Er ist schrecklich, aber er ist mein Lieblings-Vatti

Германия лежал на этой конструкции около двадцати минут.       Тело жутко болело, но просило ещё.       Секс. Грубый секс оказался сильнее самого сильного наркотика. Германия всеми силами пытался найти оправдание своему поведению. Своему унижению. Он должен ненавидеть отца за это. Он не только издевался над младшим, да ещё и изнасиловал! Это мерзкий и аморальный поступок, который просто невозможно простить и забыть, словно страшный сон глубокой ночью.       Почему же тогда ему так хорошо, почему хочется утонуть в этом наслаждении, граничащееся с болью? Немец не догадывался, что такое странное состояние вызвано неестествеено. Наркотик и правда был в молодом теле, он заставлял чувствовать наслаждение, желание, на грани с постоянным возбуждением. Рейх был жесток, поэтому, не жалея своего единственного сына, входил в того настолько глубоко, касаясь простаты, что каждое проникновение отдавалось Герману дрожью во всем теле и чувством сравнимым с высшей степенью оргазма. Противоречивые чувства терзали молодого юношу. Спустя несколько секунд Герман почувствовал, как внутри него возбужденная плоть стала ещё тверже и начала заметно пульсировать. "Неужели он скоро………!?!?!?" Пронеслось в голове младшего, прежде чем он, довольно громко, вскрикнул, чувствуя, как что-то горячее буквально распирает его изнутри, проникая в само его естесство. Прерывистое дыхание, жутко горящее красное от стыда и слез лицо. Удивительные эмоции, Рейх никогда бы не смог насладиться ими в полной мере. Выйдя из пульсирующего колечка мышц, Рейх развел ягодицы парня, любуясь проделанной работой. Он смог сделать немца своей вещью, теперь он, хочет того или нет, будет подчиняться. Выбора не оставалось. —Думаю с этим мы закончили. ~ —С улыбкой заключил Рейх, одевая штаны и застегивая ремень. Ох, он не оставит это прекрасное тело. Это был лишь разогрев, —начало. Во-первых, нужно дать видимый шанс сбежать, который впоследствии можно будет забрать, словно играешь с ребёнком, у которого отбираешь конфетку прямо перед носом. Именно для этого Рейх подошёл к "кресту" и ослабив ремни, сдерживающие Германа в одном положении, растегнул их. Обмякшее тело было так потдатливо. Без особого труда, словно лёгкое перышко, Рейх поднял уже отключившегося сына и закинув его на плечо, обратил внимание на обивку устройства. Оно все было в белой вязкой жидкости, медленно стекающей на пол.       Не удивительно, из-за действия наркотика и отсутствия стимуляции члена к разрядке, парень кончил на чёрную кожу своеобразной кушетки, оставляя неприятные влажные подтеки. Сейчас это не волновало Арийца. Он направился в дальний угол подвала.

***

Именно там, к мокристой бетонной стене была прикручена цепь, а на другом ее конце виднелся чёрный ошейник. Он так сильно блестел на еле уловимых лучиках света, что со стороны казался латексным, хотя это было не так. Широкий ошейник был обит чёрной дорогой кожей, а на жетончике давно значилось имя "Германия", что уже покрылось тонким слоем пыли. Усадив немца на пол, оперев его спиной на рядом стоящую стенку, Рейх с чувством выполненного долга надел ошейник, что был предназначен для Германии. Ошейник был оснащён небольшим замочком, что не позволял снять его без соответствующего ключа, который Рейх хранил во внутреннем кармане, спрятанном в своей фуражке. Умно. А самое главное, что мало кто додумается искать ключ в фуражке. Спустя пол часа, младший пришёл в себя в тёмном сыром подвале в котором, на удивление, было тепло. Немец непонимающим взглядом обвел комнату и сразу же почувствовал ноющую боль в тазу. Он чувствовал дискомфорт, но не от боли……от чувства чего-то чужого, неестественного. Догадка, что же это было, пришла довольно быстро. Прикрыв один глаз, Германия развел ноги и прикоснулся к своей пульсирующей дырочке, что явно пыталась вытолкнуть из себя "постороннее". Придётся помочь организму руками, как бы больно это не было. Да, это была сперма, сперма которой был полон младший и остатки которой были размазаны по полу рядом. Видимо вышло далеко не все и без лишней стимуляции к "освобождению" все может стать только хуже. Взяв пару пальцев в рот и смочив их тщательно слюной, немец вновь прикоснулся к своему анусу и глубоко вздохнув, проник в него, оттягивая розоватые нежные стенки, помогая белой жидкости вылиться. Вскоре, с лёгким причмокиванием, сперма начала вытекать из Германии. В это время, в разуме медленно всплывали картины вчерашней ночи. То, как он унижался, то как его в буквальном смысле изнасиловали. —Привет, мальчик мой, уже проснулся? Послышался голос отца, мерно и не спеша подходившего к нему. Какого же было удивление Рейха, когда он заметил, что его сын, как он понял, расстягивает свою дырочку с помощью фистинга.       Пару минут Рейх лишь с удивлением и лёгкими нотками презрения смотрел на сына, после чего с широкой улыбкой продолжил: —Оу похоже мой сыночек знает как развлечь себя когда его папочки нет? Слышать это от отца было……мерзко, противно. Ужасал сам факт того, что Германа застукали и стали таким образом насмехаться. На самом деле, Рейх пришёл не за этим. В руках, на которых были надеты чёрные перчатки, был тот самый чёрный блестящий дилдо, что ранее был пришит к подушке "креста"...