Потерянное небо

В высокой траве стрекотали кузнечики. Урок ухода за магическими существами проходил на приличном расстоянии от школы, около Запретного леса. Профессором был милый, молодой мужчина, улыбчивый и очень активный. Звали его Сильванус Кеттлберн, и, помимо его должности преподавателя, он был деканом Пуффендуя. Сильванус, дожидаясь учеников, что-то приготавливал. Этим «что-то» были прозрачные стеклянные контейнеры, засыпанные на дне влажной землей. Ковентина шла неспеша рядом с новыми знакомыми: Флимонтом и Игнотусом. Они о чем-то увлеченно болтали, а девочка почти не вдавалась в их беседу, погружаясь в свои мысли. Было прохладно. Осенний ветер путался в легком подоле мантии, верхушки деревьев плавно покачивались. Венти не заметила, как отошла от новых знакомых на приличное расстояние. Многие гриффиндорцы уже подошли к месту проведения занятий, среди которых была соседка Ковентины — Сирена Пифф, крайне болтливая девочка, именно она вчера полночи болтала без умолку, радуясь новой сожительнице и не давая ей спать. Сирена махала Клиффорд-младшей так, будто сейчас ее рука прямо в тот момент улетит на корм хищным жителям запретного леса. Тина сдержанно кивнула той и отвернулась, дав понять, что не настроена на общение. Сейчас она бы предпочла сосредоточиться на занятии, но, кажется, начало учебы — это было время разочарований, стоило привыкать. А все потому, что тема занятия оказалась как нельзя скучнее и ужаснее. — Доброе утро, ребята. Рад вас видеть в этом учебном году у меня. Кто не помнит, я профессор Сильванус Кеттлберн. Вообще мы должны были начать учебный курс со штырехвоста, но в садах Хогвартса случилось непредвиденное! Завелись мурлокомли! Кто мне скажет, кто это? — спросил преподаватель, и тут же руку поняла Сирена. — Да, мисс? — Своим внешним видом они напоминают мясистый гриб, покрытый редкими шипами. Но при этом это животное, а не растение. Очень быстро размножается и за несколько дней может заполонить весь сад. Вместо корней запускает в землю жилистые щупальца, отыскивая свою основную пищу — земляных червей. — Хорошо, очень хорошо, мисс Пифф. А что же поможет с ним справиться? — задал вопрос профессор Кеттлберн и тут же ответил на него: — Правильно, глизень! Эти существа изучались в Дурмстранге еще на первом курсе, и то вскользь, потому особого внимания они не стоят. Ковентина ожидала чего-то более опасного и интересного, что ли? Ну уж точно не ползучих улиток, каждый час меняющих цвет. Придется смириться и получать баллы за хорошо проделанную работу. Как и следовало ожидать от темы занятия, нужно было собрать яд с этих глизней, и, поморщившись от отвратного запаха и скользких тел существ, Венти принялась за дело. Кое-кого из сокурсников вывернуло. Начало года — безынтересная мерзость. Дальше лучше. Профессор, который смахивал на сумасшедшего (может, поэтому одного глаза у него не было), увидев, что новенькая ученица собрала больше, чем многие другие, грязными в слизи руками в порыве радости взялся за ее плечи, и Ковентина стала ощущать этот запах от себя. После занятия ей пришлось провозиться с мантией, чтобы хоть как-то убрать ту вонь. Зато она потешила Флимонта. Не то, чтобы Клиффорд была этому рада. Просто ей тоже в конце-концов стало казаться это забавным. Следующим по расписанию была трансфигурация. Гриффиндорцы уже были не одни, а с Пуффендуйцами. Желтый цвет в их одежде слегка резал глаза. Профессор Дамблдор, от которого тоже веяло легкой ноткой безумия, радушно встретил учеников. Ковентина села у окна в конце ряда и снова ушла в себя и перестала слышать посторонние звуки. Все ее внимание забрали растущая и желтеющая трава, дующий с востока ветер. Интересно, что ее ждет в будущем, даже ближайшем? Насколько там все все будет отличаться от ее представлений? И тут Ковентину будто осенило. Тот мальчик из снов был Томом Реддлом. По спине пробежал неприятных холодок. «Какое странное совпадение», — подумала она и начала вспоминать все, что хоть как-то могло это совпадение оправдать. Ничего не выходило.

— Предателей я не прощаю, ты это помнишь, Томазин?

В углу темной комнаты, больше походившей на каморку, стоял мальчик. Он озлобленно смотрел на кого-то, кого называл Томазин. Ярое желание уничтожить и защитить боролись меж собой, рождая в мальчишке противоречивые чувства. Он медленно шел, будто хищник перед прыжком, к Томазин, и с каждым шагом воздух все больше сгущался. Было больно дышать, легкие обжигало, будто в них вливали что-то настолько ледяное, что это оставляло режущие боли.

- Предателей не прощаю, — как мантру повторял он и, приблизившись достаточно близко, сомкнул пальцы на шее Томазин. Но задыхаться стала не она, а Ковентина. Ковентина и была той самой Томазин, но почему? Она занимала чье-то тело или, чего хуже, чью-то жизнь? Это волновало ее намного больше, чем то, что прямо сейчас она задохнется.

— Прости, Том, — тихо прошептала Венти, но за что она просила у него прощения? Откуда она знала его имя? Почему она чувствовала, что знает его?

Забытый в суматохе дней сон пронесся в сознании Ковентины, на мгновение ослепив ее. Утром, на завтраке, Том назвал ее Томазин, прямо как во сне. Что за чертовщина? Ненавистное ощущение непонимания накрыло Тину, будто она вот-вот схватит что-то очень нужное за край и узнает, что же таится в нем, но оно ускальзывало из ее рук, скрываясь за очередным поворотом. Ковентина упускала что-то очень важное, из-за чего еле сдерживалась, чтобы не завыть волком. Как сделать так, чтобы не думать об этом? В окно врезался листочек, и сразу за ним грянул гром. Последние лучи солнца исчезли. Дождь стал капать с нарастающей силой, будто природа реагировала на подавленное состояние девочки. Она с силой сжала перо, и то хрустнуло в ее ладони. — Мисс Клиффорд, у вас все в порядке? — озабоченно поинтересовался Дамблдор, находившийся в этот момент как раз рядом с ней. — Да, профессор, — опомнилась Ковентина, стараясь не показывать нарастающее негодование. — Простите. — Тогда вы повторите то, что я рассказывал? — вскидывая брови, спросил мужчина, заранее зная ответ. — Нет, профессор. Кажется, я задумалась и не расслышала. Кто-то впереди хихикнул и стал перешептываться. — Очень плохо, мисс Клиффорд. Если такое повторится, мне придется назначить вам отработку. Говорили мы об анимагах. Знаете что-либо о них? — Да, профессор. Анимаг — это волшебник, способный по желанию превратиться в некое животное. Пребывающий в животной форме по большей части сохраняет способности к человеческому мышлению, осознание своего «я» и свои воспоминания. Также анимаг сохраняет нормальную человеческую продолжительность жизни, даже если надолго принимает свою животную форму. Тем не менее, чувства и эмоции упрощаются, и у анимага появляется много животных устремлений, например, питаться вместо человеческой еды тем, чего жаждет его животное тело. Стать анимагом очень трудно, а сложный и длительный процесс может пойти совершенно неправильно. — Хорошо, похвально, что и без моих лекций вы ознакомлены с данной темой. Прошу больше не отвлекаться, — произнес профессор и взглянул на часы. — Ох, так у нас осталось всего две минуты до окончания занятия. Что ж, печально. Тогда записывайте домашнее задание. Странно, что время так быстро пролетело, хотя она просто созерцала пейзаж в окне и думала о странном мальчике из Слизерина. Венти медленно вышла из кабинета, снова погружаясь в свои мысли. Сегодня темой была анимагия. Она была не понаслышке знакома с ней и уже как год пыталась сама стать анимагом. Только вот всегда что-то мешало. А сам процесс был сложен, особенно если учесть, что лист мандрагоры ну уж очень неприятен на вкус. Однажды Венти его проглотила и отравилась, или был случай, когда все уже было практически готово, но склянка с «зельем» была разбита ее питомцем, при этом девочка ждала грозу для окончания процесса около четырех месяцев. Безусловно, Ковентина планировала в ближайшее время повторить попытку, но пока она не знала, в какой именно темный уголок запрятать склянку с листом мандрагоры по завершению его нахождения в ее рту. В общем, стать анимагом — занятие не из легких. Ковентина подняла взгляд с пола и поняла, что в коридоре совсем одна. Ни единой души вокруг. Более того, Венти понятия не имела, куда идти. Сегодня она была особенно растерянной и невнимательной, из-за чего корила себя. Непростительно. Что делать дальше? Нет, конечно понятно, что делать дальше — искать дорогу к кабинету, но как долго это может продлиться, учитывая размеры школьного дворца? Кажется, однажды Альфард упоминал, что зельеварение проводится в подземельях, недалеко от обители Слизерина. Что ж, стоило довериться своей памяти в надежде, что она не подводит. — Мисс! Постойте-ка. Не смотря на то, что Ковентина находилась одна в коридоре (по крайней мере до отклика), она не сразу поняла, что зовут именно ее. Низкий мужской голос с каким-то сладко-приторным звучанием, может, он принадлежал мужчине лет сорока. На второй или третий раз Венти все-таки обернулась. И правда, это был невысокий мужчина с вьющимися каштановыми волосами и густой, но не длинной бородой. Кажется, на банкете первого сентября его представляли, но Ковентина не обратила внимания. Опять же. Как-то не очень хорошо она начала новый учебный год. — Я правильно понимаю, вы только что проявили неуважение по отношению к преподавателю? — язвительно спросил он и будто оскалился. — Простите? — не поняла Венти и нахмурилась. Какой-то странный он. Но сразу же опомнившись, она стала отрицать. — Что вы. Конечно нет, просто показалось, что зовут не меня. Профессор улыбнулся еще шире и заложил руки за спину. — В коридоре мы одни. Но вы не волнуйтесь, я шучу так, — мужчина расхохотался. Глупая шутка, совсем не смешная. — Меня зовут Амадей Лерон. Впрочем, я помню имена практически каждого ученика этой школы, а вашего я не то что бы не помню, не знаю. Вы, наверное, новенькая? — Верно, профессор Лерон. Ковентина Клиффорд. — Замечательно, очаровательная мисс Клиффорд. Тогда ответьте мне, почему вы в брюках? Насколько я помню, все леди ходят в юбках, а вы, пренебрегая правилами, решили, что можете, подобно мужчинам, ходить в брюках? Прошу, ступайте и переоденьтесь во что-нибудь более приличное, — мало, что могло привести Ковентину в ступор, профессору это удалось. Причем очень даже очень хорошо. Хотелось спросить: «Вы идиот?», — но в место этого, сдержанно улыбнувшись, Тина снисходительно ответила: — В уставе это не прописано, я изучила данный вопрос. Более того, за время обучения в Дурмстранге я больше сотни раз убедилась, что во время учебного процесса удобнее всего носить брюки, так что я вас совсем не понимаю, — хотелось поскорее уйти от этого «чудика» в любое место, которое попадется. — Ишь, нахалка, — снова улыбнулся профессор Лерон и в глазах его блеснуло что-то очень неприятное (старческий маразм, например). — Но мне нравится. Если нужна будет помощь, обязательно обращайтесь, всегда буду вас ждать в своем кабинете. Может, вас проводить, чтобы вы не заблудились, мисс? Ну все, конец! Теперь Ковентина точно от него не отвертится к большому своему сожалению. Вот вроде с одной стороны нормальный мужчина, выглядит опрятно, но какой-то паскудный он. Ковентина никогда никого особо не оскорбляла или ненавидела, но то самое шестое чувство било в огромный колокол с такой силой, что отнестись к чему-то нейтрально было просто невозможно. Вот и сейчас была такая ситуация. Профессор Лерон ждал ответ, у Ковентины ответ был, но не подходящий, что бы не испортить отношения с профессором Лероном. Нужно было в прямом смысле спасаться. — Не стоит утруждаться, профессор Лерон, я ей помогу. Нам как раз в одну сторону: ей — на урок зельеварения, мне — в гостиную, — чудеса. На секунду Венти обрадовалась, но только на секунду. Это был Том Реддл. Еще один человек, которого она не особо хотела видеть. Том был на голову выше ее, кожа была бледнее, а в тусклом свете пасмурного дня она вовсе казалась серой. Он положил руку на плечо Ковентины. Реддл не давил, но почему-то показалось, что вместо обычной ладони был тяжелый груз. В воздухе повисло угнетающее напряжение. Клиффорд чувствовала, что Том и профессор ненавидели друг друга, по крайней мере, Том точно его терпеть не мог. — До свидания, профессор. Реддл повел Ковентину в обратную сторону и, как только они свернули за угол, спросил: — Ты считаешь, что я настолько глуп, Ковентина? — ее имя он произнес с особой издевкой. — Я жду ответ. Венти глубоко вздохнула. Она пыталась скрыть накатившее волнение, спина снова покрылась мурашками от неприятного ощущения опасности. Девочка попыталась избавиться от цепкой хватки Тома, но ничего не вышло. Она лишь разожгла ярость в его душе. Реддл в этот момент хотел ее убить, но вместо каких-либо угрожающих действий лишь улыбнулся ехидной усмешкой. — Том, я серьезно не понимаю, о чем ты. Меня зовут Ковентина Клиффорд из рода Клиффордов, и я тебя никогда не знала. Никогда, понимаешь? Возможно, мы пересекались в коссой аллее, но никогда в жизни не разговаривали. Услышь меня! — Хватит мне лгать, Томазин! — не выдержал Реддл и толкнул девочку к стене. Она неприятно ударилась лопатками, но виду не подала, злобно взглянув на него. Одну из рук она положила на карман мантии, откуда выглядывала волшебная палочка. Она готова была дать отпор. — Да ты сумасшедший! Оставь меня в покое и больше не приближайся. Я тебя видела пару раз, и то во сне! Это не значит, что мы знакомы, придурок. Ковентина была в бешенстве. Первый день и такой кавардак. Сюда видимо приглашали всякий неуравновешенный сброд, раз здесь учился этот юноша, возомнивший о себе невесть что. Она оттолкнула со всей силы от себя Реддла и собиралась уйти. Сама найдет путь к кабинету зельеварения и плевать, что она уже опаздывала. — Во сне? — недоуменно спросил Том. Он все еще не понимал, но начал по-немногу верить, что девочка не лжет. Ковентина мысленно окатила себя чаном ледяной воды за то, что в гневе проговорилась о странных снах с его участием. Том тут же попытался ее остановить, чтобы узнать подробнее, но из-за угла вышла девушка-когтевранка. Она недоверчиво покосилась на ребят. — Тебе нужна помощь? — спросила она Ковентину, заподозрив неладное. — Ты в кабинет зельеварения? Можем пойти вместе. Найдя в этом шанс уйти от беседы с Реддлом, Венти тут же согласилась, натянуто улыбаясь. Тому нечего было сказать. Он отошел в сторону, уже планируя следующую их встречу. Том не понимал, почему держался за детскую обиду и почему вообще об этом помнил, но ему было необходимо выяснить, потому что одному было невыносимо. — Я, кстати, Юфимия Шафик. — Приятно познакомиться. Я Ковентина Клиффорд, — представилась девочка когтевранке, припоминая, что Флимонт ее упоминал в своих рассказах, слегка редея в щеках. — Что он от тебя хотел? — поинтересовалась Юфимия, скептично приподнимая левую бровь. Это было забавно, так еще умел Альфард, только правой, комичная картина. — Том, конечно, очень умный юноша, еще и любимчик учителей, но странный. Я бы сказала, даже подозрительный. Советую обходить его десятой стороной. Еще и слизеринец. — Ничего, спасибо, — немногословно ответила Венти, с радостью замечая видневшуюся впереди дверь с табличкой «зельеварение». Совсем не хотелось разговаривать, хотя новая знакомая показалась очень приятной, и глаза светились добротой. И голова болела. Хотелось стать, как почти-безголовый-Ник, только безголовой полностью, чтоб наверняка. Еще чуть-чуть, и глаза точно вывалятся из орбит от давления внутри черепа. Кабинет был просторным и делился на две части: для теории и практики. Девочки зашли в дверь, ведущую в часть практики. Там было просторно и пахло чем-то едким в сочетании с горьким. Запах был настолько сильным, что ощущался на языке и оседал на голосовых связках. Сразу же стало нахватать влаги во рту. Боль в голове усилилась, но все еще была терпимой. На столах стояли небольшие котелки и разные ингредиенты. Ученики уже занимали свои места по двое. — Мы работаем в парах на практике зельев? — недоуменно задала вопрос Тина Юфимию. Опять же на ум приходил Дурмстранг. Единственный предмет, где уроки проходили в паре, — это дуэли, и то по явным причинам. Шафик кивнула, отвечая положительно. А как тогда преподаватель будет оценивать умения учеников? А что, если напарник будет отлынивать и все сделает только один? Нужно будет привыкнуть к здешним системе и способам обучения. Юфимия отошла чуть подальше рассмотреть ингредиенты. И Флимонт, заприметив ее, тут же подошел к ней. Его мимика, взгляд и походка давали понять, что Поттер относится к Шафик не просто как к доброй знакомой. Глаза загорелись хитрым и живым огнем, на лице рисовалась улыбка радости. — Юфи, рад тебя видеть, — понизив голос, сказал он, становясь рядом с ней. — И тебе здравствуй, Поттер, — с ноткой неудовольствия обернулась к нему Юфимия, слегка отталкивая юношу плечом. — Ух, какие мы злючие, — стал дразниться Флимонт, ехидно ухмыляясь. Он провел тыльной стороной по темно-русым волосам Юфимии, и та дала ему подзатыльник. Поттер рассмеялся. — Не хочешь быть со мной сегодня в паре? Тебе же лучше. — Какой же ты приставучий, Поттер. Но ты прав, мне же лучше, — вздохнула Шафик, беря юношу за рукав мантии и ведя к одному из столов. Флимонт действительно был прав. Он считался, со слов Игнотуса, одним из лучших в зельеварении, а со слов самого Поттера, он как раз-таки собирался связать свою жизнь с этим направлением. Ковентина осталась стоять одна, не зная, куда податься. Она видела, как все друг с другом весело переговариваются и оттого чувствовала себя особенно одинокой. Девочка слегка расстроилась этим фактом, в мысли еще влезли воспоминания о Лучано, и стало совсем как-то гадко на душе. Но нужно было взять себя в руки, тем более к ней подошла ее соседка по комнате — Сирена Пифф. Она была немного ниже Венти, симпатичная, с выразительными зелеными глазами. Сирена подошла изъявить свое желание работать сегодня с Клиффорд в паре. Это было не так плохо, ведь не придется искать кого-то. Тина, конечно же, согласилась, и они заняли одну из задних парт. Пифф пыталась разговорить напарницу, но ничего не выходило. Немногословная Ковентина изучала ингредиенты, догадываясь, какое зелье на занятии будет готовиться. Как только она хотела поделиться мыслю о сегодняшнем задании, в кабинете показался преподаватель лет тридцати пяти, с задорной улыбкой и в весьма забавном костюме в клетку. Ученики разом замолчали, и профессор с озорством хлопнул два раза в ладоши. — Добрый день, мои дорогие. Как же я по вам соскучился, вы не представляете, — дружелюбно поприветствовал он. И, оглядев весь кабинет, продолжил: — Меня предупредили, что у нас новенькая, Ковентина Клиффорд, кажется. — Да, сэр, — подала голос Венти. Профессор внимательно взглянул на девочку и почему-то замер. Просто смотрел и все. Это затянулось на секунд десять, могло показаться, что мужчина просто рассматривал ее или что-то еще, но здесь было нечто другое. Он очнулся от мыслей и снова улыбнулся. — Хорошо, очень хорошо. Я Гораций Слизнорт. Посмотрим сегодня, что ты умеешь. Скажи, пожалуйста, глядя на ингредиенты перед тобой, что мы сегодня будем изучать?