Возможно, будет больно

       - Джейн Хоппер, вы согласны стать законной женой Майка Уилера и навсегда повязать себя узами брака с этим оболтусом? - Уилл еле сдерживает издевательский смех, глядя на нервную подругу, которая не может разобраться с несчастной лямкой своего идеально-белоснежного платья уже целую вечность. Руки трясутся от волнения толи о том, что вот-вот она опоздает на собственную свадьбу, толи что будет выглядеть глупо, хоть и выбирала этот чертов наряд с Нэнси с самого утра и до позднего вечера, облазив практически все магазины города.        - Очень смешно, лучше помогите мне, - Эл всплескивает руками, показывая всем находящимся в этой комнате, что, если сейчас же кто-то не подтянет ей дурацкую лямку, она разнесёт здесь все к чертовой матери, и виноватыми в этом будут только Уилл и Макс.        Именно поэтому Мейфилд подбегает к ней и затуманенным разумом пытается сообразить, что же нужно делать своими дрожащими пальцами, чтобы решить проблему подруги. Руки тянутся к лямке, но останавливаются в сантиметрах десяти, как и Макс, которая тоже остается неподвижна.        - Может, хотя бы теперь расскажешь, как именно он сделал тебе предложение? Раз уже ничего спугнуть нельзя, и твои глупые суеверия теперь не работают, - Уилл применяет свой взгляд раненого тюленчика, перед которым вряд ли кто-нибудь мог бы в принципе устоять.        - Мои глупые, как ты выразился, суеверия работают всегда. Я не рассказывала лишь потому, что боялась, что свадьба отменится, - делая слишком агрессивный акцент на слове "глупые"        Мейфилд сглатывает ком и заливает в себя целый фужер шампанского в надежде на то, что это может помочь. И практически сразу же туда отправляется и второй. Но нихренашеньки не работает, она лишь вызывает у друзей непонимание, что остро отражается в их глазах. Макс метается взглядом по их лицам, быстро придумывая какую-нибудь отговорку.        - Тут жарко, - выплёвывает Мейфилд и возвращается к бракованной лямке, спасти которую, кажется, - уже ее долг.        - Ну, так что там, Эл? Как он сделал это?, - все же спрашивает Уилл, с капелькой жалости смотря на Макс, что продолжает свои пока что тщетные попытки помочь        Эл смущенно улыбается, вспоминая, все до каждой маленькой детали, как это произошло. Суетно, неожиданно.

***

       Она рылась в карманах его куртки в надежде найти всего лишь зажигалку для аромосвечек, которые она прикупила в моле по бешеным скидкам, но нашла маленькую коробочку, не красную, не бархатную, просто деревянную, на дне которой Эл обнаружила кольцо. И в ту же секунду, с радостными визгами, не в силах сдержать распирающие ее эмоции, она ринулась наверх к парню.        Тот лежал на диване и преспокойно смотрел телевизор. Его любимая команда, супер кубок, шанс десятилетия. И абсолютно все надежды рушатся, когда Одиннадцать подлетает к нему сзади, обнимая за шею и горячо целуя в щеку, с криками о согласии. На что, черт возьми, она согласна, Майк догадывается спустя всего лишь пару мгновений, когда Эл будет примерять на палец кольцо.        На ее лице проступает легкое недоумение. Кольцо оказывается мало. Уилер ухмыляется, пока она не видит. Ухмыляется яростно и едко, ведь это не он проебался с размером. Наслаждается ее удивлением, хотя она вряд ли догадается, что оно не для неё. Это всего лишь Джонатан попросил съездить за кольцом для Ненси, что тот заказывал, и не смог сам забрать из-за работы, а Майк просто не успел его отдать. А надо было бы мчатся к ним домой сразу же, что бы не происходило ничего подобного. Только вот какого черта Эл копалась в его вещах?!        - Майки, я так тебя люблю. Это так неожиданно. Нам всего двадцать, но да, да, я согласна. Прости, что не дождалась официального предложения. Но мне этого и не нужно, - протараторила Эл со счастливой улыбкой, слегка оправившись от удивления, чуть ли не подпрыгивая от восторга.        Она обнимала его, целовала лицо, пока Уилер лишь стоял будто остолбенелый. Он не мог выдавить из себя ни одного словечка. Все они куда-то пропали.        - Свадьба будет тут, я даже знаю, в каком ресторане. И в церкви, которая рядом с домом Макс, - Эл никак не могла успокоиться, ее почти трясло от радостного возбуждения. Но не смотря на своё состояние, она уже продумывает свою "идеальную свадьбу", и вовсе не обращает внимание на Майка, на лице которого можно прочитать сразу и удивление, и разочарование, и разбитость, и злость. Это явно не то, чего он хотел, и из пучины уже так просто не выбраться. Нужно срочно что-то придумать, смягчить ситуацию, разъяснить все как было и успокоить ее, но в голову совсем-совсем ничего не лезет, поэтому он просто молчит. Хотя должен говорить, вот только все, что приходит ему на ум сплошь не то.        "Макс. Макс. Макс", - набатом звучало в подсознании Уилера. Перед глазами встал ее образ. Всегда слегка потрескавшиеся губы, здоровый румянец на яблочках, глаза цвета бездны и вечно спутанные волосы, развивающиеся на ветру. В них отражалось солнце. Он знал каждую веснушку на ее носу и щеках, каждое созвездие из родинок на ее теле. Но они никогда не признавались друг другу в чувствах, хотя кому нужны слова, когда один взгляд может показать гораздо больше. Когда в одном соприкосновении пальцев, больше нежности, чем во всех таких отвратительно-правильных ночах вместе с Элевен.        А с Макс у них были ночи, каждая в мотеле, сорванные голоса от криков и одно на двоих желание большего. Никогда раньше Майк и не думал, что все зашло дальше, чем казалось. Это все не давало понять, что они связаны, связаны так крепко. Все казалось лишь игрой, их глупой прихотью, очередной ставкой, «кто быстрее сдастся», и каждый из них считал своим долгом победить в этой необъявленной войне. Со временем ничего не менялось: они ругались, почти дрались, ненавидели друг друга до потери сознания, а потом оказывались в одной кровати, со слегка переплетенными пальцами и сердцами, что рвались друг к другу постоянно.       Через пару недель, может месяцев, все повторялось. А Майк сгорал каждый день, минуту и секунду, когда видел ее, и когда был без нее. Даже чувство стыда перед Эл жгло его не так сильно, как желание к Макс. А она будто специально его провоцировала, заставляя ревновать и хотеть еще больше. Даже в те моменты когда рядом с ним Элевен, она заставляла думать о себе.       Непокорная, свободная, даже когда он держал ее в своих объятиях или прижимал к стене, желая задушить. Даже когда он возвышался над ней на целую голову или в разгар ссор сжимал кулаки, предупреждая об опасности, будто он действительно мог причинить ей физическую боль. Нет, Уилер предпочитал уничтожать ее морально.       За всегда гордо поднятый подбородок и двести двадцать вольт в глазах. За то, что никогда не было стыдливого опущенного взгляда в пол, слёз или маленького намёка на слабость. Он ненавидел ее каждой клеточкой и так же отчаянно любил. Но Уилер все таки влип покрупному.        - Хорошо, - хриплым голосом, но почти спокойно ответил Майк, по-прежнему стоя на месте как истукан, пока Эл висла на нем. Только голос дрогнул, а она не заметила.

***

       - Ну так?, - произносит Байерс, после молчания, что затянулось на довольно долгое время.        - О, Уилл, это было очень романтично. Это был ужин при свечах, ресторан, который на Вест-Роуд, самый дорогой в городе. Скрипач на заднем плане и кольцо в бокале с шампанским, - распылялась Одиннадцать, активно жестикулируя и надеясь, что ее быстрая болтовня отвлечет друзей от очевидной лжи. - Это была очень трогательная и длинная речь, от которой у меня до сих пор бегут мурашки, - завершает она и все же надеется, что именно так и планировал поступить Майк. Хотя возможно где-то далеко на задворках подсознания мелькает догадка того, что она не стояла бы здесь в шикарном платье, если бы не полезла тогда в карманы его дурацкой куртки.        - Значит, он планировал это давно и молчал. Вот... засранец!, - подытожил Уилл, делая вид, что к нему в голову не закралась парочка сомнений.        Эл выдавливает из себя искреннюю улыбку, даже кивает и надеется, что провела лучших друзей, но не замечает взгляд потемневших до цвета морской глубины глаз Макс, в которых плескается очевидное понимание обмана и разочарование. Ведь она знает, Майк Уилер - это не про костюм с бабочкой, дорогой ресторан и унылую игру на скрипке.        Майк Уилер спел бы громко песню на гитаре в домашних штанах, сделал бы горячий чай с мятой и лимоном и, лежа под тёплым покрывалом, вложил бы ей простое кольцо прямо в руку и прошептал бы что-нибудь похожее на       «Я думаю, это оно тебе очень нужно. Кстати, кольцо идёт в комплекте с новой фамилией. Что думаешь насчёт Уилер?».        Слова, которые Мейфилд не услышала и теперь уже не услышит в реальности. Но так отчетливо помнит из своих снов, которые приходят к ней только в те дни, когда она поддаётся такому неправильному желанию. Когда ее пальцы утопают в смоляных волосах, когда ее слёзы высыхают, когда она засыпает, уткнувшись лицом в шею Майка, вдыхая запах сосен, что все равно не пропадает из ее легких ни на одну секундочку. Когда она перестаёт ненавидеть себя за трусость, за обман за спиной когда-то лучшей подруги.        Ведь она на знает Уилера куда больше Эл. Только Макс знает его всего. Все его дыры в душе, всю его боль. Чувствует его, как себя. И для этого не надо было слов. Они резали без ножа, одними словами прожигали дыры в сердцах, а потом приходили друг к другу зализывать раны. Такое не проходит бесследно. Такое вообще не должно проходить.        - Готово, Эл, - Макс отходит от подруги, всё-таки сумев справиться с собой, давая ей шанс посмотреть на себя в зеркало. Красивая. Чертовски красивая, счастливая, искрится так, что можно ослепнуть. Но до Мейфилд не доходит ни одного ее лучика. У Мейфилд своё Три-тысячи-градусное Солнце, что уничтожает ее жизнь, даже на расстоянии. Она давится слезами, проглатывает, но не даёт им течь, подходит к окну, попутно закидывая в рот отвратительные канапе. Она слишком сильна, чтобы признать свой проигрыш и потерю сейчас. Ее ставка не сработала.        - Скоро начало, мы пойдём с Макс, - Уилл берет под руку Мейфилд, вкладывая ей в руку ещё один фужер, приговаривая тихое, слышное только им обоим: - Я сделаю вид, что не видел твоих слез и не догадываюсь об их причинах. Просто выпей, и станет полегче, - и она в ту же секунду повинуется, но давится.       Жаль, что ее не сбила машина, когда она шла сюда. А ведь она так хотела...

***

       - Согласны ли вы, Джейн Хоппер, взять в законные мужья Майкла Уилера?, - спрашивает регистратор, пока Эл счастливо улыбается.        - Согласна, - с готовностью отвечает она и плечи ее, белоснежные, поднимаются от радостного вздоха предвкушения. Слепит так ярко, что Мейфилд еле сдерживается, чтобы не выбежать на улицу, и если бы не Уилл, сидящий рядом и пристально следящий за происходящим, она должно быть так и поступила бы.        - Согласны ли вы, Майкл Уилер, взять в законные жёны Джейн Хоппер? - а у Майка голова кругом, и руки потеют. Хочется на воздух, а не стоять в слишком белых стенах церквушки. Хочется спрятаться от пытливого взгляда карих глаз куда подальше. Ему кажется, что тут слишком жарко. Он ищет что-то по залу, и как только находит сразу же спотыкается об ледяную глыбу, высокую, что разрезает белые облака, в синих глазах Макс Мейфилд.        - Вы согласны?, - в гробовой тишине повторяется вопрос, кто-то ерзает на стуле и тихо кашляет в кулак, Эл слишком сильно сжимает его ладони, ясно давая понять, что пауза затянулась, а ему, кажется, и вовсе плевать. У него целая бесконечность в глазах девушки в изумрудном платье платье, которая не должна обрываться сейчас.        - Майкл?, - истерический смешок срывается с губ Мейфилд, у которой, кажется, начинается аритмия. Но отвести взгляд не получается, хоть угли в его глазах, кажется, и прожгли ее уже насквозь.        У Майкла в голове воспоминания, крутящиеся в урагане, и увидеть на такой скорости можно только отрывки. Он вмиг вспомнил их первую с Макс ночь, им было восемнадцать. Глупые, обиженные на весь мир, запутавшиеся они вместе напились, и случилось то, что и должно происходить между слишком вспыльчивыми, импульсивными людьми. На утро они помнили все, каждый смазанный поцелуй, полустон, слетавшие признания, в честности которых не стоит и сомневаться, хотя выпили слишком много. Взаимные колкие замечания и едкие ухмылки убрали неловкость, и они поклялись, что больше такого не повторится. Видимо, соврали. Потому что через неделю Мейфилд обнаружит себя в крепких объятиях Уилера.       Потом были жаркие ночи, повторяющиеся пару раз в месяц, и каждый раз была глупая надежда, закрытая на три замка, что это их не последняя встреча.        Последняя их ночь была тихой и спокойной. Они размеренно и нежно наслаждались друг другом. Последний поцелуй впервые был наполнен любовью, коей они не питали, как казалось обоим, ранее. Макс тогда лежала на груди Майка, вырисовывая узоры пальцем на его ключицах, прямо по краям отметин, что она оставляла каждый раз на нем, вызывая у него кучу негодования. Зачем только она подняла голову?! Они встретились взглядом. Мэйфилд даже не догадывалась, что он за ней наблюдает, ей казалось, он спит. Уилер притянул ее к себе, заставив немного прогнуться. И поцеловал, просто потому что умер, если бы не сделал этого.        - Согласен, - зачем-то тихо отвечает Майк, еле оправившись от воспоминаний, не отрывая глаз от Мейфилд, переставая сдерживать слёзы. И сразу же мотает в сторону головой, отказывается верить, подавляет сумасшедшее желание пойти выблевать свой завтрак.       Трус, слабак и идиот. "Не согласен", - думал он на самом деле. Отношения с ней были такими правильными, безобидными и откровенно скучными. Мэйфилд была огнем, который жег его, совсем неправильно. И он не знал, зачем соврал, Майк так сильно жалел о том, что ему не хватило совсем чуть-чуть смелости сказать правду. Ведь отношения с Элевен, кончатся, а то, что у них с Мейфилд напополам не уйдёт никогда.       А на лице Макc слезы, горячие, обжигающие, и Уилл, что сидит рядом, пытается незаметно для всех ее успокоить, кладет свою ладонь на ее, хоть и чувствует точно такое же разочарование.       А Майк теперь чувствует лишь одно. Пустоту. Мир теперь его, кажется, стал черно-белым. Серым, темным, и свет для него есть лишь в одном человеке. И не в том, что сейчас стоит напротив него. И он смотрит на Макс, хотя должен вглядываться в счастливое лицо почти своей жены, и наверное, в его глазах сейчас настолько ясно видна мольба о помощи, понятная лишь двум людям сидящим в зале. Вот только она уже не смотрит. Пялится в пол, тихо трясётся и слушает, что ей нашептывает Уилл, который зачем-то кивает Mайку, будто заверяет, что все будет хорошо.        - Кто-нибудь имеет возражения против этого союза? Говорите сейчас или замолчите навек, - у Уилера имеются возражения, и он сейчас готов молиться, чтобы кто-нибудь возразил, чтобы Хоппер все таки забрал свою названную дочь из его дома, чтобы чертов метеорит упал куда-нибудь рядом или чтобы выпустили демопсов. Да, хоть дайте Дастину спеть последнюю песню, что угодно. Только остановите это. Кто нибудь дайте ему сил, остановить этот цирк. Дайте минуту и Уилер прокричит горькую правду настолько громко, насколько сможет.        И кажется, его слышат. Потому что Эл все таки была права с чертовым суеверием, и Уилл лично убедился в этом, что вызывает на его лице улыбку. Потому что одинокая рука слишком медленно, но всё-таки поднимается из толпы сидящих в зале. И тихая фраза нарушает давящую тишину.       Одна фраза - и Уилер снова дышит. Он снова спасён. Майк в последний раз отпускает руки невесты и шепчет «прости», и единственное, что важно, и что он слышит не смотря на вздохи негодования, что пронесутся по всему залу и сдавленные всхлипы Элевен.        - Я против, - тихий голос, который снова дарит ему краски этого мира, раздвигая грозовые тучи, что повисли над ним. Ее голос.