V. 7. Всё и сразу
19 августа 2021 г., 21:00
Примечания:
🌴**Коллаж к главе:** https://ibb.co/vcx3P6x
🎶**Тема Сердца Острова:** SZA — Power Is Power [https://disk.yandex.ru/d/1X8c6iUHt_5IfA]
🎶**Тема Грейс:** cvrches — Down Side of Me [https://disk.yandex.ru/d/djsvIQlXXO1d8A]
Power is power. Now watch me burn it down!
Обнимая бесчувственное тело Куинн, нетерпеливо жду, пока этот кошмар кончится. Это ведь всего лишь очередное видение. Всё не по-настоящему. Такого не может происходить наяву, просто не может… Но ничего не меняется — ни тогда, когда на мои крики сбегаются все остальные. Ни тогда, когда Шон перехватывает Куинн из моих рук, чтобы аккуратно положить её на пол деревянной платформы — сопротивляюсь; кажется, стоит только выпустить её, как она исчезнет окончательно и возврата назад не будет. Ни тогда, когда Джейк заставляет всё-таки разжать руки и поднимает меня с пола, мягко удерживая мои локти, чтобы не выкинула чего-нибудь — не понимаю, почему он так переживает, пока до меня не доходит, что я реву белугой и бьюсь в его руках. Осознав это, резко затыкаюсь на середине вдоха — я должна успокоиться, но это всё же слишком сложно. Продолжаю плакать, но не издаю больше ни звука, пока рыдания душат изнутри, сжимают горло колючей проволокой, кислотой разъедают лёгкие. Сердце бьётся глухо, распространяя по всему телу нестерпимую боль. Боже, Куинн, пожалуйста, нет, этого не может быть… Слёзы, бегущие непрерывными ручейками из глаз Мишель, размазывают по её красивому лицу тушь. Она быстро и мягко касается сомкнутых век Куинн, прощупывает пульс, выдыхает со свистом, прежде чем поднять глаза на остальных, замерших в безмолвном ожидании. — Последняя стадия синдрома Роттердама — кома, — шепчет Мишель. — Без медицинской поддержки она умрёт самое большее через несколько часов. Снежок лавирует между нашими ногами и касается носом щеки Куинн, словно стараясь её пробудить. — Я не понимаю, — медленно произносит Шон, — она говорила, что у неё есть ещё около шести месяцев… — Портал, — сдавленно бормочет Грейс, — мы прошли через портал и потеряли шесть месяцев. Это могло всё ускорить, не так ли? На периферии зрения появляется Укжааль, медленно бредущий в нашу сторону. Увидев, что заставило нас сгрудиться на мосту, он качает головой. Следом за ним идёт Серакса. — Говорил же я, что увядание коснулось её, — печально произносит Укжааль. — Я скорблю с вами о вашей утрате, Катализирующие. — Я не знала о её болезни, — вздыхает Серакса, и искреннее сочувствие в её голосе неожиданно отрезвляет. — Я так соболезную вам. — Мы не можем просто так сдаться! — топает ногой Грейс. — Помните то растение с крыши «Небожителя», которое залечило руку Алистеру? Я взяла с собой связку листьев… где же… Она роется в рюкзаке, но Мишель, накрыв её руку ладонью, качает головой. — Листья вылечили рану. Здесь нет никаких повреждений. Это генетическое заболевание. К нам присоединяется Вэйрин, передвигающийся тихо, как кошка. Диего смотрит на него с надеждой. — Вэйрин, пожалуйста. Ты можешь помочь нам? Вэйрин обменивается взглядами с Укжаалем. — Должно быть что-то, что мы можем сделать, — произносит он. Укжааль опускает голову. — Есть одна возможность, но все предыдущие вожди — включая вашу матушку — запретили даже искать этот путь… Вэйрин проводит ладонью по лицу, и его взгляд обращается вниз, на пляж, где его подданные готовят тело Симаэдры к похоронам. — Пожалуйста, — это шепчу я, и в наступившей тишине шёпот кажется громким, как крик, — мы не можем потерять её. — Слёзы пеленой застилают глаза, мешая видеть выражение лица повернувшего ко мне голову Вэйрина. — Это не… Она слишком много значит для нас. — Укжааль, — вздыхает Вэйрин, — расскажи всё, что знаешь. — Шаман растерянно качает головой, и голос Вэйрина становится жёстким: — Я приказываю тебе, как твой вождь. Укжааль смиренно склоняет голову, прежде чем заговорить: — Существуют легенды о кристалле, содержащем в себе колоссальную жизненную энергию. Говорили, что этот кристалл находится где-то в древе Элистель… Наши предки называли его «Сердцем острова». Именно благодаря этому кристаллу древо Элистель столь огромно. Говорили, что прикосновение кристалла возвращает к жизни то, в чём жизнь угасает… — Так что, мы находим этот супер-кристалл, или что там он такое, — даём его Куинн, и всё хорошо? — уточняет Крэйг. — Как два пальца… Серакса печально качает головой. — Сердце острова слишком сильное, чтобы его использовать. Легенды предостерегают нас от поисков, — тихо говорит Серакса. — Боюсь, Серакса права, — кивает Укжааль, — сила кристалла чересчур огромна, чтобы кто-то мог её обуздать. Помимо этого… Сердце существует вне этой реальности. Его может найти лишь кто-то, кто путешествует сквозь измерения. — Да ты издеваешься, — со свистом выдыхает Зара. — Поскольку вы — Катализирующие, — продолжает шаман, — вы можете войти в другое измерение. Но даже для вас это опасное путешествие. — Мы не боимся опасностей, — трясёт головой Эстелла. — Говори за себя, — бормочет себе под нос Диего. — Я толкую не об опасности смерти, — качает головой Укжааль. — Но вы можете… потеряться в завесе бесконечности. — Мы должны сделать это ради Куинн, — подаёт голос Лейла, и уж от кого, а от неё я этого меньше всего ожидала. — Это может оказаться её единственным шансом. — Так хватит тогда уж болтать, — фыркает Крэйг. — Куда нам идти, чтобы найти эту хреновину? Укжааль морщится. — Нужно спуститься к корням древа. Путь лежит оттуда. — Веди нас, Укжааль, — киваю я. Шаман обречённо двигается в сторону ступеней, и мы все следуем за ним. Напоследок оборачиваюсь на неподвижную Куинн, и мысль о том, чтобы оставить её вот так, пугает сильнее всего, что нам предстоит. Вэйрин ободряюще улыбается; слышу в голове его обещание не оставлять нашу подругу ни на секунду. С благодарностью слабо возвращаю улыбку. Мы следуем за шаманом вниз и у корней дерева ныряем в тёмный туннель. В слабом освещении на стенах чудится что-то потустороннее. Мы идём вперёд по лабиринту коридоров так долго, что Алистер в конце концов не выдерживает: — Укжааль, долго ещё? Ты вообще уверен в том, что знаешь дорогу? — Терпение! — откликается шаман. — Мы почти… пришли! Укжааль указывает крючковатым посохом куда-то вперёд. Туннель заканчивается массивным переплетением толстых корней, преграждающим дальнейший путь. Из дерева сочатся какие-то серебристые капельки, стекая вниз и образуя небольшую лужицу прямо под корнями. — Это выглядит не очень-то весело, — бормочет Крэйг. — У вас дерево подтекает, ребят. — Напротив, — усмехается Укжааль, — дерево совершенно здорово. Вам нужно испить этого сока, что составляет основу жизни Элистель. Это поможет преодолеть границу миров, увидеть то, что скрыто нашим измерением от глаз… — Звучит любопытно, — усмехается Радж. — Так, погоди, я правильно понял? — рука Джейка сжимает мою. — Мы должны выпить какую-то фигню, от которой все типа впадём в транс или что-то такое? — Сердце острова спрятано в междумирье, — терпеливо поясняет Укжааль, — а этот сок позволит вам оказаться именно там. Известны ли тебе другие способы сместить границы между измерениями, Lupus? Джейк качает головой. — Нет, но… Осторожно провожу пальцем по его запястью, чтобы предотвратить дальнейшие возражения. Что бы там ни было, другого пути спасти Куинн никто пока не предложил, а споры могут украсть у нас драгоценное время. Снежок подходит к луже и подозрительно принюхивается к её содержимому. — Укжааль, а ты сам это пил? — отрешённо спрашиваю я, наблюдая, как Снежок фыркает и пятится назад. — Разумеется, но сок не действует на нас так, как должен, — кивает шаман. — Наши предки употребляли его постоянно, и именно это сделало нас такими, какие мы есть сейчас. Что касается вас, Катализирующие, то на вас всё должно сработать… Я надеюсь. — Он надеется, — бормочет Джейк. — Мари? Ты готова? — спрашивает Шон, пока остальные обращают ко мне взгляды. Неужели я должна решать за всех, насколько мы готовы к этому? Я — нет, не готова. Но вслух произношу совсем другое: — Конечно. Я… Я первая, хорошо? Укжааль отстёгивает с пояса чашу и наполняет её соком. Чувствую нервную дрожь, когда он протягивает сосуд, но долгие раздумья, я знаю, ни к чему хорошему не приведут — поэтому делаю небольшой глоток серебристой жидкости и передаю чашу Джейку. И тут же горло обжигает послевкусие — горькое, острое и сладкое одновременно. Как будто выпила водки с молоком, сахаром и перцем — хотя даже это мало было бы похоже на то, что я проглотила. — Мерзко, да? — сочувственно спрашивает Диего, заметив моё выражение лица. — Нет, просто… Это как будто всё и сразу, — качаю головой. Один за другим, все делают по глотку из чаши. — Укжааль, разве мы не должны, я не знаю, что-то почувствовать? Шаман мнётся, выражение его лица довольно растерянное. — Возможно, нужно некоторое время? Легенды дают довольно размытую информацию, должен признать… — Великолепно! И мы даже не знаем, что за яд только что выпили! — фыркает Мишель. — Давайте вернёмся на поверхность, — вздыхает Укжааль, — я проверю древние тексты… Мы выходим тем же путём, что пришли; кажется, в этот раз дорога занимает существенно меньше времени. — Мы теряем время, — ворчит Зара, когда мы выбираемся наружу. — Мы нужны Куинн, чтобы… Вдруг зрение рассеивается, картинка перед глазами рассыпается на миллионы кусочков — всё вокруг окрашивается в совершенно невероятные цвета, словно окружающую нас обстановку пропустили через сюрреалистичный фильтр. Ощущение, будто смотрю на мир через игрушечный калейдоскоп. Вскрикиваю, отшатываясь назад. — Кто-нибудь ещё это видит? — раздаётся, словно отдалённое эхо, голос Шона. — Ребята, это правда происходит? — откуда-то с другой стороны от меня спрашивает Радж. Растерянно оглядываюсь. Пока я поворачиваюсь, мир трансформируется прямо на глазах. Окружающая картинка кажется бесконечной рекурсией. — Укжааль, что происходит? — впервые на своей памяти слышу панику в голосе Эстеллы. Моргаю и вдруг вижу друзей — так же ошарашенно осматривающих окружающую нас обстановку. Укжааля среди нас нет. — Я полагаю, это и есть пространство между мирами? — Грейс закусывает губу. — Это так… странно, — протягиваю я. — Точно, — кивает Радж. — Чуваки, это того стоило, — расслабленно бормочет Крэйг. — Это эпично! — Ага, Крэйг, только не забывай о том, что нам ещё тесты на наркотики сдавать перед сезоном, — ворчит Шон. — Будем надеяться, что этот сок не содержал ничего такого. — Так и что нам делать дальше? — возвращает всех с небес на землю Диего. — Знаете, та часть фильма, в которой у хороших ребят начинаются массовые галлюцинации, обычно заканчивается чем-то крайне хреновым. — Согласен, — кивает Алистер. — Нужно соблюдать осторожность. И Грейс, пожалуйста, держись поближе ко мне. — Хорошо, Алистер, — усмехается Грейс, — я позабочусь о твоей безопасности. — Эм-м… Я, вообще-то, имел в виду… А, неважно. — Да что вы все разволновались? Здесь же так здорово… — Крэйг оглядывает всех нас с таким забавным выражением лица, что я почти готова рассмеяться. Зара подмигивает ему. — Точно, — она протягивает руку для того, чтобы отбить ему «пять», но их ладони проходят сквозь друг друга. — Ты тоже это видела? — ошарашенно спрашивает Джейк и протягивает ладонь к моему лицу — его пальцы проходят сквозь меня. — Мы что, призраки? — пугается Радж. — Если это так, то я буду преследовать тебя, — усмехается Зара, — до конца твоих дней! — она издаёт шутливое завывание. Поднимаю руки к вискам, чтобы потереть их и сосредоточиться — но пальцы проходят сквозь кожу. Это очень странное ощущение — я одновременно материальна и призрачна, и больше всего я сейчас напоминаю себе Ирис. — Давайте не будем забывать, зачем мы здесь, — тихо говорю я. — Допустим, в этом измерении, или что бы это ни было, мы — что-то вроде призраков. Но это не должно отвлекать нас от цели, с которой мы сюда пришли. — Да, нужно найти это чёртово сердце, — вздыхает Джейк. — Джуманджи сказал, что оно питает дерево — значит, оно должно быть где-то в деревне, так? — Так чего мы ждём? — восклицает Эстелла. — Вперёд! С удивлением понимаю, что в калейдоскопе перед глазами способна разглядеть отдельные детали — например, вход в зал в самом низу дерева Элистель. Мы все движемся туда — и несмотря на то, что вход закрыт острыми деревянными кольями, мы беспрепятственно проходим прямо сквозь них. Очень странное ощущение: чувствую кожей текстуру кольев, но они не причиняют вреда. Внутри зала всё горит оттенками красного и оранжевого. Мы поднимаемся по внутренней лестнице наверх на несколько уровней и выходим на платформу. — И… что дальше? — спрашивает Шон. — Я не знаю, но… — Может, спросим у них? — Алистер указывает пальцем на группу воинов ваанти с направленными в нашу сторону копьями. Они смотрят прямо на нас, и я задыхаюсь от потрясения. — Вон они! — восклицает на своём языке один из воинов. — Держите их! Отряд быстро наступает на нас. В ужасе закрываю глаза и тут же по звуку понимаю, что что-то не так. Распахнув веки, в изумлении вижу замерших в нескольких шагах от нас ваанти. Замерших — значит замерших совсем. Прямо в движении. Даже их глаза кажутся застывшими. Всё вокруг замирает вместе с ними — кажется, даже воздух. — Время… остановилось? — бормочет Грейс. — Почему они вообще нас атакуют? — изумлённо спрашивает Мишель, машинально прячась за спиной Шона. — Не думаю, что нас, — возражает Шон. — Они не могут нас видеть. Взгляните-ка… Разворачиваюсь и вижу у входа в зал ещё одну группу воинов — так же застывших, с яростью, горящей в неподвижных глазах. — Они атакуют друг друга, — удивлённо шепчет Джейк. — Но почему? — Что за ерунда? — возмущается Крэйг. — У них же были мир и любовь вот буквально десять минут назад! — Война Трёх племён, — вдруг поясняет Диего. — Ваанти иногда говорят о ней. Столетие назад у них была масштабная гражданская война из-за каких-то религиозных распрей. Из-за поклонения духу острова, пророчеств Вечного и страха перед Раан’лости. Одно племя хотело жить по устоям Вечного, другое собиралось полностью искоренить эти сказки. Всё обернулось очень плохо — было ещё одно такое же дерево, как это. Оно сгорело. Эти идолы, которые мы находим, — потерялись. — Это два племени, — напоминает Мишель. — А третье? — Третье вышло победителем, — вздыхает Диего, — предки Вэйрина просто хотели мира. Они одолели вождей обоих враждующих племён и установили мир. И всё стало, вроде как, нормально. — Получается, мы прошли сквозь время, — добавляет Грейс. — Интересно, и как же это работает… — Вам не кажется, что каким-то образом мы можем контролировать течение времени здесь? — бормочет Алистер. Поворачиваю к нему голову. — Думаешь, они замерли, — киваю в сторону воинов, — потому что так было нужно нам?.. Нет, так было нужно мне, мысленно поправляю себя, вспомнив ситуацию с временной петлёй — по какой-то причине я чувствительнее к времени, чем все остальные. Сосредотачиваюсь, не дожидаясь ответа Алистера, и вдруг отряд ваанти напротив нас отмирает, и воины движутся вперёд словно в замедленной съёмке — они проходят прямо сквозь нашу компанию, и я оборачиваюсь, наблюдая за сражением. — Мари, это ты контролируешь это слоу-мо? — уточняет Диего. — Зак Снайдер подох бы от зависти. Усмехаюсь, позволяя времени идти своим чередом в этой странной реальности. Шестым чувством ощущаю, что нужно подниматься наверх — словно что-то зовёт туда. Мы движемся вперёд, по кажущимся размытыми мостикам и лесенкам у ствола дерева. Над нами пролетает воин на дельтаплане и сбрасывает зажигательную бомбу. Она взрывается прямо посередине моста, куда я уже готова была ступить. Хотя мы и призраки в этом измерении, думаю, что ходить по воздуху нам всё же не дано. Нахмурившись, просчитываю варианты, как вдруг Эстелла бормочет: — Кажется, я знаю, что нужно делать. Марикета, ты можешь… отмотать время вспять? Смотрю на неё, словно на сумасшедшую, но тут же направляю все мысли на то, чтобы эпизод с разорвавшейся бомбой на наших глазах не происходил. И — чудо какое! — мост собирается осколками назад в первоначальное состояние, бомба поднимается наверх. Как в сториз в инстаграме, чёрт его побери. Мы быстро перебегаем по мостику, потому что я действительно не уверена, насколько далеко распространяются мои необыкновенные возможности в этом пространстве. Поднимаясь дальше по лестнице, мы останавливаемся у ещё одного повреждённого участка пути. Закусываю губу, размышляя — мы не видели, как это произошло, значит, тут я бессильна. Перепрыгивать слишком далеко. — Взгляни туда! — зовёт Грейс, и я поворачиваю голову в том направлении, куда она указывает. Высоко над нами стрела пронзает резное крыло дельтаплана, пилот которого не в силах удержать контроль над летательным устройством. Он падает ниже, как раз мимо нас — инстинктивно останавливаю его полёт как раз в тот момент, когда его падение проходит ровно рядом с тем местом, где мы остановились. Покорёженные крылья дельтаплана превращаются в великолепный мост через брешь между двумя платформами. — Ух, Марикета, — качает головой Зара, перебравшись на другую сторону. — Ты просто… не перестаёшь удивлять. Вздыхаю, нисколечко не польщённая её словами — меня всё это пугает сильнее с каждой минутой. Что не так с моей головой? Или не с головой? Начинаю бояться саму себя. Время снова отмирает, когда мы поднимаемся выше, выше, выше… Что-то зовёт меня, и я чувствую себя так, словно стремлюсь… домой. Нужно наверх. В тронный зал. Но всё идёт, мать его, совсем не так, как я планирую — платформы кончаются до того, как мы достигаем тронного зала Элистель. Хотя само помещение на верхушке дерева никуда не подевалось — видно сквозь поредевшие от бомбардировки ветви — но хода туда нет. Растерянно оглядываюсь в поисках хоть чего-либо, что могло бы помочь, и тут вижу совсем тонкую ветку, тянущуюся в сторону самой верхушки кроны. Отдавшись вызванной разочарованием ярости, вдруг вижу, как ветка начинает прорастать, становиться толще, длиннее, поднимается выше, образуя для нас прочный мост прямиком к тронному залу. — Ты действительно начинаешь пугать меня, Принцесса, — замечает Джейк, когда мы все выбираемся на верхнюю платформу. Тяжело вздыхаю, не зная, что ответить — я расскажу ему всё, обязательно, ему и остальным — про временные аномалии, про петли, про то, что творится в моей голове.◇
Наблюдаю за Грейс, сидящей в аудитории на паре в Хартфилде. Профессор Диаз распускает студентов, и Грейси торопливо собирает вещи. — Всего три минуты, чтобы добраться до класса экономики, — бормочет она себе под нос. — Потом — на дополнительное занятие по квантовой механике. А, и ещё встретиться с нашим кружком, чтобы закончить проект… Грейс быстро идёт в сторону выхода, сталкиваясь у дверей с Алистером. — Прости, я не хотела, — бурчит она, поднимая с пола выроненную стопку тетрадей. — Ничего страшного, — смущается Алистер. — Знаешь, я просто хотел… Я думал… О, вот, смотри, я нашёл это, — он протягивает ей ручку с гравировкой «Грейс Тамара Холл». — Моя ручка! О, спасибо. Я потеряла её пару недель назад… — Ага, — Алистер заливается краской. — Я нашёл её сегодня… Ну… Не думай, я не держал её у себя всё это время, ожидая подходящего момента или что-то в этом роде… — Он прочищает горло, и его голос становится сердитым. — Я хотел сказать, тебе следует получше следить за своими вещами. — Хорошо, — Грейс улыбается от уха до уха. — Спасибо! Должна бежать! — О, я… хорошо, — это Алистер произносит уже в пустоту, потому что Грейс уже и след простыл. Грейс спускается двумя этажами ниже, где толпа народу стоит около доски объявлений. — Диаз вывесил наши работы! — поясняет какой-то парень. Грейс проходит сквозь толпу и выискивает в папке на стенде собственную работу — и надпись сверху листа: «4+. Я знаю, что ты можешь лучше!» — Четыре с плюсом? — бормочет она, глядя на работу расширившимися от изумления глазами. — Не может быть, я… — Эй, Грейси, пять с плюсом, как обычно? — окликает её один из одногруппников. Грейс торопливо прячет лист с работой в сумку, прежде чем он видит отметку. — Я тороплюсь, — вместо ответа она натягивает улыбку и убегает прочь. Она выходит на улицу — сумерки уже опускаются на Хартфилд. Грейс повторяет написанные на работе слова, как заведённая. «Я знаю, что ты можешь лучше». — Как я скажу об этом матери? — рассуждает Грейс. — Я должна быть честной, да? Может, ей пора принять, что я не идеальна? Что я никогда не стану ей? Что я… — из её глаз начинают течь злые слёзы. — Что я — сплошное разочарование? Она сжимает ладони в кулаки так крепко, что ногти впиваются в кожу. Сморгнув слёзы, Грейс фокусирует взгляд на машине профессора Диаза — единственной оставшейся на парковке для преподавателей. Расстройство на лице Грейс сменяется яростной решимостью, и она, бросив сумку на землю, хватает с парковки временный дорожный знак, предупреждающий о ремонте, и обрушивает его прямиком на капот автомобиля. — Знаешь, что я могу лучше? Да? — выкрикивает она, как если бы Диаз мог её сейчас слышать. — Ничего, — знак разбивает боковое зеркало, — ты, — и лобовое стекло, — обо мне, — до кучи ещё сминает дверцу, — не знаешь! Она бросает знак на крышу с такой неожиданной силой, что сама поражается вмятине на автомобиле. Это её, кажется, отрезвляет. — Ох, нет. Что же… Что же я наделала? Грейс снова начинает лить слёзы, хватает с земли сумку и убегает прочь. Видение сменяется следующим днём — Грейс сидит в библиотеке над учебниками, но по тому, как она нервно закусывает губу, понятно, что она может думать лишь о произошедшем накануне. — Эй, Зара, слыхала? — раздаётся голос Крэйга за соседним столом. — Кто-то ухреначил тачку Диаза. Это ты сделала? — Хотела бы я сказать «да», — вздыхает Зара. — Так что, никто реально не знает, кому надо пожать за это руку? Кто-то кладёт ладонь на плечо Грейс, и она вздрагивает, оборачиваясь. — Эм-м, Грейс? Там… копы, — шепчет Мишель. — Они хотят поговорить с тобой. Ты знаешь, кто разбил машину Диаза? Они поэтому пришли? — Да, я знаю, — обречённо вздыхает Грейс и идёт в сторону выхода из библиотеки, где действительно стоит пара полицейских — мужчина и женщина. Женщина держит в руках что-то маленькое и серебристое… Ручку с гравировкой. «Грейс Тамара Холл». После привычного размытия картины обнаруживаю себя — и некоторых друзей — в зале с металлическими мостиками над лавой, через которую мы целую жизнь назад пробирались в обсерваторию. — Грейс, поспеши! — восклицает Лейла. — Ты сказала, что можешь! — Я и могу! — огрызается Грейси, склонившаяся над взрывным устройством с таймером. — Во всяком случае, я так думаю… Она придирчиво изучает проводки, идущие от часов к взрывчатке. Таймер отсчитывает пятьдесят восемь секунд. Пятьдесят семь. — Если ты не поторопишься, бомба Рурка убьёт всех нас! — в панике выкрикивает Крэйг. — О, небеса, можете ли вы все замолчать? — сердится Алистер. — Грейс может сделать всё, что угодно. Она вытащит нас. — Я… — Грейс давится собственными словами. — Ты можешь, Грейс, — раздаётся успокаивающий басок Шона. — Я знаю, что ты можешь. И тут плотину прорывает. — Я не могу, ясно? — восклицает Грейс. — Не могу! Я не способна быть тем, чего вы все от меня хотите! — Грейс, мы не имели в виду ничего… — она не позволяет Алистеру договорить. — Я не могу лучше! Она поднимает невесть откуда взявшийся внушительный камень и бьёт им по взрывчатке — один раз, другой, третий. — Грейс, хватит! — кричит Шон. — Я! Не могу! Лучше! Она обрушивает камень на бомбу ещё раз — и таймер показывает одну секунду. Ноль. Взрыв оглушает и ослепляет меня.◇
Смотрю прямо в глаза Грейси. — Мы нашли ещё один, — восхищённо произносит она. — Это же прекрасно, да? Нахожу в себе силы только кивнуть, убирая в рюкзак статуэтку. — Это всё здорово, но мы по-прежнему не знаем, где Сердце, — напоминает Алистер. — Не знаем, — соглашается с ним Грейс, — но мы знаем, когда оно было. — Вождь сказала, что дерево выросло прямо из Сердца, — подхватывает Лейла. — Мари? Твой ход! — Вы хотите отмотать время вспять до того момента, когда проросло дерево? — изумляется Шон. — Мы говорим о тысячах лет! — Вздыхаю, сосредотачиваясь. — Держитесь, — шепчу я, и время приходит в движение. Солнце обращается с запада на восток; война в Элистель сменяется миром. Медленно, так медленно события ползут назад — и начинают ускоряться… Домики вокруг нас исчезают, оставляя Элистель необитаемым. Краем глаза вижу людей в вечерних нарядах вокруг дерева далеко внизу. — Там люди! — восклицает Зара, но время уже бежит назад, опустошая поляну у Элистель. На горизонте появляются с рёвом и исчезают огромные грузовые корабли с логотипом Rourke Industries. Могу слышать судорожный вздох Алистера поблизости. Водная гладь охвачена огнём. Нефтяной танкер с флагом Венесуэлы расколот надвое, и чёрная масляная кровь растекается из его недр по поверхности Карибского моря… Американский истребитель забрасывает бомбами три немецкие подводные лодки, и самолёты схлёстываются в воздухе над островом в смертельной бойне… Время бежит ещё быстрее. Смена дня и ночи становится такой скорой, что глаза не могут её уловить. Кажется, что луна и солнце находятся непрерывно на небесах совсем рядом друг с другом. Пиратские корабли пересекают бухту, особняк на острове Акульего зуба исчезает. Внушительные галеоны пиратов уходят назад; вскоре их сменяют вёсельные каноэ с пальмовыми листьями вместо парусов. — Исследователи майя? — с сомнением произносит Шон. — Это около тысячного года нашей эры. — Марикета, нужно быстрее! — говорит Мишель. Киваю, бросая все силы на то, чтобы отматывать время вспять… Даже в этой призрачной форме чувствую, как дрожат колени. Кажется, всё размывается перед глазами, когда я наблюдаю, как видоизменяется береговая линия острова. И тут дерево под нашими ногами начинает расти вниз. Мы оказываемся на песке, когда Элистель из колоссального древа превращается в растение нормальных размеров, но я не теряю нити управления временем. Деревце уменьшается, становится ниже моего роста. — Ну же, Мари, останавливай! — выкрикивает Диего, но я этого не делаю. Стремлюсь дальше. Дерево врастает в землю. — Что ты, во имя всего святого, делаешь? — восклицает Алистер. Меня всю трясёт, не могу даже рта раскрыть, чтобы ответить ему. Нужно ещё… Нужно дальше… Море вокруг нас темнеет, и даже в этом измерении я ощущаю, как оно становится холоднее. Поднимаются ледники… Снег засыпает ноги, когда ледниковый период отражается на Ла-Уэрте. Краем глаза замечаю прогуливающегося по снежной пустыне саблезубого тигра. Мы погружаемся ещё дальше в прошлое. — Мари, куда ты нас тащишь? — в панике произносит Диего. — Принцесса? — окликает Джейк. — К началу, — выдыхаю я. Остров под нашими ногами уменьшается, всё вокруг покрывает лава — и втягивается обратно в дымящую вершину Атропо. Над нашими головами пролетает птеродактиль. Ла-Уэрта теперь — только совсем небольшой вулкан, а мы погружены в тёплую воду доисторического моря. Рядом проплывает Ситас. Вулкан исчезает, и я останавливаю движение времени. Мы в воде — тёплые течения танцуют вокруг наших тел, но благодаря своей призрачной природе мы всё ещё можем дышать и говорить. — Как далеко ты нас забросила? — спрашивает Лейла. — Судя по тому, каких существ мы видели — что-то около… двух миллионов лет назад? — предполагает Грейс. Осторожно отматываю время вперёд, и прямо под нами — очень глубоко — со взрывом открывается гигантский разлом на самом дне океана. Словно что-то со всей силы врезалось в него. — Что это? — вскрикивает Радж. Ослепительно-красный свет мантии Земли переливается в глубине. — Это оно, — восхищённо шепчет Эстелла. — Начало острова. — Но как? — изумляется Грейс. — Не было ни землетрясения… Ни сдвига плиты… Просто так… Раз, и всё! — Грейс права, — подхватывает Алистер, — выглядит словно искусственно. — Да какого же чёрта? — бормочет Джейк. Качаю головой, тяжело дыша. — Я надеялась, что это поможет нам понять, почему Ла-Уэрта такая… странная. Но… Ладно. Возвращаемся. Чувствую себя Атлантом, вынужденным нести на плечах тяжесть небосвода, когда снова запускаю время вперёд и останавливаю на том моменте, когда древо Элистель ещё не произросло из земли. Мы в полном молчании осматриваем гнездо, словно свитое из белых, как кости, ветвей — внутри него сверкает ярчайший свет. Даже при сиянии солнца приходится прикрыть глаза руками, чтобы не ослепнуть. — Как прекрасно, — шепчет Грейс. — Мы нашли его! — восклицает Мишель. — Да, но как его достать? — Радж подходит ближе, но трюк, подобный тому, что вышел со статуэткой, на этот раз не удаётся. Сияние проходит прямо сквозь его руку. Наконец привыкаю к свету и задумчиво разглядываю оплетающие Сердце острова белые ветви. Я видела их прежде — точно помню — именно там, куда меня всё это время тянуло, с того момента, как мы попали в это измерение… — Тронный зал Элистель, — произношу на выдохе. — Точно! — кивает Лейла. — Трон сплетён точно из таких же ветвей. Возвращаемся? Киваю и запускаю время вперёд — силы уже на исходе. Дерево прорастает заново, и мы — по сигналу Шона — хватаемся за его крону, чтобы не оказаться внизу, когда оно вырастет. Вместе с ветвями Элистель мы поднимаемся выше; с трудом удерживаю контроль — когда вокруг нас начинают появляться домики ваанти, уже сложно даже дышать. Мы оказываемся на платформе возле тронного зала, когда я останавливаю бег времени. Мы всё ещё вне измерений, и внутри тронного зала эффект рекурсии кажется даже сильнее, чем где бы то ни было — и это несмотря на то, что глаза уже привыкли так смотреть. В висках нещадно стучит, дрожь во всём теле едва не заставляет колени подкоситься, но мы ещё не закончили. Инстинктивно хватаюсь за руку Джейка — пальцы проходят сквозь его кожу. — У меня разболелась голова, — жалуется Радж. Не свожу взгляда с трона в центре комнаты. Таинственный свет исходит оттуда, сияет сквозь сплетение корней. Опускаюсь на колени рядом с троном, протягивая руку вперёд, пока пальцы не смыкаются на чём-то — не обжигающе-горячем, как я ожидала, а таком приятном, словно я прикоснулась к кому-то близкому, родному… Всё и сразу — эта мысль вспыхивает в голове второй раз за короткое время. Сердце острова мягкое и твёрдое. Горячее и холодное. Округлое и острое… Вытаскиваю из-под трона источник ослепительного света — но уже не такого ослепительного, как прежде; во всяком случае, я могу спокойно смотреть на него. И вдруг этот свет затапливает нас, погружая в белизну. Во вспышке слышу испуганные крики друзей, чувствую руку Джейка, находящую мою свободную ладонь. — Ты всё ещё со мной, Принцесса? — взволнованно спрашивает он. Стискиваю зубы, пытаясь сморгнуть свет — но только погружаюсь в него всё глубже и глубже, и, стоит сдаться, всё исчезает. Тронный зал выглядит обычным. Все в изумлении смотрят на пульсирующий источник чистого света в руке. — Изумительно! — восклицает Укжааль. — Я и подумать не мог, что у вас… М-м… Я имею в виду, вы молодцы! — Да ладно тебе, Джуманджи, — ворчит Джейк, нежно проводя пальцами от моего запястья к локтю. — Всё, блин, возможно, когда моя Принцесса берётся за дело. Оглядываюсь, ища глазами Куинн — она неподвижно лежит на сплетении ветвей в углу зала, рядом с ней несёт вахту Серакса. — Мы добыли Сердце, — говорю я Укжаалю, всё ещё сама не до конца в это веря. Путешествие сквозь время кажется всего лишь странным сном, даже не самым странным из всех, что я видела, поэтому лёгкая пульсация яркого кристалла в ладони кажется чужеродной. — Что теперь? Укжааль осторожно разжимает мои пальцы, забирая светящийся кристалл, и хромает в сторону Куинн. Сердце пульсирует ещё сильнее, когда шаман помещает его прямо напротив её головы. — Теперь нам остаётся лишь ждать… и надеяться, — произносит Укжааль, становясь на колени и склоняя голову в молитве. Серакса замирает на мгновение, а после следует его примеру. — Чуваки, я хочу на воздух, — бормочет Радж. — После всех этих перемещений… — Добавь к этому пару бокалов чего-то крепкого — и я составлю тебе компанию, — откликается Джейк. Радж кивает, и Джейк смотрит на меня в ожидании. — Иди, — приподнимаюсь на носочки и легко целую его в щёку. — Все идите. Я должна быть рядом, когда она очнётся, потому что она потеряла сознание при мне. Думаю, это поможет… избежать шока. — Твоя правда, — слабо улыбается Мишель. Все стекаются к выходу, остаётся только Зара, задумчиво глядящая на Куинн. — Эй, ты чего? — окликает её Крэйг от дверей в тронный зал. — Ошибка на серваке или что такое? — Зара молчит. — Что с тобой? Ты не подстёбывала меня уже целых пять минут, Z… Эй… Зара разворачивается, и я вдруг вижу то, чего ожидала меньше всего — её лицо искажено неподдельной болью. Она выходит из тронного зала так стремительно, что Крэйг остаётся смотреть ей вслед с открытым ртом. — Что я такого сказал? — обращается он ко мне, потому что кроме нас двоих, молящихся ваанти и бессознательной Куинн в зале никого больше нет. Закусываю губу. Я должна быть рядом с Куинн, но чувствую, что Зара нуждается во мне не меньше. Во мне… или в Крэйге. — Пойдём, — киваю я, вытаскивая его на улицу. Силуэт Зары слабо видно издалека в опустившейся на Элистель ночи — она сидит на мостике на противоположном от зала конце платформы. Держась за металлические цепи, склоняется низко над пропастью, глядя на песчаный пляж, и даже не замечает, как мы подходим ближе, хотя мы и держимся на расстоянии. — Что я такого сделал? — по пути повторяет свой вопрос Крэйг. — Я никогда не видел её такой… — Тебе надо поговорить с ней, — откликаюсь свистящим шёпотом. — Нормально поговорить, я имею в виду. Спросить, что творится в её голове. — Но я не… Я не уверен, — впервые вижу Крэйга таким смущённым, растерянным, и, боги, испуганным. Кажется, я обнаружила, что кое-что всё-таки страшит Крэйга. — Я не знаю, захочет ли она говорить со мной по-настоящему. С кем угодно, но не со мной… — Крэйг, — настаиваю я, — ты действительно нужен ей сейчас. Он глубоко вздыхает. — Твоя правда, сестрёнка, — кивает он. — Что-то я разнылся. — Крэйг осторожно подходит к Заре ближе и садится рядом с ней. Держусь чуть поодаль, за толстой веткой — на случай, если у него что-то пойдёт не так, должна же я остановить Зару от идеи спустить его с мостика! — М-м, так что… Это было довольно дико, да? — спрашивает Крэйг. Слышу вздох Зары. — Уходи. — Ага, я так и думал, что ты это скажешь, — выглядывая из укрытия, вижу, как он оборачивается в мою сторону. — Но дело в том, что я… — Это нечестно, — вдруг произносит Зара. — Что? О чём ты? Что не честно? — Всё это! — голос Зары дрожит. — Куинн. Она всегда такая добрая, милая, благородная… Такая идеальная и чистая, что это раздражает! И посмотри, что с ней стало. Ну а я? Почему я, именно я — та, кто жива и невредима? — Ну что ты, — ошарашенно произносит Крэйг. — Ты не такая плохая… Я как-то видел, что ты гладила щеночка… — Я полная сука по отношению ко всем, и уж тебе ли об этом не знать, Крэйг! — …Да, ладно, это было после того, как ты скормила ему улитку… — Такие, как Куинн, не должны умирать от смертельной болезни, пока живут такие, как я! — восклицает Зара и вдруг всхлипывает. — Какого, блядь, хрена это так несправедливо? Между ребятами повисает гнетущая тишина. Замечаю, как из окошка ближайшей хижины выглядывает Таари. Его глаза загораются, когда он видит друзей — и он выбегает из домика, подбираясь прямо к Заре и обхватывая её худую спину руками с хихиканьем. — За-хра! — щебечет он, прижимаясь к лопаткам Зары лицом. — Что за… — О, братишка, — улыбается Крэйг. — Я скучал по тебе! — продолжает бормотать Таари. Зара разворачивается, но мальчик не отнимает рук. Она хмурится — и тем не менее ласково ерошит волосы Таари и вдруг показывает ему язык. — Беги играй, маленький наглец, — ворчит она. — Пока-пока! — откликается Таари, вдруг целуя Зару в щёку и убегая прочь. — Да уж, есть хотя бы одно существо, в чью жизнь я приношу радость, — Зара качает головой и потирает место поцелуя. — Больше, чем одно, — вдруг говорит Крэйг. — М-м? — Ага. Я думаю, у того шамана на тебя есть виды. Зара фыркает, игриво ударяя Крэйга в плечо. — Поосторожнее! — наигранно возмущается он. — Ты не хотела бы бороться со мной один на один, ты ведь… Если серьёзно, — тон Крэйга меняется, — то жизнь вообще несправедлива. Но это не значит, что ты хуже кого-то и потому заслуживаешь худшей участи… Это как в РПГ. Ты можешь прокачать персонажа до высокого уровня, но в конце концов некоторые вещи будут зависеть от тупого рандома. В футболе — ты можешь быть супер-крутым игроком, а потом мяч полетит не так, как тебе надо, — и всё кончено. Но разве это должно заставлять тебя выйти из игры? — Конечно, нет, — ухмыляется Зара. — И если в «Пиратских баталиях» тебя занесёт на юг, что ты сделаешь? — Приготовлюсь к худшему, — с готовностью отвечает она, — постараюсь извлечь выгоду из своего положения и сделаю всё возможное, чтобы сберечь команду в целости и сохранности. — Вот об этом-то я и говорю! — улыбается он. Они обмениваются каким-то странным, сложным видом отбития пятюни, включающим в себя кучу комбинированных движений. — Ох. Давно мы этого не делали. — Ты всё ещё помнишь! — изумлённо восклицает Зара. — Да ладно, Z, — с нежностью произносит Крэйг. — Конечно, я помню. Тишина вновь окутывает их — но не такая гнетущая, как прежде. Они вдвоём смотрят на зависший в небе лунный диск — пока Зара не укладывает голову на плечо Крэйга. Возвращаюсь в тронный зал, убеждённая, что Крэйгу теперь не грозит пропахать песочек тремя сотнями футов ниже. В помещении пусто. — Эй? — мой голос отражается от сплетения стен. — Что за… Куда все подевались?.. Из-за трона выползает Укжааль. — Андромеда, беги! Спасайся! — шепчет он. Из темноты потолка появляется зависшая в воздухе фигура. Куинн… с развевающимися невидимым ветром длинными волосами, с глазами без зрачков — белки сияют сплошным изумрудным блеском. — Где она? — раздаётся её голос, тихий, но оглушающий одновременно, словно её шёпот бьёт по ушам. Это слишком сильно — не могу устоять на ногах и падаю на колени. — Господи… Куинн? Где… где что? Она прижимает к себе светящееся Сердце острова. — Другая половина… Что ты сделала с остальной частью меня?..
