Параллели

      — Даочжан, расскажи ещё историю.       А-Цин надула губки и сложила руки в умоляющей жест, надеясь, что Сяо Синчэнь смилостивится. Даже не видя, заклинатель предвидел эту гримасу и жест, поэтому улыбнулся, погладил девушку по волосам и ласково ответил:       — Уже поздно.       — Ну пожа-а-алуйста!       — Ладно.       Противиться настойчивости девчонки он так и не научился. А-Цин самодовольно улыбнулась, придвинулась ближе к даочжану и изобразила чрезмерную заинтересованность. Настолько чрезмерную, что Сюэ Ян разгадал её план: она сделала это намеренно.       В последнее время Слепышка стала чересчур проницательна, что выводило Сюэ Яна из себя. Маленькая нахлебница и без того раздражала заклинателя; теперь же, когда она делала всё наперекор или назло, он всё чаще думал о том, не придушить ли втихомолку эту мерзавку. Но Сюэ Ян не решался на такой привычный акт насилия из-за даочжана. Сяо Синчэнь сразу бы догадался, кто избавился от А-Цин, и тогда весь план провалился бы. К тому же, думал Сюэ Ян, даочжан расстроится, если девчонки не станет, а этого совсем не хотелось допускать. Эта мысль вызывала у Сюэ Яна прилив злости, но всплывала в голове всё чаще. Он не хотел расстраивать Сяо Синчэня! Своего злейшего врага, которого мечтал очернить и предать мучительной смерти, он, Сюэ Ян, теперь почему-то жалел! Невиданное ранее милосердие к Слепышке и даочжану подавляло заклинателя, и он сделался особо раздражительным и глумливым. Но чем больше он злился на себя и Сяо Синчэня, тем больше начинал сближаться с ним. Былая наивная уверенность в справедливости и своей чистоте и бесила, и возбуждала желание — не только захватить и уничтожить, но и узнать поближе, распробовать и смаковать. Сюэ Ян стал замечать за собой небывалые вещи: стал помогать по хозяйству, ходить на рынок вместо даочжана, сопровождать их со Слепышкой на прогулки. Всё это сам заклинатель оправдывал желанием узнать слабости и воспользоваться ими, но что-то глубоко в груди подсказывало, что интерес этот куда менее прагматичен. Хуже всего, это первой поняла именно А-Цин. Девчонка даром что была слепой, а намерения Сюэ Яна сблизиться с гэгэ разгадала на раз-два. Поэтому большую часть времени не отходила от Сяо Синчэня ни на шаг, разве что на ночную охоту за ним не ходила. И всё время с таким недоверием смотрела в сторону Сюэ Яна (как ей, Слепышке, только это удавалось?) и ластилась к даочжану, то и дело устраивая словесные перебранки с Сюэ Яном. В такие моменты, кроме злобы, в сердце заклинателя бурлило ещё одно чувство — ревность. Он ревновал Сяо Синчэня к А-Цин. Сюэ Яну не хватало внимания даочжана, который все ласковые слова и улыбки отдавал не ему, а гадкой девчонке. Это казалось до абсурдного глупым, но ему нравилось, когда Сяо Синчэнь обращался к нему с заботой, шутил и давал конфеты. А за одну улыбку Сюэ Ян, казалось, готов был сравнять с землёй целый город.       — Что мне вам рассказать? — задумчиво спросил Сяо Синчэнь, оторвав Сюэ Яна от неутешительных умозаключений. — О чём ты хочешь услышать?       — Можешь даже не спрашивать, — ответила А-Цин. — Он всё равно тебя не слушает. Сюэ Ян оторвался от созерцания даочжана и хотел съязвить, но Сяо Синчэнь усмехнулся и перебил.       — Отчего же вы опять ссоритесь? Я люблю вас обоих и хочу, чтобы мы жили дружно. А-Цин хихикнула.       — А вот Бродяжка только тебя и любит. Целыми днями небось с тебя глаз не сводит, налюбоваться не может.       Сюэ Ян готов был убить Слепышку без промедления, если бы ему на кулак не легла холодная белая ладонь, а сердце не согрела нежная улыбка.       — Бродяжка влюбился в даочжана! Бродяжка влюбился в даочжана! — не унималась бессовестная девчонка.       — Заткнись!       Заклинатель всё же не выдержал и вскочил с места, с рыком бросившись на Слепышку. Та сжалась и выставила вперёд руки, надеясь защититься. Сяо Синчэнь успел преградить разъярённому Сюэ Яну путь, и, желая не испытывать судьбы, девушка поспешила скрыться, выбежав на улицу.       — Пусти меня, даочжан! Я отрежу ей язык и успокоюсь!       — Не надо, — спокойно, почти ласково прошептал Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян не предпринимал особых попыток вырваться из рук, которые сдерживали его плечи. Он лишь хмыкнул и скрестил руки на груди.       — Вечно ты портишь всё веселье, — обиженно бросил Сюэ Ян. Они оба замолчали.       — Это правда? — наконец прервал молчание Сяо Синчэнь. — То, что А-Цин сказала, это правда?       — Если эта бесстыжая ещё раз попадётся мне на глаза, я её убью.       — Ты не ответил на вопрос. Терпение Сюэ Яна кончилось: он схватил Сяо Синчэня за горло и прижал к стене.       — Хочешь услышать ответ? — прошипел он, и не дожидаясь реакции, жадно впился губами в губы даочжана. В этот поцелуй он вложил всю накопившуюся ярость, и при том нежность; целовал настойчиво, трепеща от восторга, потому что Сяо Синчэнь робко, но всё же отвечал на ласку. Это можно было считать венцом злобного плана: не просто втереться к заклинателю в доверие, но стать кем-то по-настоящему близким. Сюэ Ян упивался победой. Однако скоро Сяо Синчэнь отпрянул, будто стыдясь. Это лишь распалило Сюэ Яна. Он взял даочжана за волосы, оттянул голову назад и принялся покусывал шею.       — Остановись, — без особого напора попросил Сяо Синчэнь.       Сюэ Ян усмехнулся и продолжил спускаться вниз. Он ещё сильнее вжал заклинателя в стену и обхватил бедро рукой.       — Прошу, прекрати!       Сяо Синчэнь вырвался из цепких рук и отошёл в другой угол.       — Тебе не понравилось?       Вопрос Сюэ Яна звучал вызывающе.       — А-Цин может вернуться.       — Она ничего не увидит.       — Всё равно. Это… это неправильно.       Сюэ Ян нахмурился.       — Ты не очень-то сопротивлялся, когда я целовал тебя. Он приблизился к Сяо Синчэню и положил его руки себе на талию.       — Хочешь, попробуем ещё раз? — Сюэ Ян прикусил губу даочжана. — Там, где никто не сможет помешать?       — Пойми: ты мне нравишься, но я не люблю тебя.       — Ты хочешь, чтобы я ревновал? Пускай. Это только сильнее заводит.       — Я люблю лишь одного человека. И даже если он больше меня не любит, я буду предан ему. Потому что я не могу подвести его снова.       Сюэ Ян сразу понял, о ком говорит Сяо Синчэнь. О его самом заклятом враге — Сун Лане. Одно упоминание о нём вызывало прилив гнева.       «Мне плевать. Теперь ты мой», — подумал Сюэ Ян, и с новой силой впился в губы Сяо Синчэня.