Возможно, будет больно

       Что такое боль?        Когда ты несёшь эти разноцветные пионы в красивой дорогой обертке и шоколадные конфеты, кажется, с ликером, ей, а не мне. Когда ты целуешь ее на глазах у всей школы, а я лишь стою, сжимаю кулаки покрепче и улыбаюсь. Так фальшиво. Но тебе плевать и на это. Ты не видишь. Не смотришь. Никогда не смотрел.        Боль - это когда я застукала вас в туалете, целующимися и действительно возбужденными. Ты тогда лишь кинул мне «брысь», застывшее у меня в сердце навсегда, а она вся стушевалась от стыда и покраснела больше. Будто знает, что ты живешь в моей голове на постоянке. Будто извиняется за свое счастье, и я понимаю, почему ты без ума от неё. Все это понимают. Она то, что нужно тебе, и ни один вымышленный разговор с тобой мне не поможет, Майк.        Что такое страх?        Это когда я расчёсываю свои волосы и ненавижу их лишь за то, что они не того цвета. Когда слушаю музыку в плеере настолько громко, чтобы не слышать свои мысли. И все равно, все равно каждая песня о тебе. Ты везде.       Сплошь и рядом, твой голос во всем, что я слышу, твои глаза отражаются в каждой поверхности, что может блестеть, мой мир из тебя, Майкл Уилер. И это страшно. Ведь твоя вселенная крутится только вокруг неё. Потому что она - твое солнце, а ты - все остальные планеты солнечной системы. Она всегда была звездой, слишком не похожей на остальных. Такой твоей, Уилер. И ни одна выкуренная сигарета не сможет избавить меня от этих и ещё кучи других страхов связанных с тобой. Ни одна фантазия не подарит мне ощущение спокойствия.        Что такой безумие?        Это полоски на моих запястьях, которые не заживут больше никогда. Это нежелание выйти на улицу, потому что могу встретить взглядом переплетение ваших рук. Такое правильное, будто созданное специально. Будто тысячи звёзд и правда взрывались миллиарды лет назад, чтобы, в конечном итоге, ты встретил ее и взял за руку. Чтобы ты накручивал прядь ее волос на свой палец, чтобы она громко смеялась и выговаривала твоё имя. «Майк», будто это что-то святое для неё. Главная заповедь, нерушимая, вечная, правильная. Будто это "Майк" и было придумано лишь для неё. Для ее губ. Это край, Майк.        Что такое счастье?        Это когда мои руки не трясутся. Когда в глазах нет заставших слез. А ещё когда ты выплевываешь мне привет под пристальным взглядом девушки, сжимающей твой локоть. И я улыбаюсь, будто не чувствую подвоха за этим, пытаюсь вложить в свое "привет" тысячу несказанных слов о своих чувствах. Но на выходе получается лишь ответный кивок, который ты не увидишь. Который ты даже не хочешь видеть.        Что такое дружба?        Это когда твой бывший лучший друг пьёт сваренный мной отвратительный горький кофе, цвета твоих глаз, и слушает мой рассказ о новой прочитанной книге. Пытается уловить мое настроение в движениях, кинутых необдуманных фразах и глазах. Когда Уилл остаётся единственным якорем, удерживающим на плаву. Когда я постоянный гость в его доме, и Джойс Байерс уже не удивляется, когда находит меня в обнимку со своим сыном на диване гостиной, потому что нормально заснуть я могу лишь там. Она кстати считает меня своей дочерью, даже заплетает изредка косички, которые ты никогда не замечаешь. А они ведь в тысячу раз красивее, чем у неё.        Что такое странно?        Видеть глаза твоей сестры Ненси, так похожие на твои. Только вот они смотрят на меня через призму сочувствия. Знают о моих шрамах, постоянных срывах и чувствах. Они смотрят так, как ты никогда не будешь. И на секунду, совершенно дикую секунду, мне кажется, что это ты, Майк. Смотришь и жалеешь, может, даже я тебе нравлюсь. А потом я вспоминаю, что в твоих глазах есть только действительно бесконечная любовь к ней. А ко мне у тебя ничего.        Что такое безразличие?        Это когда ты увидел меня плачущей и прошёл мимо. Хотя мне показалось, что ты потоптался прямо по мне. Ведь даже не подумал, что виноват в этом лишь ты и твой подарок на вашу годовщину. Чертова мечта, а не подарок. И я уверена, что все заморочки окупились ровно в тот момент, когда на ее прекрасных глазах появились слёзы. Ты прекрасен, Уилер. Только почему мои слёзы не трогают тебя также?        Что такое смелость?        Когда я почти подошла к тебе, чтобы списать домашку. Ты тогда просто улыбнулся, не мне, конечно, наверное, вспомнил что-то. Может, ее ямочки на щеках, а может, и недавно просмотренный фильм. И знаешь, я не захотела выдергивать тебя из этого мира. Будто чувствовала, что через пару часов произойдёт что-то плохое. Будто знала, что улыбнёшься ты в следующий раз спустя пару дней, когда она придёт в стабильное состояние из-за пожара в ее доме.        Смелость - это когда ты ринулся на другой конец Хоукинса к ней в больницу, а я угнала машину отца, чтобы довести тебя до туда. Оказывается, ты тоже умеешь плакать. Я не знала.        Что такое настоящие чувства?        Это сплошной липкий страх в твоих глазах, когда она лежала без сознания на больничной койке с трубкой в легких. Это когда я носила тебе кофе и еду, чтобы ты сам не слёг, слышала тихое, еле уловимое спасибо, а в следующую секунду ты ронял поднос и зарывался пальцами в волосы, потускневшие на пару тонов. Даже не скидывал мою руку со своего плеча, даже не выгонял. Майк, ты вообще меня замечал?        Что такое любовь?        Это когда она очнулась, даже не открыла глаза ещё. Но первое ее слово в полубреду было «Майк». Когда он доставал ей ее любимые сладости, даже не выходя за пределы больницы, где не было ничего, кроме отвратной каши. Это когда Майк вместе с ее братом чуть не выбил все дерьмо из виновников возгорания. Херова компания по установке газовых плит отправила на ее счёт почти половину всех своих средств. Я не уверена, что это правда, но слух по городу прошёлся огромной волной. Любовь - это когда она в день выписки покатилась на скейте, а он бежал за ней и держал за руку.        Любовь - это красиво. Это ее рыжие волосы, его чёрные глаза, ее зависимость от мармеладных мишек и его рефлекс прижимать девушку к себе ближе, если слышатся громкие звуки в толпе.        Любовь - это Майк Уилер и Макс Мейфилд. Но они уехали из Хоукинса куда глаза глядят, оставив напоследок для Эл лишь фотографию с последнего их вечера, проведённого в шумной старой компании. Где Макс еле сдерживает слезы, где Майк улыбается самой прекрасной улыбкой, где Уилл смотрит на неё совсем не дружеским взглядом, и где сама Элевен впервые за много лет почувствовала руку Уилера на своих плечах. И пусть это было на пару мгновений, пусть это было, не искренне и лишь для фотографии. Но это было и осталось для неё последним воспоминанием о парне, который остался для неё мечтой, о девушке, которая знала о ее чувствах все, но протягивала руку помощи, и о истории любви, которую они показали Элевен.