Потерянное небо

— Ну, Валентин, не сейчас! — воскликнула Ковентина, отмахиваясь от младшего брата. Он бегал вокруг нее и просил забрать с собой. А девочка спешила, потому что забыла до конца собрать чемодан и теперь опаздывала. В клетке то ли чирикал, то ли мяукал горностай, так же, как и хозяйка, суетясь. Первый день осени пока особо не задался. Лучи солнца приятно грели, было ни жарко, ни холодно, приятно и хорошо. Сегодня ее ждал Хогвартс. Если бы она ехала в полюбившейся ей Дурмстранг, то это случилось бы уже два дня назад. Но все было решено отцом, и Венти смирилась с этой участью. Огромный чемодан был собран, и какая-то тревога на мгновение посетила мысли девочки, как тогда, в первый день ее обучения. В душе теплилась надежда, что ее хорошо примет новая школа. Ковентина сжала в руке кулон с цветком лотоса, он ей служил неким предметом для спокойствия, и непонятно почему: возможно, более весомой причиной служила мысль о том, кто подарил украшение, или потому, что оно имело магические свойства. Было неясно, осознание чего больше умиротворяло Ковентину: напоминание о Лучано через подвеску или свойства драгоценного лотоса. Но помимо кулона, о бывшем учителе напоминала Лучия, маленький зверек Венти, постоянно перенимающий настроение хозяйки, бойкий. Маленькая и смешная горностайка своими глазами-бусинками постоянно будто что-то говорила, просилась выбежать из клетки, залезала на руки и иногда ласково покусывала Тину за мочку уха или пальцы, чем вызывала смех у девочки. Лучия была чудесным питомцем и хорошим компаньоном. Прямо как Лучано Гатти. Нет, не в смысле, что он был замечательным питомцем, просто он для девочки всегда оставался близким другом. Ковентина все еще винила себя в его уходе и грустила об этом. — Ну можно я тебя хотя бы провожу с папой. Пожалуйста! Я честно-честно не буду надоедать, — дергая за руку сестру, просил Валентин «Ты уже мне надоел, с самого рождения», — в раздраженном состоянии хотела осадить брата Ковентина, но вместо этого спокойно, с некоторой строгостью в голосе произнесла, ставя чемодан в вертикальное положение и освобождаясь от маленькой ладошки Валентина: — Хорошо, только дай мне с вещами разобраться, — мальчик от радости захлопал в ладоши, приговаривая: «Как хорошо!». Венти обреченно вздохнула и добавила: — Марш одеваться, не то передумаю. Валентин тут же успокоился, серьезно кивнул и выбежал из комнаты. Клиффорд-младшая облегченно присела на кровать, давая себе передохнуть от несносного брата, но не долго она была в тишине. Как по команде в комнате появился один из домовиков и, слегка поклонившись, протараторил: — Господин просил поинтересоваться, готова ли юная госпожа. — Да, Салли, спусти, пожалуйста, мои вещи и скажи отцу, что Валентин изъявил желание поехать с нами. — Как скажет юная госпожа, — учтиво ответил домовик и исчез вместе с чемоданом и клеткой с Лучией. Ее филин был в свободном полете в самом прямом смысле слова, возвращаясь к Венти, когда вдоволь насладится бескрайним простором неба. Как ни странно, он всегда появлялся вовремя. Ах, да, его звали Анубис, а почему, черт его знает. Это первое, что пришло в голову. Может, именно поэтому птица имела столь гордый и свободолюбивый нрав. Набросив на себя накидку, девочка вышла из комнаты и скорым шагом спустилась вниз. Как ни странно, у выхода ее вместе с отцом уже ждал Валентин. Быстро он. Возле багажа стоял тот же Салли. Домовые эльфы — удивительные существа. Иногда Венти становилось грустно, что они чувствовали себя рабами, но все-таки она принимала это как данность и просто старалась относиться к ним уважительно, как и было это принято в их семье. И вообще, если так подумать, эти существа были сильнее многих волшебников. Почему сложилась такая иерархия? — До вокзала поедем на машине, — оповестил Кэмпион. Девочка кивнула отцу, не желая что-либо говорить, и не потому, что все еще таила обиду, просто переживания забирали все силы. Валентин взял за руку сестру, и той почему-то подсознательно стало менее тревожно, хоть она и желала высвободиться. Сам Кэмпион улыбнулся на жест сына и вышел из дома. Водил машину он сам, и ему это нравилось. Иногда магглы создавали что-то по-истине впечатляющее, чем он, как «продвинутый» маг, с удовольствием пользовался. Они тронулись, едва Салли загрузил багаж и исчез. Ехали они быстро, и пейзаж сменялся друг за другом: поля, озеро, пригород и, наконец, побитый, мрачный и тоскливый Лондон. Люди практически перестали бояться и выходили в школу, на работу, по делам. В восемь утра уже можно было увидеть множество лиц. На вокзале так же, как и всегда, находилось много уезжающих и даже приезжих. В основном это были солдаты, такие серьезные, уставшие, будто они не спали несколько суток, заставляя себя идти каждое утро туда, где обычным гражданским не место. Валентин пугливо на них поглядывал из-под пушистых ресниц, сильнее сжимая в руках пальцы Ковентины. Девочка же испытывала восхищение перед их стойкостью, задумываясь — смогла бы она рисковать своей жизнью во имя чужих ей людей? И сильно сомневалась в этом. Кэмпион остановился у платформы «9» и весело сказал: «Пришли». Венти удивленно уставилась на стену и перевела взгляд на отца, который покрепче взялся за багаж и обратился к детям: — За мной! Прежде Ковентина ни разу не видела, как ее отец бегает, но ведь все бывает в первый раз? Клиффорд-старший исчез в камнях прямоугольной колонны. Со стороны мальчика послышалось громкое: «Ух ты!», — и в нетерпении он исчез вслед за отцом. Ковентина осталась одна. Она не боялась расшибить лоб, но придавала большое значение этому переходу, сама не зная почему. Набравшись решительности, она не побежала — пошла, ощущая, как камни обволакивают ее, погружая во тьму, а затем выталкивая ее в новый и волшебный мир. Атмосфера мгновенно поменялась. Вместо напряженной тишины звучали радостные возгласы детей, тысяча разных мыслей, не принадлежавших Венти, вонзались ей в голову из-за того, что странное пространство сняло все чары, используемые девочкой, а точнее, созданный ею блок от чужих мыслей. Стало немного больно. — Долго ты, — снова взял руку Венти Валентин. — Жаль, я не могу с тобой поехать. Мне так хочется учиться. Пиши чаще. — Хорошо. Давайте подойдем к вагонам, там и попрощаемся, — как-то вымученно улыбнулась девочка и направилась к паровозу. Ей хотелось поскорее сесть и уехать, и вместе с этим вернуться домой. Так было, когда она в первый раз направлялась в Дурмстранг. Венти не особо нуждалась в наставлениях или советах, но от слов поддержки она бы не отказалась. Но все ограничилось словом «удачи». Отец, оказывается, спешил. «Ну и черт с ним», — подумала Венти, аккуратно ставя багаж в первом попавшемся свободном купе. Она ждала, пока ее найдет Альфард, но что-то подсказывало, что этого не случится. Зато к девочке практически ворвался высокий шатен и, не спросив согласия присоединиться, сел напротив нее. Внутри его клетки грозно ухала большая рыжая сова, хищно смотря на горностая. Юная волшебница с нескрываемым интересом разглядывала юношу, борясь с желанием залезть к нему в голову. Он улыбнулся ей. — Милый зверёк, — перевал тишину незнакомец и продолжил: — я Флимонт Поттер. — Ковентина Клиффорд. — Приятно познакомиться. Я раньше тебя не видел, ты новенькая? — Венти кивнула. — Обучалась дома или перевелась откуда-то? — Из Дурмстранга. Мальчик присвистнул. — Ого! Меня дед туда хотел отправить, но мама воспротивилась, потому что там якобы небезопасно. А ты почему перевелась? Исключили? — Нет, отец настоял уйти по той же причине, что и привела твоя мать, не пустив тебя учиться туда. Диалог выходил сухим. Повисла неловкая пауза, и Тина взглянула в окно: они проезжали Темзу. Хотелось о чем-то заговорить, но о чем? Венти не умела заводить диалоги и в присутствии кого-то, кто не входил в близкий круг людей, хранила молчание. Однако это не значило, что ей неинтересно. Напротив, она хотела узнать нового знакомого и расспросить о том, что не успела узнать у Альфарда. Кто знает, может, этот Флимонт Поттер и есть ее будущий новый друг? Огромное желание найти товарищей билось внутри нее и даже создавало некоторое противоречие: Тина привыкла к суровой конкуренции, любви к собственной выгоде и желанию показать свое превосходство. Нет, это не значило, что в Дурмстранге были все такие, но найти там холодных и идущих по головам было проще, чем тех, кто искренне ценил дружбу и поддержку. Тот же Долохов, хитрый змей, добился своего места в факультете Эрстер благодаря тому, что подставил сокурсника, в последствии чего несчастный спустился на самое дно, отбывая наказание. Но и Ковентина не только не раскрыла махинации Антонина, но и в тайне восхитилась его пронырливостью. Она не лезла в подобные инциденты, понимая, что уступает в изворотливости другим дурмстрангцам, а с другой стороны, в ее голове давно утвердилось такое понятие, как честь. Она не могла пасть в глазах других людей. Она позору предпочтет смерть. Планируя достичь высот и самой побороться за свое место под солнцем, девочка считала, что ничего не должно ей помешать достичь цели, ничто не станет преградой. Но Ковентина не считала себя святой, ведь она ненавидела брата. А ненавидела ли? Конечно да, из-за него от нее отвернулась мать и на долгое время забыл отец, изредка замечая ее достижения. Будто она была им не родная. И еще то имя. Джинни. Кто же она? Кем бы ни была, уже не важно. Важен сейчас был тот, кто перед ней сидел. Его, кажется, не смущала неразговорчивость и замкнутость Венти. Видимо, он был достаточно дружелюбным ко всем остальным, вот и, отвлекшись от созерцания окна, продолжил: — Ты на какой факультет хочешь? Я вот на Гриффиндоре учусь. — Без разницы, — не задумываясь, ответила Ковентина. Ей правда было безразлично на это. Никакие распределения по нраву и темпераменту не смогут помешать добиться хороших результатов, если хочешь, да и не определят уровень мага. И вообще она считала систему Хогвартса очень неэффективной, иначе как можно было по-настоящему хорошо развить и раскрыть потенциал волшебника? — Ну не скажи. На слизерине, например, учатся одни высокомерные дураки, считающие свои чистоту крови и богатства, как личную заслугу. Я тоже чистокровный из древнего рода, но не понимаю, как так получилось, что моя семья лояльна к остальным, а многие другие, по большей части являющиеся нам родственниками, стали слишком заносчивыми. Так что… — Альфард Блэк — хороший человек, — перебила Флимонта девочка и угрожающе посмотрела на него, — но он учится на слизерине. Не от факультета зависит поведение, а от ума и нрава. Поттер лишь усмехнулся, но спорить не стал, вспоминая того черноволосого мальчишку. Он действительно был неплохим парнем. Иногда они работали в паре и ни разу не ругались и не препирались, даже наоборот, могли пошутить или обменяться парой реплик. Хотя его сумасшедшая сестренка Вальпурга наводила ужас. Во всяком случае, везде есть исключения, коим и являлся Альфард. Больше тему факультетов, их учеников и обучения они не затрагивали, говоря о прочих мелочах. Например, так Венти узнала, что Флимонт — девичья фамилия бабушки Поттера, из-за чего юноша, в свою очередь, не редко выслушивал насмешки и, конечно же, не оставлял их без внимания, устраивая дуэли. Это Венти показалось забавным, и она в ответ тоже делилась своими историями. Как она позже заметила, многие из них были связаны с Лучано. Стараясь оставлять без внимания печальные мысли, девочка продолжала улыбаться и даже иногда смеяться. А в это время Флимонту казалось, что новую знакомую определят на Когтевран, и он даже слегка опечалился, потому что совместные занятия с этим факультетом ставили реже всего. Как на зло, больше половины проведенных лекций и практических работ были со слизеринцам, будто преподаватели намеренно стравливали с ними гриффиндорцев, наблюдая за их вечными «соревнованиями». Так прошло больше половины пути, пока не пришло время по-тихоньку собираться. Вне купе была слышна возня, кто-то даже заранее подходил ближе к выходу, чтобы оказаться на свежем воздухе раньше, не толпясь в очереди. Флимонт решил переодеться в форму и надеть мантию со знаками, определяющими его принадлежность к Гриффиндору, и, как джентльмен, не захотел беспокоить Тину, выйдя сам из купе, но та настояла на обратном, так как предварительно (еще дома) облачилась в школьную форму. Длинная черная юбка, серый пуловер и белая рубашка сильно отличались от одежды, что носили в Дурмстранге. И для себя Ковентина решила, что продолжит носить брюки в будние и учебные дни, потому что считала это практичнее. Не могут же ее исключить за это? Выйдя из купе, девочка осмотрелась, равнодушно глядя на мельтешащих ребят. Атмосфера вокруг была возбужденная, и воздух немного сгущался в узком пространстве. Взгляд зацепился за черноволосого юношу. Они пересеклись совсем на мгновение, но и этого хватило, чтобы ощутить уже знакомую тупую головную боль, чувство чего-то упущенного и чью-то злобу, принадлежащую скорее всего ему. Он тут же скрылся в одном из ближайших купе. Вдали начал виднеться огромный замок. Красивый. Загадочный. Внушающий. Была середина вечера, и луна уже освещала бледным светом землю. Они подъезжали. — Ну что, пойдем? — вышел Флимонт уже в форме, поправляя красный галстук. — А багаж? Клетки? — Эльфы отнесут уже туда, куда надо, — можно было догадаться. Навряд ли здесь такие мелочи отличались от других магических школ. — Другой вопрос, с кем тебе ехать или плыть. С нами или первокурсниками. Что ж, это был хороших вопрос, а главное — насущный. И он решился спустя некоторое время. Громкий скрежет колес и звонкий гудок оповестили о прибытии в место назначения. Пару раз Тину чуть не сбили с ног, по всей видимости, первокурсники. За ними девочка и последовала, наткнувшись на проводника. Он чем-то напоминал наблюдателя за учениками в Дурмстранге в первый ее учебный день, только глаза были добрее. Мужчина подтвердил, что Ковентина должна была плыть на лодках и, кажется, это было одно из самых замечательных событий за последнее время. В ее сердце особое место занимали горные, заснеженные вершины, и сейчас это место по праву могла занять водная черная гладь. Венти чувствовала исходящую от нее опасность, но она так манила, что пару раз девочка легонько, лишь кончиками пальцев, касалась отражающей лунный свет поверхности, оказавшейся ледяной. Ковентине даже привиделось, как вода колыхнулась, и совсем рядом кто-то проплыл. Чарующе. Путешествие по темно-жемчужному полотну длилось не так долго, как хотелось. Но вскоре перед Клиффорд-младшей вырос огромный замок школы. Он был намного выше чем Дурмстранг, но имел такую же утонченную архитектуру, принадлежавшую началу одиннадцатого века — концу десятого. Внутри было уютно. Светло и хорошо. Проводник, сопроводив ребят до дверей большого зала, ушел, а на смену ему пришел мужчина лет пятидесяти. У него была аккуратно подстриженная борода, на нем — серый костюм, а в руках — старая и потрепанная шляпа. Недолго думая, Венти подошла к нему, и тот, будто заранее это зная, улыбнулся ей. — Добрый вечер, мисс Клиффорд, я профессор Дамблдор. — Здравствуйте. Если позволите, могу ли я узнать, что мне делать дальше? — Конечно! — мужчина сразу показался каким-то излишне доброжелательным. — Есть два варианта: вы можете получить распределение либо здесь, либо со всеми первокурсниками в зале, с почетом. — Пожалуй, откажусь и узнаю здесь. Что нужно делать? — она отнеслась к этому событию со всей серьезностью, и какого было ее недоумение и непонимание, когда профессор сказал надеть на себя шляпу. На вопросительный взгляд девочки Дамблдор тихо рассмеялся и сказал, что она сейчас все поймет. Как только артефакт коснулся ее головы, Ковентина услышала старый голос не то в свой голове, не то снаружи — он был будто везде —, и волосами почувствовала шевеление. — Та-ак, мисс Клиффорд? Как вы думаете, где вам место? — А есть разница? — удивилась Венти, считая, что она где угодно сможет показать свои возможности. — Что ж, тогда предоставьте выбор мне, — прохрипела шляпа и на мгновение задумалась. — Полагаю, вам место будет в Гриффиндоре. Желаю удачи. Никаких эмоций этот вердикт не вызвал. Зато профессор Дамблдор оживился. Он широко улыбнулся, забрал шляпу и умудрился параллельно этому пожать руку Тине. Оказалось, этот слегка чудаковатый мужчина был деканом этого факультета, и он невероятно обрадовался новой подопечной. Ладно. Спустя минуту Ковентина уже была в большом зале. Сверху было спроецировано туманное небо, летало много призраков — такого количества девочка еще не видела —, а над столами развевались синие флаги Когтеврана. Удивительная загадка была во всем этом. Отыскала свой стол Венти благодаря уже знакомому силуэту. Флимонт о чем-то беседовал с рыжим юношей. — Я попала в Гриффиндор, — оповестила Венти, присаживаясь рядом. — Ковентина! Право, неожиданно, — обрадовался Поттер, широко улыбнулся и тут же познакомил со свои другом: — Игнотус, это Ковентина Клиффорд. Ковентина, это Игнотус Пруэтт. — Рад знакомству. Девочка ответила взаимностью, слегка кивая. Началось распределение.

𓆗𓆗𓆗

Ранние подъемы были нелюбимы, но привычны с началом учебного года. Тяжело поднявшись с кровати, Ковентина задела лохматой головой алый балдахин и тут же села обратно. Пелена с заспанных глаз исчезать не спешила, но и через неё девочка разглядела еще полу-темную комнату, спящую на рядом стоящей кровати соседку, большие, тяжелые шкафы. На ее покрывале, которое, кстати, было тоже красным, что-то зашевелилось. Вместе с хозяйкой проснулся и питомец. Лучия пронырливо залезла под руку Венти и стала ласкаться, догадываясь, что хозяйки не будет целый день. Пару раз нежно проведя ладонью по гладкой черной шерстке, девочка все-таки встала, бесшумно прошла в ванную и кое-как привела себя в порядок. Брюки классического кроя, золотисто-красный галстук, длинная легкая из атласа матия в пол с эмблемой Гриффиндора поверх белоснежной шелковой рубашки — все сидело хорошо и выдавало своим видом, что Клиффорд-младшая принадлежала к обеспеченной семье. Но это нисколько не смущало девочку, привыкшую к качественной и удобной во всех смыслах одежде. Непослушные волосы она заплела для практичности в пучок. До завтрака оставалось полтора часа. В Дурмстранге занятия начинались с семи утра, поэтому и завтрак, и подъем были ранними и быстрыми. Надо было пересмотреть свой график, но сейчас встать с первыми петухами, которых правда не было, было полезно, чтобы изучить замок и после не потеряться. Гостиная пустовала. На стене висели два расписания: для первого и второго курса, потому что с третьего занятия у всех отличались, и так как Ковентина была на четвертом курсе, у нее было свое расписание в дополнительные предметы которого входили арифмантика (или по-другому нумерология), узмс и древние руны — наиболее полезные и интересные занятия. Но Венти была опечалена отсутствием изучения темных искусств, более того, здесь подобные увлечения, по словам Флимонта и Альфарда, порицали. Еще для студентов предлагались факультативные занятия, например, музыковедение, полеты на метлах (это было для тех, кто участвовал во всяких соревнованиях по квиддичу), маггловское искусство и другие. Венти выбрала изучение упырей и древней магии и, конечно же, дуэльный клуб и решила, что по мере учебы будет добавлять что-то еще, кроме полетов. Их она не любила и рассчитывала в будущем научиться трансгрессировать. Правда, это не значило, что управлялась с метлой она плохо, в меру хорошо, но без удовольствия. Зато Альфард обожал парить в воздухе и играть в квиддич и делал это очень успешно, однажды попытавшись заразить своей страстью подругу. Ничего не вышло. Ну и пусть. Сегодня по расписанию первым занятием было узмс, что было очень удобным, трансфигурация, совмещенная с пуффендуем, два занятия зельеварения подряд с когтевраном и полеты без присутствия других факультетов, потом факультатив древней магии и домашнее задание. Нагрузка была меньше, чем в Дурмстранге, и по привычке хотелось себя больше чем-то занять, вот прямо чтобы ни минуты покоя. Будто без этого она не станет лучше, сильнее. Ковентина вышла из гостиной, чуть не разбудив полную даму, и спустилась в главный коридор на первом этаже. Легкая прохлада веяла сквозь стены, мантия развевалась и забавно вздымалась от привычно быстрого шага, многие картины уже не спали, и по дороге повстречались несколько призраков. Особенно милой показалась серая дама. Почти-Безголовый Ник казался обиженным на весь мир и немного истеричным, а Пивз, как поняла Венти, был местным шутником. Он, кстати говоря, уже во всю летал по школе, придумывая новую пакость. Не смотря на это, в Хогвартсе была гробовая тишина, лишь стук небольших каблуков лакированных туфель раздавался эхом. Надо было признать красоту школы, такую древнюю и таинственную. Здесь было чудесно все: и статуи, и картины, и двигающиеся лестницы. Оказалось, что и полтора часа не хватит, чтобы осмотреть в Хогвартсе все внимательно. Это был огромный, чрезмерно огромный замок. В восемь с чем-то часов Ковентина чуть ли не бегом направлялась в большой зал на завтрак. И не потому, что хотела есть, просто ей не терпелось встретить Альфарда и поделиться впечатлениями. За столами уже было много людей. Остановившись около внушающих размеров дубовой двери, она осмотрелась и со стороны Слизеринского стола увидела машущего Блэка, зазывающего ее. Тина неспешно, даже с осторожностью прошла к змеиному столу, присаживаясь около Альфарда, и сразу же задала волнующий ее вопрос: — А выговор за то, что я села сюда, мы не получим? Блэк расхохотался и ответил: — Конечно нет. Правда, я не ожидал, что ты будешь в числе гриффиндорцев, даже слега расстроен, — вздохнул юноша, но, увидев недоумение в глазах подруги, добавил: — Тем, что мы не на одном факультете. Мне без разницы, что ты в Гриффиндоре, для меня это не имеет значения. Ты это знаешь. Находись ты хоть где, я все равно тебя люблю и дорожу нашей дружбой. Кстати говоря, знакомься — Роулинс Лестрейндж, — указал он на рядом сидящего. Ковентина его знала. Она многих знала благодаря приемам и балам, но это не значило, что ей довелось или хотелось с ними общаться. — Знаю. Кажется, мы виделись в Малфой-мэноре в начале августа? — Верно, — ответил Лестрейндж. — Не понимаю, почему ты пополнила ряды упертых глупцов. Я имею ввиду гриффиндорцев. И не понимаю лояльности Альфарда к Гриффиндору. — А есть разница, где учиться? — спросила его Венти и хотела поскорее покончить с этим бессмысленным диалогом. Она сюда пришла ради Альфарда. — Странно, что ты это спрашиваешь. Мне кажется, это не должно… — но Роулинс притих, как только за стол сел уже знакомой внешности брюнет с практически черными глазами. Почему при виде него у девочки начинала болеть голова? Еще со стороны многих рядом сидящих чистокровных волшебников стал исходить какой-то животный страх. Только Альфард оставался спокойным. Он же их и представил друг другу, заметив внимательный взгляд пришедшего. — Том, это моя близкая подруга Ковентина Клиффорд. Венти, это наш сокурсник Том Реддл. Том заинтересованно склонил голову на бок и только кончиками губ улыбнулся. — Ковентина, значит? Или все-таки Томазин? Брови Тины в удивлении поползли вверх. Блэк изумился не меньше. Что за чушь он только что сказал? Странный мальчик со странными фразами. Девочка напряглась и только сейчас ощутила тяжелую, мрачную ауру. — Что, прости? — поинтересовалась Венти, сдерживая смешок и бесстыдно отпивая сок из кубка Альфарда. — Ничего, извини. Просто мысли в слух. Мне приятно познакомится. Не хочешь пройтись после занятий? — предложил Том, почему-то полагая, что Томазин решила вести свою глупую игру. — Если получится, — уклончиво ответила Ковентина, желая узнать причину своих головных болей в присутствии этого мальчишки.