Коллекция-2020

Часть первая

      Это катастрофа.       Тренерам приспичило организовать лагерь: планы Кенмы на лето полетели к чертям. Мало того — палаточный лагерь с выездом на море: Кенма ненавидел песок. И как добивающий удар — гребаный лагерь с отрывом от цивилизации: у Кенмы отобрали консоль, а все телефоны отправились в сумку тренера с лимитированной выдачей для «особо серьёзных случаев».       Тренеры объяснили свой идиотский порыв необходимостью полноценного отдыха для команд и даже в волейбол играть запретили. Но на волейбол Кенме плевать, поскольку самой катастрофичной оказалась необходимость быть социальным! Чёрт, чёрт, чёрт.       Одно радовало: Фукуродани и Карасуно едут с ними.

***

      Стать страусом и зарыться головой в ненавистный песок Кенме захотелось ещё в автобусе. Ну не знал он этих идиотских песен, которые совместно с остальными Куроо и Ямамото орали так, что слово «пение» приобрело новый смысл; понятия не имел ни о каких региональных флорах-фаунах, подробности о которых Хайба с маниакальной настойчивостью выспрашивал у зашипевшего через пару часов ликбеза Яку; и медленно помирал от ужаса, слушая в подробностях рассказ Инуоки о десяти способах за пять минут установить палатку и развести костёр — это ж сколько телодвижений совершить надо!       Настроение портилось пропорционально разгоравшемуся энтузиазму Куроо, вовсю разглагольствовавшему о планах на эти три дня без волейбола и без девушек. Да-да, отдыхать — так от всего, в том числе, от помощи симпатяжек-менеджеров. И если Кенма по данному поводу разделял пофигизм Куроо (Бокуто и Акааши ехали в соседнем автобусе), то рыдающего в три ручья Ямамоту чисто мужская компания явно не устраивала (боже упаси Кенму стать свидетелем его воссоединения с Танакой и Нишиноей).       Безоблачное небо мольбы Кенмы не услышало. Карасуно приехали раньше всех, и напряжённые Танака с Нишиноей, не вливаясь во всеобщую кутерьму, церберами караулили на стоянке. И, разумеется, их вопли и стенания — первое, на что нарвался попытавшийся незаметно выскользнуть из автобуса Кенма. Шум прибоя, радостные перекрикивания, фырчащие автобусы и «кряканья» чаек обрушились на Кенму толщей цунами, грозя нешуточной панической атакой. Он нырнул под ближайший разлаписто-зелёный куст, сжался в комок и заткнул ладонями уши.       Сильные руки перехватили его в подмышках и вздёрнули вверх, разворачивая лицом к ярче солнца улыбавшемуся Бокуто. Напряжение последних часов схлынуло моментально, тёплой волной расползаясь по позвоночнику. Бокуто — это целая вселенная, непонятно каким образом умудряющаяся скрывать Кенму от внешнего мира. Его личная вселенная… оборзевшая до такой степени, что ей в срочном порядке требовался хороший коллапс.       — Я не разрешал, — тихо, с едва заметной угрозой, обломал Кенма порыв быстро оглядевшегося по сторонам Бокуто, попытавшегося затеять возню с приветственными поцелуями.       — Кенма-Кенма-Кенма-а-а! — выскочил из-за куста непонятно как отыскавший его Хината, со всей дури врезавшийся в Бокуто. — Ой! Бокуто-са-а-ан! — потирая лоб мгновенно сориентировался «рыжий снаряд» и вновь восторженно заорал: — А что это вы тут делаете?! Все уже пошли пляж смотреть. Мы нашли офигенное место для палаток, вам понравится. А сумки мне поможете донести? Я обещал Куроо-сану, что захвачу последние…       — Хэй-хэй-хэй! — Бокуто отпустил Кенму и выставил вперёд ладони, принимая звонкое «пять» от Хинаты. — Бокуто-сан всегда поможет! Веди, кохай. — Он подмигнул Кенме и широким шагом рванул вслед за вприпрыжку унёсшимся к оставшимся сумкам Хинатой.       Кенма прикрыл глаза, вздохнул и… окончательно смирился с реальностью, настраиваясь на вынужденное общение. И потом, Хинату он всё-таки рад видеть. Как и Бокуто. А штраф за самовольство последний ещё успеет получить.       На краткий миг лицо Кенмы озарилось какой-то нереально-пакостной улыбочкой.

***

      Пять минут? Инуока явно польстил себе и своим знаниям. И если бы не Сугавара и Коноха, неожиданно для всех оказавшиеся достаточно опытными в этом деле, так бы и спали они все на песке, поскольку развалившиеся в тенечке тренеры и кураторы, лениво переговариваясь и ехидно комментируя жалкие потуги своих воспитанников, не торопились на помощь. Свои палатки они, кстати, устанавливать не спешили, и у Кенмы возникли вполне обоснованные подозрения, что пытки колышками, люверсами, стропами и…       — Их палатка там. — Присевший рядом Акааши с блаженным стоном вытянул ноги и махнул рукой куда-то в сторону общего тента, где предполагалось разводить костёр и устраивать всеобщие посиделки. — Будут дежурить по двое, Укай-сан и Такеда-сан первые, остальные ночуют в доме на холме.       — Нечестно, — буркнул Кенма, натягивая панаму на глаза в тщетных попытках скрыться от назойливого солнца.       — Попробуй это сказать Некомате-сану, — хмыкнул Акааши и растянулся на песке, устало прикрыв глаза, но через пару минут со вздохом поднимаясь. — Я не могу тебя больше прикрывать. Пошли, — он протянул Кенме руку, — хотя бы сделай вид, что помогаешь.       Но ничего делать не пришлось: их с Куроо палатку уже установили, и Кенма рыбкой нырнул в мгновенно вскипевшую влагой духоту, с умным видом пояснив Хинате, что собирается заниматься внутренним обустройством. Все палатки оказались двухместными, но мольбам о самостоятельном выборе соседа тренеры не вняли, с содроганием поглядывая на что-то буйно обсуждавших в сторонке Куроо с Бокуто, и без дальнейших проволочек распределили всех по собственному усмотрению. Впрочем, Куроо — это не самое страшное, хоть и обидное. Но сдаваться закончивший расправлять спальники Кенма не собирался, тем более что в палатку к Бокуто подселили Акааши. Замечательно.       — Море! Купаться-а-а!!!       Пожалуй, с этим Кенма согласится. Конечно, лучше бы консоль и в тенёчек, но чего нет, того нет. А море всё-таки манило — солёным запахом, лазурным цветом, ленивыми волнами и кучей дурашливо веселившихся парней. Скромно пристроившись за спиной Акааши и задумавшись над тем, когда снимать футболку — сразу или поближе к воде, — Кенма мельком осмотрелся и выбирал наиболее безопасный участок для захода в воду.       Шебутные Инуока с Хинатой пытались утопить рычавшего Кагеяму, белокожий Фукунага под громкий смех обмазывался кремом, а троица «кошмариков» во главе с Нишиноей с улюлюканьем швырялась водорослями, удачно избегая подзатыльников Савамуры и не реагируя на окрики Яку и Сугавары.       — Мамочки с папочкой за работой, — насмешливо ухнул неслышно подкравшийся Бокуто, и не подумав леденеть под возмущённым взглядом Акааши. — Готов?       Кенма слишком поздно понял, что вопрос задан ему. Глазом моргнуть не успев, он в следующую секунду оказался под водой, ошалело пытаясь понять, куда плыть-то и где верх-низ? Глоток воздуха долгожданным спасением обжёг лёгкие. Бокуто, громогласно хохоча и брызгая ему водой в лицо, поднырнул, подхватил и стянул с Кенмы намокшую футболку, отличной подачей швырнув комок ткани на берег.       И всё бы ничего, но как он это сделал! Кенма даже о несостоявшемся утоплении успел позабыть, когда мозолистые пальцы, подцепив подол футболки, не забыли на миг нырнуть под резинку купальных шорт и погладить у самого лобка нежную кожу. А потом быстро, но от этого не менее ощутимо-возбуждающе, пройтись по животу, груди и спине, беспардонно вытряхнув Кенму из плена лишнего предмета одежды.       Кенма в бешенстве. Теперь выйти из воды проблематично: они с Бокуто слишком давно не виделись, и гордый стояк это подтверждал заметным бугром. Всё. Бокуто — труп. И раз Кенма так решил, значит… Скотина пернатая! Прикрылся Куроо и завлёк в общую потасовку карасуновцев, хитро косясь желтыми глазищами на Кенму исподтишка.       Круговерть брызг, воплей, нырков, скаканий на чужих плечах и шуточных битв выпускать Кенму из этого ада не торопились, зато неведомыми путями подвели его к Бокуто. Светло улыбнувшись и заново перетянув волосы чуть было не уплывшей резинкой, Кенма в размаху плюхнулся на удачно подвернувшегося Хинату и присоединился к идиотской забаве с утоплением.       Но на самом деле всё внимание строившего коварные планы отмщения Кенмы сосредоточилось на Бокуто. Что-то отвечая, отплёвываясь, смеясь и толкаясь, он одновременно наблюдал и ждал. Ждал. Жда-а-ал… Раздавшаяся с берега пронзительная трель свистка заставила всех замереть и обернуться: злой Укай — наверное, не в первый раз зовёт, — грозил кулаком и орал, что лимит нахождения в воде исчерпан.       Кенма хмыкнул, определил местоположение Бокуто и нырнул, незаметно подплыв к тому со спины. Вынырнув и глотнув воздуха, Кенма прижался сзади к стоявшему в воде по грудь Бокуто, поцеловал между лопаток и просунул руку между его ног, сжимая удобно перетянутые плавками яйца и бдительно следя, чтоб никто ничего не заметил.       Народ ворчливо выбирался из воды, Бокуто не двигался и, казалось, даже не дышал, а Кенма, заметив, что не прекращавшие дурачиться парни уже близко от берега, вновь нырнул и, удерживаясь за ноги Бокуто, рывком подтянул себя к его паху. Стянув великолепно обтягивающие всю фактурность Бокуто тёмно-синие плавки, Кенма на остатках бьющегося в лёгких кислорода выдохнул прямо над членом — через рот, успев коснуться губами и лизнуть отзывчиво дрогнувший ствол.       Но на этом месть не закончилась. Тяжёлым взглядом однозначно приказав следовать за ним, Кенма позволил себе ещё секунду полюбоваться покрасневшим Бокуто, оттолкнулся от столбняком замершего тела и поплыл-пошёл к берегу, будучи абсолютно уверенным в том, что…       — Бокуто! Тебе особое приглашение нужно?!       Кенма обернулся. Какой непослушный совёнок: поплыл куда-то, кричит что-то, руками машет… Кенму чуть ли не затрясло от стегнувшего по нервам предвкушения. За сегодняшний день Бокуто набрал та-а-акое количество штрафов, что до выпуска не расплатится. Чёрт. Неплохо бы и самому успокоиться, а то уже Куроо на него как-то странно косится и бочком отступает от Акааши. Тоже провинился? Забавно. Но никакой Савамура его не спасёт, как и Бокуто — спринтерский заплыв.

***

      Схлопотав от Укая выговор и отложенное до завтра наказание, Бокуто с видом жадного внимания и обещания выполнить малейшую просьбу старших, подошёл к Такеде и получил свою порцию указаний, присоединившись к остальным. Толпа парней увлечённо возилась в песке, разделившись на команды или исполняя соло, беспрестанно хохоча и обмениваясь советами и мнениями.       — Ребята, ребята! — Такеда похлопал в ладоши, понизив градус всеобщего азартного накала на удивление строгим голосом. — Не забывайте, все вы сейчас творцы! Покажите свою индивидуальность, выразите эмоции и проявите воображение. Лучшая скульптура получит приз — телефон за два часа до отбоя.       Вокруг Кенмы мгновенно образовался вакуум — его кинул даже Хината. Оно и понятно, пообщаться в Лайне и наделать фотографий хотелось всем. Охо-хо, творец из Кенмы тот ещё оригинал: детские формочки и ведёрки-совочки — его максимум. Бокуто несмело шагнул к нему, но сверкнувший кошачьим лезвием взгляд из-под свесившихся на лицо волос на корню заглушил души прекрасные порывы. Понятно, творить придётся в гордом одиночестве, потому что Куроо, судя по всему, тоже попал — вон каким взглядом Акааши нарезает ремни из кожи на его спине. Бр-р-р.       Ну да ладно. Бокуто оскалился, потёр руки и… слился в осадок от едва слышного «только попробуй не выиграть». Энтузиазм творить заглох, вместо песочных замков отправив полёт фантазии по руслу предположений о расплате на скулящее «прости, я пытался». Бокуто громко сглотнул и помотал головой, проигрывать резко перехотелось. И тут же энтузиазм вспыхнул сверхновой, заставив творческую — ещё какую творческую, когда надо! — натуру Бокуто подойти к делу с размахом.       Со скоростью отработавшего полжизни в песчаном карьере экскаваторщика он нагрёб здоровые кучи песка, сбегал к морю, на обратном пути чуть не расплескав всю воду из ведра, и принялся усердно думать. Подсматривать бесполезно — совершенно непонятно, кто и что лепит; один лишь Кенма методично обхлапывал скромную горку песка, всем видом демонстрируя, что шедевр почти готов.       — Как можно, Рю! — раскричался Нишиноя, что-то доказывая понурым Ямамоте с Танакой. — Киёко-сан такого никогда не одобрит! Давайте заново.       Вот оно! Радость затопила сознание воспрянувшего духом Бокуто. Он сделает так, что всем понравится. И тогда приз окажется у него в руках. Возможно, даже Кенма смилостивится и… внутренний демон Бокуто хмыкнул и коварно напомнил, что «не простит» намного слаще. Судорожно закашлявшись от втянутого в ноздри песка, Бокуто послал шальные мысли на хрен и засуетился над нижней частью своего творения, постепенно приобретавшего вид рыбьего хвоста.       Тщательно утоптав место вокруг хвоста, Бокуто подивился его размерам и на глаз прикинул, каким должно быть туловище: получалось, что пустынные барханы Кенмы мешались. Почесав бровь, Бокуто причмокнул губами и решил изобразить морскую сирену в глубоком нырке или поклоне — тут уж как у кого воображение сработает. Главное, что в своём воображении Бокуто не сомневался, а остальное — ерунда.       Вылепив самое важное — два имитирующих грудь десятого размера бугра, — Бокуто занялся соединяющими деталями, оставив голову напоследок. Пять минут и порядок. Бокуто закивал сам себе и обернулся в поисках поддержки к лучшему другу. Загривком почувствовав поток внимания, Куроо обернулся, вскинул вверх большой палец, а потом провёл им себе по горлу. Бокуто хлопнул себя по лбу — точно! Безголовой сирена выглядела плачевнее пустыни Сахары в исполнении Кенмы.       Чёрт. Ну почему это шикарное творение не может выглядеть шикарно без головы, как, например, Венера, э-э, Галапагосская? Или та была безрукой? Может, и этой сирене руки оторвать? Бокуто взлохматил затылок, зарылся пальцами ног в песок и понял, что скорее он сам оторвёт руки любому, кто посмеет фыркнуть в сторону его гениальности. Но голова нужна. Усердно «катая» из песка шар, Бокуто наконец догадался его отполовинить и придвинуть к обрубку-шее. Отлично! Лицо — дело пары секунд и ловких пальцев. А вот с волосами вышел конкретный затык — в голову вообще ничего не лезло. И если бы не расшалившиеся «кошмарики» и прилетевший в грудь комок водорослей, так и осталась бы сирена лысой и похожей на Танаку.       Схватив опустевшее ведро, Бокуто рванул к прибрежным камням, чьи влажные бока облизывали волны, попутно шевеля застрявшую между ними склизкую массу буро-коричневых и зелёных водорослей. Возвращаясь обратно, Бокуто, третий раз уколов одну и ту же ногу, вынужденно задержался, решив уничтожить все ракушки. Но потом его голову посетила очередная гениальность, и время вновь остановилось, пока творец Бокуто забрасывал в ведро с водорослями нужные «для красивости» материалы.       Ревностно отогнав от кособокой сирены задумчиво её разглядывающего Коноху, Бокуто подивился на почти законченный третьегодками Карасуно замок и присвистнул, на всякий случай показав Куроо большой палец, втайне пытаясь понять, что за абстракционизм они с Акааши изваяли. Но оценивать чужие работы времени не было — лысая сирена безмолвно требовала внимания, Бокуто даже показалось, что водоросли-волосы в ведре зашевелились. Встряхнувшись и вновь поймав волну вдохновения, он засуетился над «хвостатой нимфой», хваля себя за догадливость по поводу ракушек — получалась такая красота, что хоть задохнись от восхищения!       И все задохнулись. Минут через двадцать толпа парней обступила шедевральное творение, попутно разрушив «барханы» Кенмы, и многозначительная пауза тем самым восхищением — Бокуто уверен на все сто! — обрушилась благоговейной тишиной, позволяя истинным ценителям искусства бесконечно наслаждаться созданным образом.       — Шикарно, бро! — первым среагировал Куроо, осторожно тыча пальцем в ракушки, выложенные острыми пиками по кругу «рта». — Я с такой акулой в море встретиться не хотел бы.       — Это не акула. — Инуока присел на корточки рядом с чешуйчато-ракушечным хвостом. — Барракуда или мурена.       — А руки тогда зачем? — подал голос Ямамото, наконец-от решив, что непонятные кривые отростки с изображавшими перепонки кусочками водорослей — руки.       — Медуза Горгона, — шёпотом заключил Сугавара, уважительно кивая на змеи-волосы и пихая локтем в бок Савамуру, ища поддержки.       — Круто, Бокуто-сан, — выдохнул Хината и взахлёб затараторил: — Круто-круто-круто!!! Смотри, Кагеяма, как её рожа на твою смахивает.       — Заткнись, придурок! — взъярился тот, отвешивая Хинате подзатыльник.       — Бва-кха-ха, Кагеяма-а-а!!! — заржал Нишиноя, тыча в него пальцем и загибаясь от хохота. — Ха-ха-ха!       — Не-не-не, Рю — замотал головой Танака. — У Кагеямы нет таких… таких… тако-о-ого.       Под дружный смех Танака, неосознанно продолжая руками рисовать в воздухе впечатлившие его формы, вконец смутился и покраснел. Веселье хлынуло бесконечным ажиотажем вокруг спорного шедевра. Предположения вперемешку с комментариями над особо выдающимися элементами посыпались со всех сторон одновременно. Каждый считал себя обязанным задать Бокуто хотя бы один вопрос и похлопать его по плечам или спине. На второй план отошёл даже соревновательный процесс — все как-то сразу поняли, что «Акула Горгона» не соперник их жалким творениям. Единственный выдающийся объект — песочный замок карасуновцев — пал жертвой особо коварной волны, слизнувшей его добрую часть. И Такеде не оставалось ничего иного, как позвать курившего в сторонке Укая и доложить о безоговорочной победе Бокуто.

***

      Стараясь не отсвечивать довольной улыбкой, Кенма привычно шифровался за спиной Акааши, наблюдая, как торжествующий и надувшийся от гордости Бокуто размахивает руками, по-королевски дозволяя простым смертным фотографироваться с ним и его бессмертным творением.       Иногда Бокуто становился таким ребёнком, что Кенме до одури хотелось его затискать и зацеловать. Впрочем, ещё успеет. А пока нужно быть внимательным и ловить момент, когда «великий триумфатор» выдохнется и вспомнит, для кого он вообще-то старался. У Кенмы пальцы невольно скрючивались и зудели: шутка ли — почти сутки без телефона! У него даже мысли о наказании непокорного Бокуто отошли на задний план, потому что Кенма устал, хотел есть и… дайте ему уже кто-нибудь телефо-о-он!       Спасибо-спасибо-спасибо — подушечки пальцев погладили экран и со скоростью света запорхали по вкладкам-приложениям-поисковикам. Кенма где стоял, там и сел, не обращая внимания ни на что.       — Я прощён? — заискивающе прошептал Бокуто, не получив долгожданной улыбки или хотя бы ласкового взгляда. — Кенма-а-а…       Что-то в голосе Бокуто изменилось, заставив Кенму на секунду вынырнуть в реальность. Зыркнув на Бокуто исподлобья и поджав губы, он всё-таки сменил гнев на милость и кивнул, прекрасно зная, что есть ещё целое завтра — Бокуто, как пить дать, обязательно накосячит, и уж тогда Кенма ему обязательно всё-всё припомнит.       Громогласный выкрик стеганул по ушам обидой и яростью, да так, что пришлось отложить телефон и недоумённо уставиться на мелькавшие пятки Бокуто, рванувшего к своему творению. А-а, понятно. Под вечер ветер усилился, подняв волну, и сейчас наполовину спрятавшееся в море солнце прощально освещало мучительную гибель кособоко-острозубой «Акулы Горгоны», оставшейся без руки, одной груди и части лица.       Бокуто пытался телом перекрывать доступ воде, но явно проигрывал. Кенма вздохнул, хотел было вернуться в виртуальный мир, но неожиданно поймал себя на вспыхнувшем в сердце сочувствии. Все уже давно собрались под тентом, где трещал искрами костёр, и не замечали грядущей катастрофы или просто не осознавали, что Бокуто не просто так суетится. Но для Кенмы, хоть он и редко это показывал, Бокуто был важнее стрелялок-бродилок, а потому…       — Давай стену построим, — разумно предложил он, стараясь не задумываться о пробирающей незащищённое одеждой тело прохладе.       Слова с делом у Бокуто надолго не расходились, и стена росла быстрее «барханов», вылепленных Кенмой. И всё что ему оставалось — руководить, подмечать огрехи и уже привычно охлапывать мокрый песок. С трудом уговорив Бокуто не воздвигать вторую китайскую стену, Кенма устало плюхнулся в набежавшую волну и ещё раз взглядом заценил толщину преграды, мысленно присвистнув. Всё-таки Бокуто потрясающий. Слишком яркий для Кенмы, непослушный и непредсказуемый, но… настолько необходимый и любимый, что становилось страшно — Кенма боялся потеряться в его буре. И лучший способ избежать этого — контролировать Бокуто-стихию.       — Хватит, — резко сказал он и похлопал рукой рядом с собой, брезгливо стряхивая с пальцев воду и песок. И чуть смягчив тон: — Иди сюда.       Бокуто подполз к нему на коленях и вопросительно заглянул в глаза, ловя в них последний отблеск солнца. Зачарованный близостью, сгустившимися сумерками и внезапно нахлынувшим желанием, Кенма чуть пригнулся, прячась за стеной, и поманил к себе Бокуто. Судя по напрягшемуся телу и сорванному дыханию, тот мгновенно сообразил, что момент самого вкусного надо ловить всеми конечностями, но благоразумно руки распускать не стал, зато уверенно смял солёные губы Кенмы в поцелуе.       Послышались звуки гитары, хаотичные овации, а в следующий момент сильный голос Савамуры донёс до целующейся парочки обрывки слов чего-то тягуче-романтичного. Темнота поглощала пляж, волны лизали руки и ноги, песок холодил разгорячённую за день солнцем кожу, а Кенма с Бокуто так увлеклись поцелуем, что ничего вокруг не замечали.       — С ума сошли! Вы что творите?! — Из-за «китайской стены» показалась лохматая макушка Куроо. — Ох, бля! Прости, бро. Я тут случайно…