Шоу

Надо заметить, что холостяцкая жизнь пришлась Павлику по вкусу. Поначалу, он, конечно, переживал, и о Ленке и, в особенности, о Дашке, с которой видеться ему было строго-настрого запрещено, но довольно быстро начал понимать, что страдания его — по большей части просто привычка, которая есть, как известно, «замена счастию», а в остальном — и вовсе, сплошное лицемерие из серии «разлучили отца с дочерью». Приходя с работы домой, он заваливался на диван прямо в уличных ботинках, ставил рядом упаковку пива или стакан с бурбоном, врубал комп или телек, наслаждаясь тем, что некому называть его свиньей и приставать с поучениями, и не перед кем изображать солидность и добропорядочность. Бриться по утрам было лень, и он отпустил бороду. Раньше это было невозможно: Ленка ненавидела бороды, а теперь — пожалуйста. Борода была редкой и какой-то рыжей вперемешку с сединой и состояла из жестких сильно кучерявых волос, топорщившихся в разные стороны. Павлику было все равно: в зеркало он и раньше-то не особенно часто смотрелся, а теперь и вовсе незачем стало. Большой бутылки бурбона хватало дня на три. Ленка не давала ему бухать, когда хочется, боялась, что сопьется, зато теперь он отрывался каждый день. Он снова начал ходить по порнушным сайтам, намеренно оставляя комп открытым даже когда уходил из дома. Ему нравилось, что прятаться не от кого. Пацаны маняще улыбались ему из браузера, демонстрируя свои гибкие фигуры. Он так торопился к ним после работы, как будто они заменили ему семью. Так оно и было в общем. Иногда бывало, он даже разговааривал с ними вслух: «Привет, мои хорошие! — говорил он заходя домой. — Что сегодня показываете?» Бухло, порнуха, телек и рок (он купил себе гитару) заполняли его жизнь, и места для переживаний о потерянной семье просто не оставалось. В минуты просветления, Павлик понимал, что долго так продолжаться не может: с работы его рано или поздно выпрут, печень откажет или еще что похуже… Но ему было пофигу. Через несколько недель, когда новизна ощущений притупилась, он закурил, впервые за двадцать лет, а еще через неделю выбрался в заброшенный было Тор, чтобы купить таблеток. Экстази вернуло утраченную радость от его нехитрого саморазрушающего бытия, и он продолжал наслаждаться своим одиночеством. Про Ангела он намеренно не вспоминал, старательно избегая всяких мыслей на эту тему.

***

Странное письмо он обнаружил лежащим в почтовом ящике однажды вечером, когда возвращался с работы в свою холостяцкую берлогу. Конверт был нестандартным, ярко-оранжевым, в каких обычно приходят штрафы за всякие дорожные нарушения. Это удержало Павлика от того, чтобы не глядя вышвырнуть его в мусор вместе с остальной рекламой, наводнявшей его почтовый ящик навязчивыми призывами «поучаствовать в акции» и «поторопиться сэкономить на распродаже». Ничего особенного удивительного в штрафе за неправильную парковку, конечно не было, каждый кто жил с машиной в большом городе, это понимает. Ничего удивительного, кроме одного момента: Павлик никуда не ездил на машине с тех пор, как ушла Ленка. Во-первых, он почти все время был пьяным, а во-вторых, немного побаивался перспективы снова оказаться там, где в последний раз сидел в каких-то сантиметрах от Люка, сжимая в объятиях его тонкие плечи, вздрагивающие от всхлипов. Он вообще отчаянно боялся и старательно избегал всего, что могло вызвать в нем воспоминания о той ночи. Павлик повертел в руках странное письмо — все, вроде сходится: адрес верный, и имя тоже его — Mr. Paul Tsaritsyn — напечатано стандартным типографским шрифтом. Здесь была еще одна странность: когда Павлик покупал эту машину, он по-английски назывался Pavel, как в русском паспорте. Позже он переделал документы, на более привычное для местных «Paul», но машину перерегистрировать не стал — слишком много мороки. Если даже предположить, что он и в правду ездил куда-то на машине, и просто забыл об этом спьяну, откуда тетка, которая выписывает штрафы могла знать его новое имя? Зайдя в квартиру, Павлик разорвал конверт и вытянул на свет прямоугольную бумажку. Извещение о штрафе выглядело стандартно: адрес, число, время нарушения, фамилия «парковочной феи»… Адрес, по которому, якобы произошло нарушение, ничего ему не говорил, Павлик готов был поклясться, что вообще никогда не был в этой части города. Недоуменно пожав плечами, он собрался было броситъ талончик в кучу неоплаченных квитанций, решив, что завтра позвонит в полицейское управление, чтобы исправить недоразумение, но внезапно еще одна странность привлекла его внимание. Число на талоне было… завтрашним. Это уже и вовсе ни в какие ворота не лезло: ну допустим, тетка со штрафами могла ошибиться и «пробить» неправильный номер машины, предположим, что она сослепу приняла «Pavel"в регистрации за более привычное «Paul»… но чтобы при этом и число тоже перепутала? Такого просто не могло быть. Они там, в парковочном отделе, конечно, не блещут интеллектом и внимательностью, но это было уже слишком. Число перепутать просто невозможно, оно автоматически вставляется компьютером. И тут его взгляд упал на фамилию «парковочной леди». Энн Джел. Ann Gel. «Ангел???» Сердце часто и громко заколотилось в груди. Возможно ли? Ангел разыскал его и прислал… штраф за парковку? Ерунда какая-то. Да нет, никакой это не штраф, конечно. Ангел прислал сообщение! Этот умница-мальчуган придумал способ прислать ему письмо, чтобы никто, кроме Павлика не догадался о содержании! Вот только, похоже было на то, что Павлик и сам догадаться никак не может. Что все это, черт подери, может значить? Какую вообще информацию в принципе можно передать через стандартный штрафной талон? Похоже, мальчишка серьезно переоценил его умственные способности. От безысходности, Павлик собрался уже было погреть бумажку над плитой в духе революционера-подпольщика, чтобы посмотреть, не проступят ли на ней от тепла скрытые письмена. И тут его осенило. Дата! Почему она завтрашняя? Ангел не мог просто так написать ее по ошибке, это совершенно не логично. Если он писал свое письмо, скажем, вчера, то и число указал бы вчерашнее, это же естественно. Значит дата указана неспроста, она несет информацию. А какую информацию может нести дата? Это же очевидно: она и есть информация! Дата — это день и время встречи! А адрес — это место! Павлик треснул себя по лбу от досады за собственную недогадливость и бросился к компьютеру. Как он и ожидал, по адресу, указанному в квитанции, оказалась какая-то кафешка. При помощи гугла, он осмотрел ее со всех сторон и «прошелся» по соседним улицам, выбрав место, где завтра оставит машину.