Во тьме Бездны

Так, некогда почти всесильный маг обрёл союзника и учителя в одной из теней и более не был одинок в своей войне против повелительницы Бездны. Тень, что так и не назвала своего имени сдержала слово и стала той точкой опоры, которая не позволяла Маджере свалиться в пучину отчаяния в часы самых ужасных пыток Тёмной Госпожи. Такхизис не пытала его тело более обычного, куда больше богине доставляло удовольствие вскрывать душевные раны заносчивого мальчишки, обнажая страхи и воспоминания. Её верная слуга, всё чаще сидела у подножия трона своей госпожи, откинувшись на жёсткий камень, точно сытая змея. - Моя Госпожа, – прошептала тень, жадно скользя ладонью по ступне хозяйки пальцами, – я теряюсь в догадках, чем Вас так привлёк этот мальчишка? Вы так любите его, что позабыли обо мне, своей тени? - Ты ревнуешь меня, тень? – глаза богини полыхнули гневом, но униженная поза некогда любимой игрушки успокоила ярость. Она дёрнула слугу за тёмную прядь, призывая подняться. Острый коготь подцепил лоскут, прикрывающий слепые глаза мёртвой колдуньи. Узел распался прахом, позволяя увидеть уродство красивого лица. Призрак не помнила себя после семнадцати, когда её лишили зрения, а потому тело её носило отпечаток той памяти. Даже рана казалась совсем свежей, едва подёрнутой тонкой корочкой. От резкого движения из пустых глазниц выкатилось несколько красных капель, точно слёзы, окрасивших бледные щёки. Такхизис жадно прижалась губами к ране, вызвав почти судорогу у покорной жертвы. Рейстлин Маджере смотрел на столь жуткую пару с болезненной гримасой, впрочем, не забывая творить иллюзию собственного искорёженного внутренней болью тела. Казалось, с каждым днём Бездна всё щедрее делилась с ним силами. Его слепая союзница отделилась от гротескной картины отвратительного по своей природе поцелуя, сокрытая от глаз богини пологом чар. - Почему она не рассеет иллюзию? – спросил Рейстлин, привычно понижая голос, точно их кто-то мог услышать. - А почему ты одёргиваешь руку от огня, маг? – улыбнулась колдунья, возвращая полоску ткани обратно. – Для неё это так же реально, как и всё остальное. Глупо думать, что Бездна и Такхизис едины. Они ничуть не похожи, Бездна тиха и сострадательна, маг, в отличии от той, что считает себя её хозяйкой. Это место призвано стереть память и личность, даровать покой и забвение, а не нести хаос и боль. Этому Бездну учат люди… и боги. - А ты?.. – Маджере осёкся, вспомнив, что спрашивал, зачем женщина пришла во Тьму и так и не получил ответа. - Я стала учиться её понимать, когда поняла, что покорить не в силах. За это знание я отдала то немногое, что у меня было, – призрак чуть склонила голову, отчего тёмные кудри закрыли её лицо от взгляда мага. - Ты заплатила за знание зрением? – поражённый догадкой, спросил Рейстлин, нагоняя Проводника. - Нет, мои глаза отобрали люди, – негромко рассмеялась женщина, но Маждере почувствовал горечь обиды на своих губах, точно слова безымянной души могли оставлять следы. – Бездна забрала лишь жизнь… Они замолчали, удаляясь из зала, ступая неслышно, точно стали теми, кем и положено быть всем во владениях Тьмы – бесплотными тенями. Рейстлин всё ещё не расставался с посохом, но скорее пользуясь им из чувства привычки, и чтобы внушить Такхизис свою немощность и приверженность прошлому. Келья, ставшая Маджере почти-домом была сокрыта от всех обитателей Бездны, кроме его Проводника во владениях богини. - Ты хорошо держал иллюзию, Тьма любит тебя, маг, – скупо похвалила тень, устраиваясь возле пустого очага, в котором никогда не зажечь огня. – Госпожа верит твоим страданиям, но почему она так любит терзать тебя прошлым? Особенно, памятью о брате? Ты любил его? - Я… – Маджере задумался, прижав вдруг задрожавшую ладонь с силой. – Я ненавидел его, завидовал крепкому телу, успеху. Презирал за глупость и навязчивость. Теперь мне кажется, что глупцом был я, теряя время и силы на эмоции. - Эмоции не всегда плохи, маг. Они способны дарить наслаждение, – качнула головой волшебница, не укоряя, но и не соглашаясь. - Но не заменят обладания и жажды власти, – дёрнулся Рейстлин, вспомнив о жрице, что так доверчиво желала «исцелить» его своей любовью. - И к чему это привело, Рейстлин Маджере? – впервые со дня его появления в Бездне, колдунья назвала его по имени и в голосе ведьмы не было привычной мягкой насмешки, только глухая боль. – Ты едва не стал богом, что разрушит мир, низвергнув его в место куда более страшное, нежели Бездна. В Ничто. Власть бездушия и расчёта не несёт в себе жизни. Запомни это, маг… Тень поднялась и отряхнув наряд, отчего по каменному полу разбежались мелкие скорпионы, направилась к двери. Маджере привычно вздёрнул подбородок, поджав тонкие губы, не желая признавать чужую правоту, вот только Проводник лишь озвучила его мысли, заронив в сердце сомнение. - А что несёт? – окрик мага застал колдунью у самой двери, вызвав на бледных губах призрака мимолётную улыбку. – Любовь? Она лишает разума и смелости. - Нет, не любовь, маг. Она несёт огонь страсти, но не ведёт к обретению бессмертия и могущества, – с грустью произнесла женщина, вспомнив, как дважды ослеплённая пришла за Короной для того, кого считала сосредоточением всего светлого, что только есть в мире. – Я ослепла по-настоящему много позже, чем лишилась глаз, маг. - Тогда, что остаётся? – нахмурился Маджере, не отрывая золотого взгляда от спины колдуньи. В Бездне глаза Рейстлина утратили свою пугающую особенность – под взглядом его извращённых магией зрачков более не распадалось прахом всё сущее. Смотреть на Проводника первое время было страшно, так как отчаянный человеческий разум боялся увидеть тление на лице призрака, но нет, давно погибшая волшебница не спешила обрастать морщинами. Она обернулась и если бы могла видеть, непременно посмотрела бы с укором, как на способного, но неусидчивого ученика, коим он и был для неё. - Последнее Испытание – ключ к Бездне, – точно само собой разумеющиеся ответила призрак. Но, прежде чем маг возликовал, озарённый догадкой, добавила тихо и печально, – но он утерян для нас обоих. Мы предали его в тот момент, когда выбрали каждый своё оружие. Я – слепую любовь, ты – бездушный разум. Мы проиграли оба, маг. - Сострадание… – прошептал Рейстлин, как никогда став похож на растерянного мальчишку, только ступившего на путь познания магии. – Так просто? - У Бездны всё просто, маг. К моему сожалению, я поняла это слишком поздно, – покачала головой ведьма отчего капюшон на её голове сполз по волосам вниз. – Иногда мне казалось, что я могла бы стать куда более хорошей заменой Всебесцветной, но я вовремя осекаю себя. Твоя гордыня показала, что она не советчик во владениях Тьмы. Уязвленный, Маджере замолчал, но всё же счёл, что в словах той, что учила его этой странной магии тьмы, был смысл. Он, и правда, едва не разрушил всё сам, во имя одной лишь цели – всесилия, возможности стать единственным богом Кринна. Маг устало прикрыл глаза, как никогда понимая безвыходность своего положения. Нет, он не намеревался сдаваться на волю Такхизис, не для этого он стерпел столько лишений и страданий, но само гнетущее чувство собственного бессилия удушливой волной паники накатило на Маджере. Как бывало в моменты самых страшных кошмаров, Рейстлин желал забраться пальцами в голову и вырвать пугающие образы прочь, скрыться от них и переждать, пока страхи на покинут его совершенный разум. Величайший чародей почувствовал, как забытая уже боль пожирает его грудь, грозя разнести в клочья рёбра и кожу, желая дать волю обезумевшим от жара лёгким. Нестерпимо сдавило горло, точно вот-вот должен был начаться приступ, которые в Бездне оставили его и без того измученное тело. Привыкнув терпеть боль, маг не издал ни звука, сминая худыми пальцами покрывало. Слепая колдунья не дождавшись ответа качнула головой и отступила, желая оставить ученика наедине с его мыслями. - Не уходи, – в тишине комнаты раздался сдавленный хрип, меньше всего похожий на обычный, чуть насмешливый голос мага.