Artist

      Чон проматывает по очередному кругу все вопросы, на которые ему нужно найти ответы. Кто поставщик Ви и кто Намджуна? Один и тот же человек или это сам Намджун? Если Намджун, то становится понятно, почему Юнги ничего не нарыл. Если нет — вопрос остаётся открыт. Что из себя представляет Ким Тэхён и какова его роль в их дуэте? Любовник? Друг? Вместе начинали бизнес? Спонсор? Он любит дорогую одежду и драгоценные камни, и тут опять связь с разноцветными камушками. Кто всё же главнее из двух Кимов?       Спросив у охраны и новоиспечённых коллег, узнал, что по факту у них равноправие. Решения и приказы имеют равную силу исполнения, их подписи тоже. Однако ментовское чутьё подсказывает, что не всё так просто.       Смахивая кивком пот со лба, Чон ловит взглядом стоп-кадр, как парень слева делает поклон. Останавливается от боксирования и поворачивает голову, чтобы узнать, кто там пожаловал в их скромную обитель.       Ким Тэхён.       Он даже не смотрит в их сторону, а охрана его всё равно приветствует, сгибаясь в поклонах. Выдрессированы отменно. Ким достаёт сумку из номерного ящика, Сонмин повторяет за ним. После оба уходят, по всей видимости, переодеваться, и в следующий момент все снова продолжают занятие.       Вопросов становится больше. Почему Сон не достал сумку главы сам? Прихоть Кима? По сравнению с ним Намджуну даже двери открывают, что уж говорить про передачу личных вещей. В каких они отношениях? Чисто деловых или чуть больше? Сам получил должность приближённого или через грубое «насосал»? Спросить о бекграунде Сонмина у парня слева Чонгук как-то не решается: тот откровенно капает слюнями на «Мистера Грацию», и это кажется странным. Видимо, тут не один Сонминушка увлекается манерным главой.       Так или иначе, чтобы раздобыть ответы, нужно проявить терпение. А сейчас — тренировка.

***

      Идя по коридору к раздевалке Тэхён оглядывается и, не замечая никого из намджуновских псов, сворачивает в туалет. Убедившись, что в кабинках пусто, слегка хмурится, на что Сонмин сразу же реагирует: — Что-то случилось?       Тэхён лишь сделал вид, что не заметил особо опасного объекта среди остальных тридцати — Джейкея, с недавних пор ещё и «Цербера». Зато заприметил Намджуна, что светится ярче сверхновой. Только вот сегодня день занятий лишь для их круга, и если на данном типе тренировки присутствует Джей, то это может значить лишь одно: Ким всё же отобрал «игрушку» у Лихвы, и это очень херово. — Будь осторожнее с ним, — советует Тэхён, прижимаясь плотно к телохранителю и обнимая за плечи. — С кем? — С Джеем, — выдаёт слегка смущённо от редкого чувства беспокойства о ком-либо. — Он что-то вынюхивает, и в каком-то сговоре с барменом в «Gold». — Эй, спокойнее, — Сонмин дарит лёгкую улыбку и кладёт ладонь на слегка щетинистую щёку, ласково поглаживая большим пальцем. — Я впервые вижу тебя таким встревоженным. — У меня очень, — тяжело выдыхает и слегка подаётся вперёд, соприкасаясь лбами, чтобы скрыть своё смущение, — очень плохое предчувствие. — Все будет хорошо, — и позволяет оставить горький поцелуй на своих губах.       Тэхён почувствовал, как что-то прямо витает в воздухе рядом с Намджуном, но Сонмин не хочет прислушаться. Либо не боится, либо…настолько отчаянный.       Они выходят по отдельности. Тэхён остаётся и умывается холодной водой, пытаясь успокоиться. Не получается, но выйти всё равно придётся. Переодевается прямо в туалете, решая, что так сэкономит время, а после заносит сумку в раздевалку. Странное предчувствие чего-то плохого не покидает, лишь усиливается по мере приближения к залу. Он заходит туда чуть ли не на дрожащих ногах. Столпотворение вокруг импровизированного ринга невозможно не заметить, как и Сонмина и Джея в его центре. Чтобы понять всю суть происходящего хватает секунды.       Предчувствие не подвело.       Парни взвинчены, заинтригованы. Все хотят посмотреть на это зрелище. Только вот Сонмин знает, что смотреть тут не на что: ему обо всём сказал бой «Палача», который больше смахивал на созданного хирургами мутанта, чем человека, с «Цербером», который уложил его в течение первых десяти минут. — Джей, — спокойно представляется, сдерживая эмоции.       Тэхён каменеет и стискивает челюсти, подходит ближе, рассекая толпу. Взгляды встречаются: он смотрит на Сонмина вопросительно, с полной решимостью остановить этот фарс, но получает отрицательный кивок. Опускает взгляд, закусывает губу и думает, лишь бы не убил. — Сонмин, — представляется в ответ, соблюдая правила ринга.       Участники боя делают пару шагов друг от друга, увеличивая расстояние. — Готовы? — Намджун скалится, бросая хищный взгляд в сторону Тэхёна.       Джейкей лишь приподнимает подбородок — быстрое и деловое подтверждение. Сонмин делает короткий кивок и встаёт в стойку хотя бы для приличия: повреждённая связка сразу даёт о себе знать тянущей болью, и это видно. Он не готов биться, не хочет и не может. И это хреново, потому как ни одно его оправдание не будет даже рассматриваться. Проиграет — будет смещён с должности, выиграет — укрепится на своём месте сильнее. Только вот выбора ему не дали. Ничего не изменится всё равно, ведь Намджун решил всё за всех, и этот бой — лишь прикрытие его истинных мотивов.       Намджун отступает назад, сливаясь с упирающейся в стены толпой, тем самым объявляя начало боя.       Тэхён знает исход. Как и то, что устроена эта показуха не просто так: очередной урок по искоренению в нём привязанности к другим людям. Сейчас этим особенным человеком является Сонмин, и плевать Намджуну, что он как телохранитель не менее ценный кадр, чем его «золотой-любимый-мальчик-Джей».       Это даже и боем не назовёшь. Больше похоже на избиение младенца.       Джей нападает первым, делает серию точных ударов в грудь, по левой скуле и подбородку. Сонмин пару раз ставит блоки, потому как на большее не способен. Поскольку Кей для подстраховки держит расстояние, то чтобы ударить его, нужно сделать атакующий выпад, но Сонмин не может делать сильный упор на ногу из-за травмы. Затем следуют удар в живот, апперкот и беспощадная подножка точно по левой икре, которая перемотана бинтом под трениками. Это тоже замечают все, и не услышать режущий уши болезненный крик невозможно, но он затихает в следующую секунду вместе с глухим ударом затылка о пол.       После пяти секунд всем уже становится понятно, что Сонмин не встанет ближайшие пару минут точно. Нокаут. Тэхён снова чувствует нечитаемый взгляд Намджуна исподлобья, а затем понимает причину. Ким устроил ему очередную проверку: он не говорит стоп спаррингу, Джей и не думает останавливаться без приказа, проявляя то ли преданность, то ли ублюдочность. Лишь плавно подходит ближе к бессознательному телу.       Тэхён чувствует неладное, поймав ухмылку Намджуна, и делает непроизвольный шаг вперёд, выходя из шеренги. Требуется пара секунд для оценки ситуации и принятия решения, поскольку Джей нависает над находящимся в отключке противником и садится ему на живот. «Вот же сука» — едва вслух не шипит Ким, когда тот ещё и замахивается.       И Тэхён тоже, но только ногой. В лицо. И он знает, что Джей не успеет поставить блок. Возможно, он сломал ему нос, судя по хлынувшей фонтаном крови, но это неважно. Не простил бы себя, если бы не вмазал по этой роже после такого подлого поступка. И плевать, что, скорее всего, это был приказ Намджуна. Плевать, что нарушил правила в ответ. На него вякнуть не посмеют. — Врача, быстро. Хэджун должен быть здесь, — командует Тэхён, и падает на колени рядом с всё ещё лежащим в отключке Сонмином, проверяя его пульс и дыхание.       Намджун преспокойно продолжает наблюдать за всем со стороны. Тэхён осторожно проверяет не разбита ли у Сонмина голова и укладывает его на бок, чтобы возможная рвота или запавший язык не дали ему задохнуться. Перестраховывается, поскольку не знает, насколько серьёзно тот приложился головой. Слышит, как Джейкей закашливается кровью неподалёку, от этих звуков внутри разливается удовлетворение. — Что произошло? — за рекордное время доктор вбегает в зал, нагрузив двух парней позади себя сундучками с инвентарём и медикаментами, зная, что тут нужно быть особо предусмотрительным и быстрым. — Удар по связке. Проверьте ногу. Затем был нокаут, сильно приложился головой. Не пробита, уже приходит в себя, — отчитывается Тэхён, передавая своего телохранителя в надёжные руки, и встаёт на ноги.       Подходит к парням, навьюченным аптечными котомками как верблюды, достаёт из сумки-морозилки пузырь со льдом и подходит к сидящему на матах Джею, что снял с себя футболку и прижал её к носу. Тэхён бы позалипал на его точёное тело, но мысли сейчас о другом. — Если ты думаешь, что можешь нарушать все установленные правила, — нагибается, чтобы его уж наверняка услышали и приняли во внимание, — то пулю в итоге словишь от меня, и папочка-Намджун тебя не спасёт. — С чего бы это? — и смотрит нагло. — С того, что его яйца в моём кулаке, а не наоборот, как ты уже возымел наглость подумать.       И небрежно кидает резину со льдом ему в грудь, смотря испепеляюще скалящегося «папочку-Намджуна».

***

      Сонмин послушно идёт на кухню, прихрамывая, а потом садится на стул, потому как нужно сменить окровавленную повязку. — Обезболивающее? — интересуется Тэхён, копающийся в аптечке.       Боец №1 отделался сотрясением и разошедшимся швом. Бойцу №2 нос сломать не удалось. К сожалению. — Лучше предложи вина, — забив кое-что на формальную речь. — Желательно красного полусухого.       То как Сонмин улыбается — бесценно, потому что эти эмоции абсолютно искренние. Рядом с ним Ким расслаблен, чего не может позволить себе ни с кем из ближнего круга. И прекрасно видит, как на него смотрит этот мужчина, каждый малый раз находясь тет-а-тет.       Слова лишние, когда есть притяжение.       Ким переводит взгляд на чужую больную ногу, бинты в своих руках, перекись, мазь, и замирает на секунду в нерешительности. — Я успею сам, пока ты будешь в душе, — берёт средства для перевязки в свои руки и слегка задерживает взгляд на чужих губах. — Вино в третьем шкафчике слева, лёд в морозилке, — едва соприкоснувшись кончиками пальцев с чужими, бросает Тэхён.       Сняв с себя одежду и зайдя в кабинку, он делает воду похолоднее, чтобы успокоиться. Давно он не нервничал перед близостью. В голове бушуют мысли о предстоящей ночи, вода успокоиться не помогает, лишь слегка остужает пыл. Он мечтательно прикрывает глаза, а после совершенно по-дурацки хихикает, закусывая губу.       Сонмин действительно успевает всё. И смотрит голодным волком на него, пикантно одетого в чёрный шёлковый халат. Ткань легко струится по телу, отчего силуэт кажется ещё более тонким и хрупким, таким, чтобы хотелось восхищаться и оберегать, — Тэхён читает это желание в глазах напротив. — Закат очень красивый, — делится Сонмин, оголённый по пояс и разливающий вино в бокалы.       Тэхён хочет ответить, что Ли и сам не менее привлекателен, чем заходящее солнце, но… — И правда, красивое, — подходит к подоконнику и приоткрывает открытое окно ещё чуть больше.       Прохладный свежий ветерок придает некую зачарованность атмосфере, Сонмин подходит со спины, ставит бокал на узкий подоконник перед Кимом. И не уходит, выжидает необходимый момент, необходимую степень накала чувств, прежде чем осмелится коснуться талии и извинится. — Я проиграл. Прости, — говорит на тон ниже, любуясь алым закатом.       Интересный факт, что чем темнее становится на улице, тем тише предпочитают говорить люди. — Один проигрыш не сделал тебя плохим телохранителем, — отпивает красного вина из предложенного бокала, слегка подаётся корпусом назад, ближе к чужому крепкому телу. — Но ему нужны лучшие. Ты как никто другой это знаешь, — реагирует на разрешение, кладя руку на чужое колено, и плавно скользит пальцами вверх, забираясь под шёлковый халат. — Если проиграл один раз, значит, и второй близко. А третий — контрольный. — Это была лишь вторая твоя неудача, — Тэхён прикрывает глаза и закусывает губу от возбуждающей щекотки и лёгкого флёра волнения. — Ошибаешься. Уже третья.       Горько.       Не вино. Тэхён чувствует противный привкус крови на языке. — Я поговорю с Намджуном, — тяжело выдыхает и ставит дрогнувший в руке бокал обратно на подоконник. — Не стоит. Он не тот, кто тебя слушается, а ты не тот, кто будет слушать его. Я всё ещё не понимаю, как вам вообще удалось так далеко забраться, если вы довольно редко приходите к согласию, — Ким грустно улыбается, на эту попытку Сонмина направить разговор в другое русло.       Трогательно. Это, почему-то, кажется трогательным.       Тэхён склоняет голову в бок, открывая больший доступ к зоне для ласк, и переходит на шёпот: — Чем выше взлетаешь, тем больнее падать.       Сонмин свободной рукой оголяет острое плечо и оставляет невесомый поцелуй, чувствуя, как Тэхён прижимается к нему ближе и словно тает, растекается в руках. — Смягчить твоё падение? — кожа покрывается мурашками от опалившего её горячего шёпота, и Тэхён тонко стонет от шаловливой ладони под халатом.       По крайней мере, этой ночью разбивается лишь бокал, а не чьё-то сердце.

***

      Разлёгшись на диване после изматывающего дня, Чонгук видит на внезапно подсветившемся экране рабочего телефона уведомление от Юнги с видео и подписью: «Хочу крушить». Хмыкает от представления Халка-Юнги, что в данной трансформации выглядел бы как накаченный хомячок. Больше смешно, чем устрашающе. Убавляет звук на телевизоре и перекатывается на живот, включая видео.       Запись с допроса, датированного сегодняшним днём, на протяжении которого господин Пак Чимин, являющийся представителем Ви, говорит, что ни разу не видел самого художника в живую. Якобы, у того есть шрамы и поэтому не показывается, хочет быть анонимным, чтобы избежать папарацци. Картины тот передаёт, присылая бумажные письма на почту и указывая в них место и дату передачи. Например, прячет в кусты в парке, оставляет в сумке в кафе за определённым столиком, кабинке туалета в кинотеатре, и так далее, что взбредёт в голову. Места всегда разные, а убеждается автор в передаче многомиллионного произведения, находясь где-нибудь неподалёку. Только как Чимин ни старался выследить художника, по его словам, никак не мог заметить кого-либо подозрительного.       И следователи-первогодки бы поверили, но не они. Не объяснить и не доказать, но господин Пак точно что-то умалчивает.       Следует видео-звонок, на который Чон, конечно же, отвечает. — И что мы имеем? Опять ничего, — сокрушается Юнги и присылает фото с нового распечатанного документа о транзакциях.       Чон от количества нолей присвистывает. — Видел счёт на карте Пак Чимина? Сначала я подумал, что у меня точно глюки. — Хах, да он Ви не сдаст даже под дулом пистолета. — Что думаешь про шрамы? Стоит ли поискать? — Можно, в принципе, попробовать. Звучит вполне как причина, по которой он не любит публику, и это объясняет его необходимость в деньгах. Например, на косметические или даже хирургические операции. Но вопрос, откуда он берёт камни, всё ещё открыт. А как твои дела? — Хочу тебя немножечко удивить. У главы, на которого я сейчас работаю, эти камушки тоже имеются. Разного размера, карата, не знаю, как правильно, цвета и прочего. Скорее всего, у него с Ви один и тот же поставщик в нелегальной сфере, поэтому ты не смог ничего нарыть. — Во дела… — Поэтому, я прошу тебя быть осторожнее. Попробуй пока что не лезть в криминал, а следить за Паком. Что скажешь? — Договорились.

***

      Умиротворение.       Вот, что испытывает Тэхён, лёжа на чужой груди щекой. Такого не было давно, и он уж точно не хочет это терять. Сонмин невесомо скользит пальцами по чернильному скорпиону между чужих лопаток, внимательно рассматривая опасного зверька. — Почему именно он?       Тэхён заставляет себя открыть глаза, что сладостно слипаются после изматывающего и умопомрачительного секса. — Маленький, незаметный и смертельно опасный. Его удар секундный, но точный. — Характеристика тебя или Намджуна? — Скорее, нашей коллаборации, — Тэхён счастливо улыбается и поворачивается другой щекой, чтобы поймать расслабленно-игривый взгляд Сонмина. — Почему её нет у меня или других парней, с которыми вы работаете уже долгое время? — Потому что охрана непостоянна. Тату делается лидерам, кровным членам «правящей» семьи. Я хотел сделать тебе тату, но Намджун не разрешил. Мы ещё недостаточно долго возглавляем Кёнгидо, чтобы иметь права назвать себя кланом и начинать «штамповать» своих приближённых, — неторопливо приподнимается на локти. — Всё никак не могу понять, чего он так за тобой таскается. — Не знаю и знать не хочу, — обнаженный Тэхён, перекинув ногу, садится чуть выше чужих колен и сразу же ощущает, как пальцы начинают оглаживать его бёдра. — Если он делает мне больно, то получает и свою порцию. Всё просто.       Тэхён проходится языком по груди, затем по шее, ощущая слегка солоноватый привкус пота на языке. — Ты сторонник переговоров, а он понимает грубую силу? — Именно, — выдыхает в чужие губы Тэхён перед тем, как жадно впиться в них.       Именно сейчас он ощущает себя свободно. Нет ненужных и непрошеных мыслей, по крови разносится серотонин, тело в приятных расслабленности и усталости. Возможно, он хотел бы даже чуть-чуть всплакнуть, потому как было что-то подобное слишком давно.       Сонмин нравится тем, что нежен до безумия, учтив, и… не задаёт лишних вопросов, которые могут стоить ему жизни. Тэхён очень не хочет получить прозвище на подобии «самка богомола» или «чёрная вдова» из-за мешающего ему жить счастливо непонятного Ким Намджуна.       Телефон, лежащий на тумбочке, издаёт лёгкую мелодию. Тэхён замечает это и не может не посмотреть, ведь от неё может зависеть чья-то жизнь. И его в том числе.       Приходится разорвать поцелуй.        «В тумбочке», — гласит смс, пришедшее с незнакомого номера и подписанная коротким PCh.       Тэхён нехотя перелазит на противоположный край кровати, заинтригованный открывает дверцу и рассматривает конверт, оформленный под письмо.

«Без приветствий. Такое дело: на тебя копает полиция. Они хотят выяснить личность Ви, сказали, что ты можешь быть причастен к воровству и нелегальщине, вызвали меня на допрос. Спрашивали про твоё настоящее имя, где живёшь и почему остаёшься анонимным. Я сказал, что у тебя есть шрамы и поэтому ты не показываешься даже мне. Надеюсь, что они начнут копать в эту сторону и временно отстанут. Я куплю новый телефон и симку. Мой пришлось сдать перед допросом, возможно, он на прослушке, поэтому пишу по старинке. Я буду звонить с нового номера, с которого отправлю смс. Будь осторожнее, хён».

— Чёрт. — Расскажешь? — Кто-то под меня копает. И не то чтобы мне это нравится.