Если бы мы знали

Спустя пять месяцев после смерти Киллиана Нескрываемый гнев исходил от нее, когда она наклонилась над столом, извергая слова прямо в лицо злополучного шерифа:  — Мне все равно, что вы думаете. Я говорила вам, что празднование Дня шахтера требует действующей и отлаженной системы безопасности. И выделила вам дополнительное финансирование, чтобы нанять нескольких местных жителей для помощи с этим. Почему вам так трудно понять, что три человека не могут координировать безопасность двухдневного мероприятия, в котором примут участие несколько тысяч человек? Вена на ее лбу угрожающе пульсировала. Мужчина схватил протянутую ему папку и почти выбежал из комнаты. — И еще, шериф… — Да? — Я ожидаю, что до пятницы будет нанят полный штат помощников шерифа. У вас в распоряжении одна неделя. Если вы не сможете этого сделать, мы возьмем этот момент на заметку для упоминания на следующих выборах. Показав небольшую спину, шериф расправил плечи и встал. — Вы не посмеете. Если попытаетесь выпачкать мое имя в грязи, я позабочусь о том, чтобы все в городе узнали ваши секреты. — Вот для вас новость: все в городе уже знают мой самый большой секрет. Мой муж был двоеженцем, а я оказалась дурой. Вся страна знает об этом, поскольку информация уже успела просочиться в национальные заголовки. — Она замолчала и перевела взгляд с его сапог на ухоженную бороду. — Может быть, из-за него я и стала посмешищем, но мой послужной список на посту мэра безупречен. Можете ли вы сказать то же самое о своем? Пепельный цвет лица Грэхема ответил на ее вопрос. Он судорожно сглотнул. — Могу я быть свободен, госпожа мэр? — Да. Он захлопнул дверь и вышел из кабинета. Она сомневалась, что он намеревался сделать это, но ударная волна эхом прокатилась в ее голове, усиливая приступ мигрени. Брюнетка уронила голову на руки и прижала ладони к глазницам, чтобы притупить боль. Движения, которые она практиковала десятилетиями. — Мама? Вздрогнув, Реджина подняла голову. — Да, Генри, любовь моя. Она одарила его ласковой, но усталой улыбкой. Комментарии мальчика по поводу ее продолжающейся печали недавно прекратились. Она подозревала, что теперь гнев затмил и ее. С каждым днем становилось все более очевидно, как мало он повлиял на их жизнь. А был ли он вообще? Эта мимолетная мысль приходила все чаще, и гораздо чаще, чем ей хотелось бы. Хотя полной уверенности не было, но инстинкты подсказывали ей, что мысли о Киллиане всегда нравились ей значительно больше, чем в действительности нравился сам мужчина. — Уже пять, мы можем идти? Я проголодался. — Конечно. Она собрала свои вещи и, обернувшись, увидела сына, прислонившегося к дверному косяку. Ее поразило, как мало он похож на своего отца. Вьющиеся каштановые волосы и оливковый цвет лица — все это было от нее. Его карие глаза были зеркальным отражением глаз ее отца. Если не считать роста, у мальчика было мало общего с этим человеком. Они вдвоем отправились в закусочную «У Бабушки», затерявшись по пути каждый в своем мире. Реджина ненавидела то, как они с сыном изо всех сил старались найти темы для разговора, которые не причиняли бы ей еще большей боли. Однако сдержанное поведение Генри сегодня вечером заставило ее задуматься, не было ли чего-то еще, чем он не решился поделиться. — Как дела в школе? — спросила она, когда официантка направилась на кухню, чтобы принять их обычные заказы. — Все в порядке. — Генри пожал плечами, но его хмурое выражение лица и стукающиеся одна о другую ноги говорили об обратном. — Полагаю, это означает, что я должна поправить тебя за твои манеры за столом и сутулость, ведь ничего плохого не произошло, так? Резкость ее тона привлекла внимание мальчика. Его ноги замерли под столом.  — Ненавижу историю. — Но почему? Брюнетка быстро вспомнила все, что он говорил о своем классе.  — Я думала, ты любишь этот предмет. Ты говорил, что он помогает тебе понять наш мир. Мальчик заворчал и резко пнул ножку стола.  — Ай… — Позволь посмотреть. — Реджина велела ему выставить ногу так, чтобы можно было до нее дотянуться. Она осторожно закатала штанину и осмотрела покрасневшую кожу. — Мне кажется, что ты довольно сильно ушиб свою лодыжку. Что тебе сделал этот несчастный стол? — Она позволила его ноге опуститься обратно на пол. — Ничего. — Он раздраженно фыркнул и скрестил руки на груди. — Миссис Уайт дала нашему классу задание. Каждый из нас должен создать свое генеалогическое древо. Она сказала, что мы должны увеличить несколько ветвей с обеих сторон нашей семьи. И как мне это сделать? Ее глаза и голос смягчились. Брюнетка осторожно потянулась через стол, оставив ладонь открытой, приглашая сына взять ее за руку, чего он в последнее время предпочитал не делать. Но сегодня мальчик принял то, что она предложила. Его губы задрожали, когда эмоции вышли из-под контроля. — Может быть, стоит поместить их на дерево? — Кого? Реджина ничего не говорила о его покойном отце. Она никогда не заводила разговор о другой его семье, но ждала, что мальчик сам поднимет эту тему. Мэр знала, что откровение Мистера Гласса ранило ее сына. Тем не менее, она подозревала, что он слышал шепотки по этому поводу, прежде чем мужчина вынес вердикт. Правда до этого момента Генри старался не обращать внимания на их новую реальность. — Их. Его другую семью. Его рука выскользнули из ее на столешницу.  — Даже не знаю… Но я всегда хотел иметь младшую сестру. Губы Реджины дрогнули.  — В ином случае я бы сказала, что у тебя ее нет, но здесь совсем другое дело, не так ли? Мальчик торжественно кивнул. — У тебя есть сводная сестра, очень похожая на тебя. На следующий день после смерти твоего отца я поехала в больницу навестить его вторую жену. Я хотела задать ей несколько вопросов, хотела понять, — она замолчала, задумавшись. — Может быть, я хотела обвинить ее, но когда приехала, медсестры сказали мне, что она была с дочерью. Маленькая девочка была в коме после аварии. Она выглядела крошечной и хрупкой, но ее вьющиеся каштановые волосы, форма лица, тон кожи-на мгновение я увидела тебя в той постели вместо нее. Глаза брюнетки наполнились слезами.  — С того момента я не могла ненавидеть ни одну из них, как бы сильно мне этого ни хотелось. Рядом с ними кто-то прочистил горло. Руби принесла им обеды. Сочувственный взгляд упал на заплаканные щеки мэра, а рука сжала плечо женщины.  — Дай мне знать, если бабушка или я сможем сделать что-нибудь еще для тебя. — Как ты думаешь, ее мама позволит мне с ней встретиться? — спросил Генри между укусами. — Не говори с набитым ртом. — Она отчитывала и размышляла. — Думаю, я могла бы позвонить ей и спросить. — У тебя есть ее номер? — Конечно. Я разговаривала с ней несколько раз. Мы все еще пытаемся разобраться в некоторых вещах. В следующий раз я спрошу, достаточно ли хорошо чувствует себя Хоуп, чтобы приехать сюда. Я бы предпочла не ехать в Бостон без крайней на то необходимости. У меня нет приятных воспоминаний об этом городе. Генри понимающе кивнул.  — Абуэлито умер там? Она жевала, медленно кивая головой, погруженная в воспоминания. Рак украл у нее отца. День за днем он проигрывал свою битву. Даже продвинутые клинические испытания не замедлили болезнь. — Ее зовут Хоуп, да? Реджина тепло улыбнулась сыну:  — Да. — Генри и Хоуп. Хоуп и Генри. Наши имена звучат так, будто мы брат и сестра. На сердце у мэра стало тяжело. Она знала, что у нее никогда не будет второго ребенка, поэтому это была единственная возможность. — Полагаю, нам нужно будет придумать, как создать ветви на генеалогическом древе для Эммы и Хоуп, — Реджина положила вилку на теперь уже пустую тарелку — Между тем, у нас еще остаются члены семьи с моей стороны и твоего отца, так что их должно быть достаточно, чтобы твое генеалогическое древо не выглядело таким редким. Генри просиял.  — А мы можем сделать проект вместе, когда вернемся домой? Мэр одарила его страдальческой улыбкой. Генри. Она была готова на все ради своего мальчика. ----------------------------------- Блондинка налила для себя большой стакан бурбона, затем пересела за кухонный стол, где обычно сортирует все свои документы. Она слышала, как Хоуп играет на полу в гостиной со своими куклами. Девочка радостно запела. Чувство облегчения заполнило Эмму, ведь теперь она знала, что речь ее ребенка вернулась в нормальное русло. После аварии слова дочери звучали невнятно, появилось заикание, и она все еще хромала. Левая сторона тела девочки не желала подчиняться ее приказам, но время и терапия постоянно ободряли своими результатами их обеих. — Привет, мамочка. Она взглянула туда, где маленькая девочка выставила своего плюшевого мишку в дверной проем, чтобы сделать вид, будто это он говорит. — Привет, медвежонок Бу. — Это не мое имя, — из-за угла донесся взрыв смеха. — Я так и знала. Может Быть, медвежонок Снагги. — Неееет, и это тоже не мое имя, — девочка взвизгнула и бросилась в комнату, ее диадема цеплялась за голову всего несколькими прядями. — Ты знаешь его имя. Он был твоим медведем. Ты сама мне сказала. Эмма вздохнула и осторожно взяла из рук дочери потрепанного плюшевого мишку. — Пэдди. Он был единственным рождественским подарком, который я получила, когда была девочкой примерно твоего возраста. — Она крепко обняла медведя, поцеловала его в голову и вернула обратно. — Но теперь он твой. Я знаю, что ты хорошо о нем позаботишься. Хоуп скользнула к ней на колени. — Я люблю Пэдди. — Она перевела взгляд на груды бумаг, которые лежали на столе. — Что ты делаешь? Детектив вздохнула. Она была более чем благодарна, что маленькая девочка могла прочитать всего несколько слов. Ее расследование в отношении покойного мужа зашло в тупик. То, что она нашла, лежало на столе — очень мало. И все это было уже проверено и перепроверено. Все вымышленные имена оказались ложными уликами, которые привели ее к реальным мужчинам, которые не были Киллианом Джонсом. Он был словно призрак. Она крепко обняла дочь и взглянула на часы.  — Пора мыться, малышка. Почему бы тебе не взять пижаму, а я наполню ванну? — Пузыри? Легкая улыбка появилась на лице Эммы. — Конечно. Блондинка поставила девочку на ноги и легко похлопала ее, чтобы та побежала выполнять свою часть сделки. Детектив встала и потерла усталые глаза, пытаясь стряхнуть с себя наваждение и разочарование от всего происходящего вокруг. Департамент украл всю радость от работы. Она знала, что директор Голд блокирует все шансы женщин найти что-нибудь о своем муже, но ее неудача принесла больше боли, чем следовало бы. Она слегка покачала головой, направляясь по коридору в хозяйскую спальню. Эмма включила свет, затем направилась к гидромассажной ванне, чтобы наполнить ее теплой водой, но осторожно, чтобы вода не была горячей. Увидев, что игрушки девочки стоят на краю ванны, она улыбнулась. Хоуп вбежала на цыпочках, стараясь произвести впечатление балерины. Она стянула одежду через голову, сбросив сверкающую пластмассовую корону на пол. — Мамочка, сделай пуф. Пожалуйста? Выполняя желание своей дочери, Эмма со свистом подняла девочку в воздух и бросила ее в растущую гору пузырей. — О, кто тут пытается привлечь мое внимание?  — Нет, просто поцелуй. — Хоуп протянула резиновую лягушку с поджатыми губами. Эмма хорошо знала эту игру. Она наклоняется, позволяя дочери сжать лягушку. Благодаря усилию маленькой девочки в нее выстреливает струя воды и все лицо оказывается покрыто каплями. Они обе смеются. В эти минуты его отсутствие совсем не трогает. Киллиан никогда не играл. Звонок мобильного прервал ее размышления. Эмма взглянула на экран.  — Подожди жучок, мне нужно взять трубку. Я выйду в коридор ненадолго. — Привет — ответила она, прислонившись к стене и наблюдая за игрой дочери через приоткрытую дверь. — Детектив. — Страстный голос на другом конце провода заставил блондинку вздрогнуть. — Мадам мэр, чем могу быть вам полезна сегодня вечером? — Реджина? — Мне очень жаль, не следовало звонить. Эмма почувствовала неуверенность другой женщины. Акуленок, ду ду ду ду ду ду Акуленок, ду ду ду ду ду ду Акуленок, ду ду ду ду ду ду Акуленок! Хоуп весело затянула песню, наслаждаясь тем, как ее голос отражается от стен. — Подожди, не вешай трубку. На другом конце провода раздалось тихое всхлипывание. — Мне бы не хотелось прерывать ваше совместное время матери и дочери.  — Не беспокойся об этом. Она будет петь и играть со своими игрушками в ванне, пока вода не остынет. Секунду, — Эмма оторвалась от телефона. — Эй, акуленок, ты не могла бы понизить громкость, пока мама акула разговаривает по телефону? — Прости — прощебетала девочка, продолжая плескаться в воде. Брюнетка издала сдавленный смешок. — Прошу прощения. Так что произошло? Реджина вздохнула. Эмма представила, как женщина делает то же самое, когда она сидит, прислонившись спиной к стене, запрокинув голову и уставившись в потолок, надеясь получить ответы, которые никак не приходили. — Ты сказала, что можно звонить в любое время. И сегодня тоже. Ну, в общем, я хотела спросить, не согласишься ли ты познакомить детей. Генри хочет узнать свою младшую сестру. — Да. Я уточню, когда Хоуп будет готова к поездке, и мы приедем к вам. — Я очень рада. Генри не помешало бы немного хороших новостей. Его учительница испортила день проектом, который еще сильнее ранил сердце моего сына. Дети должны составить генеалогическое древо своей семьи с обеих сторон. Я имею в виду, кто все еще занимается подобными архаичными вещами? Детектив бессмысленно кивнула, прежде чем поняла, что другая женщина не видит ее.  — Я всегда ненавидела это задание больше всех остальных.  — Но почему? Мне это тоже никогда особенно не нравилось, потому что приходилось задавать слишком много вопросов людям, не заинтересованным в том, чтобы отвечать на эти вопросы. Но я не могу представить, как это можно ненавидеть. Блондинка улыбнулась своей малышке, которая выдувала отверстия в куче пузырьков, изображая счастье для ребенка, в то время как злобно привычные слова сами слетали с ее губ.  — У тебя были люди. Более того, у тебя был кто-то, неразрывно связанный с тобой. Я всегда была в приемных семьях, так что ни у кого не было ответов для меня. Я не принадлежала им и они не знали моей семейной истории. Мне некого было спросить. — Мисс Свон, я не знаю, во что вы играете, но вы знаете, что я могу просмотреть записи. Зачем вы выдумали эту слезливую историю? Мне нужно, чтобы мистер Гласс покопался в вашем прошлом? — ДА ПОШЛИ ВЫ, мадам мэр. Пусть ваш хорек ищет все, что хочет. Ты не узнаешь ничего нового. — И не дожидаясь ответа женщины, Эмма нажала кнопку отбоя. Гнев разгорался в ее животе. Она понимала, что Генри нуждался в общении с Хоуп, равно как и Хоуп в общении с Генри, и мальчик заслуживал этого. Даже если ей придется продолжить общение с его непостоянной и вспыльчивой матерью.