Сорванные маски

      Сара ещё никогда не видела мать такой. В последнее время женщина много переживала и её лицо всегда выглядело усталым и измученным, а голос звучал уныло и пресно. Все эти семейные проблемы выжимали из неё последние соки. Сейчас же в больших карих с отблеском красного глазах играл задор, а с аккуратных пухлых губ не сходила улыбка.       — Давай быстрее! — продолжала она, не умолкая, — Я не хочу опаздывать!       Девушка все больше погружалась в замешательство. Её мать сегодня такая радостная и воодушевленная. Весть о том, что Сару отстранили от занятий практически до конца семестра, явно не обрадует её. Школьница решила, что отложит этот разговор до лучшего времени, может быть, до того, пока женщине об этом непосредственно не сообщат.       — Мама, объясни куда ты так собираешься?! — не выдерживая, несколько шокировано спросила Сара, кое-как успокаивая мать, — Что такого произошло в Сентфоре, что тебя так вдохновило?       Стараясь скрыть подступающее волнение и стыд, натянуто улыбалась школьница, наблюдая за тем, как мама увлеченно выбирает ей одежду, явно полностью погружаясь в это нехитрое дельце.       — Ты не представляешь! -отрываясь от небольшого белого комода, воскликнула женщина, — В Сентфор приехал настоящий цирк-уродов!       На мгновение Сара просто выпала из реальности, кое-как удержавшись, чтобы не раскрыть рот от удивления. Этот неожиданно громкий возглас мамы звоном разнесся в опустевшей вмиг голове. Смесь неприятных эмоций чувствовалась саднящей горечью во рту. Возможно, Саре просто не дано было понять суть этих фрик-шоу, где люди смеются над болезнями, над болью других людей, лишь показывая свое собственное внутреннее уродство. По телу неприятной волной прокатились колючие мурашки. Приоткрытый рюкзак выпал из ослабевшей хватки, громко ударяясь об пол, вываливая из темно-красной утробы учебники. Женщина отвлеклась на шум, обращая внимание на упавшие книги, затем поднимая озадаченный взгляд на дочь.       — Ты забрала все учебники из школы? -этот вопрос застал девушку врасплох, ей срочно нужно было уйти от этой темы.       — У моего шкафчика сломался замок, — молниеносно выдала Сара, — Сказали, что до завтра должны починить, но я всё равно решила забрать вещи.       Всё же тяжелые отношения с тяжелым человеком научили девушку выкручиваться из тяжелых ситуаций. За последнее время ей часто приходилось недоговаривать или откровенно врать матери. Мучила ли её совесть? Да. Но иного пути Сара не видела, во всяком случае сейчас. Для неё легче было оттянуть неизбежное, чтобы притупить вину и быть готовой до конца стоять на своем.       Женщина недоверчиво посмотрела на дочь, явно оценивая степень правдивости её слов. Но это продлилось недолго и уже через несколько секунд она полностью забыла об учебниках и о том, что сказала Сара. Впрочем, ничего нового.       — Ладно, неважно, у тебя пять минут, — коротко отрезала женщина, выходя из комнаты, -Жду тебя внизу, не затягивай!       Захлопнулась дверь, затем послышались быстрые шаги по лестнице. Сара выдохнула, опускаясь на кровать, потухшим взглядом осматривая приготовленную матерью одежду, которая сиротливо ютилась на самом краю небольшой полуторки. Женщина явно очень серьёзно отнеслась к этому странному для Сары событию — на кровати лежала откровенная красная блуза без рукавов и черные брюки с высокой посадкой. Девушка недолго осматривала подобранный наряд, стараясь уложить мысли в кучу, хоть немного собравшись. После очередного окрика матери, Сара все же переоделась, выходя из комнаты. Она чувствовала себя бесконечно виноватой, именно поэтому шла на поводу у прихотей своей мамы, хотя предчувствие просто кричало о том, что это ужасная затея.       Оголенные плечи подрагивали от сквозняка, проникающего в дом сквозь приоткрытую входную дверь. Миссис О’Нил была уже одной ногой на улице. Ей, видимо, очень сильно хотелось побывать в этом фриковатом Шапито.       Они удивительно быстро пришли. Перед глазами Сары раскинулся огромный, яркий красно-белый шатер, а рядом с ним было ещё несколько поменьше. Они все перетекали из одного в другой, образуя единый, мрачный и пугающий организм. Перед входом в Шапито стоял дорогой вагончик, явно жилище владельца этого странного места. Девушке было не по себе. Она медлила, внимательно вглядываясь в верхушку обманчиво-праздничного шатра. Наблюдала как призывно развеваются небольшие флажки на шпилях, рассматривая всё что угодно, только не зияющую темную пропасть входа. Что-то в очередной раз подсказывало ей, что ничем хорошим эта история не кончится, но глядя в сияющее лицо матери, Сара с трудом игнорировала все те тревожные мысли, что разом возникли в её голове. Сегодня хотя бы один близкий человек должен быть немного счастлив.       Школьница продолжала медлить у входа, занимая мать бессмысленным разговором о погоде, о стоимости такого шатра, о том, в каких условиях содержаться артисты и о том, что цирк-уродов вроде пытались запретить. Женщина незаинтересованно отвечала, постоянно потягивая сопротивляющуюся Сару за собой. Как бы девушке не хотелось, но они всё же преодолели границу, с головой окунаясь в этот бутафорный мир с яркими, но пустыми декорациями.        Вдруг из-за угла появился высокий мужчина, в красивом и явно очень дорогом костюме. На его лице был застывший бледный образ мастерски сделанной маски. Изящные тонкие узоры привлекли внимание даже Сары, которой, однако, этот тип сразу не понравился. Она чуть отступила, потянув мать за руку, но та завороженно осматривала статного незнакомца, игриво улыбаясь.       — Дамы, почему вы не проходите в зал? — из тонкой прорези для рта донесся спокойный, чарующий бархатный баритон, — Прошу, занимайте места, скоро начнется представление. Мне очень не хотелось бы, чтобы такие прекрасные леди сидели на задних рядах.       Мать Сары шутливо хохотнула. Мужчина сделал полшага к ней, обходительно приподнимая тонкую покрасневшую от мороза руку, поднося её к холодным, замершем в равнодушном выражении, нарисованным губам. Женщина несколько смутилась, заинтересованно осматривая необычного мужчину.       — Извините, можно узнать, как вас зовут, — заискивающе поинтересовалась она, следя за тем, как выпрямляется неизвестный, кладя руку на ручку длинной черной трости.       — Имена — это мелочи, — Сара буквально почувствовала, как он улыбается под маской, и ей почему-то стало не по себе, — Называйте меня просто Человек в маске — это ведь легко запомнить.       Он педантично усмехнулся, затем перевел взгляд на сцену, в тени длинного занавеса блеснули чьи-то маленькие глазки. Мужчина кивнул головой, снова обращая внимание на Сару и её мать, кашлянув, он вежливо попрощался:       — Очень рад был с вами поговорить, миссис О’Нил, надеюсь, у нас будет ещё минутка после выступления, — его голос вдруг приобрел какую-то загадочную томность, а сам мужчина поспешил скрыться в тени длинной багрово-красной занавески.       Сара, тряхнув головой, посмотрела на мать. Улыбка на родном лице, казалось, отражала свет всех этих маленьких лампочек, которыми был наполнен шатер. Женщина воодушевленно прошла к креслам, глазами ища свободные места. К огромному разочарованию Сары осталось два свободных места только на самом первом ряду в неприличной близости со сценой, как будто кто-то специально заранее занял их.       Они уселись в кресла и основной свет словно по команде потух, лишь сцена осталась в свете ярких теплых прожекторов. Из темноты закулисья вдруг что-то резко выползло, передвигаясь подобно огромному таракану. Зрители поначалу разом удивленно ахнули, чуть отклоняясь от сцены, но затем с интересом вытянули головы, наблюдая как по сцене бегает странное, нелепое создание. Сара сильнее вжалась в кресло, чувствуя, как по рукам и ногам бегут неприятные, холодные мурашки. Она постоянно отвлекалась от происходящего на сцене, осматривая зал, удивляясь тому, с каким вниманием все смотрели на это безумие.       Между тем существо, оказавшееся на сцене, закончило очередной круг, ловко прыгнув в подвесное кольцо, встало на ноги, выпрямляясь. Перед удивленными взглядами зрителей предстала женщина со странно изогнутыми конечностями и перекошенным, словно от испуга, лицом. Она, умело передвигаясь на вывернутых в коленях ногах, прошлась до центра, окинув взглядом всех, кто находился в зале. Её измазанные алой помадой губы искривились в неприятной, отталкивающей гримасе, лишь отдаленно напоминающей улыбку.       — Всем привет! — голос у женщины был обычный, немного гнусавый, но не более, — Добро пожаловать в наш дом!       Она вдруг резко опустила голову на правое плечо, словно позвоночник больше не мог держать её. Неприятный елейный взгляд снова пробежался по зрителям. Артистка толкнула плечом голову, возвращая её на прежнее место, снова ехидно улыбаясь кривой улыбкой.       — Меня зовут Жоззи-и-и, — она неприятно протянула последнюю букву, вдруг резко падая на пол кверху лицом, приземляясь на вывернутые руки и ноги.       Глядя на неё, Сара вдруг вспомнила Писадейру, чувство тревоги только усилилось. Девушка вцепилась ногтями в деревянные ручки кресла, опуская взгляд в пол, когда Жоззи снова начала исполнять какие-то диковатые движения, бегая по сцене, то вскакивая, то снова падая под звонкий смех зрителей. Школьница бросала короткие взгляды на происходящее, каждый раз отвлекаясь на реакцию зрителей. Они ликовали, даже чересчур. Как будто после длительного воздержания им, наконец, дали выплеснуть всё то, что накопилось наружу.       Заканчивая свои извивания на сцене, артистка резко остановилась в середине, откуда и пошла вся эта свистопляска. Быстро выпрямилась, изображая кривой реверанс.       — Берегите свои нервишки, — вдруг со злобной усмешкой проговорила она, — Ближайшие несколько недель вам выпадает чудесная возможность испытать их: ужаснуться, удивиться, а может, почувствовать отвращение?       Женщина, согнувшись, начала медленно идти к краю сцены. Её вывернутые коленки подрагивали от напряжения, а сама Жоззи в действительности напоминала какого-то страшного фантастического монстра. На бледном лице заиграла неприятная улыбка, а небольшие черные глаза внимательно следили за каждым. Она развела руки, словно хочет разом накрыть всех, а затем таинственно произнесла:       — Банкет для ваших внутренних демонов, господа и дамы! — тут её шепот сорвался на звонкий, истерический смех, сделав сальто, она вернулась обратно на середину сцены, снова поклонилась и добавила, — Отныне мы к вашим услуга-а-а-м!        Внезапно свет потух. Тяжелые красные занавески сомкнулись перед лицом артистки, скрывая её от зрительских глаз. Раздались аплодисменты, какие-то выкрики с задних рядов, свист. Сара сидела в оцепенении, сильнее вонзая тонкие ногти в твердую древесину. Неприятные и пугающие картины всплывали перед её глазами, требуя немедленно покинуть этот чертов шатер. Девушка не понимала, почему не может просто расслабиться. Или, хотя бы, игнорировать происходящее, терпеливо дожидаясь момента, когда матери наскучит, и они просто отправятся домой, позабыв про это ужасное место.        От размышлений её отвлекла именно она, сияющая от радости подобно маленькому ребенку, возбужденно ожидая нового выступления. Для Сары не было откровением то, что её родительница в душе была ещё юной. Мать девушки слишком рано повзрослела и, к сожалению, упустила все те прекрасные моменты молодости, которые так страстно пыталась вобрать сейчас. Наверное, женщина и сама это понимала, но отказывалась признавать. Она толкнула дочь в плечо, активно жестикулируя, делясь с ней своими бурными эмоциями.       — Боже мой, это только первый уродец, а у меня так дух захватывает, — тараторила женщина, указывая на сцену, — Ну, как тебе, ведь действительно выглядит безумно?       Сара замешкалась с ответом, закусывая губу. С одной стороны, ей совсем не хотелось портить радостный настрой матери, ведь та ещё не знает об отстранении. А реакция на неё однозначно будет не очень-то и радостной. С другой, всё это пугало и отталкивало Сару. Девушка не находила шоу смешным или хотя бы чуточку забавным. Ей хотелось быстрее покинуть это неприятное, гнетущее место, а потом, желательно, набрать ванну и просидеть там долго-долго, пока остатки всей этой невидимой грязи не отстанут от тела. Сара, пропуская вздох, бросила короткий взгляд в сторону ликующей женщины. Их глаза встретились. Выбора не оставалось. Натянуто улыбнувшись, девушка ответила:       -Да, безумно, — мать, видимо, совсем не заметила в её голосе очевидной фальши, но Сара почувствовала себя просто отвратительно.       И стоило ей только задуматься об этом, держа в голове образ первой женщины, как занавес распахнулся под тревожный вой трубы, изрыгнув из своей утробы две изувеченные фигуры — ещё одних представителей этого цирка.       Хотя изначально и могло показаться, что человека было два — когда теплый желтый свет упал на сокрытых тьмой артистов их оказалось трое: сиамские-близняшки, небрежно катившие по сцене что-то, что лишь отдаленно напоминало человека. У него не было ни рук, ни ног, а кожа оказалась покрыта ороговевшими язвами и глубокими трещинами. Из-под тяжелых надбровных дуг выглядывали воспаленные глаза, с интересом наблюдая за всем вокруг. Близняшки ехидно хохотали наперебой, перепрыгивая через своего компаньона как через бревно, хлопая в ладоши.       — Приве-е-ет, — останавливаясь у левого края, громким, режущим уши фальцетом поздоровалась одна из сестер, — Меня зовут Мэри!       Тут её голову грубо отталкивает вторая сестра, выдвигая вперед свою часть тела, глядя на зрителей взглядом затравленного зверька, но продолжая держать на лице неприятный, наигранный оскал.       — А я Дэри! — с фальшивой радостью выдает она более грубым тоном, ехидно ухмыляясь, — Мы покажем вам шоу!       — Мы?! — вдруг вскрикивает Мэри, ударяя сестру по лицу, отталкивая ту в сторону, — Да тебе только на поминках выступать, ты лучше помолчи и не мешай мне блистать!       Первая из двух близняшек начала петь, на удивление, у неё очень недурно получалось. Резкий и чрезмерно громкий голос мелодично вплетался в нехитрые словечки, рождая собой вполне приятный и очень даже интересный мотив. Сара закрыла глаза, наслаждаясь пением, словно голос актрисы жил отдельно от её пугающей оболочки.       Но её очень быстро оборвала уязвленная Дэри, отталкивая лицо сестры, намереваясь урвать себе свою минуту славы.       — Хватит завывать, все волки, и так, разбежались, — артистка неприятно засмеялась, успевая словить руку сестры до того, как она бы коснулась её щеки, — Будь паинькой и посотрудничай со мной.       После этих слов она уверенным движением потянула руку, разворачивая их спиной к зрителям, делая элегантное па, изящно изгибая худые конечности. Они, красиво кружась, прошли полукруг аванс-сцены, отходя к середине, как вдруг:       — Черт тебя дери, Мэри! — заверещала Дэри, отдергивая голову, словно пытаясь отлипнуть от своей близняшки, — Ты тупой медведь, наступила мне на ногу!       — Неправда, это ты постоянно наступала! — в ответ крикнула ей сестра.       Дэри не выдержала и схватилась за жиденькие, серые волосы Мэри, жестко дергая их на себя. Ответная реакция от пострадавшей близняшки была незамедлительная. Беспощадно цепляясь за тонкие, слабые волосы, она потянула их на себя в один момент с сестрой. Девушки стукнулись головами, падая на пол. Зал разрывался от хохота и аплодисментов, когда сестры начали бороться, катаясь на полу.       Сара вдруг почувствовала себя замешанной во всем этом мерзком перфомансе. Она потёрла ладони друг об друга, словно пытаясь стряхнуть с них невидимую грязь. Девушка старалась не смотреть на сцену, в отголосках сознания закрался стыд своего превосходства над этими уродцами. В отличие от Сары, её мать ликовала, вливаясь в эту шумную какофонию смеха и аплодисментов, поддерживая всеобщий нечеловеческий настрой, лишь подзадоривая выступающих.       — Ну, разве это не весело? — с восхищённым вздохом вскрикнула мать, пока сиамские близняшки катались по полу, вырывая друг-другу последние волосы, — Господи, я не смеялась так наверно уже лет сто!       — Мама, это же ужасно! — не выдержала Сара, если выступление Жоззи можно было стерпеть, то это уже походило на балаган, — Как тебе это может нравится?       — Детка, ты просто не умеешь веселиться, — насупившись, бросила женщина, задержав короткий взгляд на дочери, — Расслабься, это просто шоу, уверена, они этот трюк миллионы раз показывали.       Сара промолчала, переводя взгляд на сцену. Человек- бревно, меж тем, довольно ухмыляясь, изгибался на полу, изображая какие-то танцевальные движения. Он был одет в красный мундир, выпирал грудь, чтобы посветить позолоченными пуговицами.       — Выход мистера Эрика, — издевательским тоном сказал человек без рук и ног, запрыгивая на спину близняшек, изображая какое-то непотребное движение, — Я ведь ещё ого-го!       Зрительный зал в очередной раз взорвался от хохота. Казалось, что сам шатер содрогается от сильных, звонких хлопков.       Сара больно заламывала пальцы, жмуря глаза, наивно убеждая себя в фантастичности происходящего. Она силой удерживала себя на месте, прижимаясь плотнее к жесткому деревянному креслу. Всё это представление казалось ей бесконечным наказанием, одним сплошным людским пороком — трясиной, которая всё глубже засасывает её в свое гниющее нутро. Школьница, приложив немалое усилие, подняла взгляд на сцену. Её вдруг пробрало от холода. Там, в зияющей темноте, спрятавшись за извивающимися в истерической агонии артистами, за багрово-красными шторами стояла высокая фигура человека. Она неотрывно смотрела вперед, внимательно наблюдая, но явно не за выступлением, но за зрителями, за каждым из сидящих в зале. Саре показалось, что она пересеклась взглядом с этим странным безликим человеком, сердце пропустило удар, а руки мгновенно похолодели. Недолго думая, девушка несильно толкнула мать в плечо, но та совершенно не заметила этого.       — Мама, может пойдем? — взмолилась она, тщетно пытаясь привлечь внимание женщины, -Пожалуйста…

      Молчание.

      — Ма-а-а-м? — пропуская дрожь в голосе, повторила Сара.       Но та совершенно её не слушала, а может и не слышала. Её взгляд был направлен к выходу, на лице играла игривая улыбка, а щеки тронул легкий розовый румянец. Сара посмотрела в ту же сторону, обнаружив то, что смогло отвлечь её мать от этих бессмысленных кривляний на сцене — мистер Никсон, шериф и по совместительству отец Дерека. Он топтался на месте, то и дело поглядывая в их сторону. Предчувствуя провал, школьница с горечью вздохнула, сползая ниже в кресло, закрывая лицо руками. Но, может, так даже лучше, что мать нашла себе более адекватное развлечение.       Не оборачиваясь, женщина небрежно бросила, поднимаясь с кресла:       — Милая, не уходи, я скоро вернусь.       Поведение миссис О’Нил не осталось без внимания. Это на несколько секунд отвлекло их от происходящего на сцене. По рядам прокатилась волна недовольных шепотков, но все быстро стихли, снова обращая внимание на сцену, где творилось уже что-то необъяснимое, но по-прежнему находящее отклик публики.       Саре оставалось лишь наблюдать за тем, как быстро удаляется фигура её матери, чувствуя, как между ними разрастается огромная пропасть с каждым новым шагом. Противоречивые чувства переполняли сознание девушки, ещё сильнее загружая её лишними переживаниями. Среди все той смеси раздражения, отвращения, усталости, страха и тому подобного нашлось место и обиде. Простой, глупой детской обиде. Мать никогда не была такой радостной. Даже тогда, когда они жили в Балтиморе. Когда отец хорошо зарабатывал и обеспечивал им неплохую жизнь. Даже тогда она вечно находила причины для недовольства, причины чтобы лишний раз докопаться до отца, провоцируя конфликт.       А сейчас она идет к мужчине, которого знает не больше нескольких месяцев, сияя ярче всех этих мелких желтых лампочек вместе взятых. Горечь неприятным привкусом осела на языке. Сара собиралась было покинуть этот злосчастный цирк, как из ниоткуда возникла радостная Кэнди, бросаясь подруге на шею, что-то очень увлеченно тараторя.       — Привет, — наконец отпуская одноклассницу, помахала девушка рукой, — Не думала, что ты сюда придешь, кстати, почему тебя не было на уроках?       Сара вздрогнула, когда за её спиной раздался голос, а затем резкие и непредвиденные объятия перекрыли ей доступ кислорода. Несмотря на несколько сумбурное приветствие, появление подруги немного успокоило школьницу, чуть скрасив ужасный вечер. На руку играло и то, что Кэнди напрочь забыла об их неприятном утреннем разговоре и не держала зла. Изобразив улыбку, Сара нехотя ответила:       — Это долгая история, — замявшись, отмахнулась школьница, — Лучше расскажи, как твоя мама допустила, чтобы этот цирк выступал в Сэнтфоре?       — Знаешь, мама поначалу наотрез отказывалась давать разрешение на это, — начала свой рассказ Кэнди, вспоминая как все было, — Но после встречи с директором цирка резко сменила гнев на милость и позволила им выступать. Разве не здорово?       Кудрявая блондинка радостно хлопнула в ладоши. Сара лишь обреченно вздохнула.       — Перед выступлением мы снова столкнулись с Человеком в маске! -восторженно продолжала девушка, — Это владелец цирка. Мне он кажется таким интересным и загадочным. Я обязательно познакомлю тебя с ним, ты не пожалеешь!       «Ты опоздала, подруга.», — мысленно хмыкнула Сара, обращая внимание на опустевшую сцену.       Занавес был опущен. Тишина охватила некогда дрожащий от шума шатер, накрывая всех своей неприятной, липкой тушей. Сквозь неё, словно кто-то быстро наносил удары ножом, прорезался звук шагов. Перед глазами затихших зрителей появился сам директор цирка, осторожно вышагивая, осматриваясь кругом сквозь черные дыры на белоснежной маске. Кэнди вцепилась в руку Сары, завороженно наблюдая за его плавными, неспешными движениями, словно за красивым танцем. Брюнетка нахмурилась, изучая этого странного человека, находя во всех его действиях что-то подозрительное.       — Спасибо, что сегодня почтили нас своим вниманием, — приятный голос эхом разнесся по залу, вызывая у Сары неприятные мурашки, — Надеюсь, шоу пришлось вам по вкусу.       На мгновение вспыхнули аплодисменты, но тут же потухли, стоило мужчине поднять руку, требуя внимания к своей персоне.       — Я рад, что публика здесь гораздо более… — он выдержал длинную, театральную паузу, — приветливая. В настоящее время подобных цирков практически не осталось. А если они и есть, то скорее всего их деятельность вне закона.       Его голос звучал проникновенно, имел буквально гипнотический эффект.       Человек в маске снова прошелся по сцене, будто о чем-то задумавшись, но потом вдруг остановился у левого края, устремляя томный взор пустых глазниц на потухшие лампы.       — Люди считают, что это негуманно, аморально. Считают, что это просто издевательство над бедными, больными, калеками, — мужчина усмехнулся, — Я имею иную точку зрения на этот счет.       — Вы видите в этих «уродцах» себя, обнажая свое собственное грязное нутро, — его лицо медленно и плавно повернулось, устремляя черные нарисованные глаза в самый центр зрительного зала, — Пусть это не звучит для вас как оскорбление. Обществу полезно смотреть на свои пороки и язвы, которые они так тщательно скрывают за дорогой одеждой, духами — масками.       Он вновь замолчал, концентрируя свой взгляд на ком-то. Саре стало интересно кто же стал объектом внимания мужчины, она было повернулась, чтобы оглядеться, но Человек в маске тряхнул головой, продолжая монолог.       — Мы будем выступать здесь каждый вечер, в одно время, — его голос сменился, потеряв ту мрачную загадочность и интригу, — До завтра.       Подобно первой артистке, мужчина отошел к середине сцены, галантно поклонился. Зрители, как один, подорвались со своих мест, одаривая его шквалом щедрых аплодисментов. Кэнди, меж тем, схватила подругу за руку, требовательно волоча её с собой к сцене.       — Пошли, Сара, ну же! — нетерпеливо подгоняла она.       — Куда?       Ответ не заставил Сару долго ждать. Девушки остановились рядом с Человеком в маске, который неспешно спустился со сцены, терпеливо ожидая зрительниц, с интересом вглядываясь в их лица.       — Мисс Нельсон, какая честь, — мужчина вежливо приподнял руку девочки, здороваясь.       — Добрый вечер и вам мистер, -игриво протянула Кэнди, мило улыбаясь и стреляя глазками в сторону мужчины, — Позвольте представить, это моя подруга, Сара.       Манерно проговорила кудрявая блондинка. Директор цирка лишь слегка наклонил голову, приветствуя девушку.        — Я хотела лишь сказать, что шоу было очень захватывающее! — всплеснув руками, протянула она, — Это действительно увлекательно!       — Надеюсь, вас не смутили мои чудики?       Саре вдруг стало не по себе оттого, как он их назвал. Она зашла за спину подруги, нетерпеливо ожидая пока та, наконец, закончит флиртовать с мужчиной, и они смогут покинуть это пугающее и неприятное место. В мыслях школьница уже отмокала в горячей ванной, лениво потягивая зеленый чай из своей любимой кружки.       — Ох, что вы, — Кэнди легко усмехнулась, но затем несколько серьезнее добавила, — Разве что совсем немного.       — Это хорошо, — удовлетворенно проговорил директор цирка, погладив ручку трости большим пальцем, — Не стесняйтесь говорить об этом прямо, ведь этого я и жду от публики. Мы же не будем обманывать себя показательным сопереживанием, желая на самом деле лишь скорее уйти, чтобы не видеть всего этого ужаса, который зачастую — лишь отражение внутреннего уродства.       В этот момент Саре показалось, что взгляд мужчины прожигает её насквозь, по спине вновь пробежались мурашки. Девушка тяжело вздохнула, с трудом удерживаясь от того, чтобы не поднять глаза не него. Она чувствовала себя приколотой бабочкой, которую бесстыдно изучает ловец.       — Извините, как я могу обращаться к вам, миледи, — он полностью повернулся к Саре, теперь уже точно обращая внимание на неё.       — По имени.       — Сара. Что же, воля дамы — закон, -он будто пробовал слова на вкус, смакуя их как сомелье смакуют дорогое вино, — Ваше имя действительно прекрасно, чтобы так неуважительно скрывать его за мелкими формальностями.       Сара натянуто улыбнулась, кивнув головой. Кэнди пыталась вывести директора цирка на разговор, но тот продолжал неотрывно следить за брюнеткой, явно ожидая от неё каких-то слов.       — Ваше имя в действительности Человек в маске? — осторожно поинтересовалась школьница, не выдерживая моральной давки.       — Можно просто Человек, — и снова эта театральная пауза, осторожное поглаживание трости и легкое движение головой, — Вам не кажется, что во времена, когда людская сущность пала до скота, нет ничего более уважительного и высокого, чем просто называться Человеком?       — Вопрос только в том, насколько вы достойны этого обращения, — выпуская напряжение, несколько раздраженно бросила Сара, с вызовом глядя в бледный безмолвный рисунок лица.       Человек в маске не удержался, его бархатный смех заполнил собой затихший шатер, наполняя его каким-то мрачным, но очаровывающим звучанием. — Я не стану спорить с вами, Сара, — прервавшись, ответил тот, — Признаю, мне по душе ваши взгляды. Но позвольте всё же ответить на ваш вопрос — я далек от заслуги называться человеком, но поверьте, гораздо ближе всех остальных.       Затем он снова рассмеялся, словно пытаясь придать своим словам некоторой несерьёзности. Сара стиснула зубы, прожигая его хмурым взглядом, желая только убраться подальше.       Кэнди топталась на месте, пытаясь привлечь к себе внимание. Она начала осыпать его кучей вопросов, с живым интересом вглядываясь в холодную белую оболочку, скрывающую за собой подлинное лицо этого загадочного мужчины.       Уличив момент, Сара выскользнула из шатра, чувствуя острую необходимость в глотке свежего воздуха. На улице меж тем стемнело. Пахло морозом. Девушка жадно втянула воздух ноздрями, отходя к вагончику, чтобы не мешать уходящим из шатра людям. Школьница подняла глаза на бескрайнее темное небо, изрешечённое миллионами и миллиардами звезд, разбросанных по чернильному полотну. Как жаль, что умиротворение продлилось так недолго.       Быстрые, размашистые шаги нарушили тишину встревоженным хрустом свежего снега. Сара опустила взгляд, сталкиваясь с пылающими от гнева глазами матери. Женщина остановилась возле дочери, сложив руки на груди. От былой радости на лице не осталось даже тени. Миссис О’Нил испытывающее смотрела на дочь, явно ожидая от той объяснений.       Сара вздрогнула, чувствуя, как по позвоночнику вверх бегут мурашки, а сердце вдруг начинает биться чаще. Видимо, не так долго её тайна оставалась для матери нераскрытой.       — Я жду, — нарушая тишину, раздраженно проговорила женщина, — Будь добра, объяснись почему тебя отстранили от занятий на три недели?       Она старалась вести себя сдержано. Голос приобрел неприятное, шипящее звучание, словно от этого в нем убавилось гнева.       — И почему я узнаю об этом только сейчас? — чуть повысив громкость, гневно бросает женщина.       — Мам, это сложно объяснить… -колеблясь, осторожно начинает Сара, но тут её перебивает мать.       — Конечно, очень сложно! Ну, просто невозможно объяснить! -не выдерживает женщина, раздраженно вскрикивая, всплеснув руками, — Также невозможно, как и факт твоих отношений с этим…этим.       Женщина запинается, набирая в легкие воздух для продолжения своей тирады. Сара страдальчески смотрит в лицо своей матери, тщетно пытаясь отговорить её от публичной разборки, но женщина совершенно не слушает, полностью отдаваясь гневу.       — Я тебе говорила, что этот Майкл не тот человек, с которым нужно тесно общаться. Он вообще тот человек, которого лучше бы обходить стороной. Я говорила, что этот парень будет источником всех твоих проблем, что и требовалось доказать! — стараясь подбирать слова, говорила женщина, — Сара, пожалуйста, начни думать головой. Куда тебя заведет общение с ним? Прошу, не повторяй моих ошибок!       Одно неловкое слово. Всего лишь одно. Сара чувствует, как изнутри поднимается волна обиды, как к горлу подкатывает ком, а глаза наполняются слезами.

«Ошибка», — проносится в её голове.

      Лицо девушки искажает ненависть. Остекленевшим взглядом она пронзает смутившуюся мать, прилагая огромные усилия, чтобы удержаться от соблазна и не ответить ей тем же. Женщина слишком резко меняется в лице. Осознание, как холодный душ, заставляет её встряхнуться. Она тщетно пытается исправиться, увести разговор в другое русло или вообще его замять, но Сара уже перестала её слушать. Обида заполнила её изнутри неприятной тягучей смолой. Миссис О’Нил пытается достучаться до дочери, хватая ту за плечи, несильно встряхивая. Школьница резко сбрасывает с себя её руки, срываясь с места, без разбору забегая куда-то вглубь шатрового лабиринта.       Миссис О’Нил потрясенная остается стоять на месте, пустым взглядом глядя в ту сторону, в которую предположительно направилась её дочь. Женщина хотела было отправиться следом, но тут её отвлекает мягкий, немного грубоватый голос за спиной.       — Не нужно беспокоиться за неё, — высокая фигура мужчины приобретает более четкие очертания, покидая полог тени, — Вы сказали её правду. Её вина, что она не смогла принять её такой, какая она есть. Сейчас вам не стоит себя накручивать, лучше, позвольте мне провести вам персональную экскурсию по моей скромной обители. Для меня это было бы удовольствием, показать вам наше скромное пристанище.       Директор цирка обходительно протягивает руку женщине. Несколько секунд колеблясь, она, тяжело вздыхая, принимает его предложение, вкладывая свою тонкую ладонь в сильную, но скрытую за черной перчаткой руку. Человек в маске медленно уводит её за собой, снова погружаясь в глубь темнеющей утробы красно-белого шатра.

С тихим шуршанием опускаются занавески.