Глава 8.
13 июня 2020 г., 13:52
— Поправь скрытую камеру, а то я снова вижу лишь пуговицу. Или застегни, наконец, свою рубашку.
Юнги выполняет просьбу, внимательно продолжая шариться в ванной комнате дома, что, по сведениям Пак Чимина, должен принадлежать небезызвестному художнику. — В расчёске волос нет, корзина для белья пуста, ковёр будто из химчистки. Кристально-белый. Клянусь, снег в Альпах грязнее, — с тяжёлым вздохом поправляет медицинские перчатки, ощущая, как неприятно вспотела кожа ладоней. — Что мы ещё не посмотрели? — и спрашивает у напарника, наблюдающего за происходящим из своей комнатушки на другом конце города.— Вроде бы всё.
Апартаменты Ви действительно вызывают зависть, уже начиная с адреса: трёхкомнатная квартира в Каннаме. И этим всё сказано. Либо ты родился с золотой ложкой во рту, либо звезда медийной индустрии, либо пашешь всю жизнь, но в итоге её тут купят лишь внуки, да и то не факт. Коридор, гостиная и кухня, на которой спокойно могли готовить человека три-четыре; спальня с двуспальной кроватью и отдельной гардеробной, туалет совмещённый с ванной, — и это всё лишь для одного человека.— Нет ничего, что можно было бы взять для экспертизы. Всё стерильно.
— Слушай, может, он помешан на чистоте? Есть как его… это… О, мизофобия!— А мне кажется, что он просто знал, что ты придёшь, — догадавшись первым, хмыкает Чон.
— Блядь. Чимин же всё мог рассказать. Мы условились лишь на том, что он скажет адрес, но и никто не запрещал ему предупредить Ви о визите.— Знаешь, что ещё странно. Он же художник, так?
— Так.— Но в его квартире нет студии. Даже просто красок или холстов, этюдника, кистей, вообще ничего, что связывало бы его с данным видом деятельности.
— И сейфа для драгоценных камней тоже нет.— Именно.
— Чимин уехал представлять его новую картину в Париж. Может, он просто всё забрал с собой или спрятал? Или работает в другой студии? Арендует какую-нибудь студию или однушку?— Но если верить показаниям Пака о шрамах, то он не любит высовываться лишний раз на улицу. А тут помещение найди, на улицу выйди, доберись, с владельцем встреться, всё нужное перевези и прочее.
— Согласен, гораздо проще развернуть поле деятельности дома. Юнги на пару минут замолкает, обходя дом заново и размышляя, где и что он мог ещё пропустить. Кружит по гостиной, как вдруг натыкается на одну очень интересную мысль, смотря на стеллаж с книгами.— Ты думаешь о том же, о чём и я?
Смотрит вниз: упавших и застрявших между перегородками листков нет, зажёванного ковра тоже. Юнги начинает по обе стороны от себя доставать книги, как вдруг чувствует холодок на своём затылке. Типичный для дула пистолета.— Ты что замер?
— Здравствуйте, господин полицейский. Юнги медленно поворачивается, держа руки поднятыми. — Господин Пак. Добрый день. И Чонгук обращает внимание на пистолет в руках напротив. Серебряный. С алмазной гравировкой. Знакомой такой. Как у него самого. Вопрос: как Чимин или Ви связаны с Намджуном и Ким Тэхёном? Кто чьи поставщики? Или дело даже в большем?— Пистолет как у меня. Он определённо как-то связан с Ким Тэхёном или Ким Намджуном.
— Взлом и проникновение. Статья 319, кажется, — лёгкий намёк на неправомерность действий полицейского. Мин старается не подавать вида, что по сути за этой ситуацией наблюдают три человека, и раздумывает над тем, как бы выбить пистолет. Он делает небольшой шаг вперёд, чтобы перенести вес на правую ногу... — Не советую, — в ответ Пак отступает назад, сохраняя дистанцию, и не сводит прицела. — Слева скрытая камера, вы её упустили.— Он не так прост, как кажется. Стойка правильная и ствол держит уверено. Он вполне может выстрелить.
— Мы же можем всё урегулировать? — Мин косит взгляд на стену и еле замечает отблеск линзы от скрытой камеры, не подключенной к общей сети. — Может, у вас есть ордер на обыск? И Юнги сглатывает, понимая, как же сильно прокололся, подумав, что этот милый гражданин из-за мягкости характера и доброты скорее сам извинится, если на него прольют кофе, чем обвинит в произошедшем виновного. И теперь он у него на мушке. Кто бы мог подумать, а ведь их учат не доверять внешности и слухам и проверять абсолютно всё. — К сожалению, нет. Но я могу пообещать, что никто не узнает, что я тут был или чего-либо личного про это место. Пак недоверчиво щурится. — Гарантии? — Вы всегда можете использовать против меня эту запись. К тому же я прекрасно знаю, что меня ждёт, если вы напишете заявление. Чимин обдумывает сказанное пару секунд, а после опускает оружие. — Хорошо. Юнги слышит облегчённый выдох в наушнике.***
Раз пошла такая пьянка и выяснилось, что Пак Чимин всё же как-то связан с Кимами, Чон решает использовать отъезд Тэхёна по максимуму. Для подстраховки он проверяет время прибытия Тэхёна, подтверждая, что это событие — а иначе и не скажешь — состоится только через пять часов, и спокойно едет к нему домой. В кармане лежит ключ-карта, чтобы открыть ворота, он имеет статус личного телохранителя Кима, которого вся охрана знает в лицо, поэтому попросту никаких вопросов ни у кого возникнуть не должно. Да даже если и кто спросит, он не обязан отвечать, зачем это он приехал в дом главы в его отсутствие. Охране нельзя заходить внутрь, но вот у Чона есть на это разрешение, и он его использует, не беспокоясь, что кто-то может помешать. Он снимает обувь, проходит в комнату под лестницей, где находятся ноутбуки и сервера с записями камер и точкой доступа к программе безопасности, и временно ставит запись на паузу. Медленно обходит весь дом, убеждаясь, в полном одиночестве, чтобы не получилось как у Юнги с Пак Чимином, надевает перчатки и начинает со спальни, внимательно запоминая, как всё лежало, чтобы поставить, как было. В гардеробной под редкими стопками — преимущественно это было нижнее бельё и что-то, что надевается очень редко, — ничего нет. По тому, как почти вся остальная одежда висит на вешалках, рыскать в шкафу смысла нет. Чон поднимает одеяло с подушками, матрас, обыскивает прикроватные тумбочки и… начинает чувствовать себя неудобно за то, что лезет в тэхёнову личную жизнь, прямо как Намджун, ведь находит в первом, самом верхнем, ящике презервативы всех размеров и тюбики с лубрикантом для понятно каких дел; во втором — розовый вибратор, радужный (как оригинально) фаллоимитатор (его длина немного уязвила) и ещё один, но уже более близкий к среднему мужскому стандарту (а этот… успокоил?); в третьем, самом нижнем и поэтому, вероятнее, самым редко используемом (и что это за вычисления?) — наручники, плётку, анальную пробку с хвостом, страпон (Тэхён универсал?). Вторая тумбочка же была практически пуста, за исключением светильника на ней, запасной зарядки и наушников внутри первого отдела. Оглядывается: на стене висит картина, он аккуратно её снимает и видит встроенный сейф, но пароля не знает. В огромной ванной стоит урна с выброшенным мусором; на раковине жидкое мыло, стакан с одной щёткой и упаковка отбеливающей зубной пасты. Унитаз, ванна и душевая кабина полностью вымыты: нет ни ржавчины, ни стёкших в слив волос. Скорее всего, Ким позвал уборщицу перед отъездом или немногим позже. В стеллаже лежат полотенца по стопочкам: руки, лицо, волосы, тело и рядом висит два махровых халата и тот красный шёлковый (запавший в душу?). Также куча средств для принятия ванны: соль, ароматические свечки, ещё какие-то не особо понятные штучки и по два шампуня с мятой и геля для душа, отдающих лавандой (значит, так пахнет не от одежды, а от кожи): один использует, второй про запас. На стиральной машинке с ещё одним зеркалом над, расположились жидкий тональный крем, пудра, прозрачный лак для ногтей, лак для волос и мусс, новые французские духи в коробочке и одни уже на половину использованные. Чонгук снимает крышечку и подносит к носу — да, пахнет Тэхёном. Обычно он брызгает их на ужины или на подписание договоров. Неожиданно зазвонивший в кармане телефон пугает, из-за чего он рефлекторно дёргает рукой к пистолету и роняет пару флаконов. Матерится про себя, составляя их обратно, и… матерится ещё раз, потому что забыл, где стоял тюбик с тоналкой. Чёрт. Ладно. Ставит наугад, подчиняясь интуиции. Сработало уведомление о том, что до прилёта осталось полтора часа. В кабинете ещё при прошлых визитах ничего подозрительного или вызывающего такое чувство не заметил, поэтому решает не тратить на это помещение время и спускается вниз. На кухне всё, как у всех. Вряд ли он найдёт здесь ещё один радужный член, поэтому со спокойной душой открывает шкафчики и просматривает полки холодильника. О, и находит пистолет, примотанный канцелярским скотчем под столом. В гостиной нет ни статуэток, ни цветов, лежит лишь пара журналов, и один из них лежит открытый на спинке дивана вместо закладки. Чон их просматривает и думает, что Тэхён не настолько придирчив в их расположении веером, что не заметит, если один из них лежит чуть левее, чем был. Чон смотрит на часы: остаётся время лишь на то, чтобы перекусить и встретить Тэхёна. Он заходит в комнату управления камерами наблюдения, подделывает справку о проведённой проверке системы безопасности, продлевая время, и снова запускает запись. Ничего намекающего на связь с Пак Чимином он не нашёл.***
На телефон приходит уведомление, Чон отвлекается от дороги и тут же сокрушается, обращаясь к сидящему справа Киму: — Почему моя зарплата в два раза меньше, чем обещана? — Потому что ты ослушался моего приказа. — Когда? — сворачивая влево, по направлению к дому. — Когда я приказал тебе никуда не уходить, а ты пошёл к одной блондиночке, живущей в доме напротив Национального музея современного искусства, на пятом этаже и квартире с номером шестьдесят. Чонгук бы больше удивился тому, если бы Тэхён этого не знал. — Мне нельзя было разок?.. — начинает отстаивать своё право на «личную жизнь», надеясь на человечность начальника к таким животрепещущим темам и потребностям взрослых людей. А в этом аспекте Ким ещё более… изощрён (как выяснилось совершенно недавно, хотя подозрения уже были), чем он сам, поэтому должен понять. — Нельзя, — отсекает, вопреки предположениям. — Как я могу тебе доверять, если ты имеешь дерзость игнорировать мои приказы? — Там куча парней, да и система безопасности новейшая… — Джей, у любой системы безопасности есть слепые пятна. Кто-то мог решить навестить меня той ночью и, какая удача, — Ким выделяет последнюю фразу радостной интонацией, — никто бы ему или им не помешал. Думаешь, это шутки? — Простите, — ворота раскрываются сами, позволяя въехать во двор почти не снижая скорости, так как охрана увидела их приближение по камерам. — Но я не знал, что… — Твоими прямыми обязанностями является охрана меня, моей жизни. Это было прямое их несоблюдение. Радуйся, что я тебя не уволил. Резонно. Чонгук решает не лезть на рожон, потому что Ким уже начинает повышать голос. Да и он реально бы прокололся (мягко сказано), если бы кто-то всё же нанёс свой неожиданный визит. Но от этого факта в голове возникает ещё больше вопросов. Неужели у кого-то хватит наглости? Есть ли негласное правило не нападать на личные дома боссов, чтобы они тоже хоть иногда могли пожить спокойно? Но раз Ким опасается, то значит, что нет. Либо Сон Лихва мог начать играть грязно. А обычные шестёрки без приказа не рискнут покорять Олимп, боясь и не выжить. Остальную дорогу до дома ехали в тишине. Пока Чонгук доставал чемоданы из багажника и здоровался с охраной, Тэхён уже хозяйничал в доме, и по характерному пиканию, разогревал еду в микроволновке. — Где мне оставить вещи? — спросил Чон с порога, разувшись. — Неси за мной, — вышедший из кухонного проёма Ким сделал характерный жест рукой и первым начал подниматься по ступенькам на второй этаж. — Ты был здесь в моё отсутствие? Стоило ожидать такого вопроса. И не потому, что он что-то заметил — Чон был предельно осторожен, а больше потому, что Намджуну могут понадобиться какие-либо документы из кабинета. — Да. Забрал пару отчётов и договоров сегодня, — и правда же. Хоть и частичная. Тэхён ничего на это не отвечает, подходит к картине на стене, набирая код, и просит отнести чемоданы в гардеробную. И Чонгук уже заметил свой прокол — ему не сказали, где именно находится гардеробная, а он уверенно повернул влево, словно уже был в этой комнате не раз. «Надо было хоть замяться для приличия». По возвращению он видит, как Ким что-то кладет в сейф на стене. Что-то немного шуршащее, как бумага, и бледно-оранжевого цвета. Конверт. Какие-то документы. Он заключил договор во Франции? Купил собственность? Или в нём деньги наличкой? Следом Тэхён заходит в ванную, умывается и моет руки. Чон стоит в проходе, пытаясь делать менее заинтересованный вид, как босс подходит к месту «х». Стиральной машинке. Ненадолго замирает, внимательно глядя на косметические средства, и показушно переставляет тюбик с тоналкой туда, где он должен был стоять. Да. Именно этот Чон забыл, куда должен был поставить. Чонгук чувствует, как его зад подгорает, особенно после слов: — Я даю тебе выходной. Мне немного нехорошо из-за перелёта. Сегодня я в офис не поеду, поэтому можешь быть свободен, — Тэхён делает вид, что начинает раздеваться, чтобы помыться, и замечает, что Джей не двигается. — Хочешь принять душ вместе? Что, понравилось в прошлый раз? — игриво вскидывает бровь. — А сам убеждал, что гетеро. — Кхм, — отмирает, увлёкшись считыванием эмоций, и расслабляет***
Затылок побаливает, слегка тянет спину, по всей видимости, от неудобного сидячего положения. Чонгук, едва пришедший в себя, дёргает руками. Не получается. Он привязан к стулу, а тот, в свою очередь, привинчен к полу. «Вот блять. Хотя ты порылся в грязном белье своего босса, который и пристрелить за это может, чего-то иного хотел?» — Доброе утро, соня, — воркует только что вошедший Тэхён. Джей оглядывается: помещение по площади небольшое, три на три примерно. Люминесцентные лампы. Неподалеку стоит тележка, как у официантов в ресторанах, только вот с иным содержимым: лезвия, щипцы, кусачки, ножи, нити для зашивания ран, кастеты, скальпель. Ха, зачётная вечеринка. Выжить бы. — Ты знаешь правила, — Ким подходит ближе, катя за собой стул, что противно скрепит ножками о пол, представляющий собой какой-то огромный, непонятный лист фанеры. И стены с потолком такие же. Немного отсвечивает металлическим блеском, видны шурупы. «Пуленепробиваемые стены?». — Что ж, буду хорошим мальчиком, — отвечает Чон, в манере Джейкея. — Что ты вынюхиваешь? — Ничего. Тэхён делает тяжёлый вдох. И даёт ещё шанс. Как милосердно. — Моё чутьё подсказывает не доверять тебе, — и нагибается ближе, смотря точно в глаза. — И это чувство выручало меня не раз, поэтому либо отвечаешь, либо получаешь пулю в лоб. И мне плевать насколько ты ценный кадр, пусть даже Намджун и прострелит мне ногу, возвращая должок. В его взгляде лёд, скептицизм и холодный расчёт. Ни капли игривости, так ему присущей. — А если мне приказали молчать при допросе? Кого я должен слушать? — Выбирать тебе, на чей стороне быть. Я не буду считать тебя струсившим в любом случае. Ведь все мы хотим жить, верно? Тэхён может опасаться и того, что именно Джей убил бывшего главу Канвондо, Джисона и, тем самым, помог занять эту должность Лихве. Может подумать, что он решил потихонечку рубануть всех шишек, «очистив мир от зла», возомнив себя мессией нового времени. Тэхён не хочет умирать. И не хочет быть преданным кем-то. Никто не хочет ни первого, ни второго, что уж тут. Чонгук прекрасно понимает его опасения. Но вот какую сторону принять — неясно. Это действительно трудно. Особенно, когда от этого зависит твоя жизнь. Вот он и столкнулся с главной проблемой наличия двух боссов. Либо он якобы остаётся предан Намджуну и его избивают, пытают и потом убивают. Либо говорит правду-ложь, но не факт, что его оставят в живых. Хотя Тэхён вроде бы «играет по правилам»… Ключевое «вроде бы», потому как рядом с этим кадром, Чон откровенно чувствует себя до странного уязвимо и ни в чём неуверенным касаемо его реакций. Он изучал психологию, но не может предсказать ни его действия, ни слова. — Намджун попросил меня выяснить, чем Вы занимаетесь в Париже. Он просто решает выдать свою миссию за приказ второго Кима, используя в последнее время натянутые отношения глав. Намджун не знает, зачем тот ездит в Париж, а значит, Тэхён действительно не хочет, чтобы кто-то знал. И он уж точно не станет посвящать Нама в свои личные дела заграницей, чтобы проверить эту теорию. После всего произошедшего уж точно. — Именно поэтому он приставил тебя ко мне? — Да, — Тэхён выглядит поверившим, но Чон не спешит расслабляться. — Сначала он дал это поручение Сонмину, но тот ослушался приказа. Намджун перестал ему доверять и решил… — Это ты его убил?! — мгновенно приходит в ярость, вскакивая со своего стула и резко задирая безмозглую голову за загривок. — Нет, — хрипит и морщится от боли и яркого света люминесцентной лампы. — Шестёрки, которых будет не жалко, если Вы узнаете правду. Чонгук ловит мокрым от пота лицом частое дыхание Кима, что сканирует его яростным взглядом ещё пару минут, прислушиваясь к интуиции, и глубоко выдыхает, когда тот наконец отпускает его голову, что затекла от неправильного положения. — Чёрт, как же это по-намджуновски, — усмехается. Горько. Но сразу же отворачиваясь, чтобы не заметили. Однако взгляд Чона цепок по природе и развит дальнейшей профессией. Ким подходит к двери и стучит три раза, разрешая охране зайти. Чонгук узнаёт среди трёх из них пару из того «гостевого» домика и на секунду задерживает дыхание, напрягает мышцы, группируясь в случае, если пришли всё же по его душу, а не помиловать. С него снимают цепи и хлопают поздравительно по плечу. Отлегло. Спасён. Только вот есть одно «но». Почему Тэхён не попытался узнать, как много он выяснил о его поездках в Париж, и просто… отпустил? — Код девять, — говорит напоследок Ким. Чон не успевает среагировать. Опять темнота.
