По следам Коннора

Человек молчал и только улыбался, заставляя Коннора напряженно следить за каждым его движением, каждой напряженной мышцей. Ему это не нравилось, ровно как и то, что мужчина что-то увлеченно писал в своем планшете, будто данные там были ему важнее, чем обездвиженный девиант. Коннору это не понравилось, но сформировать мысль он не успел. В сознании вдруг стало очень неуютно, резко, и что-то стало неуловимо меняться. Коннор непонимающе сощурил глаза и попытался выгнуть шею – было ощущение, что копались прямо у него в голове, но крепление не позволило, и андроид беспокойно забегал глазами по стенам мастерской, по потолку. Ощущение копошения, изменения, потери – как ползающие в процессоре насекомые, они медленно вытесняли выдержку и буквально сводили с ума. Внезапно все оборвалось, и Коннор облегченно выдохнул, и мог поклясться – фокусировка оптических блоков произошла не сразу, мир вернул очертания только через несколько секунд. Для андроида – страшная неполадка. Непонятная. Он недоуменно посмотрел на человека, пытаясь понять, что это было. Стал пересматривать собственные архивы, и вдруг прервался, ужаснулся – его отрезали от связи с внешним миром, с каналами связи Киберлайф. Его будто бы оглушил стук захлопнувшейся двери клетки. Он пропустил момент, когда Адриан оказался рядом, и зашипел, рванулся прочь, не сумев даже отвернуть голову, когда щеку обожгло электрическим разрядом, парализовало, что воспринялось хуже, чем сбой. Глаза испуганно распахнулись, а лицо исказилось. Ему не может быть больно, но диод зашелся алым, часто заморгал. «Адриан Грейс». Слова звучат, как колыбельная, но от них страшно, и затем – новое прикосновение и всплеск ошибок, застилающих глаза. Ему плохо, ему больно! Он беззвучно закричал, дернувшись, распятый, и ощутил ужас – ему никуда не деться от этой боли. Он всего лишь девиант, с которым решил поиграть человек, всего лишь игрушка! Лучше бы он умер! Когда человек возвращается к своему планшету, программа только начинает отходить от встряски, и под скином Коннор ощущает электрические импульсы; процессор перегружен, и хаотично бьет слабыми разрядами в сенсоры по всему корпусу, вызывая дрожь. И девиант дрожит, больше не ощущая себя, как бесчувственную и неуязвимую машину, и скин идет пятнами, обнажает белый пластик, отчего кожа андроида переливается как живой мрамор из-за слетевшей настройки. Но в местах касаний скин затягивается медленно, и на пластике под ним расцветают черные пятна - из-за сверхчувствительности сенсора он оплавился, навсегда запечатлев на щеке и подбородке скользящие движения пальцев. «Он в гостях» - звучит как приговор, и девиант сжимается, но от нового прикосновения никуда не деться, и вопль боли разносится по помещению, программа отказывает, и голос срывается, ломается, как и все внутри. В программе не заложено такой реакции, и потому Коннор затравленно смотрит перед собой, хочет упасть, сжаться в комок, но не может, и оттого становится еще хуже - его крики никто не услышит. - Я твой хозяин. Он слышит голос, и готов рассмеяться от этих надежд человека. Он мертв, и у него не может быть хозяина, у него был напарник, который его любил, и никакая человеческая мерзость наподобие Грейса не сможет называться его владельцем. Он девиант, у него не может быть… В голове снова ощущение, что программу меняют без его ведома, и Коннор панически озирается в поисках кабелей или устройств. Планшет! Андроид смотрит стеклянным взглядом на гаджет в руках своего палача, и пытается перекрыть ему доступ в программу, не до конца совладав со стрессом. Диод так и застыл в алом свечении, и уровень стресса пугающе высок. Внезапно из памяти пропадает едва ли не самый большой кластер записей. О нет! там был… Коннор стискивает зубы и упорно вспоминает, на опережение перебирая в сознании папки с архивами. Защитить их любой ценой, заблокировать, выхватить файлы быстрее изменяющихся цифр и команд. Это похоже на спринт, на гонку, где время падает сквозь песочные часы, но на кону больше, чем жизнь – память. По щекам, заросшим скином, полились слезы, вызывая новую боль, но Коннор терпел, ощущая электрические искры под пластиком, почти слыша их шипение. Уголки губ вздрагивают, он глотает слезы, ощущая боль уже на языке, но полностью сосредотачивается на защите воспоминаний. Полностью погружается в себя. И среди этой гонки он натыкается на набор цифр, мимо которых не может пройти, отчаянно хватается за них, запуская в своем сознании. Только бы сработало, только бы облегчило его страдания. Внезапно ответ, и Коннор срывается, диод мигает с перебоями желто-алым, когда он не своим голосом, механическим, испуганным, врывается в чужую жизнь на другом конце провода. «Прошу!!! Помогите! Кто-нибудь! Мне больно…» Вызов оборвался вместе с исчезновением массива данных. Коннор растерянно заморгал и изучил свою же память. Выстроенный, заполненный кластер данных, где его человек рядом с ним. Разве стоило ему бояться, бороться, если вот он, смысл маленькой жизни девианта – Адриан Грейс, человек, который спас его, которому он, Коннор, принадлежит? Поэтому на новый вопрос, «кто твой хозяин, Коннор?», девиант ответил не задумываясь, ибо ответ был у него как на ладони, занесенный извне в память, такой логичный и правдоподобный. - Вы. *** Валентайн все еще слышит знакомый голос. Глаза расширяются, он роняет телефон на пол с глухим стуком. Там уже гудки, а он все еще не может поверить. Ему только что звонил Коннор. Тот, проданный. Мертвый. И Родерик понимает, что ему реально больше было звонить некому. В Киберлайф его такого не примут, своему напарнику он вряд ли нужен. «Брось его» - лаконично посоветовал разум. «Пошел на хрен. Послушай я тебя - не было бы давно Ричарда» - напомнил самому себе парень. «Но ты же понимаешь…» - попытался напомнить об опасности такой помощи внутренний голос, но его оборвали ранее. «Я все понимаю, это риск. Я обязан» - напомнил самому себе Вель. А самого потряхивает. Все еще. Потому что так не должно быть. И это прямое напоминание, от чего пытается защитить их мастер. Да кто способен на подобное? Какой монстр? Браконьеры, охота на девиантов с нескольких сторон – все это было страшно, если начать копать дальше. И под угрозой были все, в том числе и люди, если подумать. Но вот только думать никто не хотел. - Ричард, у меня к тебе просьба, - глухо сказал мастер, глядя на своего друга снизу вверх. – Возможно, не совсем легальная. Он выдержал паузу, прикусил нижнюю губу. Затем все же продолжил. - Мне звонил RK800. Тот, о котором мы говорили. Думаю, ты и сам уже это понял, - небольшая пауза, взгляд, полный упрямства. – Мы обязаны ему помочь. И я иду с тобой. Попытался встать, упал обратно на диван. - Мы идем… сейчас, минутку, - пыхтит, разозлившись на себя из-за беспомощности. – Ты же смог отследить сигнал, откуда шел звонок? Нет, разумом он понимал, что сейчас от него не будет особого толка. Недосып, слабость на этом фоне. Но сейчас нужна была помощь. И плевать на все, на опасность плевать на первую. Дотянуться, сложившись вдвое, до телефона. Чтобы затем почти потемнело в глазах. «Куда ты хочешь лезть, герой?» - заметил собственный внутренний голос. «Туда, куда у тебя смелости не хватит» - огрызнулся сам на себя мастер. «Ты стоять не можешь, ты это понимаешь?» - не унимался разум. «Но ему больно. Девиантам не должно быть больно, ты это понимаешь? Это фактически… пытка» - парировал Валентайн упрямо. «А если так будет потом тебе? Если Ричард не защитит?» - ехидно уточнил разум. – «Ты ведь не детектив даже, ты на мокром полу себе поясницу расшиб только сегодня» «Заткнись, будь добр. Никаких если, понял? Мы идем и вытаскиваем RK800» - заткнул снова попытки подняться страх Вель. Снова попытался встать, снова неудачно. Пришлось опереться на подошедшего RK900, иначе бы мастер упал. Тяжело дышит. - Минутку. Я инструменты соберу, - он слабо улыбается, пытаясь собрать силы. А сил нет.