Artist

      Открывая глаза очередным ранним утром, Тэхён впервые за долгое время чувствует себя счастливым. Встаёт с кровати, смотрит на неё, трогая губы пальцами и вспоминая, что они вытворяли вчера на этой постели поздним вечером с Сонмином. На лице расползается чёртова глупая улыбка, за которую хочется долбануть себя чем-нибудь тяжёлым.       Сонмину нужно было уехать в больницу, поэтому на ночь не остался. И вот глупые фантазии о том, как бы проходило это утро, если бы они проснулись вдвоём, заканчиваются ожогом на пальцах от полившегося через края кипятка. Этим утром даже кофе без сахара на вкус кажется сладким. В дальнейшем сборы проходят без жертв: Тэхён плавает по просторам гардеробной, как лебедь, предвкушая встречу, делает лёгкий макияж и весь светится счастьем.       Раздаётся звонок в дверь. Взгляд падает на часы: восемь пятьдесят. В это время за ним обычно приезжает Сонмин. От предвкушения встречи бросает в лёгкую дрожь, отчего даже пришлось замедлиться на лестнице, чтобы случайно не споткнуться. Ладони вспотели. Вдох. Выдох. Щелчок замка. — Добрый день, господин Ким.       Улыбка вмиг гаснет. Сердце летит куда-то вниз, словно страховочные тросы попросту оборвались. С новым ударом сердца бросает в лёгкую дрожь, к сожалению, уже не на фоне влюблённого волнения, а… скорби.       Голос не тот. Голова, что опустилась в поклоне, не та.       Тэхён захлопывает входную дверь и трясущимися руками набирает заветный номер, молясь всем богам, хоть и атеист, чтобы не случилось худшее. Но диспетчерка говорит неутешительное «Набранный вами номер не существует». Ноги не держат, он съезжает по двери вниз, хватаясь за голову.       Вот поэтому он и атеист. Чудо не произошло. Всё предельно просто и без Бога.

***

      Чонгук, сидящий в кресле и жующий хлопья, замечает, что Намджун слегка нервничает по непонятной причине, пытается вчитаться в цифры на отчётах, но получается это плохо. Остальная охрана, не получив пока что поручений, переключает каналы и натыкается на репортаж: «Дело о пропавшей девятилетней девочке раскрыто. Преступником оказался двадцати восьмилетний Ли Сонмин, однако его мотивы не ясны. Следователи отдела сообщают, что причиной возгорания машины стала…»       Один плюс один все складывают быстро, переглядываются, но Намджун даже ухом не ведёт. Чонгук хочет увидеть реакцию второго господина Кима. Он придёт или останется дома? Будет в ярости или скорби? Наденет ли траурный наряд? Что-то скажет Намджуну на эту выходку или промолчит? Это интересно, потому как Ким Тэхён всё ещё тайна за семью печатями, если не больше.       Их мирные посиделки прерываются криком: «Ты так учишь меня не привязываться к людям?!» и последующим выстрелом. Намджун рефлекторно уворачивается, падая со стула на пол возле рабочего стола, и оборачивается на секунду, чтобы увидеть, как пуля пробила стену позади ровно на уровне его лба. Чон роняет нахер миску с завтраком и хочет подорваться с кресла, как Тэхён смиряет таким гневным взглядом, что на пару секунд парализует конечности. Безмолвное предупреждение не соваться, куда не надо, читается яснее некуда. Приходится остаться на своей «подстилке» и наблюдать. — Хорошо трахал? — Намджун встаёт с пола, корчит ухмылку и язвит в ответ. В этой ситуации не может зассать. Не перед охраной.       Два выстрела. Опять уворачивается, но удачно лишь потому, что Тэхён, видимо, иногда любит поиграть. Чонгук предполагает, что стрелять в цель с такого маленького расстояния тот давно научился. — Ничем хорошим это не закончилось бы всё равно, — в очередной раз вставляет своё слово Намджун. — Не тебе это решать! — снова жмёт на курок. В этот раз разбивается рамка для фотографий на полке. Совсем близко, отчего Намджун дёргается в бок, не совладав с рефлексами. Осколки звенят о пол, раскалываясь на ещё более мелкие. — Тэхён, не глупи! — выставляет руку вперёд, этим жестом прося успокоиться. До пальбы в их разборках ещё не доходило, поэтому сейчас Намджун явно растерян и не знает чего ожидать. Это видно по его глазам.       Раздаётся очередной выстрел. Намджун падает на пол, держась за плечо, и загнанно смотрит на приближающегося Кима. Чонгук подрывается с места, но в секундой позже уже резко отскакивает назад, чуть не словив пулю в ногу. — Тебе сказали сидеть, — бросает ему Тэхён. Намджун поднимает окровавленную кисть, этим жестом говоря «стоп».       Чон слушается, замерев на месте. Те передряги, в которых он бывал будучи копом, и в подмётки не годятся реальным разборкам мафии. Смотрит на охрану, все в шоке и не знают, что делать. Прижали жопы, и это разумное решение. Вот и первый минус, когда лидеров несколько: попросту не знаешь, кого стоит бояться больше. Один может отдать приказ убить кого-то, кто ценен для второго. Не выполнишь — убьют из-за неповиновения или посчитают предателем. Выполнишь — убьёт второй глава в качестве мести. Вот и думаешь, как бы спастись, чуть ли не круглые сутки.       Тэхён снова наводит ствол на Намджуна, подходит ближе, и присаживается на корточки, чтобы быть примерно одного роста. — Сам или по твоему приказу? — шёпотом, не сводя умертвляющего взгляда. — Моему. — Не играй со мной. Вдруг, я играю лучше, — стирает одиноко покатившуюся слезу с щеки, приставляет дуло в область чуть выше чужого колена. — Мы оба знаем, что ты не…       Выстрел.       Болезненный крик от раны заполняет помещение. Чон бежит с низкого старта для оказания первой медицинской помощи, а Тэхён с непроницаемой маской на лице неспешно удаляется.       Набирая личного врача Кимов, Чонгук осознаёт, как же ошибался: Тэхён может убить. Нужно быть осторожней с ним.

***

      Намджун попросил забрать какие-то документы на ночь глядя, которые нужны для оформления договора завтра, и понятно по каким причинам не может сделать это сам. Предупредил, что в его доме, скорее всего, будет господин Тэхён, но по какой причине тот не в своём особняке, Чонгуку немного не ясно. Подъехав к массивным кованым воротам, он поворачивается лицом прямо к камере и кивает парням, смотрящим за двором, чтобы пропустили и не выходили лишний раз. Ворота открываются, плавно проезжает дальше и паркуется ближе к входной двери. Он забирал Намджуна отсюда сегодня утром, и тогда точно не было выставленных на улицу сумок и чемоданов.       Заходит в дом, набрав нужный код на электронном замке, разувается и прислушивается к тишине, чтобы понять, где находится второй глава. Телевизор в гостиной не работает, на кухне справа тоже никого нет, в переговорной слева даже не включён свет. Поднимается по ступенькам на второй этаж. В одной из трёх комнат горит ночник, свет от которого виден сквозь стеклянную вставку в двери, во второй спальне темнота. Проходит дальше по коридору, к третьей двери, решив, что, скорее всего, господин Ким спит, и будить его ради документов нет смысла. Набирает очередной код на электронном замке, свет загорается в помещении автоматически, проходит вглубь кабинета и оглядывается по сторонам: нужная папка должна быть где-то тут, но где именно, ему сказать не удосужились. В сейфе слева за картиной в стиле кубизм? В столе напротив с шестью ящичками по каждой стороне книзу? В папках так пятидесяти на стеллажах, занимающих всю левую стену? — Вот чёрт, — сокрушается, ведь, похоже, он застрял тут до утра.       Или нет.       В затылок упирается что-то холодное. Много мозгов иметь не надо, чтобы понять, что именно, поэтому он отводит руки чуть в стороны и подаёт голос, хотя глава точно его запомнил на всю оставшуюся жизнь. — Намджун попросил меня забрать документы для завтрашней встречи с японцами, — и прислушивается к тяжёлому дыханию за спиной.       Чонгук лишь надеется, что его не выпнут отсюда, а помогут. Скорее всего, господин Тэхён понимает: коды и пароли от замков с неба не сыплются, а раз Чону рассказали о них, то значит, негласно внесли в список приближённых. С чего такое доверие не особо понятно, но так даже легче. — Он не предупреждал, что кто-то должен зайти, — плавно обходит, подходит к стеллажу с папками.       Чонгук слегка запинается о свои же мысли, которые спутались в клубок от вида полностью обнажённого главы, по телу которого стекают капли воды. И это почему-то не вызывает отвращения или подобных чувств. Ким кладёт серебряный пистолет с алмазной гравировкой рядом с собой на свободную полку, бегает взглядом по папкам в стеллаже. Чонгук замечает его тату в виде скорпиона, но не помнит, чтобы такие же были у парней из спортзала. — Что? Нравлюсь? — спрашивает господин Ким через пару секунд, явно почувствовав как на него пялятся. Чон мгновенно отводит взгляд от тела, словно кипятком ошпарился, и поворачивается спиной, чтобы смотреть куда угодно, только не в его сторону. Глава издаёт короткий смешок и спрашивает, продолжая искать нужные документы: — Почему Вы так тихо ходите? — В детстве я очень любил играть в воров. После стало привычкой, — и совершенно не нужно уточнять, что играл он персонажей, которые были на стороне закона и правосудия, и на «задании» держал в руке банан на манер пушки. — Странно, с учётом того, кем был Ваш отец. Простая семья, живущая самой обычной жизнью без излишеств и богатств. Вы подсознательно хотели ограбить свой же дом? Зачем, если грабить было нечего?       Проверка? Чонгук уже и подзабыл свою историю про отца, пошедшего против депутата. — Если бы я знал, то поделился бы. Я был ребёнком, которому нечем было заняться дома, в то время как другие дети посещали всевозможные секции. И это всё, — Чонгук чувствует затылком чужой выдох и слегка дёргается на рефлексах, поворачиваясь. — А почему Вы ходите так же тихо? — Потому что я хищник, Джейкей, — глава прикладывает документы к его груди.       Чонгук вспоминает, как на торжественном вечере, ещё при покровительстве Лихвы, частенько слышал «Львица» по отношению к Киму. Только вот он думал, что главу прозвали так из-за дорогих украшений, любви к шёлку и подобным переливающимся тканям и грациозности, которой может позавидовать любая дама. Есть что-то ещё? — И Вы тоже, — продолжает завуалированную речь. — Поэтому лучше бы Вам не находиться на моей территории слишком долго. Это может меня разозлить, — смотрит на обезболивающий пластырь, приклеенный к пострадавшей вчера переносице. — Теперь это Ваш дом? — недоумевает. Господин Ким себя тут чувствует довольно по-хозяйски, свободно во всех смыслах. Однако ещё утром эти апартаменты были собственностью Намджуна, и он ничего не говорил про их передачу Киму. Это из-за Сонмина, его смерти? — А вещи на улице ни о чём не сказали? — Кхм, виноват, — наконец, берёт документы, которые ему ткнули в грудь минуту назад, и отступает к выходу. — Извините. Наверное, Ваш удар был настолько сильным, что затормозил мою мозговую активность. — Вау, решили снизить градус странности происходящего лестью? — слизывает влагу с губ, что периодически ещё капает с мокрых волос. — Со мной такое не работает. Привыкайте к неожиданностям.       Господин Тэхён выходит из кабинета, мельком оборачиваясь и намекая этим на то, что визит гостя окончен. Скрывается в одной из комнат на пару секунд, а затем выходит с накинутым поверх белым шёлковым халатом. Спасибо за это, так хоть немного комфортнее. Ступает за хозяином дома вниз по ступенькам, обувается и раздумывает о том, спросить или нет. И всё-таки спрашивает: — Насколько неожиданным Вы можете быть? — в голове это не имело сексуального подтекста, но вот на слух воспринимается иначе. — Я должен знать, к чему быть готовым, — ещё хуже звучит, поэтому спешит извиниться. — Не поймите неправильно.       Ким задумывается на пару секунд, делает глубокий вздох, молча открывает дверь. Чонгук, подумав, что ответа не будет, переступает порог, но Тэхён говорит напоследок то, что заставляет его напрячься: — Я уеду на пару дней из страны. Не смогу посетить ассамблею послезавтра, поэтому, передайте от меня привет бармену.       Словно спрашивает: «Ну как? Достаточно неожиданно?»       Чон надеялся, что был совершенно незаметным в тот вечер, когда подменил импровизированное письмо. — Конечно. По вашей персоне он определённо будет скучать.       Тэхён миленько улыбается и закрывает дверь. А Чонгук осознает, что второй глава куда опаснее, чем он думал.