Artist

      Плещет холодную воду в припухшее лицо, прогоняя сонливость. Вчера он знатно пересрался, когда Ким Тэхён подошёл к его напарнику под прикрытием, проверяющему обстановку. Ничего криминального в том, что Ким предложил ему кольцо не видит, больше удивительно, что в живых оставил. Чистит зубы, фоном слушая новости.

      «Полиция продолжает разыскивать пропавшую девятилетнюю девочку. Мама ребёнка уверена, что в этом замешан её родной брат, который по непонятным причинам неделю назад переехал в город Чхунчхон провинции Канвондо»

      В своё временное место проживания, которое было снято для особой операции, он приехал лишь под утро: Лихва его не жалеет, пахать заставляет на износ, опасаясь глав Кёнгидо, по его мнению, приметивших его персону в качестве претендента на пулю в лоб за предательство бывшего главы. Сон нарушил естественный порядок наследования, внеся ещё больше недоверия и сумятицы.

      «Перейдём к новостям, касающимся сферы культуры. Недавно представленная в Париже картина неизвестного корейского художника, именующего себя как V, была оценена в девяносто миллионов вон. Его работы продолжают привлекать всё больше аудитории по всему миру. Догадки и теории о том, кем же он является на самом деле, печатаются в трендовых журналах, которые раскупают за считанные минуты. Его представитель не…»

      Полощет рот, вытирает лицо полотенцев, замечает, что заляпал пастой футболку. Идёт к своему рабочему столу, начиная шевелить шестерёнками и расписывать заметки по двум новым личностям, помимо Ким Намджуна и Сон Лихвы: 3. Ким Тэхён, двадцать пять лет. Манерный, знает, как себя преподнести, любит выглядеть элегантно, довольно внимателен. Физически лёгкая мишень. Таланты: неизвестно. Личная информация: гомосексуал (возможно, бисексуал), семьи нет, женат не был. 4. Ли Сонмин, двадцать восемь лет. Личный охранник Ким Тэхёна. Умён, бдителен, спокоен, беспрекословно подчиняется. Физически трудная мишень. Личная информация: ориентация не определена, отец сидит в тюрьме за убийство матери, сестёр и братьев нет, женат не был. — Чёрт, слишком мало информации, — неудовлетворительно выдыхает в потолок, постукивая кончиком ручки по столу.       В запертом ящике стола звенит рабочий телефон. Чонгук достаёт его, смотрит на дисплей и улыбается. — Хай, Джейкей. Как продвигается твоя миссия?       Чонгук знает, что Юнги тоже лыбится по ту сторону. Прошло уже около полугода, и Чон точно не думал, что пресловутое и когда-то бесящее от коллег «МинЧоны» станет тем, что он когда-то безумно захочет услышать вновь. — Всё ещё далёк от желаемого, но, кажется, я завладел вниманием господина Ким Тэхёна. — Сможешь заехать ко мне на часок-другой? Хочу, чтобы ты помог мне с одним интересным дельцем. Прихватишь пару баночек пива? — У меня сегодня выходной, поэтому в планах было поспать подольше… — делает нарочито долгую паузу, представляя страдальческую рожу Мина, — … но я не могу отказать своему напарнику. — Я знал, что ты меня не подведёшь! — Кладу трубку.

***

— Слежка ничего не выявила. Ви не ходит ни в какие злачные места, что обычно свойственно людям с высоким заработком, — Мин устало плюхается на диван рядом с внимательно копающимся в имеющихся уликах Чонгуком и потягивает пиво из банки, ставя вторую на край стола. Смотрит, как Чон открывает свою банку, шумно всасывая пенку, а затем громко и устало выдыхает. — Я за этот месяц прошерстил всю местную «знать», с которой он мог бы связываться время от времени. Ну, наркотики там, стриптиз-клубы, ювелирки, выставки, пиар-компании, и всё в таком духе, но ни-че-го! Совершенно. Никто с ним лично не встречался, как выглядит, не знает и с кем работает, тоже не знает. — Его можно найти через Пак Чимина, — предлагает Чонгук, ознакомившись с материалами. — Это его официальный представитель, они уж точно должны были видеться лично.       Юнги в один удар о стол комкает жестяную баночку в круглый диск и выдает: — А вот хуй тебе! Это первое, что я попытался сделать, но мне дали отворот-поворот в справочной, мол, такого номера не имеем! — А хакеры? — Пробили по оформленной симке, нашли номерок, вызов идёт, но никто не отвечает. Звонил раз сто в разное время суток, мало ли в другом часовом поясе, но нет. Молчание. Заценил стоимость его картин? — Что тут оценивать? Мне трёх хватит, чтобы обеспечить себя до конца жизни. Вот кто-то пашет на износ, гробя своё здоровье и еле-еле на еду зарабатывает, а кто-то кисточкой взмахнул, и уже шесть нулей на карте. — Не просто кисточкой. В краске его картин частички драгоценных камней, — спешит просветить напарника. — Где-то измельчённые переливающиеся частички, где-то полноценные маленькие кристаллики. Причем, он подмешивает камни того же цвета, которым рисует. Например, в красную он добавляет рубин. Поэтому стоимость его картин такая высокая.       Чон начинает перекрывать папки, вырезки, фотки, но ничего подобного в раскиданных уликах на столе не обнаруживает. — Почему у тебя нет доков на эту инфу, раз это его фишка? — Это только «телевизионная» версия, а для дела мне нужна собственная экспертиза, но её не провести без полотна. Однако, что-то такое проводили в Париже, и официальная бумага либо у Пак Чимина, либо в музее, либо у самого Ви, — Юнги решает не мелочиться и идёт ещё за парой баночек тёмного до холодильника. С них стекают капельки, прямо как в рекламе, из-за чего приходится обходить стол с доками и передавать лично в руки. — А нам пока что неизвестен ни тот ни другой, и в Париж меня уж точно не пустят «по работе».       Чонгук со всей серьёзностью рассматривает материалы дела. Кажется, у него тоже немного взрываются мозги. Ви — молодой юноша или девушка. Художник, который вдруг стал достаточно богатым, чтобы закупать дорогущие камни, хотя, скорее всего, не имеет ни богатеньких родственников, ни наследства. Иначе они бы давно вычислили богатенького отпрыска. На принтере, что ли, воны печатает? — Драгоценные камни, — Чонгук задумывается, открывая свою порцию алкоголя и спрашивает очевидное. — Откуда? Не в шахте же он работает. Проверял компании? — Я прошерстил все договоры с физическими и юридическими лицами крупнейших сетей ювелирок Сеула и Кёнгидо, которые имеют возможность поставлять такие дорогие камни, но ни одна организация или ИП не заключали с кем-то другим договоры. Каждый либо для себя любимого, либо для бизнеса, либо любовнице и прочее. — А Пак Чимин? Может другим именем представился? — У кого бы из художников, актёров, бизнесменов, политиков и так далее по списку, я бы не спрашивал, о Ви никто не знал до его первой картины. О Пак Чимине тоже. Я даже фотографии показывал, на случай если, как ты предполагал, он представлялся иным именем, но голяк. — Мин включает телевизор. — Так же пусто, как в Антарктиде. О! — Юнги резко пихает в бок Чонгука, отхлебнувшего пива, чем заставляет слегка поперхнуться. — Новости культуры. Я её вижу чаще, чем себя в зеркало.       «Здравствуйте, уважаемые зрители. Сегодня о событиях в мире культуры буду рассказывать я, Ли Виён», — миловидная девушка лет тридцати вещает заученный от корки до корки сценарий, не забывая при этом красиво улыбаться, чётко проговаривая вызубренные строчки. Кадры её съёмки периодически меняются, чтобы не дать зрителям заскучать, а также периодически вклеиваются репортажи. Спустя пятнадцать минут, слегка расслабленные напарники узнают, что в Национальный музей Сеула привезли скелет динозавра, что скоро открывается исторический музей для детей, в интерактивной форме повествующий об истории Кореи, и что какой-то школьник занял первое место в Международной олимпиаде по истории.       Молодец, пацан.       Звук автоматически делается громче, а каждая клеточка тела фокусируется на впитывании информации со слов: «Прославившийся своими необычайно дорогими картинами неизвестный художник Ви, предположительно корейской национальности, вновь представил свою картину на выставке Современного искусства в Париже». Далее идёт репортаж, с первой секунды которого Юнги вскакивает с дивана как ужаленный и рыскает по карманам в поиске телефона, не переставая внимать речь пропавшего с радаров Пак Чимина, говорящего на английском. Но, благодаря переводчику, они узнают, что господин Пак официально заявил о том, что не он является автором картин, а благодаря гуглу — о том, что выставка заканчивается послезавтра. — Руфи! Срочно пробей мне купленные билеты на двадцать шестое число, рейс: Париж-Сеул, имя: Пак Чимин, — быстро тараторит Юнги в телефон, а услышав «будет сделано», подпрыгивает на месте и делает боксёрский удар в воздух.       Наблюдавший эту картину Чонгук счастливо усмехается. Да, он точно скучал по этому. — Оперативно, следователь Мин. — Так точно!

***

— Эй, — Хосок резко шлёпает Чонгука по уху. — Сосредоточься. Отвлёкся — сдох. И когда ты будешь на задании, это будет уже не моя проблема.       Внимание привлекает кое-кто в другом конце помещения. Ким Тэхён в последнее время кажется ему слишком интересной фигурой. — Вы правы, извините, — оборачивается, потирая висок и скулу, и вновь принимает правильную стойку.       Хосок цокает, а затем оборачивается, чтобы окинуть взглядом зал. — На кого ты пялишься? — дразня, отходит на шаг назад и кивает в противоположный угол на знакомого парня, что, не переставая, бьёт грушу. — На него? — Нет. — Тогда, может, на второго господина Кима? Уже потекли слюнки?       Джей реагирует на фразу инстинктивно, точнее — сглатывает, а потом матерится про себя. Хочет было поклясться, что это чисто совпадение, но кого он обманывает? Ким Тэхён приковывает к себе внимание даже в обычных трениках и белой футболке. — Завались. Не трать время, — подаётся вперёд, бьёт Хосока в плечо перемотанной бинтом рукой. Никаких перчаток. Никто их не выдаст на задании. — Это я-то трачу время? Это ты глаз с него не сводишь.       Чонгук отмечает, как ловко Тэхён ставит подножку Намджуну и смеётся с его падения. М-да, сделал бы так кто-то другой, то остался бы без ноги. И ещё замечает, что главы Канвондо, Сон Лихвы, сегодня в общем зале для подготовки охраны нет. Обычно они смотрят за занятиями и выбирают себе новых бойцов или же сами практикуются.       Как Чон выяснил, уже лет пять этот клуб является закрытым, своего рода учебный центр по подготовке кадров. На разных этажах и в разных залах тренируется парни как уже являющиеся охранниками шишек, так и молодые, которые только планируют попасть под крышу какого-нибудь главы. Пару лет назад кто-то предложил такую тему, остальные поддержали, ведь тренировать парней где-то надо, но и светить своими подопечными нужно как можно меньше. Плюс относительная безопасность всех и каждого. Тут что-то на подобии демилитаризованной зоны: запрет на оружие, все равны и не считаются противниками. Просто тренировки, как в обычных спортзалах, но закрытого типа.       Хосок вновь бьёт по многострадальному уху и занимает твёрдую позицию, поднимая руки с надетыми лапами по обе стороны от себя. — Окей, погнали.       Чон кивает и делает новый выпад. Он внимателен, достаточно сфокусирован на руках, в которые нужно бить, однако его глаза самовольничают: продолжают скользить за плечо Хосока каждый раз, как выпадает возможность.       Да, на него.       И самое приятное поймать его взгляд в ответ.

***

      Тренировка заканчивается чуть позже девяти вечера. В зале остаются обливать потом маты человека три-четыре, остальные уже ушли. Именно в раздевалке снова сталкивается с тем одетым в белую майку-алкоголичку парнем, который вышибал дух из груши. Приближённый Кимов, Ли Сонмин. Скорее всего, ему тоже любопытно, как так он, Джей, в одиночку прикончил бывшего главу Канвондо. Но пока что не подходил и не спрашивал.       Только вот, чтобы подобраться к Намджуну ближе, нужно изучить всех доверенных лиц, и сейчас момент кажется удачнее некуда. Нужно показать себя, дать знать о появившейся конкуренции. — Вопрос можно? — Валяй. Но ответа не гарантирую, — бросает Сонмин, коротко обернувшись.       Пару дней назад Сонмин попал в аварию, пока гнался со ста двадцатью на спидометре за шестёрками Сон Лихвы, попытавшихся сорвать поставку в оружейный склад Намджуна в Кандонгу. В одной из машин этих самых «шестёрок» был и сам Чонгук, тоже пострадал: рану на левом виске удачно закрывают отросшие волосы. Она немного кровоточит, как и, скорее всего, глубокая рана на икроножной мышце Сона. — Ногу повредил?       Каким образом так легко догадался, Сонмин не спрашивает, лишь выдаёт защитное: — А что? — Простое любопытство, — удовлетворённо посмеивается, безобидным и мягким тембром, чтобы немного сбить парня с толку.       В дверь раздевалки аккуратно стучатся и спустя пару секунд заглядывают. Чонгук сразу же узнаёт сексуальное «начальство», а Сонмин выдрессировано встаёт в приветственную стойку: распрямляет плечи, руки заводит за спину и чуть опускает подбородок. Господин Ким уже переоделся в лёгкую не то рубашку, не то блузку с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами и надел синие джинсы, облегающие его стройные ноги. Выглядит, как всегда, грациозно. Чон тоже кивает, приветствуя, и начинает рыться в вещах, мол, «не мешаю, продолжайте». — Не знаю, что из этого понадобится, но решил перестраховаться, — Тэхён протягивает небольшой пакетик с логотипом аптеки Сонмину. — Спасибо за… — Не за что. Я подожду тебя внизу, — Ким мягко улыбается на прощание и уходит.        Сонмин изо всех сил пытается сохранить невозмутимую физиономию, только вот Чонгук прекрасно замечает все его усилия по подавлению собственного возбуждения. Полупрозрачная ткань тэхёновой белой шифоновой блузы откровенно плохо скрывает острые лопатки и узкую талию, а плотные джинсы притягательно натягиваются на ягодицах, пока глава шагает прочь самоуверенной походкой. Когда он скрывается за дверью, Чонгук, складывая последние вещи в сумку, возвращается к теме разговора: — Надеюсь, всё не совсем уж так плохо, — несмотря на кажущуюся расслабленность, по-прежнему достаточно предусмотрителен. Делает рассчитанный, с переносом веса на опорную ногу, шаг в строну выхода. Перестраховывается на случай возможной атаки. — Всё отлично, — всё так же выбирает нужную интонацию и контролирует мимику. — До встречи, — бросает Чонгук напоследок, намеренно гаденько ухмыляясь.       Чтобы Сонмин знал, что его важные маленькие секреты не такие уж и секреты теперь.