Шёпот полуденных трав

Крррек! Крррек! Любопытная сойка, удобно расположившаяся в густой кроне старого дуба, наклонила голову набок, чтобы лучше уловить незнакомый звук. Впервые за много лет высокогорный лес наполнился шумом, отличавшимся от пения птиц, шелеста листьев, завывания ветра и звуков других природных явлений. Крррек! Определённо, происходило что-то необычное. Птица перепорхнула с одного дерева на другое. Крррек! Вновь повторившийся звук полностью завладел её вниманием и вынудил покинуть уютный дом в глубине леса, неотступно маня на опушку, где собственно и находился источник шума. Устроившись высоко на дереве, сойка скосила от любопытства чёрные бусины глаз и принялась внимательно разглядывать странных существ, что находились на поляне неподалёку от её наблюдательного пункта. Незваных гостей было двое. Подозрительные двуногие существа перетаскивали крупные ветки деревьев и сваливали их вместе в огромную кучу. Одна из особей была выше и сильнее, именно она и производила тот странный шум, что привлёк птицу. Выбирая самые крепкие и толстые бревна, двуногое существо поднимало вверх крепкую палку с блестящим на солнце серебряным наконечником, делало мощный замах сильных рук и обрушивало всю ярость мира на несчастное дерево. Бревно раскалывалось на части с мелодичным печальным звоном. «Кррек! — Стонала разрываемая древесина, — кррррек!» Птица вздрогнула. Вблизи звук не казался любопытным, скорее пугающим. Ей совсем не хотелось познакомиться поближе со странными лесными гостями. Даже отсюда она ощущала опасность, исходившую от этой парочки, угрозу пока не ясную, но вполне реальную. Сойка торопливо встрепенулась, ловко соскользнула с ветки и отправилась обратно в чащу, напоследок блеснув на солнце синими полосами оперенья. — Микаса, может достаточно уже? Ты не совсем окрепла, не надо так себя нагружать. Блондинка была не на шутку встревожена яростным желанием спутницы сокрушить всё вокруг вместо того, чтобы ограничиться простым сбором хвороста. Услышав обращённые к ней слова, вторая девушка нисколько не изменилась в лице, лишь немного поправила шарф, край которого размотался и опустился чересчур низко к земле, и ответила: — Если не буду тренироваться, потеряю форму. Я должна защитить Эрена. — Но ведь прошло так мало времени после ранения… — неуверенно начала Хистория, однако была прервана грозным окриком. — Я. Достаточно. Здорова, — Микаса говорила медленно, отчётливо выделяя каждое произносимое слово, на корню пресекая любые попытки разведчицы проявить участие. В подтверждение своих слов девушка вновь замахнулась топором и рассекла пополам очередное дерево. Хистория только печально покачала головой, но спорить больше не стала. Каждый человек вправе сам решать, где проходит граница его возможностей. Девушки продолжали свой труд. Пока азиатка ожесточённо работала топором, Хистория укладывала готовые дрова в аккуратные стопки и связывала их верёвкой, чтоб потом отнести к убежищу разведотряда. Окружавший девушек лес был поистине прекрасным местом. Сочные травы, побеги папоротников, скрученные в тугие узелки-улитки, разнообразные деревья всех мыслимых оттенков зелёного цвета не давали пресытиться глазу. Даже само течение времени под могучим лиственным шатром будто изменялось, расплывалось, становясь совершенно неважным. Когда работа была закончена, каждая девушка взяла в руки по большой вязанке дров, а Микаса к тому же прихватила топор, который небрежно закинула себе на плечо. — Интересно, капитан уже вернулся? — рассеянно пробормотала Хистория, скорее размышляя вслух, нежели интересуясь у подруги. — Да плевать, подольше бы не видеть этого коротышку! — неожиданно свирепо огрызнулась брюнетка. Глаза её сверкали ярким огнём, столь несвойственным обычно сдержанной азиатке. От привычного спокойствия и выдержки не осталось и следа, стоило неосторожным словам Хистории сорваться с губ. — Хах, как же сильно ты его ненавидишь! Микаса бросила на блондинку гневный взгляд: — Тебя просто не было на суде, клянусь, если бы не Армин, я своими руками свернула бы ему шею! Как он посмел вообще тронуть Эрена! Тем более пока тот был безоружен и привязан к позорному столбу. — Ну я так понимаю, это был продуманный план, чтобы Эрена оставили разведке, разве нет? — Мне плевать, что это было! Он неотёсанный грубый мужлан, больной на всю голову! Однажды, я заставлю его ответить за свои поступки. О даааа, я непременно заставлю его заплатить за каждый удар! Микаса кровожадно ухмылялась, в красках представляя расправу над объектом своей ненависти. Хистория изумлённо вглядывалась в лицо брюнетки, пытаясь разобрать, шутит она или говорит серьёзно. Неприязнь девушки по отношению к командиру была известна давно, равно как и причина этой неприязни. И всё же сложно поверить в то, что Микаса всерьёз мечтает отомстить капитану, наплевав на субординацию, разницу в положении и силе. Хотя, если подумать, сильнейшего война человечества такие условности тоже никогда не волновали. Хистория робко улыбнулась последней мысли. — А знаешь, вы чем-то похожи с командиром. — Что? Чем например? Девушка могла бы перечислить несколько причин для подобного высказывания, но предпочла ограничиться самой очевидной. — Взять хотя бы отношение к своему здоровью. Оба получили ранения, а пытаетесь вести себя так, словно ничего и не произошло. Это безусловно похвально, но… Микаса покачала головой, упрямо твердя одно и то же: — Я должна быть готова защитить Эрена любой ценой. Всегда. В любой момент времени. Он — моя семья, и я не допущу, чтоб с ним что-то произошло. Хистория вздохнула: — Вполне возможно, что и капитан рассуждает точно так же. Последние слова были сказаны совсем близко к хижине и неуклюже повисли в воздухе, сменившись ещё более неловким молчанием, когда каждая девушка думала о чём-то своём. Не пытаясь скрыть дурное расположение духа, Микаса грубо пнула входную дверь и пронесла свою ношу к большому ящику для дров, куда полагалось складывать запас деревяшек для растопки кухонной печи и камина в гостиной. Хистория несколько замешкалась, вытирая ботинки о брошенный кем-то в прихожей потрёпанный цветастый коврик. — Микаса, да ты никак снова рубила дрова! Ты же не дикий зверь, разве можно так вести себя сразу после ранения! — Армин встревожился не на шутку, однако подруга детства монотонно отвечала ему то же, что говорила совсем недавно в лесу Хистории: — Я должна быть в форме. Дальнейшие слова утонули в громком крике: Саша, только что доставившая продукты вместе с Жаном и Конни, умудрилась стащить со стола булку. Кража была мгновенно обнаружена, и вызвала настоящий поток брани со стороны юношей. Ссора набирала обороты, становилась всё более шумной и яростной, обрастала многоголосьем криков и грохотом борьбы, а поверх всего этого шума то и дело раздавались несколько истеричные выкрики Эрена: — Эй, не мусорите здесь! Помогите лучше прибраться! Эй, да чтоб вас! Хистория беззлобно рассмеялась: они словно вновь очутились в кадетке. Это было так здорово, так по-домашнему! На мгновение показалось, что не было нападения титанов на Трост, гибели множества сокурсников, военных гарнизона и разведки, предательства Райнера, Бертольда и Энни. Словно не горел никогда замок Утгард, звероподобный не бросал свои камни со стены, а Имир… Имир должна была с минуты на минуту вернуться с очередного дежурства. Живая и невредимая, со своей извечной полуулыбкой и острыми шуточками, которые так часто били не в бровь, а в глаз. Лишь подумав об этом, Хистория ощутила сразу болезненный укол в сердце: заноза, оставленная этой невероятной фантастически смелой девушкой, останется с ней навеки. Всё вокруг сразу стало казаться мутным и расплывчатым, а прелесть момента была утрачена. Блондинка поспешно отвела взгляд от шумных товарищей, боясь, что кто-то увидит её минутную слабость, и тут же наткнулась на мертвенный холод тёмно-серых глаз: капитан Леви только что вернулся в дом и внимательно прислушиваться к какофонии голосов за стеной. Возмущённо цокнув языком, он обогнал Хисторию и направился прямиком в гостиную. Шум и гам мгновенно смолкли, уступив место напряжённой тишине, стоило капитану войти в комнату. Уставший и болезненно бледный, очевидно, он только что пришёл со своей ежедневной тренировки и был не в том настроении, чтобы умиляться непосредственности вчерашних выпускников. Проведя рукой по поверхности стола, командир отряда мгновенно выяснил, что солдаты снова занимались чем угодно, но только не уборкой дома. Брюнет устало вздохнул, с отвращением вытирая ладонь платком: «Всыпать бы им под первое число! Долбанная мелюзга. Ни на что не способны!» Окинув взглядом вытянувшихся в молчаливом ожидании ребят, Аккерман бесцветно произнёс: — Определённо, вам удалось поразить меня. Такой хреновой уборки я давно не встречал. Вы настолько тупы, что не способны поддерживать порядок в месте, где живёте? — вопрос был явно риторический, никто из разведчиков не решился на него ответить. Не дождавшись реакции от подопечных, капитан продолжил как ни в чём не бывало, — Ладно, вернёмся к вашим никчёмным навыкам уборки позже. Скоро прибудет Ханджи с отрядом, так что озадачьтесь вопросами обеда и размещения гостей. Это вам по силам? — Так точно!!! — хором гаркнули солдаты, вытягиваясь по струнке. — Тц, — окинув отряд взглядом, полным разочарования, Леви направился к себе в комнату, предоставляя ребятам возможность самостоятельно разобраться с поставленными задачами. Поднявшись наверх и затворив за собой деревянную дверь, капитан устало прислонился к ней спиной и тяжело вздохнул. Тренировки давались ему непросто. Сегодня, после выполнения комплекса упражнений, отработки верховой езды и сотни отжиманий, у него здорово подрагивали руки, а всё тело ныло так, будто он снова ввязался с кем-то в драку. Сколько же должно пройти времени, чтобы силы окончательно вернулись к нему? В повседневной жизни последствия ранения стали почти незаметны, но случись ему вступить сейчас в бой, были бы его движения столь ловкими и чёткими как раньше? Он не знал точного ответа на этот вопрос, но предпочитал делать всё от него зависящее, чтоб скорее восстановиться, и надеялся, что природное чутьё и интуиция позволят ему выиграть время там, где раньше бы он победил врага одной физической силой, а холодный ум поможет действовать быстро в чрезвычайной ситуации. Как же жарко. Сдохнуть хочется. Леви проследовал к окну в надежде отыскать хоть немного прохлады. На улице ни единого дуновения ветра. Листья висят на деревьях подобно опущенным флагам, а птицы попрятались в густых кронах, пережидая жару. Солнце давно перевалило за середину неба, но лучи его всё так же горячи. Если присмотреться, становится заметно, как от разогретой земли поднимается вверх тёплый воздух. В такие моменты кажется, что убежище разведотряда находится на огромной сковородке. Отвратительно. Капитан нахмурился и отошёл от окна. Всё равно разницы никакой, но так хоть солнце не слепит глаза, чёрт бы его побрал! Брюнет снял нашейный платок, аккуратно повесил его на спинку кровати, затем расстегнул верхние пуговицы рубашки и уже привычным движением помассировал свободные от жёсткого воротника участки шеи. Пальцы скользнули дальше: туда, где это чудо научной мысли ощерилось рядом крючков, зацепов, отверстий и хитроумных узлов — застёжкой настолько изощрённой, что надо быть истинным извращенцем, чтоб распутать её наощупь. Чёртов ошейник! Флавель может болтать, что хочет, но он обязан снять эту дрянь! И пусть только попробует что-то возразить! Леви с досадой оставил надоевший воротник в покое и лениво развалился на стуле. Он скрестил руки на груди и погрузился в невесёлые думы. Не нравилось ему, как развиваются события в последнее время. Слишком много вопросов, слишком мало ответов или, хотя бы, предположений. Надо как следует потрясти Эрвина, наверняка хитрый лис что-то придумал, но как всегда, предпочитает блефовать и идти на риск, не посчитав нужным поделиться даже с соратниками. Стратег хренов! Мысли начали путаться, теряя связность и перескакивая от предмета к предмету. В конечном итоге усталость взяла своё, и, разморённый жарой, мужчина забылся беспокойным сном, а когда очнулся, то с раздражением обнаружил, что прошло уже 2 часа, а отряд Ханджи так и не появился. Голодные солдаты с тоской поглядывали в сторону кухни, откуда по всему дому расползались ароматы свежего супа и варёного картофеля, и мрачно ждали прибытия гостей. Леви проверил ещё раз подготовленные для обсуждения с Ханджи документы — они были в полном порядке — и стал нетерпеливо барабанить пальцами по крышке стола. Ожидание затягивалось, и это нервировало. В голове сразу начинали крутиться тревожные мысли, и чем дольше Аккерман бездействовал, тем мрачнее были его фантазии. Наконец, терпение мужчины лопнуло, Леви спустился на первый этаж и к огромной радости разведчиков велел садиться всем за стол. Пища была важным ресурсом и позволить ей до конца остыть было бы кощунством. — Хренова Четырёхглазая может заявиться к ночи, но это уже её проблемы, — констатировал капитан. Опоздание Ханджи не было чем-то из ряду вон выходящим, Леви было бы труднее вспомнить, когда она приходила вовремя. И всё же брюнета одолевали сомнения: он видел в жизни слишком много ненормальных ситуаций и предпочитал всегда оставаться наготове. Если что-то пойдёт не по плану и им придётся действовать быстро, лучше будет, если солдаты окажутся сытыми. Мрачная задумчивость командира передалась всему отряду, и трапеза проходила в полном молчании. Когда на широком столе появился поднос с чайником и несколькими чашками, за окнами раздался цокот копыт, громкие крики и прочий шум, вечно сопровождающий неугомонную исследовательницу титанов. Прошло совсем немного времени и Ханджи ввалилась в гостиную в компании собственных подчинённых. Женщина выглядела уставшей и запыхавшейся после быстрой скачки, её растрёпанные волосы привычно торчали во все стороны. Несмотря на довольно жаркий день, Ханджи была одета в застёгнутый на все пуговицы армейский плащ, придававший её виду особенную торжественность и нехарактерную для чудаковатой учёной строгость. Отказавшись от предложенного обеда, вновь прибывшие разведчики расселись вокруг небольшого круглого стола, в то время как отряд Леви продолжал своё вечернее чаепитие. Обмен приветствиями и общими фразами был завершён, но Ханджи застыла в нерешительности, в кои-то веки не зная, с чего начать свой рассказ. Леви бросил вопросительный взгляд на командира исследовательского отряда, но промолчал. Нечто в поведении Ханджи определённо настораживало его и вселяло смутную тревогу. Наконец, словно пересилив себя, Зоэ произнесла: — Нам необходимо как можно скорее приступить к испытаниям. Только с применением силы титана мы можем вернуть человечеству утраченные земли. Если есть хоть малейшая возможность добиться окаменения, наш долг использовать её, — Ханджи выдержала паузу, собираясь с мыслями и пытаясь унять дрожь в руках, — Однако всё сложнее, чем мы думали… Леви сузил глаза. Что-то здесь не то. Не в характере Ханджи так буднично сообщать о долгожданных исследованиях титанов. Да и все остальные разведчики выглядели крайне подозрительно. Мужчины казались подавленными, что до Нифы, то она сидела понурив голову и не отрываясь смотрела на блестящую поверхность стола прямо перед собой. Неизвестность всегда раздражала Леви, особенно когда дело касалось важных вещей и серьёзных планов. Вот и сейчас чаша капитанского терпения готова была переполниться: — Эй, Очкастая, может хватит уже? Вы с самого начала выглядите все так, будто вам животы скрутило, а сортира поблизости нет. Выкладывай, давай, в чём дело? Ханджи вздохнула. Меньше всего женщине хотелось снова переживать события, свидетельницей которых ей довелось оказаться. — Пастор Ник мёртв. — Вот как! — удивлённо приподнял брови капитан и с интересом уставился на женщину, ожидая подробностей. Та ещё раз рвано вздохнула, подавив рвущиеся наружу всхлипы, и поведала спецотряду о том, что несчастный служитель церкви был обнаружен убитым в собственной комнате. Майор рассказала все детали своей беседы с представителями центрального отдела полиции и своих подозрения в отношении их, упомянула о пытках, которым, без сомнения, подвергся покойный, и, наконец, замолчала, совершенно раздавленная и потрясённая произошедшим. Отрешённый взгляд смотрящих в одну точку светло-коричневых глаз выдавал абсолютную потерянность их обладательницы. Впервые за долгое время, Ханджи не знала, как поступить. Боль потери, произошедшей по её вине, страх повторения этой ситуации, но уже с другими людьми, непонимание смысла действий центральной полиции — всё это совершенно дезориентировало майора разведки, превратив её в самую обычную женщину, полную отчаяния и тревоги за жизни близких. Леви продолжал внимательно смотреть на боевую подругу, время от времени отхлёбывая чай из чашки, которую он всё ещё держал в руках. — Сколько ногтей было вырвано у пастора? Ханджи смутилась и торопливо заговорила: — Не знаю… Слушай, у меня не было времени разглядеть. Я видела его мельком, но по-моему все ногти были вырваны. Леви удивился не на шутку. Тонкие брови поползли вверх, а привычно безразличное лицо отобразило искреннее изумление: — Вот как. Я считал, что пастор — ненормальный тупой фанатик, но похоже он придерживался своей точки зрения до самого конца. Что ж, это достойно уважения. Кроме того, подобная стойкость крайне выгодна для нас. Если человек склонен расколоться, он сделает это на первом ногте, а значит пастор так и не сказал преследователям, кого ищет разведотряд и почему. Думаю они до сих пор не в курсе, что мы следим за Рейссами и знаем что-то о их связи с Хисторией. — Да, это так, — грустно согласилась Ханджи, внезапно срываясь в истерику, — ах, как я была наивна! Я и подумать не могла, что правительство посмеет убить его руками солдат! Я правда думала, что защищаю его, оставляя в казармах разведотряда. Какая беспечность! Женщина закрыла лицо руками. В гостиной повисло неловкое молчание, прервавшееся исступленным вздохом самой Зоэ. Убирая руки от лица, она вновь обратила полный смятения взгляд на командира отряда особого назначения: — Может пока затаиться и не использовать силу Эрена, чтобы не вызвать подозрений? Мы добирались сюда долгой дорогой, разделившись на 2 отряда и следя друг за другом. Пока всё спокойно, хвоста не было. Они по-прежнему не знают, где искать нас. Что если мы просто исчезнем и выиграем время? Ответ капитана был на удивление резок. Умение быстро просчитать риски и опережать действия врага всегда было его коньком. Дитя подземелий, Леви просто не сумел бы выжить, не обладай он способностью мгновенно анализировать ситуацию и находить выход. — Нет! Ты заблуждаешься. Сейчас, как никогда, нам важно действовать быстро. Только опередив врага, мы сможем достичь успеха, — убедившись, что Ханджи, как и остальные, не спешит возразить, мужчина продолжил: — На мой взгляд, у нас есть 2 пути. Первый, выяснить, кто за нами охотится, и спровоцировать их нападение. И, второй, как можно быстрее убраться за стену, используя силу титана. Что выбираешь? Ханджи сидела в задумчивости, прикидывая варианты развития событий, предложенные капитаном. На лице женщины отображались сомнения, раздирающие её изнутри. Выбор был не из лёгких, но сделать его было жизненно необходимо. Наконец, Ханджи стряхнула с себя оцепенение и твёрдо ответила: — То и другое. — Ну, уверен, Эрвин поступил бы также, — одобрительно кивнул брюнет. Командиры переглянулись. Леви был спокоен и уверен в себе, как и всегда, впрочем. Казалось, что для этого мужчины нет ничего невозможного, а рядом с ним лучик надежды появлялся и у остальных разведчиков. Ханджи немного расслабилась, поддержка товарища много значила для неё. Впервые за весь этот безумный день ей стало казаться, что у разведотряда всё ещё есть возможность обойтись без жертв и при этом достичь желанной цели. Впрочем, даже если что-то пойдёт не так, добиться своего они обязаны. Ханджи горько усмехнулась и покачала головой, продолжая вести диалог внутри себя. В комнате опять воцарилось тягостное молчание. Пока ветераны составляли план дальнейших действий, большинство вчерашних кадетов пребывало в смятении. Новости, привезённые майором, вселили неприятные подозрения в сердца молодых ребят. Если за ними начала охоту полиция, которая всегда была олицетворением справедливости и гарантом исполнения законов государства, то праведным ли делом они сейчас занимались? Почему безо всякой вины им приходилось нести на себе бремя скитальцев, прячущихся в глуши? Ханджи украдкой взглянула на капитана и тут же отвела взгляд, принявшись взволнованно теребить пальцами манжеты плаща. Этот манёвр не остался незамеченным для Леви. Сидя вполоборота и опершись на спинку стула рукой, он отслеживал самые лёгкие изменения лица женщины, и увиденное совсем не понравилось ему. Так, будто Ханджи промолчала о чём-то, словно было ещё нечто, оставшееся тайной. Его сомнение быстро переросло в уверенность, и он немедленно озвучил свою мысль: — Ну так? Это всё? Эй, Очкастая! — окрик капитана заставил Ханджи вынырнуть из пучины собственных раздумий и вернуться в маленькую гостиную, где происходило совещание. — Честно говоря, есть ещё одна проблема… Хотя она же является и преимуществом… Это как посмотреть, всё равно, что… Капитан устало закатил глаза, обратив свой взор к деревянному потолку, и недовольно перебил женщину: — Кончай, а?! Тошно слушать. В чём дело? Майор красноречиво посмотрела на своего первого помощника и кивнула ему. Моблит поднялся с кресла и покинул комнату. Видя недовольный вид брюнета, женщина пояснила: — Наше преимущество заключается в том, что у нас есть свидетель убийства. В этот момент в комнату вернулся Моблит в сопровождении маленькой фигуры, укутанной в длинный серый плащ с капюшоном, натянутым чуть не до подбородка. Оказавшись в комнате полной людей, вновь прибывшая замешкалась на несколько секунд, а затем откинула капюшон, открывая присутствующим своё лицо. — Тц, чёрт, — Леви гневно уставился на неожиданного свидетеля, а затем обратил взор на Ханджи. Та лишь развела руками: — Аста, расскажи им. Девушка вздохнула, поправила длинную чёлку, спадавшую ей на лицо и заговорила: — Вчера вечером я работала в госпитале: ассистировала врачам во время операции, потом вместе с сёстрами милосердия крутила пилюли для аптеки. Процесс затянулся, поэтому к себе в комнату я вернулась уже в темноте и совершенно без сил. Помню, как заперла дверь изнутри, кое-как добралась до постели и сразу же крепко уснула. Меня разбудил громкий шум на рассвете. Было впечатление, что где-то упал тяжёлый предмет. Я стала прислушиваться и поняла, что источник звука находился за стеной. В той комнате жил какой-то господин, я каждый вечер слышала, как он читал вслух, хотя никогда и не видела его самого. Однако сегодня утром из-за стены отчётливо доносились 2 голоса, и ни один из них не принадлежал хозяину. Спросонья разобрать речь было сложно, но кое-что понять мне удалось. Один сказал что-то вроде: «Готов. Каковы следующие действия?», другой же ответил: «Будем придерживаться плана Б». Затем в комнате раздался шум, как будто что-то тяжёлое волокли по полу. Стало ясно, что там происходит что-то странное. Мне было не по себе от всего этого, и я решила позвать кого-нибудь на помощь. Выйти в коридор было страшно, тогда я вылезла через окно, благо моя комната находится на 1 этаже, и поспешила к солдатским казармам. По дороге увидела, что в лаборатории горел свет, постучалась туда, а Моблит открыл окно и помог мне попасть внутрь. — Мы сразу же отправились на место преступления, но пастор Ник уже был мёртв, а полиция центра вовсю занималась поиском улик, — дополнила рассказ Ханджи, — Проблема в том, что дверь в комнату Асты, запертая изнутри, была открыта нараспашку. — Иными словами, они в курсе, что у нас есть свидетель, — закончил мысль капитан. — Да, и кроме того, они знают, что это женщина. Леви отхлебнул чай. Всё остальные хранили молчание, размышляя над услышанным. — Если в полиции работают не полные идиоты, то они уже догадались о личности свидетеля и постараются устранить его любым путём, — невозмутимо продолжил командир отряда особого назначения, — ты считаешь разумным притащить Асту в тайное укрытие, главная цель которого как можно лучше скрывать Эрена, не привлекая излишнего внимания? — глаза капитана недобро сверкнули, выдав ярость, что подобно раскалённой лаве клокотала внутри него, — Да чем ты вообще думала? Ты хоть понимаешь, что подвергаешь лишней опасности каждого из нас и ставишь под угрозу всю миссию? — Как я уже говорила, мы добирались сюда с массой предосторожностей, чтобы замести следы. Кроме того, похоже, что Эрена и так разыскивает полиция центра, нет разницы, будет с ним рядом ещё один человек или нет, — попыталась оправдаться Ханджи, но капитан не желал её слушать. Леви разошёлся не на шутку, в голосе его звучала сталь, а бешеный огонь пляшущий в глубине глаз не оставлял сомнения: мужчина был действительно вне себя от ярости. — Чудесная логика! Давайте вывезём в горы весь разведотряд! А ещё захватим преступников, чьи портреты развешены возле трактиров, шлюх и бродячих артистов! У нас же здесь приют для сирых и обездоленных! Блин, Ханджи, ты обычно мыслишь адекватно, неужели смерть пастора так затуманила твой ум? Я понимаю, чувство вины, но это… — Я уже раз ошиблась, ясно тебе? По моей преступной наивности погиб человек. Я не хочу, чтобы это повторилось, — раздражённо огрызнулась Зоэ. — Поэтому ты подсовываешь это пятое колесо мне? Что мне с ней делать? Нафига нам нужна тут баба, которая абсолютно не приспособлена к военной жизни, да ещё и разыскивается полицией? — Так уж прям не приспособлена? Мне кажется, она вполне может пригодиться, даром что с оружием обращаться не умеет. Пусть помогает на кухне, готовит лекарства, полы моет в конце концов! И потом, я тоже пока остаюсь здесь со своим отрядом, Аста будет под моим начальством. Я же и несу ответственность за неё. — Ну прекрасно, прям гора с плеч. Капитан сверлил взглядом обеих женщин: ту, что создала ему лишнюю проблему, и ту, что этой самой проблемой являлась. Годами отточеная выдержка позволяла ему держать себя в руках и сохранять внешне невозмутимый и несколько небрежный вид, однако в глубине души он был на редкость зол. Леви не была чужда человечность и сострадание к ближнему, но на первом месте для него всегда стояла польза для Разведкорпуса и выполнение приказов командора. Если ради этой цели было необходимо переступить через свои чувства и поступиться человеколюбием, он бы ни мгновения не колебался. Вот и теперь дополнительные сложности, мешающие основной миссии, вызывали раздражение и гнев. Но Ханджи совершенно не стушевалась под пристальным ледяным взглядом сослуживца. — Леви, не забывай, мы можем вычислить преступников, основываясь на своих умозаключениях, но Аста — единственная, кто способен опознать убийц по голосу. — А она может? — презрительно подняв одну бровь капитан с сомнением смотрел на девушку, неуверенно переминающуюся с ноги на ногу. Знахарка, хранившая до этого молчание и старавшаяся не встречаться взглядом с капитаном разведки, утвердительно кивнула: — Да, думаю, мне удастся это сделать. Я вполне отчётливо слышала их голоса. Леви вздохнул и снова поднёс кружку к губам. — Что ж, Очкастая, это твоя головная боль. Я умываю руки. Понадеемся, что в конечном итоге плюсов окажется всё же больше. Ханджи удовлетворённо кивнула и сделала знак девушке подождать за дверью. Аста не преминула воспользоваться представившимся шансом и улизнула из гостиной, где так и ощущалось болезненное напряжение. Совещание отрядов продолжалось своим чередом, но знахарка была чертовски рада, что ей не приходилось больше стоять под вопрошающими взглядами разведчиков и рассказывать о том, как в очередной раз она оказалась не в то время не в том месте. С самого утра девушка только и занималась тем, что проклинала своё невероятное везение. Недавно покинувшая госпиталь и стараниями доктора Флавеля и Ханджи, получившая свой угол в штабе разведки, Аста наивно полагала, что теперь-то жизнь наладится и, наконец, войдёт в спокойное русло. Ха! У судьбы явно были другие планы, не прошло и недели, знахарка умудрилась попасть в очередную заварушку. Надо же такому случиться, чтоб загадочный пастор, столь необходимый разведке, жил с ней по соседству! Из всех комнат на этаже (а было их в этом крыле немало) заняты оказались только их 2. Самое забавное, что девушка и видеть-то священника не видела ни разу. Лишь по монотонной бубнёжке из-за стены, да тонкой полоске света в коридоре, что виднелась порой из соседней комнаты, она знала, что помещение обитаемо. Трагедия застала её врасплох, а последующие за ней перемены и вовсе выбили почву из-под ног. Да что уж тут говорить! Когда Ханджи объявила, что Аста поедет с исследовательским отрядом прочь из города на неопределённый срок и выделила девушке полчаса на сборы, знахарка готова была рвать и метать от негодования. Хотелось послать куда подальше и саму Зоэ, и проклятого соседа, столь не вовремя почившего, и весь разведотряд впридачу. Проблема в том, что вариантов у девушки не было: не возвращаться же на свою родину, туда, где соседи готовы были поднять её на вилы при первой встрече? Хочешь не хочешь, теперь она стала частью разведки, пусть и произошло это скорее от безысходности, а не благодаря каким-то высоконравственным принципам и великим целям. Размышляя подобным образом, Аста наспех складывала в дорожную сумку всё самое необходимое, чтобы не заставлять остальных ждать. Несколько часов тряской езды верхом по каменистым тропам, прерываемой слежкой за дорогой с прятками в кустах, и вот, она здесь. Аста прикрыла глаза и медленно вздохнула тёплый воздух, чувствуя, как он постепенно заполняет её лёгкие, проникая в самые отдалённые их участки. От яркого коктейля ароматов кружило голову. Среди множества запахов, смешивающихся в единый неповторимый букет, Аста различила знакомые нотки мяты, горьковатой полыни и пряного чабреца, терпкость сосновой смолы и сладость иван-чая. Благоухание нежных луговых цветов смешивалось с глубоким насыщенным ароматом, исходящим от распаренной земли и нагретого солнцем камня изгороди, к которой девушка прислонилась. Аста бережно погладила шероховатые плиты, хранящие тепло летнего дня. Интересно, кто построил в горах эту хижину? Люди потрудились на совесть, возведя здесь добротный дом с собственной конюшней, колодцем и каменным забором. Было ли это сооружение собственностью разведки изначально или у него совсем иное предназначение? Впрочем, какая разница, если здесь настолько хорошо! Девушка медленно огляделась. Сосновый лес, встававший стеной за домом, сменялся морем лиственных деревьев, в чьих кронах гулял вечерний ветер-затейник. Листья легонько колыхались и перешептывались, будто делились друг с другом секретами. Предзакатное солнце окрашивало макушки сосен в розоватый цвет, предвещающий скорое наступление ночи. Высоко в небе летали стрижи, увлеченные своей охотой, а внизу в траве стрекотали кузнечики. Нет, всё же славно, что они приехали сюда. Ей богу, ощущение, что вернулась в родные края. Стоит лишь закрыть глаза и вдохнуть поглубже. Девушка расслабленно улыбнулась. Я дома. С резким скрипом входная дверь распахнулась. Несколько солдат из отряда Леви покинули здание. Двое сразу отправились нести вахту на специальных наблюдательных площадках, что стояли на возвышениях чуть в стороне от убежища разведчиков. Остальные принялись качать воду из колодца и со звоном наполнять одно за другим металлические ведра. Все ребята как один избегали встречаться взглядом со знахаркой и всячески игнорировали её. Аста чувствовала себя неуютно. «Предложить свою помощь или подождать приказа Ханджи? Вроде как она моя начальница теперь. Или нет? Что делать-то?». Пока травница испытывала душевные терзания, солдаты закончили свои дела во дворе и отправились обратно в дом. Прокляв свою нерасторопность, Аста решила дождаться появления Зоэ или кого-то из её отряда, с членами которого она была хоть немного знакома. На беду никто из них выходить на улицу не спешил. Вечерело. На горную вершину начали опускаться сумерки, знахарка чувствовала себя полной дурой, но не смела войти в дом без разрешения. Аста принялась расхаживать вдоль ограды, пытаясь успокоиться, но вместо этого волновалась всё больше. Девушка перебирала край плаща тонкими пальцами и с всё возрастающей тревогой думала о своём шатком положении и абсурдности сложившейся ситуации. — Эй. Так и будешь на улице торчать? — откуда-то сверху раздался негромкий голос с едва уловимыми нотками раздражения. Аста подняла голову и заметила в открытом окне верхнего этажа тёмный силуэт мужчины. Капитан стоял, скрестив руки на груди и взглядом, полным невыносимой скуки, смотрел на мечущуюся по двору девушку, — Если ждёшь, что Четырёхглазая вспомнит про тебя — не надейся, у неё давно всё из башки вылетело. Иди в дом, хватит глаза мозолить. Брюнет демонстративно задёрнул штору, подводя итог их разговору и скрылся в глубине комнаты. Интересно, как долго он там стоял? Аста судорожно сглотнула. Нет, не такой она представляла себе их встречу. Откровенное пренебрежение, с которым отнёсся к ней мужчина, болезненно укололо её самолюбие. А ведь она так хотела поблагодарить его за спасение! Столько раз прокручивала в голове возможные диалоги, чтобы в итоге услышать, что она — пятое колесо и бесполезная баба? Одно лишь воспоминание об этом заставило подняться в душе волну протеста. Ясно, что тёплого приёма от капитана можно было не ждать, но учитывая обстоятельства их знакомства и весьма близкое общение, что связывало их когда-то, она тешила себя надеждой, что они смогут хотя бы разговаривать на равных, как раньше. Но, видимо, доброта брюнета кончилась ещё на суде. Может оно и к лучшему, если они будут держаться так, словно их ничего не связывает? Аста подавила растущее внутри возмущение, решив действовать по ситуации, в последний раз оглянулась на горные хребты, покрытые стремительно темнеющим лесом, и, исполнившись решительности, вошла в дом. Горная хижина напоминала растревоженный муравейник. Повсюду кипела работа. Солдаты распределили обязанности между собой и теперь каждый был занят каким-то делом. В комнате, где проходило ранее совещание, девушка увидела Ханджи и Моблита, горячо что-то обсуждавших. Они были совершенно поглощены беседой, Зоэ жестикулировала руками, иногда, для пущей убедительности что-то рисовала на бумаге, а её помощник согласно кивал и записывал указания начальства в блокнот. «Не следует им мешать, — подумала Аста, — может пока помочь на кухне?» Знахарка без проблем отыскала нужную комнату и зашла внутрь. Двое ребят занимались сортировкой сухпайков, а темноволосая девушка с серьёзным лицом чистила картофель в необъятного размера кастрюлю. Разведчики подняли головы, чтобы взглянуть на вновь вошедшую, и тут же опустили, как ни в чём ни бывало продолжая заниматься своей работой. — Эээ, могу я чем-то помочь вам? — робко поинтересовалась девушка. Юноши переглянулись. — Да мы уже заканчиваем, к тому же здесь и так тесно, — последовал ответ высокого худощавого парня. Он откровенно лгал, даже невооружённым глазом было видно, что работы ещё непочатый край, да и места на кухне было вполне достаточно, но навязываться Аста не стала. Она лишь понимающе кивнула и поспешила уйти, чувствуя себя лишней. Затворив за собой дверь, травница нос к носу столкнулась с Нифой. Разведчица несла целую гору седельных сумок прямиком из конюшни. Было заметно, что груз был для неё чересчур велик: лицо девушки раскраснелось, а дыхание стало шумным, однако сдаваться розововолосая не собиралась. — Давай я помогу! — обрадовалась знахарка, устремляясь за ней, однако разведчица вцепилась в свою ношу так, словно та представляла невероятную ценность и отрицательно замотала головой. «Да что происходит! Они что, сговорились все, что ли? — Аста почувствовала обиду, — Это из-за слов капитана? Но разве я виновата в том, что доставила неудобство разведчикам? Была бы моя воля, ноги бы моей здесь не было. Можно подумать, я сама напросилась к ним в гости!» Оставив в покое Нифу, знахарка подошла к Кейджи, проверявшему исправность приводов разведчиков и протиравшему их от пыли. — Это сложная работа для военных. Извини, — лаконично сказал он на её предложение о помощи. — Не стоит беспокоиться, мы уже почти всё приготовили, — выкрикнула худенькая девушка с длинными каштановыми волосами, сгорбившаяся под тяжестью постельного белья, что несла она на верхний этаж. С каждой неудачной попыткой помочь разведчика Асте становилось всё хуже. В какой-то момент знахарка почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Ей всего лишь хотелось быть полезной, хоть немного нужной. Доказать себе самой и другим, что её пребывание здесь не лишено смысла. Заметив Абеля, что возился с газовыми баллонами, Аста без особой надежды обратилась к нему: — Простите, я могу помочь? Разведчик бросил на неё настороженный взгляд из-под очков. Должно быть, у девушки был совершенно жалкий и убитый вид, потому что мужчина нехотя согласился. — Ну хорошо, ты можешь подавать мне пустые баллоны и придерживать их. Вот так, — он показал, как правильно расположить руки, чтобы струя газа не выбила баллон из рук. Аста с большим воодушевлением принялась за работу. Ощущение причастности к общему делу немного скрашивало её пребывание в разведотряде и помогало скоротать время. Упустить такой шанс она не могла. В четыре руки работа пошла куда быстрее, и вскоре запасы газа были пополнены, а баллоны проверены на исправность. Абель довольно потирал руки, явно удовлетворённый тем, что расправился с заданием быстрее, чем ожидал. — Спасибо за труд! — поблагодарил девушку разведчик. — Да не за что, спасибо, что позволили помочь, а то, право слово, ощущение будто я — прокажённая не иначе, — горько усмехнулась Аста. Мужчина внимательно посмотрел на неё и задумчиво покачал головой: — Им просто нужно время. Большая часть разведчиков — совсем молодые ребята родом из глухих деревень, впитавшие веру в фантастические рассказы и всяческие суеверия с молоком матери. Скажу честно, о тебе говорят разные вещи, люди не знают, во что верить, потому стараются быть настороже. Но, как по мне, разведотряд всегда славился тем, что собирал под одной крышей толпу чудаков, отринутых остальной частью общества. Взять хотя бы майора Ханджи, капитана Леви или самого Эрвина Смита! Про каждого из них в своё время ходили странные слухи, Леви так и вовсе долго не признавали, но время расставило всё по своим местам, не так ли? Аста во все глаза смотрела на разведчика, поражённая степенью откровенности, с которой он неожиданно решил утешить её. «Спасибо», — смогла лишь рассеянно прошептать она, когда Абель поднялся со своего места, намереваясь наведаться в конюшню, оставив девушку в компании заполненных баллонов с газом. В комнатах зажигались огни, а разведчики торопилась закончить свои дела. — До отбоя 15 минут! Приготовиться к смене дозорных! Аста с восхищением смотрела, как чётко и слаженно военные выполняют все необходимые вечерние дела. Девушка умылась и вслед за остальными отправилась на верхний этаж дома, где располагались спальни. Приезд отряда Ханджи заставил разведчиков в срочном порядке организовать дополнительные спальные места и теперь в маленьких комнатах яблоку было негде упасть. В женской комнате горели свечи, а разведчицы заканчивали приготовления ко сну. Под настроженными взглядами других девушек знахарка почувствовала себя неуютно, но собрала волю в кулак и представилась: — Меня зовут Аста, а как вас? — Я — Саша, а это Микаса, — ответила уже знакомая Асте девушка с каштановыми волосами, с опаской поглядывая на знахарку. Другая разведчица предпочла промолчать, внимательно наблюдая за вновь вошедшей. Развеивая неприятную тишину, Нифа указала травнице на кровать у ближней стены: — Спать будешь здесь. Я уже перенесла твои вещи. — Благодарю! — Аста обрадовалась этому неожиданному великодушному жесту. Нифа поморщилась: — Право, не стоит. Пройдя к своей кровати под пристальными взглядами других девушек, Аста принялась стелить постель и раскладывать свой бесхитростный багаж. Понемногу напряжение вокруг стало спадать, и все вновь вернулись к своим заботам, лишь изредко поглядывая в сторону новенькой. Перед самым отбоем дверь в спальню отворилась и, освещённая пламенем свечей, в комнату вошла ещё одна девушка. Её лицо в обрамлении длинных золотистых локонов показалось знакомым Асте: — О! Кажется, мы виделись раньше. Ты ведь была в группе тех разведчиков, что нашли меня? Хистория рассеянно посмотрела на знахарку и согласно кивнула, рассчитывая, что та будет удовлетворена ответом. — Твоё имя — Криста, верно? — не унималась травница, обрадовшись встрече с кем-то знакомым. Среди безумия последних недель это было сродне настоящему чуду, и Асту просто распирало от желания пообщаться. — Нет, меня зовут Хистория, — блондинка не хотела продолжать этот разговор, всем своим видом демонстрируя ужасную усталость. Но ослеплённая радостью при виде знакомого лица, Аста совсем не замечала сквозившего во взгляде миниатюрной девушки беспокойства. Вспомнив, как самоотверженно разведчица вела себя тогда, как тепло отнеслась к знахарке, защитив её от нападок подружки и предложив свою помощь, травница поинтересовалась: — А где твоя подруга? Она тоже в отряде Леви? Хистория вздрогнула, застыв на короткий миг. «О нет. Я допустила ошибку», — с горечью поняла Аста, видя, как потемнело лицо её собеседницы, перед тем как девушка натянула на него маску полного безразличия. — Её больше нет с нами. — Прости, я не знала… — Ты и не должна этого знать. Извини, но у меня есть дела, — светлые глаза, цветом напоминавшие незабудки, подёрнулись льдом, стали холодными и безжизненными, скорее подходившими утратившей все радости жизни старухе, нежели юной девушке. — Да, конечно, — пробормотала растерянно Аста, потупив взор. Она проклинала свой глупый язык с горечью наблюдая, как закрывалась для неё дверь к сердцу ещё одного человека, с которым она умудрилась испортить отношения даже толком не пообщавшись. Остальные разведчицы, слышавшие весь диалог, неодобрительно смотрели на знахарку, но хранили молчание. Аста была готова провалиться на месте, лишь бы не ощущать враждебную настороженность, которой было пропитано всё вокруг. На её счастье сигнал отбоя не заставил себя долго ждать и, условившись о ночных дежурствах, разведчицы легли спать. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь звуками сонного дыхания да стрекотом сверчка где-то под окном. После трудного дня Асте больше всего хотелось крепко уснуть, оставив все свои тревоги до утра, однако на новом месте сон никак не шёл. Старые деревянные стены успели здорово нагреться за день и теперь щедро отдавали свой жар. Лежать на кровати было неудобно и душно, казалось, что самого воздуха не хватает. В довершение ко всему Аста кожей ощущала болезненно напряженную атмосферу вокруг. Даже сейчас, в ночи, ей чудилось, что девушки следят за ней, готовые дать отпор, если она сделает нечто неподобающее. Аста понимала, что им всем просто необходимо время, чтобы узнать друг друга получше, но до чего отвратно сейчас было лежать в этой тесной и душной комнате по соседству с теми, чья невысказаная неприязнь буквально пронизывала её, подобно тяжёлым взглядам, что сверлили её в зале суда. Чтобы хоть как-то успокоиться, знахарка свернулась на постели калачиком, подогнув под себя ноги, и накрылась с головой одеялом, отгородившись ото всех. Действительно, лежать так оказалось куда спокойней, и в конце концов девушка смогла забыться тревожным сном, без всяких видений.