Огнедышащий/breathing fire

      Когда Сокджин проснулся, было еще темно. Он был один, но другая сторона кровати оставалась теплой. Шуга сидел на краю, спиной к нему. Джин наблюдал, как его мышцы перекатывались с каждым вдохом, затем перевёл взгляд с широких плеч вниз, по изгибу позвоночника, к ямочкам на копчике. Когда его глаза привыкли, распознал бледный длинный шрам на правом боку и еще один, вероятно, от пули, на левом плече.       Он слышал истории о Драконе, о том, как тот выполз из самых темных уголков Тэгу, чтобы подняться наверх, и теперь бродил по улицам Сеула как правитель, которого все боялись. Его путь был кровавым, поступки — безжалостными, неумолимыми, коварными. Дракон Тэгу был опасен и внушал страх, с ним не стоило связываться. Но когда он рассматривал шрамы, то задался вопросом, действительно ли тот настолько неприкасаемый, как все думали. Чешуя Дракона покрывала не все, уязвимое место образовывало щель в его броне. И там, где есть дракон, есть убийца драконов, знающий о слабости.       Наклонившись ближе, Сокджин положил руку на поясницу Шуги. Дракон вздрогнул от прикосновения, но не обернулся.       — Мне нужно идти.       Он ускользнул, вставая и собирая одежду. Сокджин быстро проследовал за ним, накидывая халат.       — Куда ты собрался?       Шуга молча надел брюки и рубашку. С колотящимся сердцем он встал перед Шугой и накрыл его руки своими.       — Шуга. Куда ты собрался? — проворные пальцы на мгновение замерли прежде, чем продолжили застегивать рубашку, скользящую по рукам Сокджина. Он ощущал под ладонями такое же бешено колотящееся сердце, как и его.       — На работу.       — На работу.       — Дела.       — Дела… Шуга, посмотри на меня, — Джин пытался поймать его взгляд на своем лице. Внезапно Шуга бросился вперед, сплетая их губы вместе. Он слегка дернул за волосы, притягивая ближе, и углубил поцелуй. Сокджин застонал и потрясенно приоткрыл губы, пропуская язык во внутрь и смакуя его на вкус. Он прижался сильнее, закидывая руки на плечи, зарываясь пальцами в волосы. Его сердце трепетало, колотилось, выдавая чувства к Дракону. Он целовал Сокджина, словно утопающий, ловя каждый вдох губами. Каждое проникновение языка вызывало волну дрожи, каждый укус и прикосновение к губам заставляло задыхаться и стонать. Джина потряхивало и вело от поцелуев, когда Шуга завоевывал его вновь и вновь. Как будто завтра не будет. Сокджин пытался унять сомнения. Внезапно Шуга вырвался из объятий, разорвав поцелуй, и, опустив руки, ушел.       — Мне нужно идти, — прошептал он охрипшим от поцелуев голосом. Он накинул пиджак, все еще избегая смотреть в глаза. Тяжело дыша, Сокджин прошел за ним в коридор.       — Шуга, поговори со мной, пожалуйста, только… — он ускользал от него, ускользал. — Подожди, позволь мне отвезти тебя…        — Нет! — мужчина обернулся и, наконец, посмотрел на него. Его глаза были широко раскрыты и полны беспокойства, сбивающего с толку Сокджина.       — Нет? Шуга, я… я твой водитель, я все время вожу тебя! — он умоляюще смотрел на него. — Шуга, что происходит?       Мужчина раздраженно провел пальцами по волосам и отвёл взгляд. После некоторых размышлений он тяжело вздохнул, опуская руку.       — Мы начинаем войну банд. И я не хочу, чтобы ты вмешивался.       Сокджин побледнел.       — Война банд? Против кого?       — Хитмэн Бэнг. — Шуга бросил на него взгляд. — И Квон.       Его сердце ухнуло вниз. Теперь настала очередь Сокджина отвести взгляд. Он сглотнул и обхватил себя руками, у него было плохое предчувствие. Война на два фронта с Квоном в качестве врага, мерзкого и опасного, который заставлял Сокджина дрожать от страха при одной только мысли о нём. Это не сулило ничего хорошего.       — Джин, это будет мерзко и опасно. И я хочу, чтобы ты держался от этого подальше.       Он посмотрел на Шугу.       — Эта война необходима?       — Да, — не колеблясь, ответил Шуга. Его взгляд смягчился, когда тот подошел ближе. Он обхватил лицо Джина руками и с нежностью произнес: — Джин, мне нужно, чтобы ты был в безопасности, особенно с того момента, как привлек внимание Квона. — Сокджин вздрогнул.       — А как насчет тебя, ты будешь в безопасности?       — Со мной все будет в порядке.       — Когда я увижу тебя снова? — на этих словах Шуга опустил взгляд. Большим пальцем провёл по щеке, наблюдая, как Джин облизнул губы.       — Джин… — в его глазах плескалась вина, и Сокджину было не нужно, не хотелось слышать остальное. Это несправедливо. Шуга заставил очутиться на небесах, а затем подрезал крылья, чтобы позволить ему разбиться и сгореть самому. Он взял руку Шуги и прижимал ее к своей груди, тяжело дыша и яростно моргая, пытаясь заставить его увидеть.       — Шуга, я хочу этого. С тобой. И я знаю, — он сглотнул, сжимая руку, — ты тоже этого хочешь.       Шуга закрыл глаза.       — Джин, это не так просто…       — Тебе не нужно всё усложнять! — Сокджин обиженно фыркнул.       — Я буду держаться подальше от этой… этой войны, но не проси меня держаться подальше от тебя, — его голос сорвался. Он судорожно вздохнул, поднимая глаза к потолку, сдерживая слёзы. Шуга накрыл его руку своей. Сокджин почувствовал на себе его дыхание, когда Шуга коснулся губами уголка рта, нежно задевая носом щеку. Он не мог не прильнуть к прикосновению.       — Когда всё закончится, мы поговорим, — тихо прошептал он, прикасаясь к коже. — До тех пор я не могу подвергать тебя опасности. Пожалуйста, — он прижал нос ближе, его ресницы щекотали щеку Сокджина, — потерпи. — Он придерживал голову другой рукой, нежно проводя пальцами по ушной раковине. Сокджин прикрыл глаза.       — Возьми перерыв от вождения. Будет безопаснее, если мы не будем видеться. — Он нежно поцеловал в губы. — Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты был в безопасности, Джин.       Сокджин чувствовал себя подавленным. Что, если эта война займет недели, месяцы, годы? Что, если что-то случится с Шугой? Что, если им не удастся поговорить? Он больше не вынесет разбитого сердца, всегда требовалось так много времени, чтобы исцелиться. Он пытался.       — Если тебе нужно идти, то иди. Но не думай, что я буду ждать тебя вечно.       Шуга на мгновение замер, затем медленно отстранился, рука скользнула по его челюсти, шее, другая скользнула по запястью прежде, чем отпустить Сокджина. Он сглотнул и приоткрыл губы, но ничего не мог сказать в ответ, глядя на Сокджина печальными глазами. Собравшись с духом, Сокджин отвел взгляд, и тихо произнес: «Тебе лучше уйти».       — Джин…       — Уходи.       Он по-прежнему смотрел в сторону, пока за Шугой не закрылась дверь. В тот момент, когда это произошло, его маска треснула. Он закрыл глаза, стараясь не дать слезам пролиться, и сделал несколько успокаивающих вдохов. Когда же успокоился, его лицо расслабилось, а в сердце зияла пустота. Сокджин прислонился к стене и сполз на пол, чувствуя себя опустошенным и выжатым. Последние два дня были чертовыми эмоциональными американскими горками, и, возможно, сделать перерыв — не такая уж плохая идея.       Проходили дни, потом недели. Никто из его клиентов ему не звонил. Сокджин погряз в рутине. Он просыпался рано утром и тщательно выполнял свои ежедневные обязанности по дому, готовил, через день встречался с Чонгуком пообедать, тренировался, смотрел телешоу. Эти вещи он мог контролировать: трехразовое питание, поддержание порядка в доме, забота о теле.       Сокджин не мог контролировать кошмары, преследующие его ночь за ночью, из-за которых он обливался потом и просыпался с колотящимся сердцем и слишком малым количеством воздуха в легких. Он не мог контролировать новости, сообщающие об увеличении числа убийств и стрельбы на улицах Сеула в последнее время, о слухах о войнах между бандами, о пойманных преступниках и притонах. Джин не мог контролировать свое сердце, в течение дня или поздно вечером, когда чувствовал себя самым одиноким, скучая по Шуге.       Исцеление требовало усилий, времени и терпения. Бывали моменты, когда он ловил себя на мысли, почему вообще беспокоился, когда просыпался, потрясенный очередным кошмаром, болезненным узлом скручивающимся в животе, и не мог посмотреть на своё отражение в зеркале. Когда он ощущал на себе взгляды и принимал кого-то за Квона. Когда видел, как Чонгук хмуро смотрел в телефон, и впадал в панику, думая, что Квон наконец осуществил свою угрозу.       Он не мог перестать думать о Шуге, которого отпустил, который, возможно, лежал где-то раненый, умирал, исчезая навсегда. Джин думал, что он выше слёз по мужчине, но не мог не представлять худшие сценарии, думая о потерянных шансах, и чувствовал только сожаление и тоску.       Каждый день он работал над собой, делая один шаг за другим в правильном направлении. Но каждый рецидив отбрасывал его на десять шагов назад и разбивал едва зажившее сердце на куски. Он не мог это контролировать.       Было что-то знакомое в гибкой фигуре, слоняющейся у входной двери. Он щурился в темноту, а затем удивленно распахнул глаза. Эти волосы персикового цвета. Когда он подошел ближе, Чимин поднял глаза, даже в тусклом освещении с улицы его улыбка сияла.       — Привет, Джин!       — Привет… Чимин? — Чимин выжидающе смотрел на него блестящими глазами и счастливой улыбкой. Сокджин приподнял брови, задумчиво надув губы, пытаясь раскусить его.       — Я могу… чем-то помочь тебе? — Чимин ухмыльнулся, глядя на сумку Сокджина с продуктами.       — О, я голоден! — Сокджин пристально посмотрел на него. Он не в первый раз подумал, что Чимин странный. Но в парне было что-то такое, что заставляло Сокджина доверять ему. Чимин вызывал больше любопытство, чем подозрение, и Джин находил его довольно обаятельным. Кроме того, он, по-видимому, близок с Шугой, если правильно помнил. Может быть, тот передаст от него сообщение. Его сердце замерло.       — Так что… не хочешь зайти? Я могу приготовить нам что-нибудь?       — Ох, я думал, ты никогда не спросишь!       — Ух ты, Джин, как вкусно! Большое спасибо! — радостно воскликнул Чимин, накидываясь на еду.       Сокджин улыбнулся, — не за что.       — Так, как у тебя дела? Тебя давненько не было.       — Оу, со мной все в порядке. Я… в отпуске.       — В отпуске? Такая вещь есть в нашей компании? Мне тоже определенно нужно взять отпуск. — Он вздохнул, глядя на куриную ножку. — Очень вкусно. — Сокджин наблюдал, как тот смаковал мясо.       — Чимин, ты можешь рассказать мне что-нибудь о, ну, знаешь, о том, что происходит? Все, что я знаю, это из новостей. — Он колебался, прежде чем спросить, — все в порядке?       Чимин нахмурился.       — Значит, он с тобой не разговаривал?       — Если ты имеешь в виду…       — Да, да, я имею в виду Шугу, кого еще, — он проворчал себе под нос. — Тьфу, этот идиот. А я сказал ему поговорить с тобой, — Чимин мрачно посмотрел на Сокджина.       — Я не собираюсь врать, всё пиздецки запутано. С полицией дела обстоят еще хуже. Эти дежурства на самом деле являются передышкой. И Шуга вне себя от ярости, потому что Квон исчез.       Сокджин сжал кулак. Квон исчез, это плохо. Однако он нахмурился из-за другого.       — Что ты имеешь в виду под дежурством? — Чимин слизнул жир с губ, рассматривая его.       — Он наблюдает за тобой, Джин. Не может заснуть, не убедившись, что с тобой все в порядке, если вообще спит. И, честно говоря, я отказываюсь проводить еще одну ночь в машине на таком морозе. Я смогу лучше приглядывать за тобой, если буду находиться ближе, — Чимин сфокусировался на другой куриной ножке, его глаза заблестели, — и это намного приятнее.       Положив палочки для еды, Сокджин откинулся на спинку стула.       — Так, он следит за мной, — прекрасно, и почему он не может сделать это лично? От него никаких сигналов, и Сокджин остается в неведении, в то время как Шуга может наблюдать за ним. Это несправедливо.       — Если он не может сделать это лично, тогда нет необходимости наблюдать за мной. Я могу постоять за себя, и ему не нужно беспокоиться, я сказал ему, что держусь подальше от ваших ссор.       Чимин вздохнул.       — Просто поговори с ним. Поговорите друг с другом.              Была поздняя ночь, а Джину не спалось. В соседней комнате Чимин развалился на диване. На удивление он оказался приятной компанией и помог помыть посуду. Сокджин одобрил.       Он смотрел на телефон, его палец завис над контактом Шуги. Просто поговори с ним. Он отступил, набирая сообщение. Удалил, снова напечатал, и опять удалил.       — Как ты? — наконец послал он.       Проходили минуты, и он снова постукивал по экрану, чтобы тот не выключался. Внезапно под его именем появились точки, Шуга что-то пишет. Он смотрел на него в предвкушении и целой вечности в ожидании ответа.       — Я в порядке, — он ждал, думая, что, может быть, Шуга добавит что-то еще, но ничего не произошло. Это расстроило.       — Ты не собираешься спросить, как у меня дела?       — Я знаю.       Конечно, он знает. За ним наблюдали его люди. Он знал, что Джин жив и дышит. Шуга не знал, что тот одинок, страдал и скучал по нему. Он позвонил Шуге, затаив дыхание. Тот взял трубку.       — Джин? — он закрыл глаза.       — Привет.       — …Привет.       Они так и сидели молча, дыша в свои телефоны. Затем Шуга нарушил тишину.       — Ты в порядке?       — Да, я в порядке. Ты в порядке?       — Да.       Он крепче сжал телефон, сглатывая.       — Я могу тебя увидеть?       Шуга вздохнул, — Джин… — Он ненавидел этот тон.       — Все еще опасно, если они увидят, что ты связан со мной.       — Ты думаешь, что то, что твои люди следят за мной, не бросается в глаза?       — …Джин, пожалуйста, мне нужно…       — Ладно. Ладно, — Джин повернулся на спину, побежденный, прикрывая глаза рукой. — мне жаль.       — Мне тоже жаль, — он видел перед собой лицо Шуги, глаза печальные и умоляющие, его тон полон сожаления об их последнем разговоре. Джин вздохнул.       — Будь осторожен, Шуга.       — Ты тоже.       Спустя несколько ночей его навестил Ви. Его широкая ухмылка стала недовольной во время еды, что довольно мило, и он надулся ещё сильнее, когда проиграл видеоигру против Сокджина. На самом деле парень довольно хорошо играет, но Сокджин просто лучше. И так, прежде чем он осознал, у него завелись гангстеры, которые ели его еду и регулярно заваливались на его диван. В свою очередь Джин узнал, что Чимин очень плохо разбирается в видеоиграх, устраивая истеричные припадки всякий раз, когда проигрывал (постоянно), в результате чего оказывался лежащим на полу, крошечные кулаки бились о пол, а ноги дрыгались в воздухе, пока он рычал на ковер. И все же именно Ви был главным неудачником, который дулся и бросал гневные взгляды на него и на весь остальной мир в течение оставшейся ночи. Джей-Хоуп смеялся и плакал на протяжении всех эпизодов дорамы, все время затихая и хлопая по руке на особо захватывающих моментах, опустошая его запасы попкорна.       Однажды ночью он открыл дверь стоящему на пороге РМу. Он впервые видел его здесь. Почесывая затылок, он застенчиво смотрел на Сокджина с ямочками на щеках.       — Эм, я слышал, что ты действительно хорошо готовишь?       И так он познакомился с РМом, тайным философом с блестящим умом, который предпочитал хороший разговор обо всем на свете играм и телешоу, и кто — катастрофа на кухне. В какой-то момент он высказал желание научиться готовить, но после инцидента с луком Сокджин прикрыл лавочку. У каждого человека есть свои пределы, и это нормально. У РМа есть и другие качества.       Они были на кухне, когда пришёл Чонгук.       — Джин-хён! Прости, что не смог прийти на обед, — он остановился у двери на кухню, уставившись на Чимина, который в ответ бросил на него беглый взгляд, застенчиво ухмыляясь.       — Хм, и кто этот малыш? — Чонгук нахмурился, в то время, как глаза Сокджина расширились.       — О, нет, нет. Нет, нет, нет, нет, —Оон бросил половник в кастрюлю, которым помешивал, и вырос перед своим братом, грозя пальцем и глядя на Чимина. — Это не «малыш», это мой невинный младший брат, и ты будешь держаться от него подальше!       Чимин только усмехнулся с озорным блеском в глазах.       — О, пусть малыш сам за себя говорит, Джинни.       Чонгук раздраженно скрестил руки на груди, — Я не ребенок. И вообще, кто ты такой? — через плечо Сокджина он оглядел Чимина с ног до головы, демонстративно выпятив грудь.       — И чтобы ты знал, я не невинен и к тому же натурал!       На этих словах Чимин издал мелодичный смех, песня сирены разнеслась в воздухе так же дразняще, как аромат одеколона. Белые зубы сверкали в прекрасной улыбке, его глаза сияли, как звезды, затерянные в море. Он двигался, также плавно словно вода, его тело чувственно перекатывалось, когда он оттолкнулся от раковины, наклоняя голову, чтобы запустить пальцы в волосы. Он бросил на Чонгука соблазнительный взгляд, его теплая улыбка стала развратной.       — Как будто это кого-то останавливало.       Чонгук задохнулся, его глаза стали большими и круглыми, брови сошлись вместе, а рот приоткрылся. Он еще раз осмотрел Чимина с выражением недоумения и восхищения на лице.       — Да, да! — Сокджин повернулся, чтобы прикрыть брату глаза. — Это. Не безопасно. Для Работы! Чимин, прекрати!       Чонгук убрал руку, пытаясь еще раз взглянуть на Чимина, который снова рассмеялся, меняя поведение, становясь милым и жизнерадостным в одно мгновение. Долбаная нимфа.       — Так кто же ты такой?       — Хм, друг с работы.       — Ты тоже водитель? — Чимин ухмыльнулся, подмигивая Чонгуку.       — Что-то в этом роде.       — Значит, не водитель. — Чонгук приподнял одну бровь, рассматривая его. — Ну, ты, наверное, слишком маленького роста, чтобы вести машину. Не видишь поверх руля и все такое.       — Ах, ты! — Чимин издал возмущенный крик, в то время как Сокджин и Чонгук разразились смехом.       Джин легко подружился с Чимином, Ви, Джей-Хоупом и РМом. Его дом стал более шумным, ламповым и оживленным по ночам. В их визитах не было никакой закономерности, поэтому иногда он готовил на компанию, а в конце концов никто не приходил. Сокджин просто на просто складывал остатки следующему человеку, который к нему заглядывал, когда тот уходил. Он стал лучше спать и просыпался счастливым, начиная работать на кухне небольшого ресторана.       Однажды он позвонил матери. Он не видел своих родителей с тех пор, как ушел из дома, но он иногда звонил им, обычно в их дни рождения и праздники, поэтому это удивило его мать.       — Сокджин? Все в порядке?       — Мам, все в порядке. Я в порядке, — он улыбнулся. — Со мной действительно все хорошо.       — …Сокджин, это… Я рада слышать, что с тобой все в порядке. — Сокджин откашлялся.       — Мам, можно мне, — он нервно облизнул губы, — можно мне вернуться домой, пожалуйста? — наступила пауза. Сокджин ждал, затаив дыхание.       — Ох, детка, мой мальчик, конечно, ты можешь вернуться домой, — она шмыгнула носом, — вернись домой, вернись домой к мамочке, вернись домой, малыш…       От сердца отлегло. — Ладно. Хорошо, мам, я вернусь домой.       Он взял недельный отпуск, чтобы навестить родителей. Он боялся снова встретиться с ними, так боялся того, что они думали о своем своенравном сыне. Но их воссоединение вызвало слезы, когда они оба заключили его в крепкие объятия, не желая отпускать, и его сердце растаяло. Их любовь несомненна, и он никогда еще не был так благодарен своим родителям. Чудесная неделя, наполненная хорошей едой, поездками в супермаркет с матерью, приготовлением пищи с отцом. Тем не менее, он засыпал с небольшим беспокойством. Каждый вечер он планировал рассказать им, но момент всегда был не подходящим, и не хотел всё испортить. Когда приблизился конец недели, он понял, что никогда не будет подходящего момента для такой истории, как его, так что он должен верить, что они все равно будут любить его, как только узнают.       Он хотел это сделать. Джин хотел закончить эту главу своей жизни, нуждался в том, чтобы найти завершение. Он хотел, чтобы они его поняли. Мужчина хотел, чтобы они любили его со всеми недостатками, чтобы они говорили ему, что с ним все в порядке, несмотря на все это. И вот однажды вечером он усадил их. Было трудно начать и больно видеть, как родители реагировали, но, когда он все выплеснул, наступило облегчение. Он выдал им сглаженную версию и избегал упоминать о деньгах, чтобы не навредить своему отцу еще больше. Реакция его родителей — это все, на что он мог надеяться, и даже больше. Ему пришлось успокаивать отца, когда тот начал бушевать против развлекательных компаний и требовал имена, чтобы их всех привлекли к ответственности. Но ему тепло, так тепло, когда они обнимали и говорили, что ничего не изменилось, что они всегда будут любить его, что они только жалеют, что он не сказал им раньше.       В день отъезда он пил последнюю чашку чая с матерью.       — Ты не хочешь остаться еще на неделю, Сокджинни?       — Мне нужно вернуться на работу, мам.       — Ерунда, ты заслужил отпуск, твой работодатель поймет, если ты решишь продлить его, — она посмотрела на него поверх края чашки. — Или тебя в Сеуле ждет что-то еще? — улыбаясь, она наклонилась ближе с понимающим выражением на лице. — Или кто-то? Ты можешь сказать мне, Сокджин. Кто она такая?       Он почувствовал, как у него покраснели уши. Дело в том, что как только ты начнешь, ты уже не сможешь перестать признаваться. Что такое еще одна раскрытая правда, когда его худший секрет уже раскрыт? Он опустил взгляд.       — Он…бизнесмен. И я надеюсь, что он ждет меня. Некоторые люди считают его плохим парнем, но… он хороший. Он добр ко мне. — Его сердце бешено колотилось, когда воцарилась тишина. Затем мама накрыла его руку своей и мягко, с любовью, сказала, — Когда будешь готов, приведи его домой, познакомить с мамой. Хорошо?       Он благодарно улыбнулся ей, — хорошо.       Что такое еще одно признание, говорил он себе, решив рассказать и Чонгуку тоже. По правде говоря, это должно пройти легче, но это так же болезненно и сложно, как рассказать родителям, даже если Чонгук получил еще более сжатую версию. Это такое же облегчение, как и в первый раз. Кроме того, Чонгук должен знать, чтобы не повторить ошибок Сокджина. После этого брат стал навязчивым, весь такой с грустными кроличьими глазками и злыми угрозами в адрес незнакомых лиц, обещая ударить любого, кто попытается позвать его на кастинг (Чонгук упустил главное). Это заставило его чувствовать себя лучше.        Это во всех новостях. Хитмэн Бэнг мертв, убит в массовой перестрелке, которая знаменует собой пик кровавой войны банд. Он с тревогой ждал каких-либо знаков от своих друзей и пытался дозвониться Шуге, но номер был не доступен. Когда Ви появился на пороге дома в потрепанном виде, с разбитыми губами и окровавленной рубашкой, он вскрикнул от облегчения и заключил его в крепкие объятия. Ви сказал, что на их стороне тоже были жертвы, но с их друзьями все в порядке. Телефон Шуги, скорее всего, сломался во время хаоса, вот и все.       Однако Квон словно под землю провалился.       Три недели спустя ему позвонил Джей-Хоуп. Он не слышал никого из них почти две недели.       — Джин! Джин-хён! Не мог бы ты оказать мне услугу и забрать меня из Тауэра?       — Что… ты имеешь в виду, на машине?       — Глупый, как же иначе? Да на твоей машине! Будь там через тридцать минут!       Хм. Он вернулся к своим обязанностям водителя? Если подумать, то в последние несколько недель после смерти Хитмэн Бэнга стало потише. Очевидно, дежурства больше не нужны. Может быть, война действительно закончилась, и они возвратились к своей нормальной жизни. Его сердце замерло. Может быть, он снова увидит Шугу.       Прошло четыре, почти пять месяцев с тех пор, как началась эта война. В воздухе витал запах первой весенней зелени, легкий ветерок колыхал деревья и одежду, первые отважные птицы, возвращающиеся с теплого юга, приветствовали утро своим чириканьем. Сокджин сделал глубокий вдох, наслаждаясь солнечными лучами на своей коже. Когда он посмотрел на вход, то увидел его.       Это зрелище он видел уже миллион раз, и все равно у него перехватило дыхание. Там Шуга, одетый в черное с головы до ног, увенчанный серебром и украшенный драгоценными камнями. Ветер играл с волосами и приподнимал полы пальто, маня взлететь в небо. Мощные, громкие шаги удерживали его на земле, напоминая, что есть время и место, когда Дракон сможет взлететь. Его глаза устремлены в телефон, его огонь — всего лишь отблеск в этот яркий солнечный день. Он выглядел сильным и спокойным, Сокджин воспринял это как хороший знак.       Когда он приблизился, то, кажется, почувствовал пристальный взгляд и поднял глаза. Так было всегда, их глаза встретились, и земля перестала вращаться, в то время, как между ними рождался новый мир, построенный из огня, который они несли друг для друга.       Шуга сбился с шага и опустил руки в сторону.       Из ниоткуда появился Джей-Хоуп. Или, может быть, он все это время шел рядом с Шугой, но Сокджин этого не заметил.       — О, Джин, так приятно тебя видеть! Шуга, посмотри, кто это! — мужчина сделал преувеличенный жест. — Ох, черт, я кое-что забыл наверху. Почему бы тебе не поехать с Джином, а я поеду следом на своей машине? Да, это отличная идея, тогда ты сможешь наверстать упущенное, помириться и поцеловаться, и все снова будут счастливы! — Он смеялся и похлопывал Шугу по плечу, прежде чем уйти, отдал честь и подмигнул Джину. Тот, вероятно, просто стоял в десяти футах от них, чтобы наблюдать за ними, как за живой дорамой, но Сокджин не мог сказать наверняка, так как глаза были сосредоточены на Шуге. Они долго стоят так, упиваясь видом друг друга после долгих месяцев голода. Сокджин почувствовал, что краснеет от напряженного выражения лица Шуги, а также от расцветающих в нем надежды и счастья. Шуга здесь, с ним, и все в порядке, и они могут поговорить. Он чувствовал головокружение и веселье.       Улыбнувшись Шуге, он открыл дверь, — доброе утро, мистер Дракон.       И Шуга рассмеялся и даже не пытался этого скрыть. Сердце Сокджина разрывалось, когда наблюдал, как на его лице появляется самая милая сладкая улыбка, создающая морщины на безупречной коже. Его глаза почти исчезли в узких щелках, но сверкали ярче, чем бриллианты. Когда смех стих до низкого довольного гудения и постоянной улыбки, Шуга сделал шаг вперед, чтобы забраться в машину. Он бросил на Сокджина последний радостный взгляд и коротко кивнул, — мистер Водитель, очень приятно.       Как только он завёл машину, Сокджин использовал любой предлог, чтобы мельком увидеть Шугу, и поймать за подсматриванием на себя. Он чувствовал себя глупо, как подросток, который таял при каждом взгляде на свою пассию. Два квартала спустя он все еще не знал, куда ему нужно ехать. Он собирался спросить Шугу, когда что-то в зеркале привлекло его внимание.       Было спокойное движение после часа пик, но машина ехала слишком быстро, петляя по улицам зигзагами. Он посмотрел вперед и увидел на противоположной полосе другую машину, которая в ненужной спешке направлялась к ним. Его глаза расширились. Он почувствовал третью машину, но не взглянул на нее. Без предупреждения свернул с полосы и мчался по, к счастью, пустому тротуару, резко сворачивая за угол.       Это застало Шугу врасплох. С заднего сиденья донесся глухой стук и чертыханье — Чт…       — За нами погоня! Держись крепче!       Он разогнался на полную. За ними гнались две машины визжа шинами, за которыми следовали ревущие клаксоны. Джин объезжал другие машины и получил сердечный приступ, когда едва не пропустил автобус, едя на красный свет. Но их преследователи догоняли. Через зеркало он видел, как из окна машины высунулась голова и рука с пистолетом.       — Шуга, пригнись!       Стекло разлетелось вдребезги.