Er ist schrecklich, aber er ist mein Lieblings-Vatti

Еле поспевая за отцом, вниз в подвал, Герман обратил внимание на руку, что держал его отец, больно впиваясь ногтями, оставляя лёгкие мелкие царапины на нежной коже сына. Спускаясь все ниже, Герман почувствовал пробежавший по спине холодок. Вздрогнув, немец решился спросить:       —П-пап? Зачем мы спустились в подвал? В ответ на реплику сына пришло долгое нагнетающее молчание, такое пугающее, словно прыжок с парашютом. Спустя пару минут, казавшихся для немца целой вечностью, Рейх ответил, грубым, хрипящим голосом:       —Halt die Klappe!* Неблагодарное отродье. Рейх приспустил фуражку, скрывая глаза под ее тенью. Спустившись в большое тёмное помещение, где буквально от стен веяло сыростью. Рейх, бросив беглый взгляд на сына, наконец отпустил его, не сильно толкнув во тьму и, с глухим лязком, закрыв за собой дверь.

***

Послышался щелчок, и вот, яркий свет ослепил немца, полностью дезориентируя его. Герман некоторое время не мог ничего увидеть из-за резкого контраста и яркости, что неприятно резала, не успевшие привыкнуть к свету, глаза. В сознание немца привёл скрип кирзовых сапогов, мерно и не спеша приблежающихся к нему.       —Ч-ч-что про-происходит? Спросил испуганный немец, голос которого дрожал и вот-вот наровил пропасть, уйдя в тихий, еле разлечимый шепот. Младший, быстро повернувшись лицом к звуку, увидел лицо отца, оно имело странный оттенок. Он был будто бы в нетерпении, словно мальчишка, увидевший в витрине магазина лакированного солдатика, что умел ходить и заводился небольшим позолоченным ключиком. Что же он задумал? Он снова постарается избить его? Почему тогда он привёл его в подвал?       —Обернись… Послышался, на удивление, спокойный голос отца. Нарастающая улыбка на его лице не говорила ни о чем хорошем. Немец медленно повернулся и увидев, то, что стояло перед ним, вздрогнул, хватаясь за шиворот собственной блузы, будто она была его единственным спасением от всего происходящего безумия. Глаза младшего широко раскрылись, а к горлу подступил неприятный ком, который никак не удавалось проглотить. На лбу выступили капельки пота, что неприятно прокатились по всему лицу. Перед трудоголиком расположилось подобие горизонтального креста с кожанными креплениями. Ножки этой конструкции были крепко привинчены к полу большими болтами и скобами. У изголовья этой "игрушки" была красная, мягкая шелковая подушка на которой расположилось чёрное, блестящее дилдо прикрепленное к самой подушке. Герман не мог поверить своим глазам, такое извращение все время находилось в этом подвале, скрытое от чужих глаз, но……Зачем? Ради чего это стояло тут? Догадка пришла быстро и от неё по коже сына арийца пробежался холодный пот. Размышления не продлились долго, ведь Рейх крайне быстро подошёл к своему сыну со спины и воткнул в нежную шею иглу шприца. Реакция пришла незамедлительно. Германия вскрикнул и уже был готов с криками отскочить от неприятной вещи, но почувствовал как разум наполняется дымом, не давая сделать и шагу, парализуя. Последнее, что успел увидеть Герман перед тем как упасть на пол, это довольное лицо отца, на котором сияла широкая улыбка, обнажавшая белые, как морская пена, зубы. Рейх успел ввести в тело Германии Эфир, что использовался для анестезии в его время. Деспот нашёл применение ему и здесь. Дальше дело оставалось за малым. Нужно было расположить младшего на своей игрушке, предварительно освободив от "лишней" одежды. Рейх решил вдоволь насладиться окрепшим телом своего сына, его не особо волновала их кровная связь. Ему было наплевать на моральные и этнические чувства сына. Он здесь. С ним. Большего и не стоило ожидать. После этой ночки Германия никогда не покинет "родной дом", став послушной игрушкой в руках умелого кукловода—Третьего Рейха. Сняв фуражку с металлическим нациским орлом и поправив зачесанные назад красно-алые волосы, Рейх усмехнулся, подойдя к уже отключившемуся сыну и проведя по его щеке ладонью. Он прекрасен, а был бы ещё прекраснее если бы на его личике красовались полупрозрачные кристальные слезы. Ну ничего, это не беда, ведь скоро нацист увидит их на нежном личике сына. Для начала Рейх решил вколоть сыну легкую дозу опьяняющего и возбуждающего наркотика, что был сравним с виагрой. Подойдя к своей игрушке, мужчина убрал дилдо с красной подушки и вновь подошёл к сыну, садя его к стене и снимая с того одежду. Пара минут понадобилось, чтобы разместить младшего на эту конструкцию и крепко застегнуть его руки и ноги в кожаные ремни, проверив их надёжность на несколько раз. Осталось лишь дать младшему проснуться и насладиться им сполна. Спустя отсилы пол часа, глаза Германии открылись и сразу же из них родились слёзы. Он почувствовал как лежит на чем-то странном. Руки и ноги были крепко связаны и расставлены в разные стороны. Но пугало, то, что он был АБСОЛЮТНО ГОЛЫМ. Дрожа всем телом и покрываясь потом Герман осмотрел комнату. Рядом с его местом лежали множество различных приспособлений и игрушек для секса. Размышления младшего резко прервал голос отца, находившегося буквально за его спиной.       —Уже проснулся? Это прекрасно! Думаю ты хочешь повеселиться с отцом, верно? А ещё ты наверняка задаешься вопросами: "Что он будет со мной делать?" или "Зачем он привёл меня сюда?" "Мне страшно". А я отвечу тебе на эти вопросы. Мне стало скучно сидеть без дела и наблюдать как мой "горячо любимый сын" правит людьми вместо меня. Настал мой черед управлять тобой, Германия! Сказав это, Рейх провёл рукой по гладкой нежной коже ягодиц Геры. По испуганным глазам и слезам на лице младшего Рейх понял, что он испуган. Это лишь сильнее возбуждало, заставляя фантазию работать и представлять как этот парнишка ползет к его ногам с просьбами чего-то большего. Встав сзади, нацист провёл по пульсирующей дырочке сына, слегка надавив на неё.       —Нет! Пожалуйста!! Отпусти меня…… прошу, не делай этого ! Сквозь всхлипы молил Герман, чувствуя, что, вопреки здравому рассудку, его тело не слушается и возбуждается даже от таких лёгких прикосновений к эрогенным зонам. Слёзы, наплывшие на глаза, не давали сосредоточится, размывая взор и затуманивая разум. Долго ждать не пришлось ведь немец вскоре почувствовал как на его дырочку льют что-то прохладное и вязкое. Это был лубрикант или же смазка, что помогла бы войти в того без особых потерь. Далее в ход пошли пальцы. Закусив губу, Рейх медленно ввёл в парня палец, начиная плавное движение. Вторая рука легла на его ягодицу, впившись в неё острыми когтями, оставляя после себя кровавые полосы.       —Мнгх! Н-н-еее~т~… п-пожалуйста! Прошептал Герман, уткнувшись в подушку, пуская слюни и слёзы, пропитывая ими бархатную красную ткань. Как же было хорошо, невообразимо. Немец был в откровенном шоке, что его тело так страстно желало почувствовать нечто большее. Когда же в ход пошёл второй палец, немец не заметил, как с его губ сорвался сладострастный стон, сопровождающийся жаром и покрасневшим лицом. Рейх, услышавший такой стон, усмехнулся, не тратя более времени задействовал и третий палец, начиная вращать ими и "раскрывать", словно цветочный бутон, внутри сына. Растягивать анус паренька Рейх не планировал долго, он хотел причинить боль своему чаду, сломать его, заставить зависеть от себя. Рейх вытащил пальцы и расстегнул ширинку своих штанов. Снимая ремень, он медленно провёл бляхой по "чистой" ягодице парня, после чего последовал сильный удар, заставивший немца громко вскрикнуть от боли. На попе немца образовался ярко-красный, обжигающий кожу, отпечаток бляхи Рейха с орлом. —Неправильно, сынок, сдерживаться нельзя. Я желаю слышать твои стоны, проси меня продолжить, моли о пощаде, упиваясь собственной беспомощностью! Дрожа всем телом немец впервые постарался вырваться, чуть приподняв зад, расшатывая конструкцию, что, к сожалению была поставлена крайне устойчиво. За эти жалкие попытки к освобождению немец вновь получил сильный удар по копчику, ремнем. Больно. Стыдно. Страшно... Немец действительно испугался, поэтому решил перестать сопротивляться, ведь так он делает только хуже. По подвалу разнесся победный смех Рейха, такой пугающий и грубый. Рейх уже освободил свою возбужденную плоть из оков ткани и медленно проведя по нему рукой перевёл взгляд на соблазнительно сжимающийся анус парня, стенки которого были чуть розоватыми из-за растяжки. Какой сладкий притягательный вид. Облизав пересохшие губы, деспот уткнулся головкой в разгоряченную плоть заставляя стенки ануса Германии чуть вздрогнуть. Резкий рывок и крик. Германия почувствовал как в него резко вошли, как неприятно давил чужой член на стенки ануса задевая простату и вызывая новую волну дрожи во всем теле. Дальше толчок……и ещё……и ещё. Тела с гулким стуком бились друг о друга, вызывая смешанные чувства у одного, и возбуждение у другого. Вскоре весь подвал наполнился криками и громкими стонами. Выгнувшись в спинке немец закатил глаза и сжал руки в кулак, получая истинное наслаждение в купе с болью, что отошла на второй план. Высунув язычок немец произносил имя отца, молил остановиться, но все это не было истинной правдой. Он хотел большего, хотел почувствовать член папочки глубже в себе. Он сам не понимал, откуда могут взяться такие грязные мысли у него в голове. А Рейх не останавливался, вскоре грубые толчки стали быстрее, что вызвало новую волну слез желания.       —Тебе нравится? Грязная шлюха, что подчиняется лишь мне. Нравится!? Отвечай! Выкрикнул Рейх поправляя волосы, выпавшие на лоб, лишь ускоряя темп долбежки в сына.             —Аааах!! Папочка, ……нравится! Пожа-а-аа-луйста… продолжай!~ Дрожащим голосом кричал немец, потеряв всякий здравый рассудок из-за подступающего оргазма и наслаждения. Он был готов так пасть в бездну беспробудного секса, что не закончится и не станет мягче.