то опять секретничала с Гарри и Роном. В дверь постучали. — Входите! Это оказалась Флёр. Полумна подумала, что она какая-то удивлённая. — Тут к нам Чарли решил зайти. А с ним какой-то Рольф… Скамандер. Знакомая фамилия, где же я её слышала? Он говорит, что хочет тебя видеть. Рольф здесь! Не может быть! Полумне хотелось скакать от радости по всей комнате. — Где же он?! Флёр? — Да в гостиной ждёт, я просто подумала, вдруг у тебя какие дела. Так ты и вправду его знаешь? — Конечно! — Тогда скажу ему, пусть поднимается. Полумна уселась на кровать и уставилась на открытую дверь. Складывалось ощущение, будто секунды сейчас текли медленнее, чем иные дни в подвале у Малфоев! Но вот и Рольф, наконец-то! Ну и растрёпанный же он, но от того только втрое более забавный! Наверное, вернулся из какого-нибудь путешествия, каникулы же. Полумна увидела, как он широко улыбнулся. За окном ненастье? Нет, вот же солнце выглянуло… Она вскочила с кровати и запрыгнула Рольфу на руки, повисла на нём и как следует поцеловала. Как же она соскучилась! — Знаешь, — прошептал Рольф, — Драко передавал, что в плену голодом тебя не морили. Почему же мне совсем не тяжело? — Как ты здесь оказался? — Мы с Чарли только вернулись из Швейцарии, я там и на Рождество был, и в эти каникулы. Выступил перед Конфедерацией, засветился на весь мир… теперь придётся прятаться. — Ты останешься с нами?! — просияла Полумна. — Я… если хочешь — да! Ну, если мне разрешат. — У тебя были другие планы? — насторожилась Полумна. — Если честно — не хочется отдаляться от Хогвартса. Там же мои друзья, и они — в отличие от тебя, к счастью — в опасности! — Да, это очень важно. Но как ты собираешься прятаться? — Да почти никак, только жить стану не просто в нашей с Драко комнате, а в своём чемодане. Прямо как авроры, которые… ой, об этом лучше пока не говорить совсем. — Ну вот, и у тебя секреты, — огорчилась Полумна. — Прямо как у Гарри, Рона и Гермионы. — Они здесь?! — Да! Ой, только, наверное, об этом не надо рассказывать кому попало. Ой, ещё один секрет… Рольф уселся на кровать, а Полумна залезла к нему на колени. Он внимательно её осмотрел, а затем поинтересовался: — А тебя в плену точно не обижали? Драко говорил, что нет, но вдруг? Полумна замялась. Про Крэбба она точно ничего не расскажет, а вот про Волдеморта и его легилименцию… — Ты надолго здесь? — Нет, не очень, как и Чарли. Едва мы с ним вернулись в Британию, как выяснили, что можно тебя повидать. А сегодня я уже собирался в Хогвартс. Пока многие на каникулах, Кэрроу со Снейпом не такие бдительные. Как-нибудь проберусь… — И над моим заданием ты, небось, не думал как следует? Рольф покраснел. — Времени было… не очень много. — Вот когда у нас его будет больше, тогда поговорим, и я расскажу тебе кое-что очень интересное про себя, Сам-Знаешь-Кого и вообще про весь мир. Но ты должен как следует обдумать моё задание! Чувствую, мы будем обсуждать всё очень долго и можем стать первооткрывателями! — Умеешь же ты заинтриговать! — А с тобой ещё что-нибудь кроме поездки в Швейцарию произошло интересного? — Ну… я устроил целой популяции разумных существ если не геноцид, то голодомор. А ещё подружился с кентаврами Запретного леса! Надеюсь, они помогут мне сегодня вернуться в замок. Полумна ужаснулась. Какой ещё геноцид? Рольф на такое точно не способен, бр-р-р… он же шутит? Или… а если прибавить сюда кентавров… — Ты что-то сделал с акромантулами из Леса? — догадалась Полумна. — Точно! Сразу видно умную когтевранку. И ещё очень красивую! Мой отец разработал вещество, которое лишает акромантулов яда. Так что им ой как несладко теперь придётся! — Они злые, наверное, — вздохнула Полумна, — но их всё равно жаль! — Иногда жалость только мешает, — развёл руками Рольф. — Например, что ты скажешь по поводу жестокого убийства нескольких миллионов милых кроликов? Причём не ради мяса или меха. — Просто ужасно! А кто же такой страшный убийца? — Учёные. А страшны не они, а один идиот по имени Том Остин, который завёз кроликов в Австралию. Эти мелкие наглые твари уничтожили столько сообществ с редкими видами, что и представить невозможно! Они размножались бесконтрольно и пожирали все подряд растения, отчего даже почвы стали разрушаться. Но в конце концов учёные придумали заразить кроликов жутким вирусом, вызывающим кошмарную мучительную смерть. Только это и позволило спасти Австралию от напасти, хотя кролики и сейчас наносят немалый ущерб. Распространение заносных видов — почти всегда очень вредное явление, и не важно, говорим мы о милых кроликах или о злобных акромантулах. Если у организма нет естественных врагов в данном сообществе, то означенное сообщество скоро прекратит своё существование… С этим приходится бороться, и я, честно говоря, не жалею о содеянном. — Наверное, ты прав. Акромантулы сильно мешали кентаврам? — Ага, они рассказывали. Пауки всему лесному зверью житья не давали. Но теперь им суждено либо вымереть, либо сделаться менее страшными и опасными хищниками, которые будут размножаться уже не столь активно. — Ну тогда ладно. Хотя мне в любом случае их жаль. — Полумна, ты не видела мою… ой, кажется, я не вовремя, простите! — послышался от двери голос Гермионы. Рольф сразу же изучающе уставился на неё. — Гермиона Грейнджер, — произнёс он. — Из всех, кто должен быть в Хогвартсе в этом году, но почему-то отсутствует, я больше всего хотел встретиться именно с тобой. — Воспитанные люди обычно представляются, — сразу нахмурилась Гермиона. — О, прошу прощения. Меня зовут Рольф Скамандер, и меня вытащили в Хогвартс только благодаря новому закону об обязательном обучении. — Ты внук Ньюта! — догадалась Гермиона. — Точно. — И чем же я тебя так заинтересовала? — Едва ли не все в Отряде Дамблдора говорили мне, будто ты — самый умный человек в Хогвартсе. Если ты и впрямь превосходишь Дафну, моих знакомых с Рэйвенкло и даже Полумну… то это очень круто! — А ещё Рольф слизеринец, — коварно добавила Полумна. Выражение, появившееся на лице Гермионы после этого заявления, описать бы точно никто не смог! Разве что нарисовать или сфотографировать. Полумна не выдержала и рассмеялась. — Ты… ты же шутишь, да? — спросила Гермиона. — Нет, Полумна серьёзна как никогда. А что, наличие зелёного галстука на шее сразу превращает меня в злобное зубастое чудище? — Нет, но… Отряд Дамблдора? И Слизерин? Так, Невилл снова собрал Отряд? Неважно, у меня полно дел! Гермиона прошла в комнату, порылась в тумбочке и достала оттуда какую-то книгу. — Извините, я и впрямь сейчас очень занята. А так бы непременно узнала о творящемся в Хогвартсе! Она вышла из комнаты, и Рольф вздохнул. — Надеюсь, я ещё познакомлюсь с ней поближе. А Гермиона и вправду умнее тебя? Мне так не показалось. Полумна немного покраснела. — Она лучше учится, и часто помогает другим с уроками. Ей очень хорошо даются новые заклинания и всё такое. С ней ужасно интересно разговаривать… Рольф, пожалуйста, давай не будем сравнивать людей, им от такого обидно бывает! — Конечно, — кивнул он. — Просто для слизеринцев это в порядке вещей. — Давай лучше поговорим о чём-нибудь более приятном. Например, о твоей племяннице Найре Вольф. Оказывается, мистер Олливандер о ней слышал, представляешь?.. А через два дня мистер Олливандер преподнёс Полумне такой сюрприз, о котором она и мечтать не могла! Нет, на самом деле, без палочки ей приходилось немного неудобно, но в крайнем случае можно попросить её у Гермионы или Флёр. Палочка Флёр оказалась особенно хороша и слушалась почти как своя! Но мистер Олливандер решил изготовить Полумне новую. Она стояла у его стола и разглядывала подарок, не в силах найти слов благодарности. С этой палочкой она испытывала небывалое воодушевление, и чувствовала, что ей всё по плечу! Полумне даже стало немного стыдно перед старой палочкой… — Огромное вам спасибо! Эта палочка какая-то удивительная! Такое ощущение, словно я… словно это недостающий кусочек моей души. Как вам это удалось? Мистер Олливандер довольно усмехнулся. — Иногда мне кажется, будто изготовители палочек вкладывают частичку собственной души в каждое изделие. Но вот эта моя работа… и впрямь особенная. Сотворите какое-нибудь заклинание! Обычный «Люмос» сработает едва ли не с любой палочкой. Если мистер Олливандер хотел убедиться, что его творение подходит Полумне, нужны более изощрённые чары! — Экспекто Патронум! Серебристый ворон, яркий-преяркий, залетал по комнате. Со старой палочкой он выходил бледнее… или ей кажется? — Великолепно! — воскликнул мистер Олливандер. — Что ж, мисс Лавгуд, вы когда-нибудь слышали о палочках из можжевельника? — Вы мне про них точно не рассказывали, — припомнила Полумна, — и у моих друзей, кажется, таких нет. — Я бы очень удивился, будь иначе, — усмехнулся мистер Олливандер. — Многие полагают, что именно сердцевина задаёт основные свойства палочки, но наш случай точно не из таких. Можжевеловая палочка ни за что не признает владельца, если в нём есть хотя бы капля зла. Поэтому никто никогда и не изготавливал палочек из этой древесины. Но ваш случай, как я понял, особый. И эта палочка слушается вас! Воистину, мне теперь станут завидовать все мастера мира! — Я… — смутилась Полумна. — Но я точно не чувствую себя каким-то неземным воплощением добра! А что же за сердцевину вы выбрали? — Самую «светлую» из трёх, разумеется, волосы единорога. Как и в вашей прежней палочке. Впрочем, я заметил, сколь хорошо вас слушается палочка мисс Делакур. Поэтому вплёл и немного волос самой мисс Делакур, она же на четверть вейла. Ведь вы — человек творческий, поэтому такая добавка придётся очень кстати. Вы когда-нибудь слышали о Бузинной палочке? — Конечно! Это один из трёх Даров Смерти. — Мистер Поттер тоже упоминал о них… не расскажете ли подробнее? — С удовольствием! Полумна пересказала мистеру Олливандеру сказку о трёх братьях и некоторые догадки отца. — Вот оно что! — воскликнул он, когда Полумна закончила. — Впрочем, нас сейчас интересует лишь Старшая палочка. Я вовсе не желаю себя перехвалить, но моё изделие… в определённом смысле… её антипод. И я подозреваю, что в сочетании с вашим характером эта палочка будет способна вершить самые великие добрые дела точно так же, как Бузинная палочка признаёт лишь язык силы при обращении с ней, особенно охотно подчиняясь тёмным магам. — Вот это да! — изумилась Полумна. — И вы создали такое, словно самую обычную палочку? — Почти. Прошу, не огорчайтесь, но это — венец моей карьеры, и теперь я не смогу создать ни одной палочки, передам дело сыну. На что же пошёл ради неё мистер Олливандер? Полумна провела пальцем по гладкой поверхности палочки. Рыже-бурое отполированное дерево, от которого исходит очень приятный запах. Выкрашенная кремовой краской рукоять, которой не было у прежней палочки, ложится в ладонь как влитая. Полумна закрыла глаза и прислушалась к палочке. Тихая мелодия, будто кто-то на флейте играл за стеною дома, почудилась ей. — Она и вправду чудесна, — прошептала Полумна. — Я безмерно вам благодарна, и не думала, что вы пойдёте на такую жертву ради меня! — Всё равно я уже стар! — отмахнулся мистер Олливандер и усмехнулся. — Того и гляди, перестану помнить все палочки, когда-либо мною сделанные. Куда же это годится? Лучше отойти от дел несколько раньше! Но у моего последнего изделия есть ещё одно необычное свойство… Мистер Олливандер пронзительно поглядел на Полумну. — Вы не способны творить всё, что считаете злом, по своей воле. И взамен… новая палочка сможет делать это за вас, пускай и отчасти. Вы упоминали, что даже Оглушение наслать на живого человека не в силах. Теперь — сможете, хотя, скажем, Смертельное проклятие останется вам недоступно. Но оно и к лучшему. — Я же не стану делать злые дела против моего желания? — испугалась Полумна. — Нет-нет, что вы! Просто в некоторых случаях без того же Оглушения обойтись очень сложно, тогда-то палочка и будет вас выручать. Какое же всё-таки это сложное и интересное дело — изготовление волшебных палочек! Целая наука! Какие же сюрпризы ещё преподнесёт Полумне новая палочка? Вдруг она будет выдавать щит, способный укрыть дюжину человек и отразить даже Смертельное проклятие? Или простое Эпискеи в исполнении Полумны спасёт человека от самых страшных ран? А может, неожиданности ждут её в Трансфигурации? Вдруг у Полумны выйдет творить самые сложные скульптуры в мгновение ока, перенося фигуры из воображения в реальность? Эх, ну и размечталась же она! Главное — новая палочка слушается её лучше старой, тоже, между прочим, отличной!

***

9 апреля 1998 года, Хогвартс Кэти увлечённо изучала отличную книжку по экспериментальному зельеварению, которой поделился Северус, а потому не сразу услышала настойчивые стуки в дверь её комнаты. Интересно, кто там? Дафна, Рольф, Невилл? Или сам Северус? Он обычно не приходил сюда, иначе ведь их тайну могут раскрыть! Кэти открыла и едва сдержала удивлённый возглас. Драко Малфой? Что же ему понадобилось от неё? Она вовсе не держала на него зла за прошлогоднее покушение, но не извиняться же он пришёл? Малфой — это Малфой, в конце концов! — Белл? Мы можем поговорить? — Конечно, проходи, — Кэти кивком указала на стул, а сама уселась напротив, на кровать. — Что у тебя, заболел? — Вроде того, — поморщился Малфой. — У меня… проблемы, по твоей части, наверное. — Почему ты решил обратиться ко мне? Мадам Помфри намного опытнее! — Нет! — горячо воскликнул Драко. — Я… боюсь. Вдруг меня решат послать в Отдел Тайн, или что-то ещё сделают? А тебе почему-то доверяю. — По-моему, ты говоришь сущие глупости! Так какая у тебя проблема? — Ты помнишь, что сделали с родителями Лонгботтома? — Довели до сумасшествия Круциатусом. — Десять дней назад Лорд пытал меня с родителями за промашку. Страшно пытал… — Они так же сильно пострадали? — ужаснулась Кэти. — Нет, к счастью, нет. А вот я, после той пытки, начал видеть… эмоции? Они теперь все у меня ассоциируются с каким-нибудь цветом. Злость малиново-красная, грусть светло-голубая, сочувствие… — Драко прищурился, — алое с жёлтыми мазками. Что со мной, Белл? Это не опасно? Кэти тут же вспомнила одну из своих книжек. — Ты говоришь о синестезии! У некоторых людей такое бывает, чаще всего они связывают цифры и буквы с разными цветами. То есть, скажем, единица для них непременно будет чёрной, а буква «N» — оранжевой. Но другие синестетики приписывают цвет и эмоциям, которые они испытывают. Это такое неопасное, в чём-то забавное отклонение. Иногда оно мешает жить, а иногда и помогает, например, в решении некоторых задачек. Если от Круциатуса теряют разум, то почему бы не проявляться и другим психологическим феноменам? — То есть, такое есть не только у меня? — облегчённо выдохнул Малфой. — И люди от этого не сходили постепенно с ума? — Нет, что ты! — улыбнулась Кэти. — Хорошо. Вот только… ты говорила про свои ощущения. А я вижу чужие эмоции! Вот это да! Тогда у Малфоя точно никакая не синестезия — ведь при ней накладываются друг на друга собственные ощущения. Или?.. — Ты видишь истинные эмоции или те, которые лишь тебе кажутся? — уточнила Кэти. — Например, если незнакомый человек ведёт себя как обычно, ты поймёшь, что он в данный момент испытывает? — Да, я пробовал, хотя получалось не всегда! — кивнул Малфой. — Тогда это вряд ли синестезия. А почему ты так тревожишься? Твоя способность мешает тебе жить? Почему ты боишься лишиться рассудка? — Нет, не мешает, просто тревожно как-то. Я вижу эмоции по своему желанию, и только. Но от Круциатуса же сходили с ума? — Думаю, тебе это не грозит. Миссис Гринграсс занималась этим подробнее, с Лонгботтомами всё обстоит совершенно иначе. Болевые сигналы во время самой пытки оказались столь сильными, что каким-то образом «сожгли» прилежащие к центру восприятия боли зоны головного мозга. А тебе, скорее, просто посчастливилось заполучить необычную способность. Серпентарго, пиромантия, метаморфия… всё это, конечно, врождённое, но раз сильный Круциатус изменяет структуру мозга, то может и способствовать приобретению новых возможностей. Хотя тебе очень повезло! А точнее расскажут лишь в Мунго. — Нет уж, к ним не пойду! — Дело твоё, но тогда следи за собой внимательно. Вдруг ты ещё как-то изменился? Провалов в памяти нет? — Кажется, нет. — Обращайся, если что-то будет серьёзно беспокоить. Из-за двери послышался какой-то шум. Кэти выглянула наружу. О Мерлин!!! Это… это что, Майкл Корнер?! Его тело левитировали близняшки Кэрроу, обе не скрывали слёз. — Помоги… — прошептала Флора. — Спаси его! — попросила Гестия. — Кладите Майкла сюда, быстро! — скомандовала Кэти. Плохо дело… на нём живого места нет, даже глаз толком не видать, одни жуткие опухшие ушибы. Здесь никакими мазями не обойтись! Но у Кэти при себе есть последнее верное средство… На шум вышла мадам Помфри, не сдержав возгласа при виде Майкла. — Это очень серьёзный случай! — воскликнула Кэти и коснулась своего ожерелья. Мадам Помфри кивнула. Кэти подошла к койке Майкла и сосредоточилась, не отрывая глаз от его искалеченного тела. Сочувствие и желание помочь разгорались в ней подобно пожару. Негодяи, ублюдки Кэрроу, как они посмели избить Майкла едва ли не до смерти? Но Кэти всё исправит! Она крепко сжала ожерелье левой рукой, а правую вытянула вперёд, давая выход накопленной энергии. Незримый поток обрушился на Майкла, и его раны с ушибами исчезли прямо на глазах. Вот так! Малфой, который был сейчас где-то рядом, пытался убить Кэти при помощи ожерелья, а теперь благодаря ему она спасает людей! Флора и Гестия, вставшие по обе стороны от койки Майкла и державшие его за руки, изумлённо взирали на Кэти. А сам он зашевелился, приподнялся на локтях и осмотрелся. — Как себя чувствуешь, Майкл? — поинтересовалась Кэти. — Отлично… а сколько дней прошло? — Не больше десяти. Минут… — завороженно прошептала Флора. — Тебя вылечила Кэти. В мгновение ока! — добавила Гестия. — Молодые люди! — окликнула всех мадам Помфри. — Не знаю, как вы здесь оказались, мистер Малфой, но вам всем следует помалкивать об увиденном! От греха подальше. — Белл? — услышала она испуганный голос Малфоя. Он щурился, словно только что поглядел на Солнце. — Это… то самое ожерелье? Кэти обернулась. — Теперь оно служит благой цели. — Но только не следует обращаться к мисс Белл по поводу любой царапины! — пригрозила мадам Помфри. — Её способность исцелять при помощи ожерелья — для действительно серьёзных случаев! — А что у вас случилось-то? — спросила Кэти. Майкл немного покраснел, а Гестия начала рассказывать. — Наша тётушка задала всем написать мерзкое сочинение на тему превосходства волшебников над маглами. Первокурсники из Гриффиндора и Хаффлпаффа отказались, и она назначила им наказание в виде подвешивания за лодыжку от ужина и до завтрака, на всю ночь, а надзирать за ними поставили нас! Мы решили их освободить и позвали на помощь Майкла, ведь он самый высокий. И вдруг Алекто пришла проверить, как у нас дела. И тогда Майкл… — Кэти заметила, что он покраснел ещё сильнее, — притворился, будто наложил на нас Империус. Так что Алекто наказала только его, но как ужасно! — Она, — всхлипнула Флора, — заставила нас смотреть на это и всё приговаривала, насколько же славно, когда ты мстишь врагам. Ненавижу её! Флора даже топнула ногой. Гестия серьёзно посмотрела на Кэти. — Не знаю, что Алекто бы сделала с нами, узнай она всю правду. Так что мы у вас в долгу, Майкл и Кэти. — Обращайтесь, если что-то понадобится, — добавила Флора. Кэти обернулась к Малфою. Вдруг он всё доложит Кэрроу? — Чего уставилась, Белл? — немедленно ощетинился он. — Тут и о вашем заклинании все знают, включая меня. Я никому не расскажу о случившемся! — Мы с близняшками и Падмой почти весь Охранный Отряд перевоспитали, — похвастался Майкл. — Только Крэбб с Гойлом, Панси, негодяй Смит да ещё парочка неисправимых гадёнышей показались нам слишком жестокими или ненадёжными. — Мистер Корнер, я настоятельно рекомендую вам отлежаться до утра, — вмешалась мадам Помфри. — Как минимум, Кэрроу ничего не заподозрят. И вы обязательно должны принять укрепляющего зелья! Майкл приподнял руку, недоуменно покрутил ей, сжал ладонь в кулак, сделал резкое движение, будто бил кого-то, и спросил: — И впрямь, откуда такая жуткая слабость? — Твоё тело должно откуда-то брать энергию на регенерацию тканей, — пояснила Кэти. — Моя… способность обеспечивает не всё. — Ладно, поговорили, теперь пора расходиться, отбой на носу! — турнула всех мадам Помфри. Близняшки и Малфой направились к дверям. Уже у выхода слизеринец тихо сказал Кэти: — Знаешь, когда я хочу посмотреть на чужие эмоции, весь мир становится чёрно-белым, кроме людей. Но когда ты лечила Майкла, я увидел… такое ослепительное кремовое сияние. Интересно, что оно означает? — Как минимум то, что тебе следует быть осторожнее со своей способностью! — нахмурилась Кэти. — Я видела, ты взаправду щурился! Ты же не хочешь ослепнуть? — Как-нибудь обойдётся, — отмахнулся Драко. Ну вот что за легкомыслие? — Ладно, Белл, всего хорошего!

***

13 апреля 1998 года, Хогвартс После совместного для всех четырёх факультетов занятия по продвинутым Чарам к Невиллу подошёл Малфой. Бледный, на нём аж лица нет! И чего нужно этому юному Упиванцу? Хотя он куда менее омерзителен Невиллу, нежели взрослые его соратники… — Эм… Лонгботтом… — замялся Малфой. Он переступал с ноги на ногу и явно не знал, как начать. — Малфой, если ты хочешь в чём-то признаться, делай это немедленно. Со временем страх лишь растёт, поверь мне. Неужто в детстве никогда с таким не сталкивался? Малфой удивлённо поглядел на Невилла и сказал: — Я знаю о вашем заклинании, псевдо-Круциатусе, уже довольно давно, — он снова запнулся. — Ты пару раз бывал на отработках, так что нам об этом известно. — И… я… я… я сегодня нечаянно рассказал о нём Панси! А она непременно доложит обо всём Кэрроу, поверь мне! Да небось уже доложила! Я не хотел, правда! — протараторил Малфой. Невилла будто молнией ударило. Их афера раскрыта? Теперь всех будут пытать по-настоящему? И причиной тому — Малфой! Невилл сжал кулаки и едва смог сдержать себя. Малфой, в отличие от Рольфа, явно виноват, но ему неуютно от осознания своей ошибки. И Невилл не станет избивать его, это просто низко! Но что же теперь будет? — Умница, — вздохнул Невилл. — Если вдруг Отделу Тайн или какому-нибудь там шпионскому подразделению Аврората потребуются новые кадры, мой тебе совет: ни в коем случае туда не ходи. — Я правда случайно… — пробормотал Малфой. — Посмотрим, как Кэрроу и Снейп на это отреагируют, — пожал плечами Невилл. — Может, и вовсе не поверят твоей Панси. — Ты её не знаешь, — поморщился Малфой. — Она из любого слуха раздует сенсацию, если потребуется, не хуже самой Скитер. А тут не слух, тут чистая правда. — Будем ждать ответных мер Кэрроу, — повторил Невилл. — И ради Мерлина, Малфой, больше никому не говори о своей промашке. Почему ты пришёл именно ко мне, кстати? — Да ты же почти Поттер, — сплюнул Малфой, — вот почему! Он развернулся и быстрым шагом удалился прочь. Интересное объяснение… что значит «почти Поттер?» Нет, временами этих слизеринцев понять совершенно невозможно! Надежды Невилла на благополучный исход рухнули сразу после обеда, когда Алекто провозгласила: — Прошу вашего внимания, ученики! Никому не расходиться! Гомон в Большом Зале, обычный во время обеда даже в этом году, стих. Объявления Алекто почти всегда были важными и практически никогда не предвещали ничего хорошего. — Сегодня мне стало известно, что многие, очень многие из вас замешаны в возмутительной махинации. Оказывается, существует невербальное заклинание, подобное Круциатусу во всём, кроме собственно ощущения боли. И некоторые трусливые подонки осмеливаются использовать его на отработках вместо настоящего Круциатуса. Я пока не уверена, слухи это или правда, но их очень легко проверить! Существуют детекторы, позволяющие выявить применение невербальных заклятий. Отныне каждый из вас, включая членов Охранного Отряда, будет наказывать провинившихся в зоне действия такого детектора. Алекто села, а вместо неё поднялся Амикус, предварительно грохнув кулаком по столу. — Чё, маленькие мерзавцы, думали провести нас?! Тайное всегда становится явным, так-то! Если вы храните ещё какие-то подобные грязные секреты, самое время признаться! А не то глядишь, и с вами случится то же, что и с ублюдком Корнером! Невилл вздрогнул. Слухи о наказании Майкла быстро разошлись по Хогвартсу, а кое-кто видел воочию, как близняшки Кэрроу, сохраняя абсолютно невозмутимые выражения на лицах, несли беднягу в Больничное крыло. Он посмотрел на слизеринский стол. Малфой спрятал лицо в ладонях, а Панси злорадно ухмылялась. Дафна упорно пялилась куда-то в сторону. На когтевранцев? Надеется, что они ещё как-то решат проблему? Странновато, учитывая, что именно Дафна была одной из изобретательниц бесполезного отныне заклятья. Ханна поймала взгляд Невилла и посмотрела на него очень тревожно. Неужели ей назначили отработку? Худшие опасения Невилла подтвердились вечером. Ханна избегала его весь день, а Алекто Кэрроу лично явилась в гостиную Гриффиндора. Невилл сидел у камина и в одиночестве пытался сообразить, что же ему делать? Полумны нет, теперь и Джинни не в Хогвартсе… обратиться к другим когтевранцам?.. — А, Лонгботтом, — протянула Алекто, мерзко улыбаясь. — Я думаю, сегодня на отработке мне понадобитесь именно вы. Помню, вы как-то раз вызвались помочь с наказанием мисс Аббот, а сегодня она снова провинилась. Не сомневаюсь, вы справитесь и на этот раз. За мной! Невилл встал. А что ему ещё оставалось делать? Хотя это тот случай, когда попытка вполне себе может обернуться пыткой… Но в конце концов, вдруг слова Кэрроу о детекторе были блефом? Алекто привела его в класс Магловедения, где уже ожидала Ханна. Кое-кто из студентов не желал сидеть смирно до или после пытки, поэтому Кэрроу ставили специальный заслон, немного похожий на завесу Долохова, но полупрозрачный. Заклинания проходили через него, а вот твёрдые тела он вовсе не пропускал. — Нет, нет! — вскричала она, едва завидев Невилла. — Сука, ненавижу тебя! — Время вашего наказания только что удвоилось, — с удовлетворением проговорила Алекто. «Ханна, я с тобой более чем согласен, — подумал Невилл, — но ради Мерлина, будь поосторожнее в выражениях!» — Тварь! Мразь! — Ох, Аббот, можете и дальше рвать глотку. В конце концов, я не раз слышала подобные оскорбления в этом кабинете, — отмахнулась Алекто. — Итак, Лонгботтом, вперёд. И не вздумайте отлынивать! Встаньте сюда. Алекто указала на очерченный мелом круг на полу. Но вдруг это всё ещё блеф? Невилл встал в круг и чётко подумал: «Веларе Леваментум!», а вслух, как и обычно, произнёс: — Круцио! Ханна упала и забилась на полу, а круг тут же покраснел. Невилл немедленно получил очень болезненный удар по спине. Наверняка это излюбленное заклятье Кэрроу! — Мне не соврали… — проговорила Алекто. — Что ж, источник оказался достаточно надёжен. А вы, Лонгботтом, думали обдурить меня? За дело, негодный мальчишка, и только попробуй обмануть меня снова! — А Ханна права! — выпалил Невилл. — Ты и впрямь отборная мразь! Я не стану пытать её ни за что в жизни, слышишь? — Вот как, значит… — протянула Алекто. — Тогда… Круцио! Ханна забилась в настоящих судорогах и завопила от боли. Ну всё, пора порвать проклятую тварину Алекто на клочки! Невилл бросился на неё, напрочь позабыв про магию, и мерзавка тотчас же парализовала его. Но зато пытка Ханны прекратилась! — Чтоб ты сдохла! — прокричала она. — Руки прочь от Невилла! Сука! — Вот как, Аббот? — недобро усмехнулась Алекто. — Руки, значит? Будь по вашему, тем более, я и сама хотела… Она достала памятный Невиллу нож. Ханна завопила, бросилась на барьер, но она могла лишь молотить по нему кулаками от беспомощности. — Не люблю, когда жертвы столь недвижны и не могут кричать и брыкаться… — поморщившись, задумчиво пробормотала Алекто. — Фините Инкантатем! Инкарцеро! Так-то лучше. Невилл вновь обрёл возможность шевелить руками и ногами, но теперь они были связаны. Алекто оставила без внимания только лицо. Она взмахнула палочкой, и Невилл, изо всех сил стараясь вырваться, перелетел с пола на парту. — Вы же помните мой чудесный нож, не так ли, мистер Лонгботтом? — промурлыкала Алекто. Невилл ужаснулся — так искажены были черты её лица предвкушением пытки, она напомнила ему какую-то гротескную рыжеволосую обезьяну, злобную и жестокую. Невилл изловчился и плюнул мерзавке прямо в морду. Алекто скривилась. — Ну и грязный же рот… его определённо надо немного промыть! Алекто размахнулась и вонзила крошечный нож в щёку Невилла. Какая страшная, жгучая боль, даже Круциатус от Беллатрисы не настолько мучителен!!! Он закричал на весь класс и ощутил привкус крови во рту. Алекто насквозь пробила ему щёку! Это не крохотный нож, а раскалённая кочерга! Неужели ему суждено сойти с ума, подобно родителям?.. Пытка кончилась неожиданно, боль стала терпимой, хотя и с трудом. Ханна попеременно поливала Алекто бранью, угрожала расправой и требовала отпустить Невилла. Бедная Ханна… как же ей тяжело смотреть на всё это. Алекто холодно поглядела на Невилла и освободила его от пут. — Поднимите палочку и принимайтесь за мисс Аббот, — приказала она. — Иначе ещё раз отведаете моего ножа. — Невилл, пожалуйста! — взмолилась Ханна. — Я готова! Не позволяй этой гадине увечить тебя снова! — Никогда! — воскликнул Невилл. — Я не подниму на тебя руку! — Вы предпочитаете, чтобы этим занялась я? — притворно-удивлённым тоном спросила Алекто. — Вперёд, мерзавка! Так даже лучше! Невиллу не придётся мучить себя! — крикнула Ханна. — Действительно… — пробормотала Алекто. — Так вы наотрез отказываетесь, мистер Лонгботтом? — Да! — Очень, очень скоро вы измените своё мнение и с наслаждением станете пытать друзей и знакомых… — зловещим голосом пообещала Алекто. Она убрала барьер и молча покинула класс. Ханна тотчас бросилась к Невиллу, обняла его и разрыдалась. — Тише, тише… — зашептал он, сглотнув скопившуюся во рту кровь, чтобы не мешала говорить. — Всё уже закончилось. Вдруг она поняла, что ей нас не одолеть? — Или замыслила… какую-то особенную дрянь. — Всё будет хорошо, милая. Несмотря ни на что. Мы выстоим. Ханна поцеловала Невилла несколько раз и снова уткнулась ему в плечо. — Ты… ты и впрямь будто лев, Невилл. Мой лев! — прошептала она. — Сам Гриффиндор признал бы тебя наследником! Невилл почувствовал, как краснеет. Кровь тут же заструилась с новой силой, и наружу, и внутрь, что не укрылось от глаз Ханны. — Пойдём к мадам Помфри. Такой ужас просто так не заживёт! — забеспокоилась она. — Очень больно? — Ничего страшного, — отмахнулся Невилл, хотя рана всё ещё болела, причём необычно, словно горя огнём. Как укус шершня. — Пойдём. Вот увидишь, мадам Помфри справится с этой царапиной. Хотя заживать будет долго.

***

15 апреля 1998 года, Хогвартс Дафна морально подготовилась к очередному долгому и бессмысленному разговору, как вчера и позавчера. Упёртый подлец Саузерн! И её проклятая манера не нарушать собственное честное слово! Ну всё, на этот раз она добьётся своего! Как же хорошо, что существуют общешкольные завтраки, ужины и обеды, после которых можно подловить любого ученика. Дафна встала в проходе и скрестила руки на груди. — Далеко собрался, Саузерн? Хорошо, что он обычно шляется один! — А, снова ты? Пусти, у меня сейчас продвинутые Зелья! — Не раньше, чем ты позволишь мне распространить твой секрет по школе. Поимей совесть, Саузерн! Сейчас на отработках ученики либо вынуждены применять настоящий Круциатус, либо получать вдвое сильнее, если отказываются! Они страдают исключительно из-за твоей упёртости! — Технически, — нахмурился Саузерн, — и из-за твоей тоже, не так ли? — Я не нарушаю данное мною честное слово без очень веской причины! Будь ты моим злейшим врагом — я бы ещё подумала. — Дафна, ты понимаешь, насколько опасным может оказаться применение моего варианта Круциатуса? Вот у нас есть воспоминание о боли, и оно усиливается в несколько раз и передаётся другому человеку. Известно, что иногда такая боль сводит с ума. А как будут влиять тепло, или холод, или что-нибудь ещё? Мы с Эвелин экспериментировали, но у других-то заклинание может выходить сильнее! И что тогда? Снова та же заезженная пластинка… — Обычный Круциатус даётся не очень хорошо почти всем, кто пользовался нашим заклинанием. Они не хотят пытать. Значит и сейчас у них не будет получаться слишком сильный вариант. — И каким же ощущением ты собираешься заменить боль? Чтобы это казалось естественным? У нас не получилось изобрести ничего такого! — Разберёмся! Я не самая тупая на курсе, а Рольф и вовсе едва ли не умнее Грейнджер, что-нибудь придумаем. Я ещё раз прошу твоего разрешения. И расскажи подробнее, как исполняется твоя версия Круциатуса. — Ладно, Дафна, разрешаю, но если кто-нибудь посмеет выпустить статью в научном журнале — несдобровать тебе! Ты умеешь призывать Патронуса? — Нет, — вздохнула Дафна, — некому было меня научить. — Плохо… а первое занятие по ЗОТИ в этом году помнишь? — Конечно. — Ты должна сосредоточиться на воспоминании о сильном ощущении, как при заклинании Кошмара Наяву. Пожелать передать его оппоненту и произнести «Круцио». Тогда всё получится. Ничего сложного. Ну всё, пока, я опаздываю! Дафна с нетерпением ждала окончания очередного урока Магловедения, где Алекто подробно объясняла планы захвата правительства магловской Британии. Нахватав разной еды после обеда, она отправилась в комнату Драко и Рольфа. — Так, есть планы на остаток дня, — заявила Дафна, открыв крышку чемодана. — Ну… домашние задания, уход за муравьями… — откликнулся Рольф. — Это был не вопрос! Сегодня ты будешь помогать мне. — Хорошо, а как? — Сейчас объясню! Я тебе, как обычно, еды принесла, но пока не советую её трогать. — О как! И что же за помощь тебе нужна? — Один примечательный студент с Рэйвенкло, Юстас Саузерн, открыл новый способ применения Круциатуса, при котором передаётся любое ощущение, а не только боль, и сейчас мы будем его испытывать… — принялась объяснять Дафна. — Интересно! Здорово! — отозвался Рольф, когда она закончила. — Я всегда знал, что Рэйвенкло — лучший факультет. Без обид! И что же ты хочешь испытать? — Тепло. Холод. Щекотку. Падение с высоты. И много чего ещё, что мы придумаем, пока не добьёмся схожести с Круциатусом. Начнём? — Окей, вперёд. Мне ужасно интересно. Дафна сконцентрировалась, навела палочку на Рольфа и вспомнила самый жаркий день, когда даже на улицу выходить не хотелось. Это было во время отдыха на Менорке… — Круцио! Рольф тут же подпрыгнул от неожиданности и стал быстро покрываться потом… Они испытали несколько ощущений, но ни одно не признали достаточно похожим на эффект «болевого» Круциатуса. Дафна с сочувствием смотрела на Рольфа, которого тошнило прямо на пол. — Знаешь… — пробормотал он, пытаясь отдышаться, — вот идея испытать перегрузку при взлёте самолёта точно пришла тебе в голову очень зря!!! Хорошо, что я не успел пообедать! Теперь я знаю, каково приходится космонавтам… Экскуро! — Может, закончим? Или поменяемся? — А у тебя есть ещё идеи? — Нет. Ну, только… как ты сказал? Отрицательная перегрузка, как при посадке. — НЕТ! Спасибо, с меня и положительной хватит. — Ненавижу Панси! И зачем только она рассказала Кэрроу о нашем заклинании! — воскликнула Дафна. — Сразу столько проблем! Рольф вдруг поражённо посмотрел на Дафну. — Погоди… а ведь отличная идея! Как мы раньше не догадались? Передай-ка мне ощущения от нашего заклинания. ВОТ! Дафна знала, что Рольф сможет что-нибудь придумать. — Чудно! Ты молодец! — просияла она. — Давай-ка не хвали, а сперва испытывай. — Ага… Круцио! Рольф забился на полу в конвульсиях. Молча! У них получилось! Ну или она просто послала ему обычную несильную боль… Через пару секунд Дафна прервала «пытку». Рольф широко улыбнулся. — Есть контакт! Теперь надо рассказать всем про новый способ обманывать гадёнышей Кэрроу! Пойдём отсюда. Дафна вылезла из чемодана в комнату, вскоре к ней присоединился Рольф с мантией-невидимкой. Драко до сих пор где-то пропадал. Вдруг дверь открылась, чья-то рука с палочкой просунулась в комнату, а затем Дафна услышала голос Панси: — Детегименто! И с Дафны мигом слетела вся одежда! Палочка упала на пол. Ну нет, в голом виде за Панси Дафна гоняться не станет! — Что за… Дафна! — изумился Рольф. Он смотрел на неё… восхищённо? Да, он точно ею любовался. Вот ведь!.. — Это всё противная дрянь Панси! И, может, прекратишь на меня пялиться?! — Это почему? — удивился Рольф. Дафна от такой наглости даже забыла чем-нибудь прикрыться. — Ну, во-первых, это неприлично. Во-вторых, у тебя есть твоя Лавгуд… — начала закипать она. — Ну и что? Если я считаю Хан-Тенгри самой красивой горой в мире, то мне теперь запрещено любоваться Монбланом или Рораймой? Вот это заявление! И ведь непонятно, что ответить! Но Рольф точно неправ! — Так, у меня нет желания разбираться с тараканами в твоей голове, но не мог бы ты отвернуться наконец? Рольф с разочарованием на лице улёгся на своей кровати лицом к стене и пробурчал: — Пейзажи и девушки — это потрясающе красивые компоненты окружающего мира, но только последние почему-то иногда бесятся, когда ими любуются. Пейзажи лучше! — Может, лучше скажешь, где у тебя запасная одежда? — Возьми любую мантию в правой части шкафа, я её изменю своим заклинанием, — отозвался Рольф. Дафна обернула вокруг себя мантию, и Рольф преобразил ту в подходящую одежду. Почему-то его заклинание «подумало», что жилым комнатам Слизерина соответствует закрытое тёмно-зелёное платье чуть ниже колен. Нижнее бельё под ним появилось, и на том спасибо. — Знаешь, — задумалась Дафна, — а ведь я и раньше замечала, как ты мной любовался. Но ты же вроде с Полумной! Как так? — А с чего бы одно должно мешать другому? — искренне изумился Рольф. — Многие почему-то вечно объединяют любовь с эстетикой, но это зачастую разные вещи. Не вижу противоречия. — Необычная точка зрения… — протянула Дафна. — А только что ты и вовсе пялился на меня, словно на богиню. Неужели я такая симпатичная? — А разве нет? — удивился Рольф. — Хотя если речь идёт о женской красоте, мне прежде всего важно лицо. А остальное — дополнение, пускай и очень приятное. — Многие с тобой не согласятся. — Они ничего не понимают! Мы узнаём внешность человека в первую очередь по лицу, значит, именно его и следует оценивать с эстетической точки зрения прежде всего. Это как… не знаю… скажем, бифштекс. Он вкусный сам по себе, а если полить его соусом — получится то самое приятное дополнение! Точно так же с одетыми или обнажёнными девушками! Дафна громко рассмеялась. — Ну, Скамандер… — едва смогла проговорить она… — ещё никто… не сравнивал меня… с бифштексом под соусом! — И почему девушки так любят искажать всё им сказанное? — вздохнул Рольф. — А вот Полумна не такая, она меня с полуслова понимает! — Ты поразительный человек. — Кстати, раздевающее заклинание обычно освобождает ото всей одежды и украшений, — подметил Рольф, — не действует только на палочку и магические предметы. А у тебя на груди осталась серебряная звезда с изумрудом. У неё какие-то интересные свойства? Вот же внимательный какой, зараза! Ладно, Рольфу можно рассказать. — Это секрет, не вздумай кому разболтать! Моя звезда помогает распознавать ложь. Она холодеет, если мой собеседник врёт. Очень полезная штука, фамильное украшение. Раньше ею пользовался отец, и со временем он научился распознавать ложь сам, по выражению лица, жестам, тону голоса и прочему. Я собираюсь пойти по его стопам, потому тоже учусь этому. — Классная штука! — оценил Рольф. — Тоже такую хочу. Ну-ка, где её можно раздобыть? — Эксклюзив, — показала ему язык Дафна, — в Косом переулке такого не купишь. Просто раньше делать многое умели, не то, что сейчас! Так что обломись, напрасно радуешься!