Толстая тетрадь

— Шастун! Антон! Ау! Ты меня слышишь?! Прием! — А? Ну что? Длинноногий молодой человек в толстовке оверсайз встрепенулся, огляделся по сторонам и поймал на себе смеющиеся взгляды целой труппы. — Стас, громче говори, если кто-то ростом ниже ста семидесяти, он уже их не слышит, — заржал в кулак Дима. — Не «ну что», а поздравляю тебя, говорю! — прокричал режиссер уже чуть громче, видимо, приняв во внимание слова Позова. — Ты хоть слышал, что я сказал? Главная роль в «Толстой тетради» твоя, лопоухий ты наш! Дождался! Тебя утвердили, будешь играть Клауса, младшего брата. Антон заморгал, не веря услышанному. Главная роль?! Так он все-таки прошел?! С ума сойти! Вопросительно глянул на сидящего обок Димку. Не послышалось ли? Не послышалось, улыбнулся глазами тот и активно захлопал в ладони вместе с другим актерами. Широкая улыбка так и поплыла по лицу Антона, собирая милые морщинки в уголках глаз. Вот это новости! Подскочив на ноги, парень принялся отвешивать шутливые поклоны направо и налево. Между тем Стас, режиссер новой постановки, поманил Шастуна пальцем в сторонку. Энтузиазм, читавшийся в его глазах секундой назад, сменился выражением озабоченности. Антон, видя эту перемену, тоже слегка напрягся. Ох, неспроста это. Сейчас точно скажет какую-нибудь гадость, чтобы жизнь медом не казалась. — Поздравляю. Первая главная роль, и почти сразу после института. Завидовать тебе будут. — Я привыкший, — отмахнулся молодой актер, напряженно ожидая продолжения. — Хм, — режиссер выдохнул. — Но давай сразу честно. — Я только так и умею. — Это я уломал директора дать роль тебе. Он был категорически против. Шастун едва заметно вздрогнул. А вот оно и наше «но». — Знаешь почему? — ... — Матвиенко считает, что ты еще не дорос, — пауза. — Извини, что я так прямо это говорю... Конечно, в комедии тебе вообще равных нет, зрителей из-под кресел доставать приходится. А тут драма про войну, обнаженка, насилие и так далее по списку. Знаю, ты такое и хотел, поэтому я продвинул тебя перед начальством. Я-то сам считаю, что ты достаточно яркий и талантливый, чтобы суметь... Да и в зеркало, думаю, ты сам себя видел. А вот рецензии от критиков ты читал, а, Антон? При слове «критики» щеки парня вспыхнули и порозовели. Хотелось бы сказать, что нет. Но, увы, читал. Как жаль, что этих напыщенных уродов нельзя забанить или отправить в черный список! Никак не оставят его в покое. Так называемые театроведы упорно отказывали Антону в настоящем таланте и клеймили обидными «переигрывает» и «не дотягивает». Или вот еще его «любимый» заголовок из журнала: «Забавная мордашка Антон Шастун: отныне путь в театр лежит через постель?». Тут уж вдвойне обидно и вдвойне неправда. А вот зрителям Антон нравился, это был общеизвестный факт. Хоть Шастуну до сих пор доставались второстепенные роли в комедийных постановках, именно его привлекательность, харизма и пресловутая «забавная мордашка» помогали собирать полные залы. У него даже был небольшой круг почитательниц, неоперившихся девчуль от пятнадцати до двадцати, пишущих ему трогательные слезные письма и кидающих уже не столь невинные фотки в директ Инстаграма. Так что критику, он, конечно, видел, но вполне успешно выкидывал из головы после прочтения. Ведь где был он, Антон Шастун, еще год назад, и где он сейчас? Тогда – трясущийся, как лист на ветру, выпускник заштатного театрального вуза. Сейчас – актер одного из самых скандальных, непредсказуемых и новаторских культурных заведений в России. Пусть их театр находился не в Москве, но за пять лет существования он уже заработал себе неслабое такое имя. А на критику всем, простите за выражение, похуй. Так думал Антон. А вот Матвиенко нет. И Стас... И все же, он прошел прослушивание! И сразу на главную роль! Это шанс реабилитироваться. А реабилитироваться было от чего. Если честно, то он был страшно удивлен, что его выбрали. Даже больше удивлен, чем рад. В последние месяцы все было... наверное, избито говорить, что «как в тумане», но по-другому и не скажешь. Количество счетов из больницы росло в геометричекой прогрессии. Оплачивать их, кроме самого Антона, было, увы, некому. Вот и приходилось хвататься за любые роли, соглашаться вести свадьбы, корпоративы, выпускные — что угодно, лишь бы за это хорошо платили. Естественно, это плохо сказывалось на его состоянии и на основной (и любимой) работе в театре. Откуда Стасу и остальным знать, что тяжелые, неприятные больничные воспоминания прочно сидели в его голове и задвигали на второй план все остальное, включая строчки сценария, слова режиссеров и пожелания невест. Он уже умудрился потерять нескольких клиентов. Руководство разводило руками, Шастун оправдывался и глотал успокоительные по вечерам, запивая их дешевым пивом. Счетов только прибывало. Поэтому новую роль иначе, как чудом, не назовешь. — Я буду очень стараться, Стас. — Не просто стараться, Антон. Тебе надо выложиться на все сто! То, что мы видели в твоем исполнении до сих пор — это не искусство. Это мейнстрим. Придется меняться. Наблюдай. И много, очень много работай. — Буду, — Антон сник, чувствуя себя, словно выпускник, заваливший ЕГЭ. Он сам все знал про свои косяки, но до сих пор еще никто не высказывал ему правду-матку прямо в лицо. Что ж, в этом весь Стас. — И еще. Мы нашли тебе партнера. На роль Лукаса. Который брат Клауса. — И кого же? — парень навострил уши. Может, Димка? Или Пашка? Было бы неплохо. Хороший партнер по сцене, считай, половина успеха. Хотя нет, они же в мюзикле сейчас поют... — Будет новенький. Мы взяли кое-кого из Москвы. Будет нашей подстраховкой на случай, если, ну... короче, я пошел. Надо познакомить всех с новым коллегой. «Да, Стас, я понял. На случай, если я налажаю» — уныло подумал Шастун и поплелся вслед за режиссером встречать новенького. *** — Арсений Попов, к нам прямиком из Москвы. Прошу любить и жаловать, — Стас энергично потряс новенькому руку и подтолкнул вперед, знакомиться с труппой. — Привет всем! Я Арсений, буду играть в новой постановке. Надеюсь, сработаемся. — Привеееет! Здарова! Иди к нам! – приветливо заголосила из театральная семья, и новичок смело вошел в хоровод их рук и голосов, знакомиться со всеми по очереди. Через пару минут черед дошел и до Антона. Нахмуренный парень про себя отметил красивое фактурное лицо и ярко-синие выразительный глаза коллеги – прямо Киллиан Мерфи в лучшие годы. Высокий, но все равно ниже Антона (что, впрочем, немудрено). Определенно старше его. Увереннее. Типаж – актер драмы, но может быть и универсалом. Полная его противоположность, ага. — Антон Шастун. Можно Шаст. Сам брюнет уверенно пожал протянутую руку Шастуна, с интересом разглядывая парня. Тот уже почти отнял ладнонь, когда глаза новенького заискрились каким-то лукавым огоньком: — Ах, да, Шастун. Та самая «забавная мордашка». Теперь вспомнил. Пиздец, приехали. Даже этот читал. Шастун молча выругался и воззвал к богам, чтобы на его щеках не вспыхнул предательский румянец. Походу, тем журналом с его фото подтирается вся читающая Москва, иначе как это все объяснить? Он хотел было придумать остроумный ответ (конечно, что-нибудь про постель), как вдруг его мысли грубо прервали: — А глаза и правда красивые. Прямо волшебник изумрудного города. В этот раз Шастун вздрогнул всем телом, непроизвольно отдернув руку. В-волшебник. Волшебник изумрудного города, мать его. Этот Арсений что, мысли умеет читать? Да еще и бить по больному месту. Дважды за одну минуту. Мама... мама называла его так за необычный цвет глаз. Давным-давно. Антон все еще стоял, как дурак, пытаясь выгнать из головы прошлое и выровнять дыхание, а Попов, как ни в чем не бывало, уже подходил к группе актрис, отпуская невинные комплименты их прическам и платьям. Ах, да ты у нас тоже шутник. И комплименты делать горазд. Иди-ка ты на свое место, Шастун. Приди уже в себя. Парень зашагал в сторону зала для репетиций, бросив по дороге мимолетный взгляд на Арсения. Нечаянное открытие: брюнет тоже на него смотрел. *** Получасом позже актеры собрались в уютном зале для репетиций. Кто с кофе, кто с бутылкой колы, большинство – со сладчайщими энергетиками, от которых накрепко сводило челюсть. Раньше Антону все это было по кайфу. На первой читке глаза всегда горят ярче обычного, напряженно-предвкушающие лица приобретают красновытый оттенок, посекундно слышны смех и жалобы. Жаловались в основном на скудные реплики, и наоборот, слишком откровенные сцены. Впрочем, большая их часть все равно приходилась на Антона и Арсения, которые играли двух братьев-близнецов (ха-ха!), брошенных матерью во время Второй мировой войны, и на звезду театра Оксану, которая играла их полоумную девочку-соседку. Вот уж кто красотой не блистал, зато просто рвал зал на части, когда дело доходило до передачи эмоций и страданий героинь. Между делом выяснилось, что Арсению тридцать лет. Шастун невольно восхитился и слегка напрягся, наблюдая, как взрослый мужчина изображал грязного, потерянного девятилетнего мальчугана. Ему самому пока еще не приходилось ни плакать на сцене, ни изображать ребенка, ни многое из других вещей из первой прочитанной главы. У Попова все вышло блестяще и сразу. Мимика, жесты, походка — все. Да тут еще и блистательная гранд-дама Елизавета Васильевна в роли их жестокой бабки. Старуха брала театральные награды, когда Антон еще пешком под стол ходил. Стас прав, все-таки его жанром была комедия. А чтобы дотянуться до уровня ребят, придется пахать носом землю. *** Под конец первой недели репетиций Антон все еще не мог похвастаться какими-то значительными успехами. Меряя шагами просторную костюмерную, где их художник Елена Павловна предсказуемо охала на его худобу и рост, Шастун бубнил строчки себе под нос: Да, Бабушка, вы добрая, очень добрая. Поэтому вы нам по‑хорошему будете жарить курицу каждое воскресенье. А когда надо будет кого‑нибудь зарезать, позовите нас. Антон уже сам был готов зарезать кого-то покрупнее курицы. Как ребенок вообще может сказать что-то подобное? Какую тут добавить интонацию?! Мозг просто плавился от строчек сценария. Какой больной мозг вообще ЭТО написал?! Автор явно был не в себе. Как ТАКОЕ могло понравится людям? Да так, что через сотню лет по книге ставят спектакль на другом краю света. Может, позвать Димку, почитать по ролям? Или все же его Величество Арсения? Нет, нет, и еще раз нет. Эту синеглазую красавицу гордость звать не позволяла ни в какую. После нескольких совместно отрепетированных сцен очевидное стало официальным: Попов охренительно играет. Охренительно выглядит. И охренительно умеет выводить Антона из себя своими барскими повадками и верой в то, что он — пуп земли. Пусть себе лучше звездит перед кем-то другим, благо зрителей хватает. — Антон, расслабься уже, а то как я буду мерки снимать? — воскликнула Елена Павловна, в сердцах уронив сантиметровую ленту. — Спустить со своих облаков на землю. Я тебя просила прийти еще три дня назад! А ты тянешь до последнего. У меня теперь из-за тебя аврал! — Да, простите, Елен Палн, — рассеянно ответил молодой актер, не заметив, как при мыслях о Попове он весь как-то ощетинился и втянул голову в плечи. — Давай снимай свой оверсайз, чудо в перьях. Под неодобрительным взглядом костюмерши Шастун покорно стягивал с себя любимую ливайсовскую толстовку, когда за стенкой раздался звук энергичных шагов. Дверь, выходящая в коридор, распахнулась, впуская в помещение поток холодного воздуха и стройную фигуру в тесных джинсах. Еще два шага вперед, мягкий шлейф дорогого парфюма, и Антон столкнулся взглядом с сияющими глазами цвета ультрамарин. Арсений. — Здравствуйте, Елена Павловна, Антон, — негромкий голос, который не спутаешь ни с чьим иным. — Я только передать, что Стас просил немедленно подшить костюмы для девочек из утреннего шоу. Что-то там у них не сходится. — Да чтоб их всех! — женщина начинала сердиться не на шутку. — Все им срочно подавай, а я одна! Елена Павловна и мерки сними с Шастуна, и костюм сшей, и старый переделай, и все в ближайшие пять минут! У меня что, десять рук? — Так давайте я помогу с мерками, — Арсений быстро покосился на Антона. — Мне не в первый раз, я с кройкой и шитьем на «ты». — О, спасибо, Арсюш, очень выручишь. Я мигом все подошью, так и скажи Стасу. Антон, ты стой смирно. Э-э-э, сорри, чего?! Наглый Арсений будет сейчас лапать его за просто так, или ему послышалось? Антон уже изготовился выпалить «Да я завтра зайду», но Арс оказался быстрее. Брюнет завладел сантиметровой лентой, карандашом и книжкой и с решительным видом приблизился к парню. Пути отступления были отрезаны, поэтому Антону оставалось лишь замереть и стоять обездвиженной куклой, наблюдая за тем, как длинные пальцы потянулись к его груди. Хорошо хоть, браслеты все еще на нем. — Арсюш, — раздалось из-из угла, где костюмерша рылась в сумках с каким-то тряпьем. —Так как тебя занесло к нам? Московские у нас нечастые гости. — Профессиональное выгорание, наверное, — Попов с уверенностью опытной швеи сомкнул ленту на шее Антона, заставив того чуть откинуть голову назад. Как бы Шастун не избегал этого, но их глаза снова встретились. В синих радужках напротив плясали черти (блядь, да он точно издевается). В Антоновых зеленых можно было прочитать явное удивление. Выгорание? А он-то думал, что у мистера Совершенство нет недостатков. — Шастун, ты вообще ешь? — донеслось до его ушей снизу, где Арсений уже замерял талию. — В тебе, наверное, веса, как в моей сестренке пятнадцати лет. Если так будешь дальше питаться, до конца спектакля не дотянешь. Ещё один комментарий о моем росте или весе, и это ты у нас не дотянешь, подумал Шастун. Но не ответил на очередной подкол, так как задержал дыхание. То ли помня наказ Елены Павловны не двигаться, то ли оттого, что пальцы коллеги незаметно добрались до его бедер. Обхватив их лентой (все по делу), Попов, как бы придерживаясь, положил свободную ладонь на напряженные мышцы живота Антона (вот это уже совершенно ни к чему!). Мурашки, которые мощным фейерверком рассыпались по его телу от чужих касаний, оказались неприятным (или все же приятным?) сюрпризом. Стоп-стоп. Этого еще не хватало. Кто-нибудь, пожалуйста, уберите его отсюда. Антон рывками выдохнул задержанный воздух и вместе с ним нервный смешок. Вся эта сцена, если прикинуть, – какой-то нереальный сюр. Красные обои в космюмерной – ни дать ни взять Квартал Красных фонарей. Строчки не выучены, долг за счета копится, в голую поясницу дует сквозняк, и его только что прощупал очень красивый мужчина почти на десяток лет старше его самого. Просто высший пиздец какой-то, а не день. — Вот и я про то же, — отозвалась между тем Елена Павловна. — А у тебя раньше уже были главные роли? — Почти только они и были. Повернись, Шастун, — слегка придерживая, Арсений развернул его спиной к себе, чтобы измерить ширину плеч. — Да не трясись ты так, я же не с ножом. Я серьезно, Антон. Так вот. В Москве я сыграл, кажется, все роли, о которых мечтает театральный актер за свою жизнь. Наверное, можно сказать, что у меня там было все. Деньги. Все роли, все девушки. Классика. Захотелось чего-то новенького. — актер сделал паузу. — А у вас тут столько простора для фантазии. Я даже не знаю, с чего начать. — Ясно. Спасибо, Арсюш, дальше я сама. Наконец, Попов убрал руки, и Антон счастливо выдохнул, когда его коллега записал замеры в специальной книжечке, попрощался и был таков. Сам молодой актер все еще стряхивал с себя мурашки. *** Антон не удивился, что за такой короткий срок их новый коллега завоевал титул души компании. Одно его присутствие бодрило театральных ребят не хуже энергетика. Обнаружилось, что Попов прекрасно танцует и неплохо играет на гитаре, что и демонстрировалось при каждом удобном и неудобном случае. От правды голову в песок не спрячешь: Арсений был умен (и даже остроумен), привлекателен и талантлив. Его популярность была логична. А удивлялся Антон сам себе. Тому, как сам едва мог устоять под обаянием этого заносчивого москвича и как едва сдерживал себя, чтобы не заржать в голос от очередной его выходки. Ведь при всей харизме мужчины, были моменты, которые напрягали лично Антона. Несмотря на юный возраст, он умел неплохо считывать людей. Так сказать, научили издержки профессии и реальная жизнь, которая невероятнее любого театра. Шутки Попова, хоть и смешные, были довольно зубастые и иногда даже злые. Как Антон и подметил при первой же встрече, он точно знал, в какое больное место бить. Градус его самоуверенности порой просто зашкаливал. Но Арсению все прощалось. Суровый Стас был в восторге от его актерского таланта, а девчонки дружно залипали на смазливую мордашку и хихикали за кулисами. Казалось, приход нового актера внес в театр ту перчинку, которой ему так не хватало. Антон же первый раз в жизни почувствовал, что такое дух соревновательности. Незнакомое до сих пор чувство родилось из слабых искорок восхищения и зависти, которые очень быстро раздулись до размера настоящего костра. Он не мог позволить Арсению переиграть себя. Только не сейчас, когда ему наконец дали шанс. Только не сейчас, когда его эмоциональное состояние напоминало дырявый корабль в шторм. Так что он старался не отставать, но все что-то не шло. Его театральный «брат» предлагал такие сценические решения, которые требовали от обоих все большей и большей отдачи. Отдачи, которую Антон просто не был в силах изобразить, не отправив при этом свой корабль ко дну. *** Одетый всего лишь в легкую куртку, Антон курил у служебного входа, ежась от ледяного ветра. На непокрытую голову, кружась, ложились первые снежинки; с парковки доносились приглушенные ветром ругательства автомобилистов, не успевших подготовиться к зимнему сезону. Сам Антон продал свой «Ниссан» еще полгода назад, так что одной проблемой меньше. Вообще на холод было плевать. Они только что отыграли сцену, где мать детей уезжает и оставляет Лукаса и Клауса на попечение у бабки. Вышло неплохо, Стас смотрел с одобрением. Вот только почему-то сигарету получилось зажечь только с пятого раза. На парковке замаячила знакомая коренастая фигура. Фигура бодро помахала Шастуну в знак приветствия. А, Димка. Наверное, пришел на репетицию своего мюзикла. — Здорово, Антох, — Поз на ходу протирал запотевшие на морозе очки. — Ты чего такой кислый? Стас гоняет? — Да Стас это еще полбеды. — А что тогда? — заметив покрасневшие глаза друга, Дима сбавил веселый тон. — Ты чего расклеился, а? Из-за Арса, что ли? Он снова тебя достает? «Арса?» И ты туда же, Брут? — Да ты чего, Арс вообще-то нормальный мужик. И ваша актерская игра — это же не соревнование. Сходил бы ты с ним на пиво, что ли, поговорил по душам. Вон, все его любят, а тебя он почему-то бесит. — Да, блядь, может и так, но он как будто специально иногда... как будто знает, — Антон начинал материться, а это был верный знак, что он снова мало спал и был на нервах. — Хм, Тох, так дело... в маме? — осторожно спросил Позов. — Опять приступ? Вместо ответа парень потянулся за второй сигаретой. О маме он бы предпочел вообще не говорить, но Димка знал на правах лучшего друга. Как нарочно, из дверей театра выпорхнул Попов в сопровождении двух молоденьких актрис, бросил ребятам: «Пока, пацаны!» и укатил на своей тачке в голубую даль. Позов отправился на свою репетицию, а Антон поплелся до метро под аккомпанемент автомобильных гудков и завываний ветра. На душе было хреново. К маме он поедет через неделю. *** Дома отопление так и не включили. Мысленно пожелав коммунальщикам долгих лет жизни, Шаст, как был, в толстовке, джинсах и ботинках, рухнул на диван в гостиной. Шел уже второй год его самостоятельной жизни в этой квартире, а он так и не смог привыкнуть к тишине и одиночеству на шестидесяти квадратных метрах. Кота, что ли, завести, чтобы совсем не двинуться умом? Назвать Арсом. Кот будет пушистым, вредным, и, конечно, будет ссать по всем углам. Чуть отогревшись и переодевшись в домашние штаны и футболку, Антон вооружился бутылкой с пивом и телефоном. Что там Димас говорил, поговорить с Поповым по душам? Тогда полегчает? Ладно. С этим и правда что-то надо делать, иначе весь спектакль полетит в тартарары. Под «делать» Шастун, как типичный представитель поколения соцсетей, понимал изучение Инстаграма своего партнера по сцене. Как говорится, знай своего противника. Аккаунт Попова обнаружился тут же — на него были подписаны все их общие знакомые и еще несколькотысячное число человек. Все фотки — либо стильные селфи, либо кадры из фотосессий или спектаклей. Иногда — забавные видео ни о чем и обзоры фильмов. Над некоторыми Антон от души посмеялся, чуть не пролив пиво себе на живот. Нет, этот чувак знает толк в юморе! Но тут же по привычке одернул сам себя. Ты сюда не за тупыми видосиками пришел. Просканировав весь аккаунт, парень не обнаружил ни одного фото с женой или хотя бы девушкой. Так, вот это было уже подозрительно. Неужели ни одна соблазнительница не сумела добраться до его сердечка? Скучно, ни к чему не прицепишься. Закончив пролистывать ленту (надеюсь, нигде не нажал на лайк!), Антон зашел на свой собственный профиль. Несколько сообщений от поклонниц, пара-тройка комментов от друзей. Ничего нового. Последняя его фотка еще с сентября. А что насчет селфи, господин Шастун? Чем он хуже Попова? Приготовив камеру, парень закурил прямо в кровати и выпустил струйку дыма в блестящий экран. Сам не зная, зачем, направил камеру себе на лицо так, чтобы было хорошо видно глаза, и нажал на кнопку с фотокамерой. Вот так. Теперь публикуем и оп! Первый комментарий не заставил себя ждать. От пользователя Арсений Попов. Антон поперхнулся и чуть не выронил телефон, снова обильно поливая все вокруг пивом. Потом кликнул на «просмотреть комментарий». «Совет от старших: бросай курить, Антоша, тебе не идет» Антоша? Антоша??? В хуй я тебе Антоша. Не будь парень слегка навеселе, следующий комментарий никогда бы не случился. «Сеня, решил поиграть в папочку? Тебе тоже не идет.» Антон протер экран смартфона, подложил под щеку любимую подушку-акулу и стал ждать реакции, посмеиваясь про себя. Вот это да. Кажется, он и сам был весьма не прочь побесить Попова. Трынн. Сообщение в личку. Вот черт. Арсений: Можно Арс. Антон: Как скажешь, Сень. Только без поучений. Мы же братья, забыл? Арсений: Ага, Тош, но я и так и так старший. Так что слушай меня и не спорь. Антон чертыхнулся. Попов, в каждой дырке ты затычка со своим мнением. Раз ты так... Он быстро сделал очередное селфи в компании пивасика и с неизменной сигаретой у рта и выслал коллеге с абсолютно мальчишеской подписью «Обломись». В личке наступило молчание. Неужели отвалил? А может, обиделся? Звук сообщения все же раздался, и Антон уже с нетерпением открыл его и в который раз за вечер охнул. Эт-то что еще за?.. Переписку украшало новое фото от Арсения с изображением рук, держащих растянутый между ними черный ремень. Его рук? У Антона внутри что-то сжалось. Он хотел, но не мог отвести взгляда от черной кожи, блеска металла на стильной пряжке, изящных пальцев на фото. Арсений: Отлупить бы тебя, Тош. Рот вдруг наполнился слюной, как будто на фото был лимон, а не хрустящий черный ремень. Ух, вот это уже не по-детски. Новое сообщение. Арсений: Вот завтра этим и займусь. У Шастуна глаза полезли на лоб, когда он трясущимися пальцами выбирал из списка испуганный смайлик в качестве ответа. Арсений тем временем что-то печатал. Да что ты там, сука, пишешь, а? Снова твои шуточки? Арсений: Да не бойся, малой, ты хоть сценарий на завтра читал? Я тебя там луплю ремнем. Моральная тренировка у них такая была, чтобы без слез переносить боль. Глава «Упражнения на закалку тела». Забыл? Или правда не читал? Антон, уже забывший, как впускать воздух в легкие, откинулся назад на подушку в приступе неимоверного облегчения. Блядь, черт, точно! Пьеса! Там же было какое-то садо-мазо, и весьма немало. Бедный Арсений ему про работу, а он про... Хм, в жопу. Надо бы прочитать сценарий. Антон: Забыл:( Ты-дым. Новое сообщение. Арсений: Хочешь, приеду к тебе, порепетируем?:)