Красавица и Чудовище. Новый пересказ

Уже в десятый раз поправив на себе сползающее с плеч платье и тщетно попытавшись пригладить растрепанные волосы, Мэллори наконец толкнула дверь спальни, выбираясь в коридор. Сегодняшним утром она проснулась еще до рассвета, несмотря на то, что в камине все еще убаюкивающе потрескивали поленья, а за окном в медленном вихре сыпался хлопьями снег. Слова, сказанные вчера хозяином замка, никак не хотели уходить у нее из головы. Ведь если хорошенько подумать, в самом деле, на что Мэллори надеялась, покидая родительский дом, не имея за душой ни денег, ни друзей, ни покровителей? Надеясь избавиться от отцовской тирании, девушка не хотела задумываться о реалиях, поджидавших ее за порогом. Кому могла понадобиться и сгодиться беглая дочка проповедника, которая вдобавок ко всему, не могла похвастаться ни отменным здоровьем, ни красотой, сражавшей всех наповал. Какое будущее ее поджидало, ни попади она во дворец по чистейшей случайности? Как бы ни было горько это признавать, а хмурый мужчина, приказавший звать себя «Его Величеством», был прав. Окажись Мэллори в чужом городе в одиночку, разве кто-то станет встречать ее с распростертыми объятиями? А ведь молодой девушке нужно будет найти и крышу над головой, и средства, чтобы не умереть с голоду. И дальше перед беглянкой оставался не столь огромный выбор, куда она сможет податься. Или идти в услужение к зажиточной семье, надеясь, что хозяева будут не слишком часто ее лупить и требовать сверх меры. Или же, как успел вскользь упомянуть хозяин замка — начинать торговать собственным телом. Неужто ради такого исхода, Мэллори семнадцать лет терпела издевательства и жила впроголодь? Когда мисс Мид около десяти утра постучала в дверь ее спальни, принеся завтрак, девушка решила притвориться спящей. Мэллори нужно было обдумать все самой. Рискнет ли она испытывать судьбу, в попытках найти лучшую участь где-нибудь за морем, как собиралась, или же наберется смелости и примет подарок, столь неожиданно свалившийся на нее три дня назад. Девушка до сих пор боялась поверить в то, каким чудом ей удалось набрести на этот замок, пробираясь через дремучую чащу. Здесь она спаслась не только от страшной гибели, скрывшись от стаи волков, но еще и впервые столкнулась с людьми, которые отнеслись к ней по-человечески. Да, история этого места все еще казалась Мэллори слишком подозрительной и запутанной. Обитатели замка явно недоговаривали гостье чего-то важного, охраняя неизвестную ей тайну, но едва ли они преследовали цель кому-то навредить. Находясь отшельниками в этих густых лесах, прислуга встретила девушку с таким искренним радушием и заботой, словно уже долгие годы они не общались с кем-то из посторонних людей. Может Мэллори в силу своей юности и была немного наивна, но наблюдательность и пытливый ум не смогли выбиться из ее головы даже тщательными стараниями отца-изверга. И даже окутанный пугающими загадками, странный и причудливый, этот замок успел показаться девушке куда роднее и ближе, нежели дом, в котором она родилась и откуда еле унесла ноги. Так действительно ли стоило теперь уходить отсюда в свободное плавание? Оставшись здесь, Мэллори станет такой же затворницей, как и остальные обитатели дворца, но много ли она теряла при этом, учитывая все обстоятельства? В конце концов, убегая из Вергана, она искала для себя тишины и покоя, и разве здесь было не лучшее место, чтобы насладиться ими сполна? Оставалась лишь одна вещь, которая все еще не позволяла девушке со спокойным сердцем принять окончательное решение — хозяин замка. Вот уж кто вызывал у Мэллори больше всего опасений, тревог и противоречивых чувств. Грубый, язвительный, привыкший общаться со всеми вокруг свысока, но в то же время такой обиженно угрюмый и неловкий… Странно, но на вчерашнем ужине этот мужчина отчего-то немного напомнил девушке ее старшего брата Генри. Этот здоровый увалень однажды устроил такую шумиху и драку в таверне, что отцу пришлось на целую неделю посадить его под домашний арест и заставить выучить наизусть целых десять страниц из библии. Так вот красноречиво надутый вид его величества — почти что вылитый Генри, которого в наказание посадили под замок. Но даже обходя подобные сравнения, хозяин замка казался Мэллори не то чтобы опасным, жестоким и злым… Скорее избалованным и страшно упрямым. Мисс Мид так и вовсе отзывалась о его величестве такими словами, словно тот был обычным вредным ребенком, который в силу своего возраста уже с трудом поддавался воспитанию. И все же, несмотря на его надменное поведение и грубый тон, нельзя было не заметить, что экономка, равно как и вся остальная прислуга, были привязаны к своему хозяину куда сильней, чем требовали от них обязательства. Мисс Мид так и вовсе относилась к мужчине словно к родному сыну, который с годами слишком отбился от рук, но все еще оставался для нее любимым и родным мальчиком. Однако, каковы бы ни были отношения его величества с подданными, это не отменяло того факта, что заблудшая в лесах гостья вызывала у него стойкую неприязнь. Этот брезгливый взгляд и слова, вырывающиеся сквозь зубы, были уж слишком знакомы Мэллори. Родная семья и соседи общалась с ней в подобной манере каждый божий день. Но если уж девушка собиралась остаться под крышей замка, ей нужно было услышать от его хозяина, что он не станет этому возражать. Все-таки это был его дом, и сколько бы мисс Мид и остальные слуги не уговаривали ее жить здесь дальше без лишних раздумий, совесть Мэллори не позволяла ей этого сделать. Кое-как одевшись в платье, в котором спускалась на вчерашний ужин, девушка с нервным дрожанием в коленках направилась вперед по широкому коридору. Прислуга уже успела ей вкратце объяснить, где и что находилось в замке, в частности, где именно были расположены покои хозяина, куда, по их словам, не стоило заявляться и проходить мимо без лишней на то необходимости. Его величество предпочитал проводить время в одиночку и был крайне неодобрительно настроен к непрошеным гостям. В этом Мэллори успела убедиться в тот самый момент, когда мужчина едва ее не придушил при их первой встрече. Не хотелось бы снова разозлить его до такой степени… На цыпочках подобравшись к широким дверям, на которых виднелся тяжелый бронзовый молоток в виде рычащей головы льва, Мэллори боязливо замерла. Сейчас было уже около полудня, но вдруг мужчина еще спал? Тогда он уж точно разгневается и велит девушке убираться куда подальше. А может, хозяина сейчас и вовсе не было в покоях. Мало ли, в каких закоулках замка он мог сейчас находиться. Понимая, что выбора у нее все равно особо не оставалось, девушка робко постучала в дверь, нервно прикусывая губу. Несмотря на то, что разговор с его величеством был неизбежен, в глубине души она надеялась на то, что он не станет открывать ей дверь. Видит бог, остаться с ним наедине в одной комнате Мэллори было не менее страшно, чем снова оказаться за воротами замка. — Ваше величество, — тихо проговорила она, подходя как можно ближе к запертой двери, — простите, что беспокою, но я хотела бы с вами поговорить… Со стороны комнаты послышался какой-то негромкий стук. Похоже хозяин все-таки находился у себя, хотя и не стал никак откликаться в ответ. — Я думала о том, что вы сказали мне вчера, — неловко продолжила Мэллори, потупив взгляд в пол, — понимаю, что не смею вас об этом просить, но… Умоляю, разрешите мне остаться. Я смогу помогать вашей прислуге, буду делать все, что скажите, только, пожалуйста, не выгоняйте меня отсюда… Из-за двери не последовало ни звука. Даже если мужчина слышал все, о чем его упрашивала гостья, он не посчитал нужным удостоить ее хотя бы словом. — Я не уйду отсюда, пока вы мне не ответите, ваше величество, — уже требовательней произнесла Мэллори, сама удивляясь, откуда вдруг в ее голосе взялось столько уверенности, — я не буду сидеть приживалкой на вашей шее, но получить работу в вашем замке я имею право! И опять ничего, лишь равнодушная тишина. Либо его величество решил притвориться глухим, либо ему доставляло удовольствие вынуждать девушку клянчить у него милость через закрытые двери. Чувствуя, как где-то глубоко внутри закипает обида, Мэллори в последний раз стукнула в дверь и на этот раз так сильно, что больно ушибла костяшки пальцев. — Если вы сейчас не скажите «нет», значит я остаюсь! — срывающимся голосом добавила она, все еще в надежде глядя на высокие двери, — и тогда сможете меня выгнать отсюда уже только кнутом и собаками! Сидя в своем потрепанном временем кресле, Майкл с раздражением оглянулся на двери, куда продолжала колотиться обнаглевшая девка. Черта с два он станет ей что-то отвечать. Вчера и так оказал неслыханную милость, согласившись отужинать с ней за одним столом, а после еще и принес извинения за свою случайную бестактность. А теперь, судя по голосу, это деревенщина надумала здесь еще и права качать! Видать мало ее в семье колотили, раз приучить к манерам так и не удалось. Проигнорировав очередные оклики девушки, принц, небрежно фыркнув, отвернулся к окну. Значит, грозится, что не уйдет отсюда, если только не выставят силой? Опрометчивое заявление, девочка… Пусть Майкл и не считал, что бить женщин — это достойное занятие, но для такой паршивки у него точно найдется парочка плетей, что живо поставят ее на место. Но как бы там ни было, сейчас мужчина не собирался тратить на это силы и время. В конце концов, преподать зарвавшейся деревенщине урок он всегда успеет, а пока ему просто хотелось побыть в тишине. … Удивительно, как быстро умеет лететь время, когда не приходится каждое утро вздрагивать от страха, ожидая, какой подлый фокус может преподнести тебе новый день. Суровая зима, терзающая королевство морозами и метелями, стала понемногу отступать, позволяя робкой весне показаться из-под сугробов первыми подснежниками. Солнце, все чаще выходящее из-за туч последние недели, начинало светить теплее и ярче, а почки на деревьях набухали уже так быстро, как будто цветущему апрелю не терпелось ворваться в свои законные права. Со дня, когда Мэллори впервые переступила порог замка, успело минуть целых три месяца. В ее родном городе подобный срок казался невероятно долгим и муторным, особенно в зимнюю пору, а здесь же, успел промелькнуть почти как один миг. Через долгие споры и уговоры мисс Мид, девушке все-таки удалось заполучить работу, благодаря которой она перестала чувствовать себя бездельницей, устроившейся за чужой счет. Экономка так и не позволила Мэллори полноценно влезть в платье прислуги и трудиться по замку с утра до ночи, но разрешила той временами помогать на кухне, а иногда вручала в руки нехитрое шитье, когда нужно было подлатать старые шторы. Девушка с благодарностью хваталась за любое поручение, хотя экономка, на пару с двумя советниками, и продолжали недовольно ворчать, чего ей спокойно не сидится в библиотеке или в саду. Справедливости ради, даже не будучи занятой бытовыми делами, Мэллори не могла пожаловаться, чтобы в замке ей показалось тоскливо и скучно. Его бесконечные коридоры, узкие башни, потайные ходы и комнаты — их можно было изучать и разглядывать бесконечное количество раз и в каждый из них удивляться, находя что-то новенькое. И это не говоря об огромной территории, на которой насчитывалось несколько садов и парков, занимающих по площади не меньше, чем любой близлежащий городок. Одеваясь потеплее, Мэллори с горящим от любопытства взглядом прогуливалась между заснеженными деревьями и скульптурами, иногда слушая рассказы господина Рендалла и Бенедикта о том, кого изображала та или иная статуя. Чем дольше девушка находилась под опекой неравнодушных людей, тем заметней пропадали навязанные ей отцом боязливость и робость. Желая узнавать и учиться чему-то новому, Мэллори стала все чаще задавать вопросы, а иногда даже брала на себя смелость на несколько часов прицепиться к одному из советников, который всегда мог поведать ей очередную историю, происходившую в стенах этого замка. Правда, сколько бы девушка ни старалась расспрашивать, никто из слуг не решался раскрыть ей самый главный секрет — что же случилось с некогда богатейшей династией и дворцом, прозябающим теперь среди непроходимых лесов. Кем на самом деле являлся хозяин этих владений, и всегда ли он выглядел так, каким его впервые увидела Мэллори. Девушка не могла сказать наверняка, но в одну из своих прогулок по замку, она однажды забрела в некогда роскошный и нарядный зал, заставленный картинами. Похоже, кому-то они так сильно мешали и резали глаз, что их нарочно спрятали здесь, оставляя покрываться пылью. Разглядывая полотна, расписанные масляной краской, внимание Мэллори привлекла одна из самых крупных картин, стоящих у стены. На ней была изображена молодая семья, одетая в бордовые одежды с золотом. Высокий широкоплечий мужчина с довольно строгим взглядом, хрупкая женщина с золотистыми кудрями и пухлощекий мальчик лет пяти на вид, похожий на маленького капризного купидона. Может девушке и показалось, но глаза ребенка, старательно выписанные художником, уж слишком сильно напомнили ей горбуна-затворника, которого она не видела уже очень давно… А если быть точнее — с того самого момента, когда его сварливое величество оказало гостье честь, единожды отужинав с ней. Мисс Мид, немало возмущенная тем, что хозяин напрочь отказался покидать свои покои, пыталась оправдаться перед гостьей, что он сейчас неважно себя чувствует. Но так как женщина не слишком хорошо умела врать, Мэллори догадалась, что истинная причина была в другом: его величество попросту не желало удостаивать девушку своим присутствием. Не сосчитать, сколько раз прислуга предупреждала Мэллори, что сегодня вечером хозяин явится на совместный ужин, но в итоге он холодно игнорировал все приглашения и уговоры. Даже невероятно терпеливая мисс Мид спустя два месяца забросила попытки побороть ослиное упрямство своего хозяина, хотя и явно была расстроена этим. Что же до Мэллори — нельзя сказать, чтобы она так уж сильно скучала по обществу этого странного и вечно чем-то недовольного вельможи. Хотя, стоило признать, зачатки самолюбия девушки, все же задевал тот факт, что ее избегали прямо как какой-то ходячей чумы. Неужели она была настолько отвратительна хозяину, что он уже три месяца безвылазно торчал в своей башне, лишь бы случайно не встретиться с ней? Впрочем, едва ли Мэллори, или кто-то из слуг, мог что-то с этим сделать, а значит, оставалось просто жить дальше. В конце концов, своим надменным затворничеством, его величество делало хуже, по большей части, только себе самому. … — Да заткнись ты там уже! — злобно шикнул Майкл, открывая глаза и щурясь от солнечного света, пробивающегося через стекло вместе с надоедливым пением птиц. Взять бы сейчас из оружейной арбалет, да отстрелять этих проклятых пичуг, расшумевшихся с утра пораньше! Продолжая недовольно бубнить себе под нос, мужчина поднялся с кровати, нехотя выглядывая в окно. Надо же, а снег уже почти успел растаять… Хотя в последний раз, когда принц выглядывал в сад, он еще был покрыт сугробами. Сколько же времени с тех пор уже прошло? Рассеянно почесав затылок, Майкл потянулся к кувшину с водой, выпивая сразу почти половину. Надо бы узнать у горничных, что скоро принесут завтрак, какой сегодня вообще день и месяц. Либо зима в королевстве успела сильно смягчиться за последние триста лет, либо принц каким-то образом не успел заметить, как к порогу замка подкралась весна. Чуть приоткрыв окно, мужчина глубоко вдохнул свежий воздух, в котором уже ощутимо улавливались запахи сырой земли и талой воды, сбегающей по склонам. Должны быть, в садах уже успела показаться первая трава и цветы, пока Майкл отсиживался взаперти, занимаясь непонятно чем. Да уж… Так надолго он еще никогда не уходил в забвение, хотя, признаться честно, даже не заметил пролетевшего времени. Для человека, живущего уже не первый век, принц давно перестал чувствовать значимость такого срока как месяц, а то и три. Еще раз бросив в окно потерянный взгляд, мужчина задумчиво потер ладонью давно небритую щеку. Пожалуй, стоило уже наконец немного прогуляться вне покоев, пока он здесь еще не успел покрыться мхом и плесенью. Да и потом, теплый воздух, доносящийся из окна, так и манил выбраться на улицу. Наскоро и небрежно одевшись, Майкл выглянул в коридор, не замечая в том ни единой души. Вот и прекрасно, столкнуться сейчас с кем-то из доставучей и болтливой прислуги ему совсем не хотелось. Прохромав по парадной лестнице, стуча по ступеням тяжелой тростью, мужчина наконец вышел под яркое солнце, что тут же больно ослепило глаза. Пение птиц зазвучало еще громче и заливистей, словно где-то неподалеку расположилась целая перелетная стая. Немного привыкнув к дневному свету, мужчина развернулся в сторону потемневшего ряда статуй греческих нимф. Там за поворотом находилась небольшая аллея, густо засаженная вечно-зелеными пихтами и зарослями можжевельника. Ранней весной здесь всегда начинал витать потрясающий запах хвойной смолы и терпких ягод, который напоминал принцу давно ушедшие детские годы. Когда-то он вместе с детьми придворных наперегонки носился по этим садам, обдирая с кустов ягоды и играя в снежки остатками подтаявших сугробов. Даже не верилось, сколько уже времени минуло с тех пор… Продолжая неторопливо уходить вглубь аллеи, Майкл вдруг заметил вдалеке невысокую фигуру в зеленом плаще. На фоне хвойных зарослей, ее не сразу можно было различить, но несмотря на преклонный возраст, принц все еще обладал довольно острым зрением. Пройдя еще чуть дальше, он понял, что перед ним стояла женщина, прикармливающая из руки белок, тянущихся к ней с ближайшего дуба. Лица отсюда было не разглядеть, но мужчина успел заметить вьющиеся волосы, мелькнувшие из-под капюшона плаща и затянутую корсетом высокую грудь. Подозрительно прищурившись, принц недовольно скривился. Прислуга что, за время его отсутствия, решила притащить во дворец еще кого-то, кроме той болезной деревенщины? К слову, интересно, куда она подевалась… В последний раз, когда Майкл что-то слышал о девчонке, та грозилась остаться здесь в качестве прислуги. Может, торчала сейчас где-то на кухне вместе с остальными? Впрочем, плевать. В любом случае ему стоило напомнить мисс Мид, что тут не какой-то проходной двор, так что пусть прекращает селить здесь кого ни попадя! Подойдя уже достаточно близко, чтобы его можно было услышать, Майкл, не размениваясь на любезности, рявкнул на незнакомку: — Ты еще здесь откуда? Вздрогнув от неожиданности, девушка удивленно оглянулась, поднимая на принца взгляд. Мужчина уже хотел добавить вслед за своим радушным приветствием что-нибудь едкое, но разглядев лицо незнакомки, вдруг растерянно умолк. Кажется, он раньше уже видел эти карие глаза, да только вот все остальное сейчас выглядело как-то иначе… — Вообще-то я здесь живу уже третий месяц, — чуть нахмурившись, отозвалась девушка, дернув бровью. Продолжая озадаченно пялиться на свою собеседницу, Майкл никак не мог собрать разбегающиеся в стороны мысли. Сливочно-белая кожа со здоровым румянцем, ямочки на щеках, заметно оформившаяся фигура, вместо торчащих угловатых костей. Похоже, что девчонка, под присмотром хлопочущей вокруг прислуги, успела как следует отъестся… Еще бы, на бесплатных то харчах. Платье вон на груди едва по швам не трещало. Только вот спрашивается, почему это вдруг так разозлило мужчину? — Что, все-таки хватило наглости остаться наживаться на чужих деньгах? — мрачно съязвил он, стараясь подальше отвести взгляд от ее декольте, хотя это оказалось не так-то просто. — Вообще-то вы сами позволили мне здесь остаться, ваше величество, — неожиданно огрызнулась в ответ Мэллори, — я спрашивала вас об этом, если вы вдруг забыли. — Ничего я тебе не позволял! — сквозь зубы процедил Майкл. По правде говоря, в глубине души принц оказался немало удивлен тем, что девчонка позволила себе заговорить с ним в таком тоне. Либо эта дрянь с самого начала была с дурным характером, либо тут не обошлось без воспитания его приближенных… Обиженно зыркнув на мужчину, девушка негромко добавила: — А мы уже начали бояться, что вы там умерли в своих покоях. Рада, что это не так. Лишь спустя секунду, когда Мэллори, поправив капюшон, направилась обратно во дворец, Майкл, растерянно переварив колкость в свой адрес, с яростью оглянулся ей в спину. Вот же мелкая гадина!..