И мир рушится

Ему снились пытки, свидетелем которых он так часто становился в стенах собственного дома. Иногда у него было ощущение, что эти красные и зеленые лучи выжигают все дорогое и светлое, что было в его жизни и воспоминаниях, связанных с этим местом. На холодных каменных стенах блестели капли свежей крови. Огромная змея у ног Темного лорда свилась клубком, однако ощущение, что она вот-вот бросится на него, не отступало. Ему снились глаза мамы, полные ужаса, снился приказ убить Дамблдора, который был не более чем самоубийственной миссией для шестнадцатилетнего мальчишки. Он видел Грейнджер, корчущуюся на полу, видел Лавгуд, которую со всей силы бьет по лицу один из пожирателей. Вновь и вновь в своих снах наблюдал пытки незнакомых магглов, раз за разом видя убийство той девушки - единственной жертвы Сивого, которое он видел вживую. Драко проснулся в холодном поту. Закрыв глаза и медленно выдохнув, он постарался успокоиться. Не было на свете слов, чтобы он мог описать то, насколько ненавидел такие сны. До подъема оставалось еще три часа. В этот день ему необходимо было отправиться домой, воспользовавшись каминной сетью через кабинет директора, однако вечером, накануне возвращения в Хогвартс, он планировал трансгрессировать к Малфой Мэнору, чтобы заняться поиском книг, обещанных Грейнджер. Тот день был необычным: это был один из пяти дозволенных визитов к отцу. Всего пять встреч в год - ничтожно мало. Каким бы жестоким его отец ни был, он все еще был его отцом. Хотя Драко и сам понимал, насколько сложными были их взаимоотношения. Он никогда не мог просто взять и обнять отца, так себя вести он мог только с матерью, да и то, оставшись наедине. С отцом все всегда было жестче и сложнее.

***

- Добрый день, профессор Макгонагалл. - Юноша кивнул, зайдя в кабинет. - Мистер Малфой, добрый день, прежде чем вы отправитесь, я напомню, что вам необходимо будет вернуться завтра ровно в девять утра. Именно в это время я открою для вас проход. - Драко показалось, что она хотела сказать что-то еще, но так и не решилась. - Хорошо, профессор. - Он набрал щепотку летучего пороха и шагнул в камин. - Мистер Малфой, - Профессор Макгонагалл остановила его. - Азкабан страшен, но после войны условия там изменились. Драко так и застыл с порохом в руке, не зная что ответить. Почему-то эта фраза оказала очень сильное воздействие. Он просто кивнул, словно подтверждая, что принимает высказанное таким образом сочувствие, что старается держаться и верить в лучшее. Произнеся адрес дома, Малфой исчез в зеленом пламени. - Минерва, этот юноша сильно вырос. - портрет Альбуса Дамблдора улыбался, а за очками-половинками виднелся озорной блеск глаз. - Я знаю, Альбус, я это вижу. Видит Мерлин, его жизнь всегда была сложной. - Женщина смотрела на камин, в котором только что исчез студент. - А мне он всегда нравился. Мистер Малфой, несмотря на свое воспитание не жесток, однако он гордый и целеустремленный, чем часто напоминает представителей Гриффиндора. - Легкая полуулыбка портрета говорила о том, что подобное сравнение заставляло Дамблдора гордиться своей проницательностью.

***

- Драко, - Нарцисса Малфой была очень рада видеть сына, мягко ему улыбнулась и легко обняла. Раньше она редко это делала, ведь аристократы редко проявляют свои чувства, но мир вокруг изменился, и она была этому рада. - как ты? - Добрый день, мама. - Драко тоже улыбнулся, смотря в голубые глаза матери. - Все хорошо. В Хогвартсе в этом году спокойно, как я и писал. - Драко, мы сейчас должны будем воспользоваться порталом, который перенесет нас к Азкабану. - Женщина вздохнула. С мужем у них были непростые отношения, но он все же был отцом ее ребенка. Любила ли она его когда-либо? Она и сама не могла ответить на свой вопрос. В молодости думала, что любила, ну или же заставила себя так думать, чтобы не было слишком тяжело смириться, что их брак только по расчету. Люциус был красив, богат, умен, но категоричен. Его характер был крайне жёстким. Муж всегда стоял на своем и ненавидел, когда ему не подчинялись. Он был фанатично одержим чистотой крови, а еще жесток к прислуге, что никогда не нравилось Нарциссе. Тем не менее он всегда высоко ставил семейные ценности и уважал ее, как женщину, мать своего ребенка и жену. А потом в их семейную жизнь пришла беда в лице Темного лорда. Люциус выбрал его сторону не из-за преданности идее (хоть и верил в нее), а лишь из холодного расчета, что этот могущественный волшебник, не знающий о правилах морали, победит. Когда Темный лорд потерпел первое поражение, Люциус откупился от министерства, когда же Лорд возродился, у семьи Малфоев уже не оставалось выбора. Когда Пожиратели ходили по коридорам их поместья, Нарцисса старалась всеми силами не выдать неприязни. Это были самые темные времена в жизни женщины, она знала, что ее сын, которого она так любила, в опасности из-за решений, которые когда-то принял Люциус. Она видела, как он пытал людей, как пытался выслужиться перед хозяином, и это ее пугало, Нарцисса по-настоящему боялась, что ее муж не раздумывая отдаст сына в полную власть этого чудовища, но потом, зайдя в кабинет Люциуса, она увидела как тот сидит за столом и плачет. За все годы жизни Нарцисса никогда не видела слез этого мужчины, но в тот момент, она поняла насколько сильно он боится потерять семью. Да, Люциус совершал преступления, был жесток, но он любил их с сыном своей сложной любовью. В тот день он сказал ей, что Драко придется принять метку, чтобы выжить, и внутри у нее все словно оборвалось. А когда она узнала о приказе убить Дамблдора, женщина поняла, что это своего рода изощеренное наказание для Люциуса за отказ от веры в своего повелителя после его исчезновения. - Мама, - ее сын осторожно дотронулся до ее плеча, возвращая из мира мыслей в реальность. - нам скоро пора будет отправляться, портал уже начинает светиться. - Да, ты прав. Мать и сын подошли к небольшой подушке для иголок и одновременно коснулись мягкой поверхности. Они тут же почувствовали, как что-то поднимает их в воздух. Уже через пару секунд они стояли на твердой земле около большой треугольной башни. У Драко внутри все замерло. Это место внушало неподдельный страх. После войны количество дементоров сократили, оставив их только в качестве охранников территорий вокруг тюрьмы, внутрь этих страшных созданий теперь не пускали. Министерство считало это крайне негуманным по отношению к заключенным. Охранник провел их по холодному тёмному коридору. Драко шел, стараясь смотреть только себе под ноги, но все равно его взгляд то и дело цеплялся за двери камер, из-за щелей в которых на него смотрели глаза, полные отчаяния. Ему показалось, что из него разом вышибли все положительные эмоции, которые он когда-либо испытывал, словно рядом оказался дементор. Азкабан даже без этих существ внушал ужас и давал полное ощущение безысходности. - Отец, - Драко зашел в камеру, которую открыл охранник. - Я рад тебя видеть. - Люциус Малфой похудел, под глазами залегли темные круги. Было видно, что живется ему нелегко. Как бы противоречиво Драко не относился к отцу, ему было очень тяжело видеть всегда гордого волшебника в таком состоянии. - У вас час. - Сказал смотритель, закрыл дверь и ушел. Нарцисса обняла мужа. Его серые глаза больше не были такими ледяными, сейчас они были полны грусти. - Как учеба, Драко? - Отец словно старался показать, что он вполне способен общаться на нейтральные темы, словно нет этого страшного гнетущего окружения. - В этом году все иначе, отец. Все спокойно. Учеба идет своим чередом. Многие с моего курса вернулись. - Это хорошо, ты заслужил спокойный год. - Голос Люциус был тихим и очень спокойным. Драко было так непривычно не слышать от отца стальных ноток, которые обычно звучали в этом голосе. - Я много думал, пока пребывал здесь. Знаешь, сын мой, возможно сейчас мир куда более многогранен, чем мне раньше казалось. Я рад, что у тебя есть шанс что-то изменить в своей жизни. - Было видно, что эти слова даются ему крайне нелегко. Драко не знал, что именно пережил его отец, но было очевидно, что что-то в нем поменялось. - Люциус, как ты? - Голос Нарциссы слегка дрогнул. Она видела, что перед ней был несколько другой человек, но как и Драко, не могла понять причин такого изменения. - Бывало и лучше, но и хуже тоже. - Довольно сухой ответ, который тем не менее отражал правду. Люциус действительно много думал в последнее время. Но еще больше, вспоминал. Он уже бывал в Азкабане во время правления Темного Лорда, и то заключение он вспоминал с содроганием. Его били охранники, а дементоры высасывали всю радость регулярно. Эти бесшумные фигуры в своих плащах влетали в камеры, неся с собой лишь холод, который ощущало не только тело, но и душа. Дни были настолько темными и ужасающими, что сливались в один бесконечный кошмар. Теперь же все было иначе: Министерство запретило пытки и участие дементоров, позволяя заключенным даже изредка читать какие-либо книги или видеться с семьей. И Люциус невольно задумывался, что зря выбрал когда-то не ту сторону. Не из-за потери репутации, а из-за убеждений. Он начал все чаще прокручивать в голове все свои поступки за войну. Больше всего он начал жалеть о том, что сделал с сыном. Он вспомнил о приказе Темного лорда убить Дамблдора, в тот момент Люциус Малфой и понял, насколько он ошибся. Во время войны в соседней с ним камере сидел человек, чьего сына убили пожиратели во время одной из облав на грязнокровок: тот пытался спасти свою беременную жену от слуг Темного лорда. Этот маг много говорил о сыне. Порою бредил. Тогда Люциус, в перерывах от накрывающего после прихода дементоров отчаяния, слышал его крики, и каждый раз уголок его подсознания говорил, что мертвым мог бы быть и его сын. Когда Люциус вышел из Азкабана и воссоединился с Пожирателями, в его душе уже было сомнение. И с каждым убитым в стенах его поместья магглом или волшебником оно только росло. Он видел отчаяние и страх в глазах своей жены в те моменты, когда, как ей казалось, он был занят своими мыслями. Он видел как побледнел и осунулся его сын, систематически наблюдавший за происходящим в доме. И Люциус начал бояться с новой силой за судьбу своей семьи. Теперь его страшило не только наказание в случае ошибки, но и дальнейшая жизнь в случае победы Темного лорда. После поражения Того-кого-нельзя-называть Люциус был даже рад, но он понимал, что ему не отделаться от Азкабана, и боялся, что его сына ждет та же участь, но, к его огромному изумлению, сам Гарри Поттер встал на защиту его семьи. Герой магического мира рассказал, как его сын сделал вид, что не узнал их в поместье, и как Нарцисса Малфой спасла ему жизнь. И тогда Люциус выдохнул, понимая, что они не разделят его участи. Самому ему тоже дали не слишком большой срок: восемь лет. Да и то, лишь из-за слов Поттера об их семье в целом. Люциус знал, что совершал страшные вещи и даже во многом раскаивался, считая наказание отчасти справедливым. В его душе вообще многое перевернулось. Глаза Поттера на процессе, слезы в глазах жены, крепко сжатые кулаки сына, взгляд Грейнджер, которая давала показания, крики и проклятия его бывших коллег, семейство столь ненавистных ранее Уизли - все это странным образом запечатлелось в его памяти. Каждый день эти воспоминания проносились перед его глазами, раз за разом возвращая его в те моменты. - Отец, я хотел бы сделать пожертвование в больницу Святого Мунго, знаю мы его уже совершали летом, но может стоит закрепить результат? - Драко давно интересовал этот вопрос. Денег им с матерью хватало, а он никак не мог перестать чувствовать, что хочет сделать такое пожертвование не для галочки, а потому что нуждается, потому что Малфои не должны быть обязанными кому-то, а должны идти по жизни с высоко поднятой головой. Он не хотел быть должен всем пострадавшим семьям за то, что совершили Пожиратели. Драко понимал, что откупиться не получится, но с моральной точки зрения, ему самому стало бы легче от осознания, что он может делать не только плохие поступки по чьим-то приказам. - Что ж, это разумная мысль. Думаю, общественность такое действие хорошо воспримет. Сын, ты уже взрослый и волен распоряжаться имуществом так, как сочтешь нужным. - Про себя Люциус отметил, что в сыне, как и в нем самом что-то изменилось. - Нарцисса, расскажи мне, как поживают наши родственники. - Ох, Люциус, они в порядке. Многие вернулись в Англию и теперь стараются восстановить бизнес. - Что ж, другого ответа я и не ждал. - Нарцисса, у нас не было возможности поговорить после процесса, но я рад, что ты спасла мальчишку Поттера. Чувствую, если бы он погиб, все могло бы быть в разы хуже. Нарцисса Малфой удивленно глазами смотрела на мужа. Она знала, что уже пару лет Люциус не предан идеям Темного лорда, но услышать от него такие слова было большим потрясением. - Я просто пыталась узнать, где наш сын. - Наконец сказала Нарцисса. - Поттер в тот день спас мне жизнь. Я не говорил об этом, не считал нужным. - Драко услышал шумный выдох матери. - Он и его друзья вытащили меня из Адского пламени. - Нарцисса прижала руки к губам, а Люциус казался чрезвычайно потрясенным. - Почему ты не сказал, сын? - В глазах матери он видел страх, хоть тот уже и был беспочвенным, так как он - Драко - стоял перед ней живой. - Не было смысла. Просто раз уж сейчас мы заговорили о спасенных жизнях, подумал, что стоит упомянуть. - Малфой младший пожал плечами, стараясь всем своим видом показать, что только что озвученный факт не слишком многое значит. Однако в его душе все перевернулось. Он долгое время не решался это обсудить с кем-либо. Даже с Гойлом. Они об этом просто не вспоминали. - Да уж, удивительной иногда бывает судьба. - Задумчиво произнес Люциус после паузы, затянувшейся на несколько минут. - Драко, сейчас на твоих плечах лежит серьезная задача: возродить репутацию нашего рода. Прошу, устрой приемы, совершай пожертвования, живи так, как должен жить уважающий себя аристократ. Скоро, возможно даже слишком скоро, вернулся тюремщик и вывел Драко и Нарциссу из камеры.

***

Трансгрессировав к поместью, Малфой прошел по тропинке к дому и вошёл в тяжелые двери. Холл встретил его гнетущей тишиной. Холодный пол, казалось, насквозь пропитался ужасом и страхом. Драко передернул плечами и направился по коридорам здания, которое когда-то было ему домом, в библиотеку. Как же его это бесило. Хотелось кричать от бессилия, когда он видел трещины в мраморе стен от заклятий, которые от них отражались. Он ненавидел тот темный период жизни, когда ему казалось, что он сходит с ума. Драко со злостью заклинанием смахнул тяжелые вазы с камина - они очень нравились Беллатрисе. Так что парень испытал извращенную радость, когда тяжелые осколки украсили пол. Малфой взял себя в руки. Громить собственное поместье - не выход, и прошлого ему не поменять. Но иногда так хотелось просто послать все к черту. Найти что-то интересное для случая Грейнджер оказалось сложнее, чем он думал. Драко провозился с книгами в библиотеке до четырех утра, в итоге прихватив с собой десяток книг, которые нашел наиболее подходящими. Книги он обнаружил куда быстрее, но возвращаться к матери, которая сегодня была в крайне подавленном состоянии ему не хотелось, просто не было моральных сил на это. А библиотека Мэнора осталась, пожалуй, единственным местом, которое сохранило былую атмосферу. Она не отпугивала, скорее наоборот, давала иллюзию покоя. Стеллажи с книгами, уютное потрескивание дров в камине, который парень зажег, едва войдя в помещение, и его любимое кресло для чтения. В итоге он нарочито медленно осматривал книжные стеллажи в поисках книг, после чего зачем-то начал просматривать малопригодные варианты. Когда он вернулся к матери, та уже спала. Драко быстро прошел в спальню и попытался использовать оставшиеся несколько часов для сна.