В княжеских палатах

      Сентябрь — очень волнительный месяц: начало учебного года, холодов и нового наката стресса. Сергею с одной стороны это не очень нравилось (никто не захочет делать домашние задания до трёх часов ночи), но с другой стороны скоро день рождения Кондраши, светлого мальчика, с которым Трубецкой встречается уже полтора года.

***

      Два года назад Кондратий был новеньким в этой школе. Из-за физической слабости и болезненной внешности, худобы, проблемы со зрением, низкого роста для парней в его классе, его задевали, толкали, давали обидные клички, на которые, в принципе, он не обращал особого внимания. Рылеев был поглощён литературой и историей с головой. Именно его отдалённость от мира очень завлекла Серёжу, одинокого парня, не имеющего, как таковых, друзей.       Сблизились мальчики после одного важного проекта по литературе, который они сдали на пять. Сразу после уроков ученики начали обсуждать любимые книги, предметы, сплетничать об учителях, некоторых одноклассниках. Во время этих разговоров Трубецкой неоднократно наблюдал за новым приятелем, замечал милые привычки, такие как потирать переносицу в поиске очков, картавить, будто мурлыча по-кошачьи, иногда вставать на цыпочки, когда они разговаривают стоя. Ещё никто так не привлекал к себе внимание серьёзного Серёжи, как это делал Кондраша.       Их отношения развивались медленно, но верно. Сначала ребята были просто хорошими приятелями, затем близкими друзьями, а потом Кондратий признался Сергею в трепетной любви. Этот момент был тяжёлым для обоих: всё надо осознать, переосмыслить, а главное — побыть наедине с самим собой, по крайнее мере, для Серёжи. Рылеев, в отличии от него, нуждался в чьём-то присутствии, но никто, кроме этого красивого, вечно серьёзно мальчика, не знал о его чувствах, поэтому и поддержать некому. Правда, долго ждать ему не пришлось, так как сам Сергей через какое-то время начал чувствовать влечение к этому светлому мальчику. К его счастью, он не был гомофобом, и принять то, что он точно не гетеро, было намного легче. Был лишь один недостаток: хромала успеваемость, но сердце преобладало над разумом, и было уже неважно. Ничего неважно, кроме этого новенького.       Казалось, что с тех пор прошло не полтора года, а даже больше, целая вечность. Парни уже не стеснялись идти по школе за руки, просто потому, что им всё равно, особенно Серёже, достаточно остро реагирующего на оскорбления в сторону Кондратия, которые прилетали достаточно часто в связи с тем, что сам Рылеев выглядел как «дохлый муравей». В поддержку Трубецкой неоднократно говорил, крепко обнимая и целуя в висок: «Не слушай их, ты прекрасен» или «В моих глазах ты останешься ангелом неземной красоты». Такие комплименты заставляли Кондрашу расцветать, словно самый прекрасный цветок. Он прижимался к парню и мурлыкал ему в грудь, крепко обнимая и нежась щёчкой. Что касается придирок по отношению к самому Серёже: он их просто не допускал, но его возлюбленный был достаточно чуток. Он слышал беспокойное биение сердца, учащённое дыхание, видел, как голубые глаза искрятся от злости, а руки дрожат. Нежная ладонь гладит по плечам, успокаивая, а тихий хриплый голос говорит: «Пошли дальше». Иногда Трубецкой нервничает, боясь, что когда-нибудь Кондратий расстанется с ним.             — Милый, ты что? — изумлённо спросил и взял за руки. — Я не верю ни одному их слову. Я верю и буду верен лишь тебе.       Эти слова как колыбель, бальзам на душу. С каждым словом Серёжина любовь крепла и пламенела, как и его объятия.       Что касается дней рождений, они их отмечали всегда вместе, придумывали интересные занятия, но после того, как начали встречаться, подарки слегка изменились и даже времяпровождение. На одном из дней рождения Серёжи, когда они оставались одни, у них даже был первый раз (Кондратий после него был словно шёлковый).       Но новый день рождения Кондраши был чем-то особенным для Серёжи. Столь нежное, лучезарное создание должно запомнить этот день надолго. Именно поэтому готовиться Сергей начал за полгода до него, отчего переживал, нервничал, иногда его одолевали даже приступы депрессии, потому что боялся сделать что-то не так.

***

      Суббота, двадцать девятое сентября, желанный выходной. Сергей смотрит на часы — пол-одиннадцатого, ещё рано, даже слишком, но так хочется рвануть с места и пойти собираться, поспешно, но интеллигентно. На шкафу весит вешалка с поглаженной клетчатой бордовой рубашкой и чёрными брюками, а на кровати серый небольшой рюкзак с подарками в нём. Всё это мозолит глаза. Ничего не хочется делать: «вдруг я затянусь в дело и опоздаю?» Серёжа в итоге решил подремать: завёл будильник и лёг в кровать. Душу переполняли убаюкивающие трепет и тепло. Парень только успел закрыть глаза и поджать ноги к груди, как его тело сильно передёрнуло от резкого звонка. Взгляд расфокусирован, видит только два круга красного и зелёного цвета.             — Алло?             — Серёжа, привет! — по ту сторону трубки донёсся знакомый нежный голосок. — Слушай, тут такое дело…             — М? Что такое?             — Может… Придёшь ко мне сейчас? Я уже всё приготовил, а ждать уже нет сил.             — Я мигом, Кондраш! Я мигом! — протараторил и сбросил трубку.       Где-то в подсознании Серёжа активно отплясывал и кричал от радости, так как терпение было уже на исходе. На деле же Трубецкой лишь встал с кровати и, скидывая домашнюю одежду, надевал поглаженную. Потом ещё минут десять прихорашивался: там волосы причешет, тут сто раз поправит воротник, здесь ещё раз посмотрит, всё ли он взял с собой. В конце концов, парень надел кожаную куртку, до блеска очищенные туфли, взял рюкзак, скромную розу и, выдохнув, вышел из квартиры, закрыв дверь на ключ.       Сергей стоит перед дверью в квартиру Кондратия и мнётся, пытаясь вспомнить красноречивые слова, которые он учил. Волнение переполняло его изнутри, как и желание увидеть и обнять именинника как можно скорее. Юноша робко постучал в дверь, за которой послышалось: «Иду, иду!». Сердце на мгновение остановилось: так трогательно. Пока Серёжа стоял, он успел задуматься и вспотеть, потому и расстегнул куртку, а когда дверь открылась, вздрогнул и даже подпрыгнул на месте. Перед ним стоял домашний Кондраша, в зелёной пижаме и розоватых носочках с котятами. Разглядев гостя, он тихо ахнул:             — Серёженька… Что ж ты разоделся так?       Не успел он и продолжить, как его обняли за талию одной рукой, тёплыми губами коснулись виска, а свободной рукой вручили розу без шипов.             — С днём рождения, солнце.       Бархатистый голос ненадолго убаюкал Рылеева, и он опустил голову на плечо Серёже. Роза пахла чудесно. Она благоухала так же, как Кондратий от восторга.             — Серёжа, ты у меня такое чудо, — прощебетал он и обвил шею. — Спасибо, мой хороший.             — Зайди домой-то, — посмеялся в ответ Трубецкой и завёл парня домой. — На улице не май месяц, в конце концов.       Кондраша пустил любимого и отошёл, чтобы положить розу в вазу с водой.       В течение остатков дня Сергей и Кондратий сидели за столом, пили чай, ели торт и просто общались. Серёжа ожидал других гостей, и он был удивлён, когда узнал, что никого его предмет обожания больше не приглашал. На вопрос «почему?» был дан такой ответ: «Я не хочу отвлекаться на других. Я хочу дарить внимание лишь тебе». Как-то тепло стало, приятно в груди. Настолько тепло, что Трубецкой окончательно себя отпустил и начал флиртовать: делать комплименты не в тему, кормить тортом и гладить руки, целовать их. Кондраша чувствовал себя той героиней из книжки, детской сказке, о принце, принцессе, замке и драконе, или о принце, принцессе и её завистливых старших сёстрах.             — Серёженька, мой князь, — замурлыкал вдруг Рылеев и начал расстёгивать рубашку Трубецкого, — скажи, ты мне решил себя подарить?       Сергей сначала впал в ступор: он так долго готовился, делал подарки своими руками, готовился рассказывать стихи, танцевать, а тут столь неожиданный вопрос. Но чувства взяли вверх и, наплевав на труды, ухмыльнулся и опустил руки на худые ляжки.             — Лучшего подарка для моего ангела больше не найти, — потом облизнулся и поцеловал любимого со страстью и желанием.       В комнате стало душно. Юноши спешили быстрее оголиться и прижаться друг к другу. Они нуждались в близости, особенно в такой. Ребята целовали, нежно кусали тела друг друга, стонали на радость соседям, получающим удовольствие от бесплатного русского гей-порно.

Как в сказке. Как в книжках. Но пора бы ребятам уже брать плату с соседей.