I'm sorry... I can't forgive myself....

      Опять боль, но другая. Рыкнув, Сережа схватился свободной рукой за затылок, на секунду потерявшись в пространстве, но резко сообразив, развернулся и наугад ударил. Не зря, как оказалось.        Невидимый противник хотел нанести решающий удар, когда понял, что промахнулся, однако неожиданный ответ со стороны Майского повалил его с ног, а дальше ярость взяла верх над ним.       Сережа был сильно крепкий, да и фортуна решила все же присоединиться к нему под конец, поэтому неудачный рывок с битой, как по ощущениям выяснил майор, не был слишком сильным. Ещё Май смог понять, что нападение было совершенно очень низким человеком, так как по затылку ГРУ-шника прошлась только небольшая часть биты. Очевидно, что нападавшему пришлось очень высоко поднять руки. Нахлынула куча вопросов, как: "Что этот человек тут делает?", "Кто это?", "Видел ли он своего противника, или нет?", "Ждал ли он кого-то другого?"       Схватив агрессора за воротник спортивной куртки, а это была именно она, Майский просто поднял коротышку перед собой, на уровне глаз и прижал к стене так, чтобы свет падал именно на лицо. Из-за своего маленького роста, как и думал Сережа, и не сильной фигуры, человек начала мотылять ногами в воздухе, вцепившись за руки Мая, пытаясь отчаянно вырваться. - Охх... - прошипел майор, - были бы когти - разорвал бы...        Сережа был довольно таки несдержанным по отношению к преступникам, или людям, которые ему не нравилось, а когда его вот огрели по голове, он думал выкинуть это недоразумение в окно, да благо, передумал. - Говори кто ты и зачем этот неудавшийся концерт! - Майский перешёл на крик.       Единственное, что ему не было дано - терпение, из-за которого спецназ часто страдал, поэтому он ещё сильнее сцепил руки и не сильно ударил малого об стену. - Говори, не то голову снесу! - Май возвышался над коротышкой, пытаясь разглядеть под капюшоном лицо. Когда его терпение кончилось и он понимал, что тратит драгоценное время, майор хотел немного надавить, достав пистолет. Опустив на пол своего противника и потянув на себя, капюшон слетел от сквозняка, который решил поприсутствовать в эту холодную зимнюю ночь. Майского сжигала ненависть, подливая все больше масла в бушующий огонь. Схватив оружие и повернув голову, Сережа замер.        Из под капюшона он увидел девушку лет 20, с черными волосами,убранные в пучок и закрытыми от страха глазами. Сейчас майор мог почувствовать ее быстрое затрудненное дыхание и слышать, как ее сердечко мотается в бешеном ритме. Ее руки ужасно тряслись и дрожали, бессильно пытаясь что нибудь сделать, однако через мгновения она просто отпустила их. Сдалась... А ее рот... Он был полностью зашит черными нитками, однако ещё большого влияния, от которого Маю просто захотелось прострелить голову себе самому, было то, что она была очень похожа на Белую.        Он опустил голову, чтобы не смотреть на ее лицо. Ему не хотелось думать о том, что он сделал. Ему было страшно. Пистолет все ещё был приставлен к ее виску.       Вжимаясь в стену, бедная ждёт своей участи. Страшно? Да. Больно? Очень.       Все это время, спецназ, привыкший к тощей фигуре Тихонова, думал, что перед ним парень, но сейчас... Перед ним девушка, беззащитная и дрожащая, с зашитым ртом, а Май требовал с нее информацию такими способами, приставив дуло пистолета, а что она? Ей просто ждать, когда ее застрелят, за молчание... Считать секунды до выстрела, надеяться, что это не конец... А кто знает? Так ведь надо. Нет. Ни за что... Майский разозлился... Сам на себя. Чем он лучше того маньяка? По щеке девушки потекла слеза. Закончи уже...       Рука дрожала. Громкий стук, эхом растворившись в темноте. Пистолет выпал из руки.