Никита́

Сумасшедшее платье и сумасшедшие каблуки, доставшиеся мне с фотосессии Вивиан, я долго не решаюсь взять с собой. Во-первых, они занимают много места. Во-вторых, где мне их носить? А в-третьих… Я всегда буду думать о ней, глядя на них. И вряд ли решусь надеть. Это была пара бесполезных вещей. Но я уложила их на самое дно и закидала сверху, утрамбовав, нижнем бельём. Немного времени прошло, а уже опять приходится в спешке упаковывать чемоданы и сумки, не понимая, почему ничего не умещается, если раньше, месяц назад, подходило как раз. Я так увлечена процессом, что совсем не свойственно мне, что даже не замечаю, что в это время, пока я запихиваю в образовавшиеся щели последние вещи, кто-то заходит в квартиру. Заходит — по-настоящему. С ключом и шумом. А я не слышу этого. — Куда-то собираешься? Я хватаю валяющуюся на полу старую зубную щётку, чтобы защититься. Несмотря на свой безобидный вид, ей вполне можно нанести вред: попасть в глаз, в ухо или ударом вогнать в горло. Смеющемуся Тао будет тогда уже не до смеха. — Я испугал тебя? — Тихо! — Я шиплю на него. — Натали спит в соседней комнате. Нам вставать в шесть. — Я тычу щёткой на стул. — Сядь. И только попробуй пискнуть громче положенного. — Хорошо, хорошо… — Тао выставляет руки и садится. — Зачем вам вставать в шесть? — Поезд, — коротко поясняю я и возвращаюсь к чемодану. Может, на вещах попрыгать? Или это приведёт к катастрофе? — Куда вы едете? Я исподлобья бросаю в сторону Тао злой взгляд и неохотно выговариваю: — Лондон. — Домой, значит? Я закатываю глаза. — Вы можете не называть город, где я родилась, домом? Это раздражает. Или я включу кокни и ты перестанешь меня понимать. — Как тебе угодно. Так зачем вам в Лондон? — Тебя забыли спросить, Тао. Я поднялась с пола, подошла к распахнутому шкафу и вдруг остановилась. В голову мне пришла идея: — Ты же занимаешься недвижимостью? Поможешь поискать… кое-что особенное? И купить это для меня, конечно. — Я напомнила: — Я до сих пор не видела нигде денег за свою работу. Ты настоящая жадина, Тао. — Я просто забываю. Сделаю это утром. Что ты хочешь, нечто особенное или.? Квартиру в Лондоне? Дом? — Дом. — Оформить на тебя? — Нет, нет, не на меня. Для кое-кого… Мне просто нужны деньги и твой профессиональный взгляд. Нет ли каких подвохов, в хорошем ли состоянии здание. — Хорошо. Я посмотрю, что могу сделать. Определённый район? Пожелания? — Что-нибудь милое, — задумчиво говорю я. — Тихое. Пригород Лондона. Харфилд, может быть. Я была там один раз. Кингстон. Или… или Сент-Олбанс. Или это слишком далеко? — Никогда не слышал о первых двух. — Ну конечно. — Я фыркнула. — Чего можно ещё ожидать от человека, приехавшего из Пекина. Когда я буду выбирать жильё в Китае, я обязательно буду советоваться с тобой. Не собираешься там открыть свой филиал? — Нет. — Почему нет? — Я зацепилась за слова. — Не скучаешь по… дому? — Нет, не скучаю. — Лже-ец, — тяну я и наклоняюсь. Возле шкафа, со стороны стены, у меня припасён кое-какой свёрток. — Я давно ещё просила Сороку изучить этот вопрос… Почему вдруг неожиданно ты решил переехать на другой конец земного шара, в незнакомую страну. Но он ничего не нашёл. Тебе повезло. Я так уверена, что тебя вынудила какая-то страшная, стыдная трагедия… — Точно, — перебивает меня Тао, не меняясь в лице. Я бы хотела послушать слезливую историю о его прошлом, но тот никогда не бывает настроен на такой лад. — У меня есть кое-что для тебя. Тао удивлённо поднимает голову и смотрит на пакет. — Это бомба? — Натали спит в соседней комнате, — напоминаю я ему. — Какого низкого ты обо мне мнения. Можешь открыть дома… Или вообще не открывать и выкинуть. Но как правая рука одного известного нам дизайнера и как стилист… — Это называется подарок, Никита. Я правильно понял? — Ох, — я вздыхаю и передаю ему пакет. — Лучше бы это и правда была бомба… Конечно же это не подарок. Я просто так покупаю мужские шмотки и коллекционирую у себя. А тут просто вышло недоразумение… Размер не подошёл, знаешь. Тао открывает пакет и долго смотрит туда с непроницаемым выражением лица. Наверное, подаркам следует радоваться. Тао не похож на довольного человека. — Есть повод? — Я смотрела национальные китайские праздники. Новый год я уже пропустила, день труда тоже… Но я вроде нашла какой-то праздник драконьих лодок или чего-то в этом роде… Лицо Тао вытягивается от удивления, когда он вынимает на свет что-то очень красивого светло-лилового оттенка. Я отрывала это от сердца. — Словом, duān wǔ jié kuài lè*, — поздравляю я Тао. — Представь себе, я нашла дизайнера, у которого фамилия точно такая же, как у тебя. И вся марка его одежды выходит под его фамилией. И там на футболке как раз она. Это пижама, если что. Но можешь носить на работу. Все сразу издалека по надписи на груди увидят, кто тут босс. — От последнего предложения я, наверное, откажусь… — Это потому что ты скучный. Я услышала скрип половец и резко обернулась. Никакого покоя. Зевающая Натали как раз опускала с нас обоих пистолет. Я поражённо уставилась на неё. Я понять не могу, она спит со мной или с оружием? — А, это вы… Натали опять зевнула, настолько сладко, что мне тоже захотелось. Но я сдержалась. — Вы действительно очень похожи, — усмехнулся Тао. Я цокнула на него языком, а сама обратилась к Натали: — Мы разбудили тебя, да? Нам вставать ещё через… через четыре часа. Можешь доспать. — Вы разговаривали очень громко. И нет, я… — Натали устало опустилась на стул и положила рядом с собой пистолет. Я покосилась на него, но ничего об этом не сказала, хотя очень хотела. Достаточно того, что я под матрасом со своей стороны храню оружие. Теперь и Натали туда же. Как-нибудь мы обе встанем ночью, обе подумаем, что кто-то чужой дома, и обе выстрелим друг в друга. Таким я и видела наш конец. — Я договорилась с Тао, — сказала я. — Он поможет нам выбрать дом. Завтра сразу заедем и посмотрим на него. Натали эта новость обрадовала: — Правда? Какое облегчение… — Главное небольшой дом, — вспомнила я и обратилась к Тао. — Поскромнее, а не такой, какой тебе нарисовала фантазия. — Да, это важно, — согласилась Натали. — Сорока ни за что не станет… — Натали! Это была тайна! — Дом для Сороки? — уточнил Тао. — Вот оно что. — Все мои подарки грандиозны. Понял? Все сразу издалека должны чувствовать, что это именно мой вкус. — Хорошее соседство, — продолжила Натали, загнув палец. — И парк неподалёку. — Я говорю, что Сорока в жизни не будет гулять в парке, а она не верит мне. Нам было… очень трудно было сойтись на чём-то. Так что решай сам, — подытожила я. Тао поднимается: — Хорошо, я обещаю. Я поищу что-нибудь действительно хорошее. — А ещё… — Я повысила голос: — Тао обещал мне как можно скорее заплатить. Деньги значат очень много, верно? Тао? Мне нужно кормить семью. — Семья? — Он усмехается. — О чём ты говоришь? — Разве ты не видишь? — Я показываю на Натали. — Это семья! Жена, дети! Мы заводим одного, да? — Заводите одного… ребёнка? — уточняет Тао осторожно. — Конечно. Натали, кто тебе нравится больше, собака или кошка? — Собака, — недолго думая, отвечает Натали. — Но собака — это не ребёнок… Я обрываю Тао уверенно: — А тратиться на них приходится одинаково много. Будто ты сам не знаешь. У тебя были собаки. И если они живы до сих пор… — У меня никогда не было собак. — Тут Тао хитро улыбается. Я быстро всё понимаю. И злюсь на него. — Ты обманул меня. Ты их выдумал… Этого я тебе точно не прощу. Тао пожимает плечами. Он огибает стол и подходит к дверному проёму. Пакет всё ещё у него в руках — мне необходимо удостовериться в этом. — А что потом? Останешься в Лондоне или… — Потом ты нам найдёшь и купишь отличный, большой, грандиозный дом в Париже. Или всё-таки… — Я с надеждой смотрю на Натали. — В Каннах? Я люблю море. Ничего страшного, я уговорю её. — Я тороплю Тао. — Грандиозный дом в Каннах. Как можно ближе к пляжу. А теперь я думаю, что тебе пора… — Уходить, — сказал за меня Тао. — Точно. Хорошей поездки, Натали. И спокойной… Я выталкиваю Тао за дверь и запираю её на замок. Это в последний раз, когда кто-то так нагло врывается ко мне. Отныне ключи будут только у меня и у Натали. Никаких третьих лишних. — Пойдём спать, — бросаю я. — Я соберу вещи утром. Всё равно немного осталось. И… — Я положила руку на ладонь Натали, уже взявшей пистолет. — Оставь это здесь. Хватит таскать всякую гадость в постель. Нам никто и ничто не угрожает. Натали неохотно расстаётся с принадлежавшим ей оружием. И подаренным мной. Давно ещё. Не по случаю какого-то праздника. Я просто дала ей патроны, дала пистолет и сказала: когда надоем тебе, застрели меня. Я буквально вложила ей в руки отличный и надёжный шанс избавиться от меня. — Мы правда заведём собаку? Я развернула одеяло, накрыв им Натали. Лето уже почти началось, по ночи оставались всё такими же холодными. — Почему бы и нет? А ты хочешь? — Очень… — Тогда решено. Я забираюсь к ней в постель и очень злюсь, потому что тепло куда-то успело уйти за те пару минут, что Натали отсутствовала. Могла бы остаться здесь и ждать меня. И греть мою половину. — У меня была собака в детстве, — шмыгаю я носом. — Она умерла, когда я была маленькой. Пришлось самой закапывать её, потому что никто другой не хотел этим заниматься. Натали лежит головой на подушке и смотрит на меня не мигая. — Это… грустно? — Да нет. Я даже не помню, как я её назвала. Но я думаю, я не против попробовать заново. — Всё-таки надо было выбрать для Сороки что-то менее… крупное. Мне кажется, мы испугаем его. — Ты думаешь о Сороке лёжа со мной в одной кровати, — укоряю я Натали. — Мы не испугаем его. Он будет счастлив. Он сам сказал мне, что хочет спокойной жизни, дом, семью, вот это всё… Теперь у него есть хотя бы одна из этих вещей. Помнишь, кстати, те фотографии, что я тебе принесла домой? Журнал вышел. И на обложке… ну, угадай, кто там. — О мой бог, Ни… — Тш-ш. — Я подбираюсь к её лицу поближе, будто собираюсь открыть большую тайну. — Так вот, уже одна я на обложке журнала с ножом — это отличный подарок. Идёт в комплекте с домом. Я не позволю Сороке забыть обо мне. И особенно о том, как я выгляжу. Натали хмыкнула. — Я ещё… Только не злись. Возможно, я сделала что-то неправильно. Но я отправила одну копию журнала в Лондон. — Кому? — Моей матери… Мы обе замолчали. Я смотрела в глаза Натали. Потом мне это надоело и я стала изучать её лицо в целом. Красивое лицо. — Ну, ты это уже сделала… Так что. Наверное, она узнает тебя. Даже если ты, гм… мертва. — Пускай только попробует не узнать. Мне становится очень смешно, когда я думаю об этом. Я улыбаюсь и прикрываю глаза. Я думаю, что Натали сделает то же самое, но она неожиданно заговаривает со мной опять: — А ты? — Что — я? — Сорока хочет спокойно жизни, дом… А ты? Я могу приспособиться к любым условиям. Я могу лишить себя практически всего. У меня нет каких-то особенных потребностей или требований к жизни. И я говорю: — Я хочу тебя. Счастливой. А что хочешь ты? 28 апреля — 21 июня 2020