Леди Долохова. Великая война.

​Февраль 2020 года, Париж, Министерство Магии       ​Когда Рудольфус Лестрейндж вошёл в атриум министерства, он сразу же ощутил прилив раздражения. Он исправно повторял в мыслях все заученные тезисы для переговоров. Необходимо было уверенно вести свою линию, чтобы добиться наискорейшего открытия портала. Но ко всему прочему примешивалось волнение о Дельфини. Трудно было сосредоточиться, ведь он постоянно волновался о ней. Со дня на день должен был появиться на свет их ребёнок, и все мысли Рудольфуса были только об этом. И вместо того, чтобы быть рядом с любимой женщиной и матерью своего ребёнка, ему приходилось тратить своё время на проклятую политику!       ​​Рудольфус был не в состоянии думать о чём-то кроме Дельфи и их ребёнка. Он ведь хотел иметь своих детей когда-то давно. Но год за годом откладывал эту мысль, как несвоевременную, пока не был вынужден признаться самому себе, что уже поздно затевать что-то такое. К тому же, Рабастан вполне неплохо справился с задачей подарить их роду наследников, и Рудольфус имел чаяния, что кто-то из троих его племянников всё же станет достойным продолжателем рода. К счастью, старший и впрямь вырос вполне сообразительным юношей, из которого будет толк. И вот, когда Рудольфус уже не ждал и не надеялся, Дельфини, словно заглянув в самое его сердце, исполнила его давнюю мечту. По правде сказать, Рудольфусу и теперь не верилось, что всё это происходит с ним на самом деле.       ​​Пребывая в своих мыслях, Рудольфус поднялся в нужный ему зал заседаний. Помещение оказалось просторным, с претензией на роскошь. Резные стулья, старинный гобелен во всю стену, изображающий примирение с кентаврами. За столом круглой формы уже сидит с десяток сановников, важно беседующих между собой и перебирающих документы. При появлении Рудольфуса все разговоры как-то разом смолкли. Не растерявшись под не самыми доброжелательными взглядами, сэр Лестрейндж поздоровался и ему ответил хор нестройных голосов. — А где же министр? — удивленно вопросил Рудольфус Лестрейндж. — Срочный разговор с министром магии Германии, — объяснил один из волшебников. — Что же, придётся его ждать, — с неудовольствием заметил Рудольфус, опускаясь на единственный свободный, за исключением министерского, стул.       ​​Сидеть спиной к двери он не очень любил. Старая привычка, приобретенная ещё в годы Первой войны волшебников. Рудольфус усмехнулся про себя — избавится ли он когда-нибудь от привычек старого Пожирателя? — Обсудим пока что юридическую часть вопроса, — проговорил заместитель министра Колиньи, и стал зачитывать ту часть договора, в которой оговаривалось возможное промедление при устройстве портала. ​      ​ Рудольфус же всё ерзал и ёрзал на своём стуле, стараясь сесть так, чтобы ему было видно дверь. Чувство тревоги нарастало, хотя видимых причин для этого всё ещё не было. Лестрейндж старался убедить себя, что это из-за волнения в преддверии рождения ребёнка. Его с души воротило от всех этих министерских дел, хотелось побыстрее вернуться к Дельфини. Чтобы успокоиться, он стал рассматривать огромный и весьма искусный гобелен во всю стену. Кентавры со смиренным видом подносили дары волшебникам, а те миролюбиво и всепрощающе улыбались кентаврам. Сплошное лицемерие.       ​​В это же время Патрик Паркинсон вместе с семьёй гулял в Булонском лесу. Хотя это было маггловское место, в ранний утренний час вполне можно было найти тихую пустынную аллею и побыть на природе. — Как бы он всё-таки не простудился, — в который раз повторяла Фелиция Паркинсон, взволнованно глядя на маленького сынишку в коляске. — Да сколько можно уже? — устало вздыхал Патрик. — Ты думаешь, я такой никудышный волшебник, что не в состоянии сотворить согревающее заклинание?       ​Фелиция всё равно склонилась, чтобы поправить шарфик на мальчике. Сам маленький Септимус то и дело пытался стащить с себя шапку или шарф. Видимо, его отцовское заклинание вполне хорошо грело. — Я нисколько не сомневаюсь в твоих силах, но ветер ужасно сильный, — заметила Фелиция. — Но от ветра я тоже наложил заклинание! — Да? Ты уверен?       ​Патрик едва зубами не заскрипел. Он уже свыкся с присутствием жены в его жизни, и даже был по-своему к ней привязан. Но её до крайности нудный характер навевал на него тоску. Казалось, Фелиция могла часами мусолить одну и ту же тему, и иногда это здорово утомляло. Патрик надеялся, что ребёнок будет занимать его супругу, но и на его долю всё ещё приходилась значительная доля внимания Фелиции. — Успокойся, пожалуйста. Всё с ним будет хорошо, — монотонным голосом пробубнил Паркинсон, всё больше жалея о своём согласии поучаствовать в семейной прогулке.       ​Впрочем, сына-то он любил, хотя тот был ещё слишком мал, чтобы вызывать у отца большой интерес. Но Патрик ждал, когда маленький Септимус подрастёт, и он будет учить его ездить на метле, играть в квиддич, использовать палочку… А всё же пока ребёнок только слюни пускать умеет, хотелось бы найти предлог и сбежать в особняк де Рогана, проведать принцессу. ​      При мысли о Дельфини сердце Патрика предательски заныло, и даже голос Фелиции как будто отошёл на задний план. Принцесса Дельфини, прекрасная, загадочная и такая недоступная. Но он хотя бы может видеться с ней чуть ли не ежедневно и по-своему заботиться, когда Лестрейндж занят. Как сегодня, например. Сразу после ранней прогулки Патрик поспешит в особняк де Рогана, чтобы сменить Лестрейнджа на его посту.       ​​Пребывая в своих мыслях, Патрик не сразу заметил, что за ними с женой уже давно идут двое людей в слишком легких для магглов пальто, и что рукав одного топорщится от спрятанной в нём волшебной палочки.       ​​Люциус Малфой не успел ещё закончить свой завтрак, как в его доме появилось двое людей де Рогана. Сухо поздоровавшись с ним, они сообщили, что пока побудут тут. Люциус Малфой сразу же понял, что всё случится сегодня, и только порадовался тому, что Скорпиус уже несколько дней при нём. Для того, чтобы ни у кого не возникло лишних подозрений, пришлось симулировать болезнь. Это объясняло внезапное желание увидеться с единственным внуком. — Какие-то они хмурые, — заметил Скорпиус, которого удивило появление незваных гостей в столовой. — Джентльмены при исполнении, — с тонкой улыбкой проговорил Люциус, поглядывая на мрачного вида волшебников. — Возможно, желаете присоединиться к нам за столом? Я велю домовику принести ещё прибор…       ​​Но один из гостей поспешил покачать головой. — Министр ясно выразился не спускать с вас глаз и быть начеку, — ответил он.       ​​Скорпиус вжал голову в плечи, а Люциус лишь развёл руками. Де Роган боится собственной тени, раз даже ему не доверяет. И хорошо, и к лучшему. Может, эта предусмотрительность убережет его от ошибок. А парочка крепких авроров не будет лишней в доме несчастного больного Люциуса Малфоя. В случае чего с него все взятки гладки. Был болен, не мог оказать сопротивление двум профессиональным боевым магам… — В таком случае вы не будете возражать, если я перемещусь в кабинет? — поинтересовался Люциус. — Работа саму себя не сделает, пока я буду распивать кофе.       ​​Гости позволили ему это, но с оговоркой, что и там они будут присматривать за Люциусом, и что ему временно не разрешается отправлять письма. — Но разобрать почту мне позволяется? — осведомился Люциус.       ​​Авроры переглянулись. — На этот счёт распоряжений не было, — сказал один из них. — Можете заняться полученной корреспонденцией.       ​​И Люциус, стараясь унять дрожь в руках, вскоре уже сидел за своим письменным столом. Скорпиус находился тут же, наотрез отказавшись отходить от деда. Эта его трусость временами жутко раздражала Люциуса. В Драко это тоже всегда было, но в меньшей степени. Всё же Драко рос в другой атмосфере, видя всю полноту власти отца и всё влияние их семьи. Скорпиус же рос слишком тихим и каким-то забитым, в особенности это проявлялось в критические моменты. Летиция тоже была тихим ребёнком, но в её глазах Люциус всегда видел мыслительную деятельность, некое хитрое оценивающее выражение, столь часто виденное им в зеркале. Скорпиус явно терялся, когда что-то шло не так, а девочка усиленно соображала, как бы выкрутиться. Кто бы знал, что наследственность у Пэнси Паркинсон окажется получше, чем у Астории Гринграсс…       ​Тут Люциус наткнулся на письмо с печатью в виде Темной Метки и похолодел. Аврор, стоящий у него над плечом, тут же повелительно сказал «вскрывайте». Спорить Люциус не стал, а лишь понадеялся, что ничего особенного Темный Лорд ему не написал.       ​​Аврор взял письмо в руки первым и, бегло пробежавшись по строчкам взглядом, тут же потерял весь интерес и передал пергамент Люциусу. Малфой принялся за чтение.       ​​«Новость о твоей болезни вызывает волнение, Люциус. Надеюсь, это не имеет ничего общего с вашим семейным недугом, поразившим Нарциссу и Драко? Как известно, болезнь эта с летальным исходом и часто передаётся через поколение. В особенности по женской линии».       ​И летящая «В», оставленная одним росчерком пера. Люциус ощутил, как по спине у него струится холодный пот. Аврор явно был не в курсе «недуга», поразившего Нарциссу и Драко. А потому решил, что это обычное изъявление вежливости и пожелание выздоровления, высказанное в странной британской манере. Люциус же сразу понял, что к чему, прочитав между строк. Его внезапная болезнь и отъезд Скорпиуса из Хогвартса привлекли внимание Темного Лорда. И тот недвусмысленно дал понять, что если Люциус хотя бы подумает о предательстве, то Милорд найдёт средство с ним рассчитаться, как бы далеко Малфой ни находился. Ведь Летиция всё ещё была в Британии.       ​Рудольфус Лестрейндж понял, что произойдёт, ещё за несколько мгновений до того, как распахнулись двойные двери зала. Топот множества ног в коридоре, резкий грохот распахиваемой двери. И вот уже Ступефай врезает в его Рефлекто. В последнее мгновение Рудольфус успел взвиться на ноги и выставить магический щит.       ​В зал набилось четыре аврора, засверкали заклинания, чиновники в ужасе прижались к стенам и стали пробираться к дверям. Но Рудольфус был собран, словно только и ждал этого внезапного вторжения. Палочка в его руке плясала, выписывая различные фигуры заклинаний, и двигался Лестрейндж быстро и умело. Он был прекрасным дуэлянтом, наверное, именно поэтому его и было велено схватить без предупреждения. Но куда им всем…       ​Четверо на одного это много, конечно. Даже для Рудольфуса. Но ради Дельфини он одолеет их всех и вырвется любой ценой. Защита, защита, выпад. Уйти с линии заклинания. Выпад, кручёное Секо в живот аврора. Он не ожидал, что Рудольфус так резко уйдёт в сторону и не успел блокировать проклятье. Защита, защита, ещё один выпад. Петрификус, но мимо. Этот молодой аврор двигается неплохо. Две защиты, уйти влево, Лайтус. И этот успел отбиться, чтоб его.       ​Рудольфус действовал быстро и чётко. В отличие от Беллатрикс он славился своей холодной головой. Выверенные движения, внимательность, скорость реакции — это его никогда не подводило. Трое против одного это не страшно. Он выходил из передряг похуже. ​      ​ Череда защит и бомбарда под ноги аврору. От неё тот не успел закрыться и с раздробленными ногами упал на пол, истошно вопя. Хорошая работа. Только виртуозный дуэлянт не боится применять такие заклинания в замкнутом пространстве. Опыт, вот то, чего его оппонентам не хватает. А двое против одного Пожирателя Смерти — это уже смешно. Но нехорошо, что его прижали к стене. Он уже почти касается гобелена лопатками. Ничего, ещё один рывок, и…       ​​Рудольфус почувствовал, как его обдало волной заклинания со спины и оторопел — оттуда он никак не ожидал нападения. Ступефай мгновенно сковал все его члены, рука, поднятая для заклинания, застыла в воздухе… И неизвестное режущее заклинание врезалось ему в грудь. От ключиц до живота сначала почувствовался удар, а потом резкая боль. — Я же сказал — без режущих! — послышался из-за его спины голос де Рогана. ​      ​ Аврор что-то сказал про то, что не сдержался — Лестрейндж ранил его товарища. И из-за гобелена вдруг вышел министр де Роган. Оказывается, за гобеленом была скрыта тайная дверь… Хитро и неожиданно.       ​​Рудольфус кренится на один бок и падает на пол. Боль ослепляет, а кровь из раны пропитывает одежду. Перед глазами опускается красная пелена, и Лестрейндж теряет сознание.       ​​Альциона Яксли никогда не планировала свой день заранее. Возможно, именно благодаря её крепкой ненависти к правилам и порядку всё и пошло не так, как задумывалось Леоном де Роганом. А именно: перед тренировкой Альциона Яксли отправилась в Булонский лес. Там Альциона имела намерение купить кулёк жаренных каштанов, даром, что маггловских, но безумно вкусных. Она давно заприметила ларёк с ними и отмечалась там с завидной регулярностью. Страшный по своей силе метаболизм заставлял мисс Яксли испытывать постоянное чувство голода. И, пока люди де Рогана караулили мисс Яксли в раздевалке команды и на квиддичном поле, Альциона, радостно потрясая кульком каштанов, уже предвкушала, с каким удовольствием будет подкреплять ими силы между двумя тренировками.       ​​Тут внимание Альционы привлек какой-то шум. Присмотревшись, она увидела на аллее метрах в ста от себя Паркинсонов и каких-то людей рядом с ними. Явно назревал конфликт. Интерес заставил Альциону забыть о каштанах и, наложив на себя дезиллюминационные чары, подойти поближе. Сперва девушка подумала, что это какие-то магглы или просто бандиты, и имела намерение помочь в случае чего. Но, стоило ей приблизиться, как Альциона Яксли поняла, что дела обстоят намного хуже. — Сопротивляться бесполезно, — почти что любезно увещевал один из неизвестных, пока второй крепко держал уже связанного невидимыми веревками Паркинсона.       ​​Последний, который явно находился под действием Силенцио, даже побагровел весь от стремления вырваться. Его жена, палочку которой вместе с палочкой мужа один из мужчин уже убирал в карман, была так ошеломлена, что только и могла открывать и закрывать рот. Ребёнок в коляске начинал реветь. — Вы арестованы по приказу министра де Рогана. Обвинение — подготовка государственного переворота, — сказал второй мужчина достаточно громко, чтобы Альциона услышала. — Это какая-то ошибка… Патрик выполнял лишь приказы Рудольфуса Лестрейнджа, не более того, — отмерла, наконец, Фелиция Паркинсон. — Лестрейндж уже ранен при попытке сопротивления, возможно, даже убит, — безжалостно припечатал аврор. — Поэтому советую вам сохранять спокойствие и не делать глупостей. У нас приказ применять силу в случае чего.       ​​Альциона стала медленно отступать назад, стараясь двигаться бесшумно. Её роль в готовящемся перевороте была самой скромной — она лишь разносила почту принцессы, была её доверенным гонцом. И всё же мисс Яксли имела представление, что что-то готовится, и потому не была шокирована. ​      ​ Дождавшись, пока двое неизвестных аппарировали прочь вместе с Паркинсонами, Альциона вскочила на метлу и так быстро, как только могла, помчалась в особняк де Рогана. Всё так же скрытая заклинанием, она покружила над ним немного и удостоверилась, что у каждого окна стоит по аврору. Тогда Альциона поспешила к Малфою, надеясь, что хотя бы его ещё не схватили и что он знает, что предпринять.       ​​До дома Люциуса Малфоя мисс Яксли добралась молниеносно. И, описав вокруг него круг, пришла к выводу, что тут всего парочка авроров в кабинете Малфоя. Надо было как-то их выманить, и Альциона, подлетев к чёрному входу, зарядила в него бомбардой со всей силы. Шум поднялся невообразимый, а мисс Яксли облетела особняк и, заглянув в кабинет Малфоя, убедилась, что тот остался там лишь с внуком. ​- Мистер Малфой! — воскликнула она, вламываясь в кабинет с балкона и снимая с себя дезиллюминационные чары.       ​​Люциус Малфой вздрогнул и, кинув взгляд на дверь, стремительно подошёл к Альционе и толкнул её за портьеру. Таким образом её хотя бы не было видно от двери. — Там такое! Паркинсонов схватили! Лестрейнджа, кажется, убили! Принцесса явно под стражей! — на одном дыхании выпалила Альциона.       ​​Малфой побледнел. — Лестрейндж убит? — Я не знаю, сама не видела! Но так сказал аврор, арестовавший Паркинсона! Что происходит, вы знаете? У вас тут тоже авроры? Их много? Темный Лорд знает?       ​​Альциона умолкла, только когда Малфой прямо рукой зажал ей рот, в ужасе оглядываясь на дверь. Перепуганный до смерти Скорпиус в это время во все глаза смотрел на деда и на Яксли. — Тише, молчите! — шикнул Люциус. — Это переворот. Мы должны уведомить Темного Лорда.       ​​За дверью послышались шаги, и Скорпиус испуганно воскликнул «дедушка!». — Сидите тихо! — велел Люциус, и Альциона, сжимая метлу, вжалась в стенку.       ​​Наложить на себя маскирующие чары она уже не успевала. Но тяжёлые плотные портьеры надёжно скрывали её маленькую фигурку. Если только никто из авроров не захочет обыскать кабинет с особым вниманием… Мисс Яксли попыталась унять шумное дыхание, боясь, как бы оно её не выдало.       ​ Дверь кабинета отворилась и вошёл один из авроров. — Кто-то пытался проникнуть с черного входа, — сообщил он. — Не выходите из кабинета, мы обыскиваем дом.       ​ Аврор намеревался уже уйти, но, увидев, как перепуган малфоевский мальчишка, медленно вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь. Подозрительно осмотрелся. Люциус подумал о том, что же он упустил в воспитании внука. Почему-то же ему не хватает хвалёного малфоевского хладнокровия. — Да, лучше вам остаться в кабинете. Так безопаснее для нас с внуком, — заявил Люциус, настолько правдиво изображая облегчение в голосе, что Альциона в своём укрытие даже испугалась, не предатель ли он. — Мало ли, кто это мог быть. А я уже не в той форме… — Запру кабинет надёжным заклинанием, — отмахнулся аврор, и поспешил выйти.       ​​Когда дверь за ним захлопнулась, Люциус Малфой прикрыл глаза. По его высокому лбу сбежала капля пота, а из ослабевших вдруг пальцев упал и покатился по ковру пустой пузырёк зелья Феликс Фелицис. — Мисс Яксли, на вашей метле есть компас? — поинтересовался Люциус. — Конечно, я ведь часто летаю, а не аппарирую, — отозвалась Альциона, выглядывая из-за портьеры. — В таком случае летите в Британию прямиком к Темному Лорду так быстро, как только можете. Скажите ему, что Леон де Роган решил пойти против него и держит принцессу в заложниках. И что своими силами мы не справимся.       ​ Альциона изумленно смотрела на Малфоя, который всё так же неподвижно стоял посреди комнаты. — Быстрее, мисс Яксли, пока ещё есть возможность прорваться через границу. И не бойтесь использовать Аваду, если кто-то встанет у вас на пути, — слабым голосом проговорил Люциус.       ​ И Альциона, уже не раздумывая, опять наложила на себя дезиллюминационные чары, а затем вскочила на метлу. Через минуту только распахнутое окно говорило о том, что она была в этой комнате. — Что происходит, дедушка? — спросил Скорпиус.       ​ Люциус Малфой сделал над собой усилие и, подойдя к окну, плотно закрыл его. Потом сел за свой стол и, опять прикрыв глаза, потёр виски. — Измена, мой мальчик. И мы на стороне Темного Лорда, конечно же, как и всегда, — проговорил Люциус устало.       ​​Уже у пролива Ла-Манш Альциона была едва не схвачена. Предусмотрительно наложенные на границу чары в одну секунду смыли с неё маскировку, и все увидели небольшую фигурку в небе. Тут же от земли оторвалось несколько волшебников на мётлах, и голос, усиленный Сонорусом, сообщил, что Альционе следует немедленно остановиться, потому что пересекать границы без письменного разрешения министра пока что запрещено. ​      Мисс Яксли, разумеется, и не подумала подчиниться этому требованию. Вместо этого она низко прижалась к метле, развивая максимальную скорость, и стремительно понеслась дальше. Благо, «Молния Суприм» не просто так считалась самой скоростной метлой в мире. Авроры были на последних «Нимбусах» и тоже летели весьма быстро, а всё же за Альционой угнаться не могли. ​      Услышав свист заклинаний, Альциона обернулась и увидела несколько вспышек, догоняющих её. Не растерявшись, мисс Яксли резко подалась всем телом право, закручивая метлу винтом, и таким образом смогла избежать вражеских заклинаний. Она была хороша в фигурах высшего пилотажа, а потому на протяжении нескольких километров петляла и крутилась в воздухе, как только могла. Признаться, на каком-то моменте даже у тренированной Альционы начала кружиться голова, и кто знает, как долго ей бы ещё удавалось уходить от преследования целой и невредимой… ​      Но, к счастью, после того, что случилось в Британии, магглы тоже были начеку. Поэтому вскоре в воздухе показалось несколько военных самолётов, которые в одинаковой степени испугали и мисс Яксли, и авроров. Воспользовавшись паникой, Альциона притормозила, накладывая на себя дезиллюминационные чары вновь, и буквально растворилась в воздухе, уйдя от преследования. Преследующие её авроры остались разбираться с обстреливающими их маггловскими самолётами.       ​Она летела долго. От холода и напряжения пальцы, сжимающие древко мертвой хваткой, немели. Альциона время от времени использовала согревающее заклинание, но в зимнем небе было так холодно, и от скорости чувствовался такой ветер, что этого хватало ненадолго.       Альциона Яксли знала, что до великого чуда, сотворенного принцем Астерионом, полёт от Франции до Британии занимал около шести часов на хорошей метле. На «Молнии Суприм» можно было управиться за пять часов, вероятно. Вот только принц Астерион увеличил расстояние вдвое, насколько ей было известно. А время было на вес золота.       ​​И Альциона Яксли совершила почти невозможное. Не останавливаясь и не сбавляя скорости, прижавшись к метле для меньшего сопротивления, она заставила себя забыть про усталость и страх, и просто делала то, что умела лучше всего в жизни — летела. На предельной скорости «Молнии Суприм», которая, как известно, составляет двести миль в час. Под конец этого безумного полёта, длившегося девять часов, Альциона добралась до Цитадели Змея и буквально упала в руки стражей у ворот. — Послание из Франции… Министр де Роган — предатель. У него принцесса Дельфини в заложниках, — повторяла она, когда её, спотыкавшуюся от усталости, под руки вели прямиком к Темному Лорду.       ​​Эван Долохов вместе со своей центурией проводил плановый осмотр границ. И, если бы Альциона пролетела всего на пару миль к югу, она бы обязательно столкнулась с нареченным. Но, поскольку мисс Яксли летела кратчайшим путём, этой встречи не произошло. И центурион Долохов спокойно продолжал урочный путь вместе с подвластными ему двадцатью четырьмя волшебниками. Все они уже прошли войну с магглами, все умели держать палочку в руках. И Эван Долохов в душе очень гордился, что в свои двадцать с небольшим уже командует подразделением. Причём не потому, что его отец — Антонин Долохов, а зять — Темный Принц. Но потому, что он, Эван Долохов, уже неоднократно проявил себя во время войны с магглами и во всей центурии не было никого, кто мог бы одолеть его в честной дуэли.       ​​Добравшись до небольшой древней крепости, Эван дал приказ отдыхать. А сам отправился в кабинет коменданта, чтобы обсудить найденные прорехи в защитном барьере, да и вкусно поужинать, заодно. Его люди набились в кухню, где им уже накрывали сытный ужин.       ​​Но не успел Эван Долохов взяться за жаркое, как камин вдруг вспыхнул зеленым пламенем, и лебезящий перед Долоховым комендант изумленно отпрянул. Эван удивился было смертельному ужасу, объявшего вдруг этого бывалого старого вояку, как вдруг увидел в камине лицо Темного Лорда и сам ощутил нешуточное волнение. — Долохов, подойди к камину, чтобы я мог тебя видеть, — сказал голос, который невозможно было спутать ни с одним другим.       ​​Эван взглянул на коменданта, но говорить ничего не потребовалось — тот уже поспешил на выход с выражением благоговения на лице. Долохов же подошёл к камину и опустился на одно колено. Теперь бледный, с багряными глазами, лик Темного Лорда в огне был прямо перед ним. — Во Франции измена, — проговорил Повелитель. — Дельфини в руках предателя де Рогана и, вероятно, не может ничего сделать. Лестрейндж, Паркинсоны и Малфой схвачены.       ​​Эван почувствовал, как по спине его пробежали мурашки, и в то же время зубы его заскрежетали от гнева. Де Роган посмел проявить такое неуважение к Темному Лорду? Схватил принцессу? Альциона, может быть, тоже пострадала? Его дядя Патрик также в опасности! Ярость великой силы уже поднималась в душе молодого человека, а обычно открытое и ясное лицо становилось гневной маской. — Ты и твоя центурия ближе всех к границе, Эван Долохов. Чтобы поднять целый легион потребуется время. Поэтому я приказываю тебе прямо сейчас поспешить в Париж и любой ценой пробиться к принцессе для того, чтобы до прихода подкрепления обеспечить её безопасность. — Я сделаю это даже ценой жизни, Мой Лорд, — запальчиво сказал Эван. — Но… Неизвестно, что с мисс Яксли? — Она уже в Цитадели, — сообщил Темный Лорд, хотя было видно, что он и сам напряжен и не хочет тратить время на разговоры. — Мисс Яксли и принесла тревожные вести.       ​​Больше Эван не медлил. Если Альциона сама добралась до Цитадели Змея, значит, она жива и здорова. Волноваться не о чем.       ​​Уже через пару минут Эван был на кухне, и его подчиненные, в миг заметив страшное выражение на лице командира, умолкли. — У меня приказ, отданный лично Темным Лордом, — звучно проговорил Эван. — Измена в Париже. Принцесса Дельфини в руках предателей, и мы должны любой ценой пробиться к ней. — Значит, выступаем во Францию в составе нашего легиона? — весело спросил Энтони Лестрейндж, который в числе прочих состоял в центурии Эвана Долохова. — Выступаем немедленно, чтобы не терять времени, — поправил Эван. — Это вторжение на территорию Франции. Нас встретят Авадами ещё на границе. А если заметят магглы, то и они обстреляют из своих орудий, — заметил флегматичный Селвин, целитель при центурии. ​      ​ Эван набрал в грудь побольше воздуха и заговорил командным голосом, зычным и резким. — Именем Темного Лорда мы вторгнемся в Париж через несколько часов. Наша задача — взять под свою защиту принцессу Дельфини и продержаться до подхода легиона, — Эван ощутил, как по коже пробежали мурашки. Не от страха, а от осознания оказанной им чести. — Это не вторжение. Это война. И мы идём в авангарде.